conservatio in honore tuo

Разлёгшись на полу тесной комнаты возле стены, Ваал равнодушно смотрел в потолок – по крайней мере, он думал, что там был потолок, поскольку в помещении царил полный мрак, – отсчитывая про себя секунды. Ничего другого ему не оставалось, так что он шёл по порядку до этих чёртовых трёх тысяч шестиста, путаясь, сбиваясь и лишь изредка возвращаясь к последнему числу, которое он помнил. Куда чаще он перескакивал вперёд – необходимость, чтобы попытаться обмануть свой мозг и дойти до заветного числа пораньше, поверив в то, что перерыв продлился чуть дольше. Ещё десять минут, и кошмар начнётся заново. Он лениво задался вопросом, что ждёт его сегодня. Поначалу, когда он приходил в себя в этой тёмной коробке, Ваал из раза в раз ожидал продолжения кошмара. Но ничего не происходило, и за несколько подобных перерывов он отказался от мысли, что это очередной выверт его больного разума. Не то чтобы здесь было что-то, что могло его напугать – как человек, который большую часть жизни провёл в одиночестве, он просто не мог бояться оставаться наедине с собой. Хотя кошмары очень убедительно намекали, что какую-то часть себя он всё же опасался. Едва слышный звон цепей в очередной раз сбил его со счёта. Он поморщился. Навязчивая иллюзия сопровождала его с момента попадания сюда. В обычных обстоятельствах Ваал даже не смог бы уловить этот звук без заклинаний на усиление чувствительности слуха, но полная – практически мёртвая – тишина, стоящая в этой коробке, прерывалась чаще всего лишь его хриплым дыханием. В основном в те моменты, когда он выныривал из кошмара, тратя первые мгновения на то, чтобы успокоить бешеное сердцебиение и вернуть ясность заходящемуся в паническом припадке рассудку. Так что да, любой посторонний звук, казалось, был усилен в стократ из-за этой блядской тишины. Намеренно стукнувшись головой о пол, Ваал попытался выбить этот звон из своих ушей и продолжить счёт, выбрав начальной точкой число три тысячи двести шестьдесят. Чем это могло быть, как не галлюцинацией, навеянной его измождённым разумом? Грохот, точно насмехаясь над ним, повторился, как будто некто скованный раздражённо дёргал запястьями в бессильной злости. Вновь выдернутый из своих мыслей, Ваал удивлённо посмотрел в сторону, откуда по его прикидкам раздался звук. Это было что-то новенькое. — Чёрт возьми! С каждой секундой это всё меньше смахивало на проделки его дурной головы. Он сильно сомневался, что сорок минут одиночества в темноте были способны довести его до подобных слуховых галлюцинаций. Или всё же они могли? Или он просчитался, и час уже подошёл к концу? В конце концов башня уже не раз доказывала, что может развиваться, после некоторых перерывов подкидывая ему всё более заковыристые кошмары... Окончательно забросив попытки считать, Ваал принялся сверлить темноту настороженным взглядом, сам не зная чего ожидать. — Ненавижу! — прозвучал приглушённый вскрик. Ваал вздрогнул, ожидая, что вот-вот вспыхнет свет, слепя его привыкшие к темноте глаза, и очередная жертва его безумства выпрыгнет на него из-за угла с ножом. Или столкнёт в бездну... Видимо, из-за размышлений на краю пропасти в день его захвата, ненавистный обрыв оставил какой-то отпечаток в его душе, символизируя своебразный конец. Ничего не случилось. Как будто незнакомый голос, пропитанный яростью и бессилием, исходил... откуда-то извне. Не став больше ждать, Ваал неуверенно встал и пошёл в сторону источника звука, наткнувшись на стену. Никакой крови под ногами, никаких людей, никаких трупов... Ни-че-го. Но звон не прекращался. В темноте он принялся ощупывать стену, проводя руками по гладкой поверхности в поисках какой-то изъяна. Должно быть что-то, что позволяло звуку достигать его ушей. Никогда прежде эта стена не казалась ему такой огромной – обойдя камеру вдоль и поперёк ещё во время первого перерыва, он понял, что та вряд ли была больше пары метров площадью. Наконец, его пальцы наткнулись на небольшой ребристый проём возле угла. В темноте он бы в жизни не заметил подобный маленький дефект, да и шарить по стенам ранее у него не было никакого желания. Не то чтобы он хотел сбежать. Он замер, жалея, что прекратил отсчёт. Стоит ли ему попытаться поговорить с человеком в соседней камере? И что ему было сказать? «‎Доброго дн-... времени суток. Можешь, пожалуйста, не мешать мне страдать?»‎ Он хрипло рассмеялся от этой мысли, впервые развеселившись с момента своего заключения. Его давно неиспользуемый голос – кошмары-то в его голове проходили – звучал сухо, дребезжаще, будто треск полена в костре. — Кто здесь? — привёл его в чувство настороженный голос. Обдумывая несколько секунд, стоит ли вообще отвечать, Ваал фыркнул: — Полагаю, я твой сосед, — обрадовал он человека по ту сторону стены, рухнув на пол возле трещины. Он намеренно не стал пытаться аккуратно присесть, позволив глухому звуку столкновения прокатиться по помещению. — Приятно познакомиться. — Очень смешно, — со злобной насмешкой отозвался человек. — Теперь башня решила меня донимать круглые сутки? — Башня? — изумлённо вскинул бровь Ваал, хоть его собеседник и не мог этого видеть. — Ты, чёртова иллюзия этого Временем забытого места, лучше всего должна понимать, о чём я, — процедил голос за стеной. — Я слишком хорош, чтобы быть какой-то иллюзией, — чисто в силу привычки отозвался Ваал, чувствуя опустошение от инстинктивного возвращения к своему дурашливому амплуа. — Ты что, глухой? — резко спросил он, не став дальше ёрничать, и несколько раз стукнул сжатой в кулак рукой по полу, болезненно поморщившись. — Я как бы в соседней камере, гений. Слышишь? Его собеседник умолк. Даже подозрительный звон цепей из его камеры ненадолго исчез, будто бы присутствие другого человека поблизости Ваалу только померещилось. — Почему я никогда не слышал тебя раньше? — голос звучал уже куда спокойнее, хотя подозрительность никуда не делась... Даже усилилась. — И как ты мне докажешь, что ты не галлюцинация? Подавив облегчённый вздох от прозвучавшего-таки ответа, Ваал скривился. — Даже если бы я горел желанием тебе что-то доказывать, у нас не осталось на это времени, — раздражённо сказал он. — В последний раз, когда я считал, прошло уже более пятидесяти четырёх минут. — Цикл вот-вот обнулится, — догадливо отозвался собеседник. Ответить Ваал не успел. Его глаза закрылись сами собой, и он погрузился в забвение, вновь очутившись в привычном месте. Он не помнил, когда успел вернуться в Стерраклот. Впрочем, это было и не важно, поскольку он очень сильно хотел отдохнуть. Перевернувшись в кровати с одного бока на другой, Ваал взбил подушку у себя под головой, но с сожалением понял, что уснуть ему не удастся – несмотря на усталось, сна не было ни в одном глазу, а за дверью уже была слышна до боли знакомая поступь Эрвина. *** — Значит, «иллюзия этого Временем забытого места‎»‎, хах? — с закрытыми глазами уточнил Ваал, устало облоктившись на стену. Не то чтобы это имело значение, когда вокруг стояла кромешная тьма, но это помогало ему представить, что он находится где-то... не здесь. — Верно, галлюцинация, — донёсся до него приглушённый голос с ноткой насмешки. Собеседник тоже звучал не шибко бодро. Оно и неудивительно, учитывая, что их только-только выкинуло из кошмара. Всё, чего хотелось Ваалу – лечь и уснуть, никогда больше не просыпаясь. — Хватит меня так называть, — слегка раздражённо бросил он, чувствуя, как горло сводит спазмом от использования голоса на повышенных тонах. Он не был уверен, что человек за стеной услышит его, говори он чуть тише. — Не то чтобы ты доказал мне свою реальность, — хрипло отозвался собеседник, за чем последовал едва слышный кашель. — Так с чего бы мне тебе верить? — Что же ты тогда вообще со мной разговариваешь? — прошипел Ваал. Недовольство в его вопросе можно было, казалось, пощупать руками. Поскольку кошмар только недавно закончился, он был далеко не в самом радужном расположении духа. В ответ он получил только задумчивую тишину. — Что ты хочешь от меня услышать? — сдался он через несколько секунд. — Я, блять, не имею ни малейшего представления, как тебя убедить. Какое-то время человек по ту сторону стены продолжал молчать, а у Ваала не было ни желания, ни сил протягивать оливковую ветвь дальше. Он и так уже пошёл на поводу своего отчаяния, заговорив с незнакомцем из-за того, что тот был единственным разумным существом поблизости. Не то чтобы его напрягало одиночество... Просто знание, что здесь есть кто-то ещё, слегка подтачивало его решимость забиться в угол и молчать до самого конца, который, как он надеялся, примет обличье смерти. — Как и когда ты сюда попал? — прервал его меланхоличные размышления резкий голос, звучащий так, словно обладатель сам был не в восторге от идеи разговора. Язвительность вскинула голову, подстрекая Ваала ответить очередной колкостью, но он со вздохом подавил этот порыв. — Не уверен, сколько длятся кошмары, но я встретил уже в районе пятнадцати перерывов, если тебе это хоть что-то даст, — с глухим смешком выдал он. — А как... «‎Сама планета, казалось бы, дрожала, будто вот-вот вспыхнет и разорвётся на сотни мелких кусочков...»‎ «‎С усмешкой наблюдая за дождём из огня и металла...»‎ «‎...какие-то с вываленными наружу кишками, другие были практически полностью скрыты под обломками, а некоторые и вовсе...»‎ Слабо приложившись головой о стену, он постарался забыть эти сцены. — Скажем так, у меня забрали кое-что очень важное. Так что я стёр любое упоминание об этом ублюдке с лица мультивселенной... включая его планету, — невесело рассмеялся Ваал. — Об остальном догадаться не сложно. О чём именно догадается незнакомец его слабо волновало – признаваться, что он сдался сам, желания не было. — Значит, ты здесь считай что новенький, — усмехнулся голос в ответ. — А ты у нас бывалый ветеран? — едко фыркнул Ваал. — Время отдыха было введено только недавно, и то скорее это время не для нас, а для башни, — пояснили ему в ответ, проигнорировав замечание. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ваал. — Прежде кошмары были довольно однотипны. За счёт влияния башни они всё равно воздействовали на мозг и нервы, заставляя заключённых раз за разом активировать Искру в попытке сбежать, но от них можно было спрятаться, — голос умолк, будто бы в попытке подобрать лучшее описание. — Не могу говорить за других, но для меня найти безопасный уголок и позволить кошмару идти своим чередом без существенного влияния было не проблемой. — А сейчас башня развивается, — хмыкнул Ваал не то вопросительно, не то утверждая. — Это происходит во время перерывов? — Ты это заметил. Позволив тишине вновь повиснуть на какое-то время, он помедлил с ответом, вместо этого съехав по стене на пол, закинул руку за голову и устроился на холодной поверхности в привычной позе. Очевидно, теперь был его ход. — Раньше ты спросил, почему не слышал меня. Ты знаешь, что здесь есть трещина в стене? — Невозможно, — моментально отреагировал человек за стеной. — Ну, я тоже так думал, — пожал плечами Ваал. — Поэтому даже когда я слышал какие-то звуки, то считал это не более чем слуховой галлюцинацией. — Но я вообще ничего не слышал, — с недоверчивой интонацией в голосе уточнил его собеседник. — Я... Я двигался всего один раз, чтобы обойти по периметру камеру. Сомневаюсь, что ты смог бы услышать звук моих шагов, — после того, как он всё же заставил себя разучить специальную технику для передвижения, это было мягко говоря трудно. — Всё остальное время я провёл отсчитывая про себя секунды. — Отсчитывая секунды? — прилетело из-за стены. Ваал рассмеялся и тут же зашёлся в приступе сухого кашля. — От одного до трёх тысяч шестиста, — закатил он глаза. — Так ни разу и не дошёл ровно до этого значения, но почти всегда числа были довольно близко к часу, поэтому его я и взял за длительность перерыва. У тебя что, какие-то свои методы определять время? — Да, не обращать на него внимание, — усмехнулся его собеседник. — За столько лет я уже инстинктивно понимаю, сколько секунд, минут или часов прошло. — Ты имеешь в виду в целом или только за время заключения? — Первое. — Боюсь представить, сколько тебе лет в таком случае, — ненавязчиво поинтересовался Ваал, ступая на опасную почву. — Я не помню, — мгновенно отрезал человек. — Склероз замучил? — всё же рискнул надавать Ваал на своего собеседника. После короткого молчания тот раздражённо отозвался с едва уловимой толикой неуверенности в голосе: — Возможно, около трёхста. Твоя очередь. — Я помню последние сто семнадцать лет, и ещё в районе пятидесяти очень смутно, — не стал скрывать Ваал. — На удивление точно, — с насмешкой ответил собеседник. — Вёл подсчёт дней рождений с тортиками и подарочками? Ваал замер. Не имело смысла вываливать на незнакомца вспыхнувшую после этого вопроса злость, учитывая, что он сам поднял эту тему. — Мой... знакомый отслеживал это вместо меня, — равнодушно отозвался он. — Я иногда забегал к нему в перерывах между скачками из мира в мир. Как будто человек по другую сторону стены ощутил гнетущую атмосферу, повисшую в воздухе после этих слов, спокойный голос с хрипотцой прозвучал только через несколько секунд: — Понятно. Оставшееся время до начала кошмаров они провели в молчании. *** — Соизволишь представиться, — полюбопытствовал Ваал в следующий раз, чувствуя необходимость отвлечься от стоящих перед глазами образов, — или мне стоит обращаться к тебе застенный человек? — Откуда тебе знать, что я человек? — вымученно спросил собеседник, сопровождая это коротким звоном цепей. Ваал измождённо фыркнул. — Это значит нет? Будто издеваясь над его расшатанными нервами, тишина на этот раз продлилась непозволительно долго, давая прочувствовать медленное течение времени в полном объёме. Он перевернулся на бок и протянул руку, вслепую нашаривая трещину только чтобы убедиться в её реальности. — Эбардо, — всё-таки сжалился над ним сосед, и Ваал облегчённо вздохнул, продолжая касаться изъяна в камере кончиками пальцев, механически оглаживая ребристые края. — Ты? — Ваал, — с коротким смешком выдал он. — Приятно познакомиться. Хотя это я, кажется, уже говорил. Голос прозвучал со скепсисом: — Бог войны и разрушений? — Что? — В одном из миров, где я был, это имя означало безжалостное и безрассудное божество, которое наслаждается процессом войны и хаоса во вселенной, — будто по учебнику зачитал собеседник. — Правда, там, кажется, упоминались паучьи конечности или лягушачья голова... Родители, похоже, тебя не особо любили? — Без понятия, — равнодушно ответил Ваал, не реагируя на колкость. Он и сам был не самым приятным собеседником. — Я их не помню практически. Даже это имя я получил уже в другом мире, где меня нашли без капли воспоминаний. — Я должен выразить своё сочувствие? — Не стоит, — отмахнулся он. — Мне без разницы. Говоря об именах, я встречал только версию, что это имя демона вероломства и лжи... Но, честно, я никогда не спрашивал, в честь чего меня назвали, и сомневаюсь, что те добродушные старички имели в виду какой-то негативный подтекст. — Никогда нельзя быть уверенным в намерениях других людей, — презрительно отозвался Эбардо. — Разве что только контролируя каждый их шаг. Тяжело вздохнув, Ваал вернул себе руку, чувствуя фантомное ощущение шероховатости на кончиках пальцев. — Звучит утомительно, — признался он, не намеревая развивать эту тему дальше. — Что тогда насчёт тебя? Эбардо, — медленно и задумчиво протянул он, заслышав грохот цепей. — Не помню ничего подобного... Хотя, на одном языке, если разделить имя на две части, получится нечто с общим смыслом «‎дарующий»‎. — Не удосуживался спрашивать о значении в родном мире, — безразлично сказал собеседник. — Да и плевать мне, о чём они думали, называя меня, — с внезапной долей раздражения выпалил он следом. Ваал изумлённо вскинул бровь чисто в силу привычки. Что за загадочные «‎они»‎? Семья? Он выкинул эту тему из головы – Эбардо явно не был бы счастлив принимать участие в этом обсуждении. *** — Ров. — Воронка. — Астромантия. — Ярд. — Дельюварт. — Тра... Что это было за дерьмо? — внезапно сбился Ваал, непонимающе нахмурившись. — Ты что, уже начал выдумывать слова, или как? — Мера измерения в водном разделе магии. Не моя вина, что ты не встречался с этим понятием прежде, — насмешливо отозвался Эбардо, едва слышно хмыкнув. — Ты проиграл. — О да, гордись, ты победил в детской игре, — закатил глаза Ваал, хрипяще рассмеявшись. — Преклоняюсь перед вашей гениальностью, сэр. — Это была твоя идея, — слегка самодовольно напомнил ему собеседник. Когда у кого-то из них не было настроения или сил на длительные разговоры, они старались коротать время за небольшими словесными играми. Это помогало слегка расслабиться – но в первую очередь позволяло продолжать говорить, чтобы и дальше сохранять ясность рассудка. Судя по тому, что Эбардо в итоге согласился, не только Ваал испытывал потребность в общении и отвлечении после сеансов кошмаров. — А ты отпирался так, словно я предлагал тебе в пасть разъярённому дракону сунуться, — обвиняюще указал Ваал, вновь начиная водить пальцами по трещине. Кажется, это входило у него в привычку. Он съёжился на полу калачиком, вместо того, чтобы привычно растянуться вдоль стены – на этот раз кошмар высосал из него все силы, и руки до сих пор слегка подрагивали от пережитого ужаса; это можно было сказать даже без возможности видеть. К тому же у него неприятно трещала голова. В первые секунды осознания себя Ваал в панике ударился о стену, возле которой обычно находился, пытаясь уйти от иллюзорного олицетворения страха, навязчиво маячившего перед взором. — Не было такого. — Да-да, конечно, — вздохнул Ваал, жалея, что прервал их небольшую игру. Гул в голове не давал сосредоточиться. — Чем докажешь? — подстрекающе спросил Эбардо. — Тебе всё доказывать надо? Знаком с понятием «‎аксиома»‎? — Это явно не наша ситуация. — В любом случае, — проигнорировал его Ваал, — мне показалось, я с тобой согласился? На несколько мгновений Эбардо, кажется, потерял дар речи. — То-то же сарказм из твоего голоса лился рекой, — выдал он в итоге. — Согласился, ничего не скажешь. — Наверно, я разучился общаться с людьми и выражать свои намерения в обществе такого как ты, — натянуто фыркнул Ваал. — Нет, ты был социопатом с самого начала, — голос прозвучал с насмешкой. Эрвин тоже иногда звал его так, правда больше в шутку. В конце концов он так и не определился: социопат Ваал или же социофоб? Диагноз, поставленным двумя никак несвязанными друг с другом людьми, скорее всего справедлив? — Кто бы говорил. — Ну так что, мы продолжаем? Этот чёрт звучал также уверенно, как обычно. Не считая первых мгновений после кошмара и парочки запретных к обсуждению тем, Эбардо обычно казался максимально спокойным и хладнокровным. Насколько это возможно в подобном месте. Вопрос вырвался непроизвольно: — Как давно ты здесь? — осознав сказанное, Ваал поспешно добавил: — Не отвечай, если не хочешь. Молчание слегка затянулось, и, когда он уже думал, на что можно было бы перевести тему, раздался голос Эбардо без следа единой эмоции: — Зачем ты спрашиваешь? После пары секунд, уделённых на размышления, Ваал попытался путанно пояснить: — Ты очень... спокоен и, кажется, уже привык к местной обстановке. Не знаю, сколько существует Видомния – в Поэне о ней говорят редко, да и интереса к башне у меня не возникало, – но ты упоминал, что раньше система кошмаров была устроена иначе, и я полагаю, что ты, Эбардо, должен быть здесь достаточно давно, чтобы сохранять рассудок и иметь возможность при этом анализировать ситуацию, — произнёс он практически на одном дыхании и всё же добавил с намёком на поддразнивание: — А ещё, ты уже, очевидно, в курсе времени моего пребывания в этих... хоромах... так что да, я решил уточнить. — ...Ты мог бы просто сказать, что тебе интересно, — в итоге отозвался Эбардо. — И ты бы мне ответил? — поморщился Ваал. — Ты знаешь, что в башне есть несколько этажей? — вопросом на вопрос ответил его собеседник после короткой паузы. Это было не то, о чём Ваал спрашивал, но он не стал настаивать в этот раз. — Первый раз слышу, — непринуждённо оповестил он, только спустя пару мгновений поняв, что действите «‎отрицательно помотать головой»‎ не сойдёт в качестве ответа. — И чего я ожидал, спрашивается?... Слушай, — короткая пауза показалась вечностью, — всего есть три этажа, если точнее, то сектора: нижний, средний и верхний. Размещение мироходцев зависит от степени их опасности... — Дай-ка угадаю, ты хочешь сказать, что мы на верхнем этаже? — перебил Ваал, и довольно сощурился в темноте, услышав раздражённый вздох. Если бы он не затаил дыхание, весь обратившись в слух, он даже не смог бы его уловить. — Молодец, видимо, твой мозг не только на генерацию второсортных острот способен, — прозвучал недовольный голос. Ваал поперхнулся от возмущения. — А сам-то что? — Повторяешься, — уже спокойнее фыркнул Эбардо. — Не перебивай, в общем. Да, мы на верхнем этаже, где содержатся только самые опасные заключённые. На самом деле я даже не уверен, что здесь есть кто-то ещё, поскольку изначально этот этаж проектировался под меня... Или кого-то, обладающего примерно такими же способностями, — мрачно усмехнулся он, и воцарилась тишина, позволяя Ваалу осознать сказанное. — И я здесь практически с самого появления башни, заключённый под номером один, — с внезапной едкой ненавистью в голосе подвёл тему к ответу на заданный вопрос Эбардо. — Какая честь, не правда ли? — Что именно ты сделал? — отстранённо уточнил Ваал. Отвечать очередной колкостью после последней фразы Эбардо не хотелось. Здесь бы это не помогло. — Догадывался, что ты спросишь, — холодно усмехнулся его собеседник. — Поэтому и начал с краткого инструктажа. Ещё до заключения я ввязался в пари, условием которого была кража солнца в одном из миров. — А что, так можно? — не сдержавшись, нервно дёрнул бровью Ваал. — В плане... Извини. Словно бы в наказание, собеседник ненадолго умолк. — То есть планету уничтожить – плёвое дело, — только заслышал начало, он был готов поклясться, что Эбардо смотрел в сторону стены с максимально презрительным выражением на лице, — а солнце украсть уже что-то из ряда вон? Интересно, как он выглядел? — Ну, простите, что мне сложно представить, как можно просто взять и запихать целую звезду в карман. — Ты точно маг? — Когда последний раз проверял, диплом был на месте. — Диплом?... — Неважно, забудь, — отмахнулся Ваал. По крайней мере, несмотря на то, что у него должны были вот-вот выпасть глаза из-за частоты закатываний от мимолётных всплесков раздражения, его собеседник вернулся к привычному состоянию благодаря короткой перебранке. — Ты умеешь молчать дольше минуты? — со вздохом спросил Эбардо. — Боюсь, тебе мог бы помочь только кляп, — рассмеялся Ваал. — Но такой роскоши башня тебе не предоставит. Будто бы в противовес его словам, перед глазами расползлась привычная темнота – ну да, конечно, они же совсем забыли про... — Ну, или предоставит, — с сиплым смешком успел выдохнуть Ваал перед тем как окончательно погрузиться в кошмар. В следующий раз Эбардо был первым, кто начал диалог: — Лучше бы не предоставляла. Утирая выступивший на лбу холодный пот подрагивающими руками, Ваал практически пропустил это короткое замечание, слыша только гул сердцебиения в ушах. Ещё какое-то время ему потребовалось на осознание сказанного, прежде чем он смог дрожаще выдавить: — Предпочтёшь меня кошмарам? Я польщён. — Я уже сомневаюсь в этом решении, — моментально отреагировал Эбардо и настороженно спросил, видимо, услышав непривычные нотки в чужом голосе: — Ты... как? Тяжело вздохнув, Ваал пожалел о том, что не может видеть своего соседа – даже если не брать в расчёт преграду в виде стены, оставалась кромешная тьма, в которую были погружены их камеры. По крайней мере он думал, что ситуация Эбардо вряд ли сильно отличается от его собственной, не считая подозрительные цепи, которыми, похоже, был скован его собеседник. В свете их последней беседы это уже не казалось чем-то странным. — К сожалению, ещё жив, — пробормотал он себе под нос, проводя рукой по слипшимся и грязным прядям на голове. — Ваал? — с лёгкой долей неуверенности в голосе позвал его Эбардо. Ах да, его ответ вышел слишком тихим. — Заебись, — с усмешкой отозвался он. Слышать собственное имя из чужих уст казалось непривычным – сосед довольно редко звал его подобным образом. — А ты? — Аналогично. — Что ж, раз мы оба всё ещё в здравом уме и трезвой памяти, расскажешь, чем так насолил Фарагонде? — протянул Ваал, поднимаясь с насиженного места. На удивление, в этот раз у него было настроение хоть немного размять ноги, так что он принялся мерить шагами коробку вдоль единственной важной стены. — С чего ты взял, что я ей чем-то насолил? — подозрительно отозвался Эбардо. — Я тебя умоляю, — раздражённо возвёл глаза к потолку Ваал и вздрогнул, когда зрение на секунду заволокло алым. — Заключённый номер один? Звучит так, словно у неё на тебя какой-то зуб. — Не называй меня так, — резко бросил Эбардо в ответ. Всё ещё пытаясь убедить себя, что кровь вокруг – это иллюзия большой головушки, Ваал не сразу понял, что ему только что сказали. — Я... — замер он, переведя задумчивый взгляд в сторону стены. — Я понял. Хорошо. Извини. Подобные слова, исходящие из собственного рта, казались ненастоящими, непривычными, даже неискренними, что ли. Обычно он извинялся вскользь и шутя, не обращая особого внимания на то, в чём именно он провинился. Он слишком часто говорил прежде, чем думал, так что проблемы тоже случались часто. Со временем он просто научился игнорировать последствия. — Её планета была в том мире, откуда я украл солнце, — всё же пояснил в итоге Эбардо. — Это вызвало множество проблем... — Падение температуры, смерть растительного мира, вечная темнота, — задумчиво перечислил Ваал по памяти. — В худшем случае планета сойдёт с орбиты, лишившись объекта, который её там удерживал, если люди не смогут придумать что-то, чтобы это предотвратить. — Откуда ты это знаешь? — холодно спросил Эбардо. Но в его голосе Ваалу померещилась нотка страха. — У меня есть мозг, и я даже могу его иногда использовать, — закатил он глаза. Эбардо глухо рассмеялся. — Только иногда? — Всем позволено время на расслабление, — в свою защиту сказал Ваал, скрестив руки на груди. — В таком случае, ты явно очень любишь расслабляться. — Я сделаю вид, что не слышал этого намёка, — процедил он и добавил: — А если серьёзно, то я был довольно близко знаком с планетой, звезда которой потухла ещё за столетия до моего прибытия. В исторических сводках чего только не найдёшь... Но мы, кажется, отошли от темы. — И кто в этом виноват? — вздохнул Эбардо. — Фарагонда утверждает, что построила Видомнию, чтобы нести справедливость и защищать людей от мироходцев, — насмешливо произнёс он. — Но по сути весь её крестовый поход не более чем изощрённая месть. — Месть всему виду за ошибку одного... — Я ни в чём не ошибался! — раздражённо оборвал его Эбардо. — Разве что в том, что позволил себя поймать, — добавил он чуть погодя. Ваал беззаботно пожал плечами. — Мне, откровенно говоря, плевать, — признался он. — Не то чтобы у меня есть право судить, учитывая, скольких я убил, но за преступления в большинстве случаев следует наказание. Не вижу ничего удивительного. — Кто-то сажает людей за уничтожение муравейников? — презрительно фыркнул Эбардо. — Это абсурд. — Понятно, — утомлённо потерев лицо рукой, отозвался Ваал. — Нет смысла продолжать эту тему, поскольку наши мнения по этому вопросу в корне отличаются. — Если ты такой правильный, что же ты здесь забыл? — не стал сдаваться Эбардо, ещё более раздражённый полученным ответом. — Я не говорил, что я... правильный, — огрызнулся Ваал, начиная уставать от этой беседы. — Лишь то, что наши взгляды на ситуацию разнятся. — О, просвети меня тогда, в чём же разница, — усмехнулся его собеседник. Пытаясь заставить свой мозг выдать подходящую реплику, Ваал вновь вернулся к стене, съезжая вниз. Настроение что-то делать пропало без следа. — В том, что мне по большей части плевать на окружающих, — в итоге просто сказал он. — В то время как ты считаешь себя выше других. — И в чём же я неправ? — ядовито спросил Эбардо. Откуда только берётся столько сил? — Этого я тоже не говорил... — Ты сказал, что я ошибся! Ваал вздохнул, закрывая глаза. — Что, нечего теперь добавить? — донёсся до него насмешливый голос. — Может быть ты ошибаешься, а может – нет, — раздражённо выпалил Ваал, не понимая, почему нельзя оставить его в покое. — Мне, блять, плевать. В результате мы имеем то, что имеем: Фарагонда тебя поймала, потому что мир не работает так, как этого тебе хочется. Ты можешь думать, что хочешь, но, чёрт возьми, у других есть свои идеи и мировоззрения, и меньшинство придерживается позиции «‎сильный уничтожает слабого»‎ или «‎слабый всё равно что никто»‎, что доказывает наше – заслуженное, на мой взгляд – пребывание здесь! Разумные существа – не просто какой-то расходный материал и далеко не игрушки, и я, блять, не знаю, как тебе это объяснить, потому что я сам далеко не праведник, но я просто могу взглянуть на эту блядскую ситуацию под другим углом и не понимаю, почему ты не можешь, так что давай закроем эту тему, пока я не спятил здесь окончательно?! К концу этой проповеди он практически сорвался на рычание. Точно погасшая спичка, Ваал почувствовал опустошение после резкой вспышки злости и улёгся на пол, повернувшись спиной к стене с дефектом и человеку за ней. — Тебе нет нужды пытаться мне что-то объяснить, — равнодушно продолжил он, убедившись, что его слегка севший голос звучит достаточно громко и чётко. — И нет нужды пытаться победить меня в споре, потому что я даже не хочу спорить с тобой. У меня есть своё мнение, а у тебя – своё, и, если это такая проблема, мы можем забыть о существовании друг друга. Ты, кажется, и до этого момента неплохо справлялся с одиночеством, а я уж как-нибудь переживу. — Нет, — практически мгновенно отозвался Эбардо, реагируя только на последнее сказанное предложение. — Сначала услышь, что я сказал, пожалуйста, — прислонился лбом к прохладному полу Ваал. — Потом уже решай. — Я тебя услышал, — холодно ответил Эбардо. — Я согласен. Никаких споров, всё как прежде. Ваал измождённо рассмеялся. — Я не помню, когда я в последний раз повышал на кого-то голос, — поделился он, предлагая перемирие. Его собеседник молчал несколько секунд, но в итоге спокойно отозвался: — Мне считать это личным достижением? *** — Ещё раз. Ваал выплыл из бессознательного состояния с болезненным стоном от ощущения, будто бы его кожу прознает сотня мелких иголок. Мир вокруг колыхался и дёргался, непрерывно искажаясь, и на секунду Ваалу показалось, что сейчас само пространство вокруг него рухнет. В следующее мгновение он готов был поклясться, что вот-вот провалится прямо сквозь кушетку и пол, прямиком к недрам земли. После времени, проведённого в башне, ему больше никуда не хотелось летать, поэтому он попытался сесть, с запозданием осознавая, что его руки и ноги пристёгнуты с помощью мягких ремней к металлическим бортикам возле кровати. Новая вспышка боли пронзила его голову, пожаром распространяясь по всему телу. Ваал инстинктивно дёрнулся. Кожаные украшение на конечностях впились в кожу. И хоть эта боль была гораздо приятнее той, что мелкими разрядами плясала под кожей, ему не стало легче. Приоткрыв слезящиеся глаза – он сам не был уверен, когда успел закрыть их, – Ваал сосредоточился и обвёл мутным взглядом окружение: его поприветствовала комната с белыми стенами, а рядом стоял непонятный прибор, от которого в сторону кушетки потянулись тонкие проводки. На этот раз его память осталась при нём, поэтому отдалённой частью сознания он понимал, что находится в кошмаре, но это понимание меркло на фоне болезненных ощущений. Здесь не было ничего, что могло бы являться источником этих ощущений. Только после этого осознания, он удосужился посмотреть на людей, что стояли возле его кушетки. Они о чём-то переговаривались, но из-за непрерывного звона в ушах у Ваала не было и шанса уловить тихий гул чужих голосов. Не прошло и пяти минут, как его отстегнули. К этому моменту боль слегка утихла, изредка пробегая по коже табуном мурашек, но заместо пришло гнетущее чувство, которое усиливалось с каждым пройденным шагом. Будто он знал, куда его ведут. Ваал стиснул зубы, ненавидя игры башни с его разумом, и свесил голову, чтобы не видеть перед собой коридор. И судорожно вздохнул. И остановился. Человек в халате подтолкнул его со спины, когда он замер столбом, уставившись себе под ноги. Моментально вскинув голову, Ваал доброжелательно улыбнулся своему сопровождающему, получив в ответ довольно странный взгляд. Из-за этого он растянул губы ещё шире, чувствуя, как в груди скапливаются холод и онемение. У человека по всему телу расползлись трупные пятна, а шея была вывернута под неестественным углом. Но хуже всего было ощущение его руки на сгибе локтя. Потому что он чувствовал прикосновение кости. «‎Это башня»‎, — сказал он себе. «‎Это нереально»‎, — сказал он себе. И рассмеялся про себя. Кровь ластилась к его ногам, исчезая в трещинах на полу с той же скоростью, с которой прибывала – с этими приливами и отливами пространство вокруг колебалось, поддёрнутое дымкой сизой пелены, – и багровые пятна на стенах складывались в узоры отпечатков чужих ладоней, которые тянулись до самого пола неопрятной, кривой, искажённой полосой. Впереди пола не было вовсе. Провал с безбрежной пустотой внизу. Не став сопротивляться, Ваал послушно шагнул вперёд, ожидая услышать свист воздуха в ушах... ...но лишь свет моргнул, погрузив его во тьму на секунду, и со вспышкой вернулся. — Шевелись, — раздражённо процедил один из сопровождающих. С коротким уколом страха переведя взгляд себе под ноги, Ваал заметил чистый белый пол, и его подтолкнули к двери. Никакого облегчения не это принесло. За дверью расположилась небольшая комната с двумя кроватями в разных углах помещения и довольно скудным набором других предметов: одиноким столиком, парочкой стульев, да шкафчиком возле входа. Вот на шкаф-то он и скосил подозрительный взгляд, пытаясь выудить из памяти, с чего вдруг в голове засела мысль, что тот пуст, но не успел – дверь за спиной захлопнулась, приведя его в чувства. Ваал вздохнул. Помимо него в комнате находился ещё один человек, прикованный наручниками к постели. Стоило ему задаться вопросом о подобной мере безопасности, как всё в голове перемешалось, и через мгновение он моргнул, понимая, что всё в порядке. Так и должно быть. — Как дела? — скучающе протянул другой человек. — Сегодня было что-то новенькое? Ваал подошёл к свободной кровати и беззаботно пожал плечами. — Я думал, что сдохну от боли. Тот хрипло рассмеялся. Позволив и себе издать пару слабых смешком, Ваал не сразу понял, что чужой смех стал слишком высоким и визжащим, больше напоминая истерический гогот. — Да-да, — запыхавшись, сказал другой. — Боль они любят! Ваал его уже не слушал. Он огляделся, но дверь пропала. Как и стол со стульями. И сидел он на полу. Остался только шкаф, в который что-то навязчиво тянуло его зайти, и лишь смутное воспоминание о нереалистичности происходящего удерживало его от этого поступка. Человек тем временем принялся дёргать скованными руками. Звон металла о вбитую в пол перекладину давил ему на нервы, но Ваал мог только смотреть на чужие запястья. Кожа на них смялась и скукожилась из-за сильного давления, начиная рваться, так что в какофонию звуков добавился мерный стук капель крови о пол. Который был слишком громким на фоне дребезжащего смеха и звона металла. Ему казалось, будто бы эти капли падают ему на голову. В оцепенении он поднял ладонь и провёл ей по волосам, почувствовав что-то липкое и холодное рукой. Что-то, что сразу же потекло вниз по лицу. Человек продолжал остервенело выть и вырывать запястья. — Боль, да... Боль! — приговаривал он между вспышками хохота. Его руки хрустели. С таким хрустом ломались кости. — Прекрати! — внезапно ворвался в уши истеричный визг. Ваал вздрогнул. Окружение вернулось в норму. Только он вцепился в другого человека, продолжая смеяться на уровне инстинктов, дёргая того за скованные запястья. Кровь стекала на белоснежную подушку, поскольку верхний слой кожи был снят подчистую жёсткой поверхностью наручников. И он отшатнулся, разжимая ладони.