Согрей меня

Остаток пути мы прошли торопливо, укутав носы в шарфах, спасаясь от мороза. Впереди мерцали окна моей жутковатой «избушки». На настойчивый стук окоченелых кулаков наконец-то распахнула дверь мама. Она посмотрела на меня уже таким привычным холодным, прожигающим насквозь взглядом, который леденил сердце посильнее любого мороза. Он сменился на удивление, как только переметнулся на Ромку. На самом деле, с момента переезда я никого не звал к себе в гости. Когда-то, когда нашу семью ещё можно было назвать семьей, а родители не скалились друг на друга, как дикие животные, я любил собирать друзей в нашей старой, но уютной хрущевке. Эти дни давно позади. А подпускать кого-то близко к моему несчастью я не хочу. Но, позвав Ромку к себе, я не испытал ни малейшего сомнения. Хоть мы ни разу не делились подробностями о наших семьях, почему-то у меня не было сомнений в том, что он не заставит меня испытать стыд. «И кто это к нам пожаловал?» — произнесла мама, поставив руки в боки. «Здрасьте...» — неожиданно робко бросил Ромка. «Мам, это мой одноклассник, Рома. Ну помнишь…» «Конечно помню. Лилия Павловна мне часто рассказывает, как вы с Ромой уроки прогуливаете.» Голос мамы звучал грозно. Я покосился на друга, боязливо стоявшего за моим плечом. Кажется, впервые я видел его действительно напуганным. Хулиган, бесстрашно влезающий во всевозможные драки и разборки, вдруг потупился и изогнул брови. «Ну мам, это было всего лишь два раза.» «Всего лишь два раза? А в школу ты зачем ходишь, а? Всего лишь учиться? Проходите быстро внутрь, дрожите же оба.» «Мы будем тихими, обещаю!» —ответил я, с трудом стягивая ботинки. «Делайте что хотите, — на выдохе произнесла мама — не натопчите тут главное.» Мы тихонько прошмыгнули в мою комнату. Как только дверь закрылась, Ромка с похоронной миной осел на кровати. «Это всё я виноват. Не надо было тебя заставлять прогуливать ради этих дурацких репетиций.» «Да ладно тебе, — ответил я — мама просто… не бери в голову, она всегда такая.» Я сел рядом и подбадривающе положил руку на плечо Ромки. Мои ладони были холодными, а его плечо оказалось таким тёплым. Я быстро убрал руку. Он быстро выпрямился. Что-то в этом жесте заставило нас обоих вздрогнуть. Ромка бросил на меня быстрый взор из-под приподнятых бровей, а затем также быстро перевел его на комнату. «А вот эти ка… — он откашлялся — вот эти рисунки. Ты их, типо, сам того?» «Да, сам, — я обвел глазами свои наброски, остановился на одном из них — этот робот не очень получился, нужно его снять.» «Мне очень нравится робот» — Рома быстро прервал меня. Я смутился, но стало так приятно от его, казалось бы, простых слов. На секунду я ощутил тепло, которое будто разлилось посередине груди. «Если хочешь, могу отдать тебе.» «Правда? — Ромка оживился — давай, а я потом продам его, когда ты крутым художником станешь. Вот это тема!» Он аккуратно, несвойственно самому себе сложил прямоугольный листок пополам три раза и убрал в свой порванный зеленый рюкзак. «И чем ты тут обычно занимаешься, Ди Винчи?» — Ромка уже вернулся в своё привычное задорное амплуа. «Да Винчи, вообще-то, — поправил я друга — а так рисую, либо с сестрой играю. Тут скучно.» «А чего же ты меня не звал? Со мной не соскучишься.» — Ромка оскалился, показав свои хищные клыки. «Ну, у нас все репетиции да репетиции» — промямлил я. И правда, с Ромкой мне никогда не скучно. Даже наши однотипные репетиции пролетали быстро и весело. Каждый раз, нехотя расставаясь на перекрестке, я начинал фантазировать о следующем дне. Интересно, как мы проведём следующий школьный обед? А как на следующей репетиции Ромка спасет «телочку, то есть меня, от маньяка? «Все, закончили с репетициями» — четко произнес Рома после небольшого раздумья. «Как это закончили?…» Ураган мыслей пронесся в моей голове. Он наконец-то осуществит свой план и признается Полине? Что же будет дальше? Конечно, Полина не откажет Роме. Почему-то сейчас, спустя время, у меня нет в этом сомнений. Они начнут проводить все время вместе, так ведь это работает у мальчиков с девочками. Ромка пересядет к ней, они будут хихикать на уроках, вместе ходить на обед. Он будет провожать её до дома и оставаться в гостях. Будет слушать её игру на скрипке. Раньше я мог представить себя на его месте, но уже давно мысли о Полине не посещают мою голову. Конечно, эти репетиции порой надоедали, но и представить их завершение мне было тяжело. А ещё тяжелее было осознание того, что наверняка Ромка променяет меня на отношения с Полиной, и хоть разум подсказывал мне, что нужно радоваться за то, что друг наконец обрел смелость признаться девочке, на душе у меня повис огромный камень. Голос где-то глубоко внутри шептал: «дело не в Полине». Из тревожных размышлений вырвал голос Ромки: «Знаешь… не буду я пока трогать эту Полину. Хреновая идея — нападение, да и вообще, ты её видел? Начала зависать с Катей, подлиза натуральная. Может… она мне и не нравится больше.» Такая резкая смена курса застала меня врасплох. Я не знал что и ответить, а друг в это время впивался выпытывающим взглядом, ожидая моего ответа. Его глаза были наполнены волнением, которое мне так хотелось понять. «Слушай… — произнес он после неловкого молчания — тебе то она нравится, да? Если хочешь - забирай.» Фраза прозвучала небрежно, но кулаки его были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Мой взгляд задержался на его губах, которые он так нервно кусал. Брови были нахмурены. Он подозревает меня в том, что я хочу украсть Полину? Как бы я не стремился разгадать выражение его лица, ничего не выходило. «Нет, не надо.» — ответил я быстро и немного напуганно. Мой ответ будто не устроил его. Но чего же он тогда ожидал услышать? Ромка всё так же оставался моим самым близким другом, но понимать его в последнее время было практически невозможно. «Но как же…» — по-прежнему пребывая в растерянности начал я. «Все, закрыли тему. Нравилась и нравилась. Ну разонравилась, и что мне теперь делать? Ты главное, ну… Если захочешь к ней подкатить, скажи мне. Может, тоже сценку какую разыграем...» Его взгляд выражал напряжение и отчаяние. Рома будто был загнан в угол самим собой, глазами он молил меня о чем-то, и я так хотел понять о чем. В это время я испытывал смятение. Последние минуты нашего разговора разожгли во мне очаг эмоций и переживаний, который все не затухал. Почему? Ведь теперь, когда Ромка таки отказался от затеи по похищению сердца Полины, мы можем не тратить время на бессмыслицу и, как положено друзьям, проводить время вместе. Но эти мысли потянули за собой целое полотно переживаний, распутать и разобраться в котором сейчас казалось невозможным. Не найдя утешения, Рома вдруг засуетился. Он встал с кровати, избегая мой взгляд подхватил рюкзак и приблизился к двери. «Пойду я уже. Совсем поздно, вставать рано.» В растерянности я торопливо подошел к Роме и уставился на него. Наши взгляды сцепились. Хотелось, чтобы он остался. Хотелось, чтобы он поделился тем, что у него на душе. Раскрыл причину своих взволнованных глаз. С ним не было тоскливо, с ним было спокойно. Но я стоял как вкопанный, не находя слов. Ромка отвел взгляд и отшатнулся назад. «Тогда до завтра.» — произнес он. «Пока…» — ответил я. Молча он вышел из дома и начал медленно растворяться в темноте леса. Даже после того, как Ромка скрылся среди деревьев, я продолжал представлять в узорах изморози его силуэт.