conservatio in honore tuo

— Скучаю по еде, — со смехом фыркнул Ваал, остервенело стирая с лица мокрые дорожки слёз. Хотя, вернее будет сказать, размазывая. — По еде? — долетел до него приглушённый ответ. Ваал не отвечал какое-то время. Он сказал первое, что пришло в голову, в попытке избавиться от стоящих перед глазами картин, но только сейчас осознал правдивость своего заявления. — Кошмар начался с приглашения позавтракать. Но мы в итоге так и не дошли до самой интересной части, — отрывисто пожаловался он. — Здесь, кажется, еда вовсе не вариант? — Поразительно. Как ты догадался? — насмешливо спросил Эбардо. — О Время, отъебись от моих мыслительных способностей, — мученически простонал Ваал. — В Поэне же есть, где перекусить, так что я не задумывался об этом раньше. Тебе не позволено обвинять меня за это. — Ты не первый раз упоминаешь Поэну... Что это? — Эбардо звучал слегка отстранённо. Вспомнив, как давно здесь находится его собеседник, Ваал понял, что должен был сразу догадаться о его неосведомлённости, и прочистил голос, не зная, с чего стоит начать. Он постарался описывать всё максимально подробно, но не затягивая: историю возникновения – хотя бы ту часть, о которой знал он сам, – невозможного города, устройство и порядки гильдий, а также нравы местных людей и нелюдей. — Иногда думаю, что мне бы гораздо больше подошла гильдия контрабандистов, так как там, кажется, куда веселее, — вздохнул он под конец, отчаянно желая чем-то смочить пересохшее горло. — Убийцы были скорее... экспериментом. Я не люблю рисковать, но в сложившейся на тот момент ситуации я бы ничего не потерял, попробовав для себя что-то новое, так что... Почему нет? Единственная тема, которую он не стал поднимать – существование дасков. Быть может, в другой раз? — Эбардо? — неуверенно окликнул он, когда понял, что молчание, повисшее в воздухе после его последней фразы, затянулось. Едва слышно громыхнули цепи. — Продолжай говорить, — почти что приказал Эбардо. — Хорошо, я... Секунду, — Ваал зашёлся в хриплом кашле, заглушая резкий звук, уткнувшись в рукав одежды. О чём он мог бы рассказать? Из него не вышел бы превосходный оратор. На самом деле даже наоборот, поскольку чаще всего Ваал предпочитал молчаливо вести наблюдение за другими, он не был силён в общении и всех видах разговоров. Да и мало кто мог выдержать его ершистый характер вкупе с безразличным отношением и насмешками в течение длительного времени. Так о чём ему говорить? Было ли что-то достаточно милое и безобидное, чтобы не портить хоть какое-то подобие настроения? Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Мой родной мир не блистал особыми технологиями, так что людей там можно было назвать наивными и доверчивыми, особенно в детстве, — наконец, начал он. — Не то чтобы мы могли в любой момент взять и свериться с информацией в любой момент, понимаешь?... — рассмеялся Ваал, копаясь в смутных воспоминаниях. — В общем, то ли я это увидел в каком-то кино, то ли кто-то сказал, но я искренне верил, что люди никогда не умирают. Мне казалось логичным, что они доживают до определённого возраста, после чего, эм, омолаживаются до тех пор, пока не станут младенцами и не потеряют все свои воспоминания. Учитывая, что я был ребёнком, мне нравилось представлять, кем я был прежде... Хотя в какой-то момент меня очень сильно стал волновать вопрос: «‎Что это за люди, с которыми я живу?»‎, поскольку я не понимал, как мы можем быть связаны родственными узами, если я уже когда-то был взрослым. Может, мне пришлось бы заботиться о них в будущем, когда они станут такими же мелкими, как и я? Мы заключили какой-то договор? Я не стал ничего спрашивать, считая себя самым умным до тех пор, пока не узнал, как появляются дети... Это можно назвать травмой? Я считаю, у меня травма. Заслышав смешок за стеной, он и сам позволил себе слабую улыбку. — Очевидно, это произошло из-за нежелания моих родителей рассказывать мелкому шкету о процессах, которые мне, выросшему в довольно консервативном обществе, до сих пор неловко упоминать, так что я опущу этот момент, не обессудь, — признался Ваал, закатив глаза от собственной глупости. — Но, пожалуй, мой вариант мне всё же нравился больше, чем то, что говорили другим детям в наших краях: «‎тебя принёс аист!»‎ или же что-то типа «‎а вот, мы тебя в капусте нашли»‎. Ладно второе, но первое? Как они вообще могли верить, что бедная птица смогла бы их запеленать и куда-то притащить?... — То есть, омоложение тебе казалось реалистичнее? — недоверчиво уточнил Эбардо. Этот чёрт свалил на Ваала работу, которую они обычно выполняли вдвоём, так ещё и смел насмехаться? — Это хотя бы было креативно, хорошо? — закатил он глаза. — Ещё скажи, что сам был маленьким гением, знавшим всё и вся. — Кажется, на этот раз ты решил зайти окольными путями? — спросил Эбардо. Ваал уже знал, что подобный тон в исполнении собеседника не сулит ничего хорошего, и устало вздохнул, быстро смекнув, что тот имел в виду. — Когда кажется, креститься надо, — невольно огрызнулся он под влиянием воспоминаний. — Что? — Я... Неважно, — удивлённо отмахнулся он, едва в состоянии поверить, что смог вспомнить что-то ещё из своего прошлого. Память давно не подкидывала ему ничего, связанного с его первоначальными миром. — Нет, я не планировал заставлять тебя что-то мне рассказывать, — как можно спокойнее отозвался Ваал, не решившись пустить всё на самотёк. — Просто игнорируй такие моменты, если они тебя напрягают. Я говорю быстрее, чем думаю. Временами подобные намёки на вспыльчивость проскакивали в ответах Эбардо, но это было не так настойчиво, как в тот единственный раз, отдалённо похожий на ссору, когда собеседник намеренно подталкивал Ваала в сторону конфликта. Отчасти это можно было понять. Практически всю свою жизнь Ваал провёл, не нуждаясь в компании других людей – если опустить ситуацию с Эрвином, – так что внезапно обнаруженная потребность в общении казалась чем-то... недостойным и отвратительным. Он никогда не был слабым. Не желал таким быть. И поэтому до сих пор Ваал иногда осознал своё конфликтное отношение к ситуации: он хотел иметь контакт с кем-то живым, но не хотел признавать, что это желание проистекало из его неспособности справиться самостоятельно. Какая-то злобная часть внутри него требовала, чтобы он оборвал всё общение с Эбардо немедленно и доказал себе – он может преодолеть всё в гордом одиночестве. Иногда этот конфликт выливался наружу в виде каких-то неоднозначных замечаний, даже если он старался пресекать подобные порывы. Потому что они не имели смысла. Ваал легонько стукнулся головой о стену, чтобы перестать думать. Был ли знаком Эбардо с такими чувствами? — Нет, — будто бы сквозь зубы процедил его сосед, когда он практически потерялся в своих размышлениях. — Я не против. Но... не сегодня. Не сразу, но Ваал понял, что это было ответом на его последнюю фразу. — Всё в порядке, — безразлично отозвался он. — Это не обмен, я просто попытался вспомнить что-то хоть немного... светлое. — Часть моих кошмаров связана с прошлым, — голос казался непривычно напряжённым. — А прошлое связано с родным миром и воспоминаниями о нём. Я не могу. Не сейчас. Почему он так зациклился на этом? — Эбардо, — позвал Ваал, позволив теплу окрасить хриплое звучание чужого имени, — как я уже сказал, всё в порядке. — Я услышал тебя с первого раза, — разражённо отозвался тот. — Рассказывай дальше. — О Время, ясно всё с тобой. Если у меня сядет голос, тебе придётся отдуваться за двоих в следующий раз, — притворно пожаловался он. — Так, ну, возвращаясь к теме еды... *** Кругом стояла темнота. Эта темнота дарила ему утешение, хотя Ваал не знал почему. Просто что-то следовало за ним, и он помнил, как бежал, и бежал, и бежал отчего-то, пока не провалился под землю и не оказался здесь. — Снова шкаф? — раздался голос снаружи. — Надо убрать его отсюда. Ваал сделал вид, что к нему эти звуки не относятся, но инстинктивно напрягся. Дверца приоткрылась, заставив его зажмуриться, и он встретился взглядом с человеком в халате, который смотрел на него снизу вверх. Он знал: ничего хорошего ему эта встреча не предвещала. Единственное, чего он не знал, так это... Почему всё это происходит? *** Усталость накатывала волнами. За всё это время он никогда раньше не имел счастья лицезреть, как его собственная Искра рушится. Но в этот раз крошечный огонёк света, унёсшийся в неизвестном направлении, попался ему на глаза в последний момент. Внутри кошмара он ничего не понял – его память с каждым разом становилась всё менее ясной, как будто башня чувствовала его стремительно развивающийся страх потерять часть воспоминаний, а вместе с ними и часть себя. Наверно из-за этого она оставляла ему чувство дежавю. Чтобы тревожность на грани сознания подливала масла в огонь. — Когда ты оказываешься в кошмаре, — спросил он у Эбардо, который должен был уже прийти в себя, — ты всё помнишь? — О чём ты? — Понятно, — разбито рассмеялся Ваал. — Даже и не знал, что я боюсь проблем с памятью. — Ты можешь пояснить, что ты там себе бормочешь? — уточнил Эбардо, в очередной раз радуя его раздражением в голосе. Интересно, было бы лучше, окажись в этой камере кто-то иной? — Я говорил когда-то, что смутно помню первые лет пятьдесят жизни, — безразлично отозвался Ваал. — Это связано не с тем, что у меня плохая память, а с тем, что я терял воспоминания при переходе из одного мира в другой, — он поджал колени к груди и обхватил их руками, сцепив ладони в замок. — Потом я смог восстановить некоторые фрагменты, но, видимо, осадочек остался, так как кошмары очень любезно забирают у меня часть памяти, чтобы я бродил без капли понимания, что происходит. Но! Самое-то смешное в том, что у меня остаётся... что-то вроде ощущения в каких-то моментах, вот только оно мне ничем не помогает, если не считать навязчивое тревожное чувство помощью. Эбардо ответил только через несколько секунд: — Осознание того, что я на самом деле всё ещё заперт здесь, в башне, практически не помогает мне, — громыхнули цепи, как свидетельство бессильной ярости. — Мне кажется, что я знаю, чего я должен ожидать, но каждый раз я снова и снова ошибаюсь! — Прости, — высвободив одну из рук, измождённо потёр глаза Ваал, до этого зачем-то держа их открытыми. — Не ты меня здесь запер, чтобы извиняться, — холодно отрезал Эбардо. — Ну, я сильно сомневаюсь, что Фарагонда придёт просить прощения, — Ваал фыркнул с лающим смехом. — Она мне показалась дамой решительной по тому короткому мгновению, которое мы успели разделить. — Вы с ней пересекались? — Как ещё бы я здесь оказался? — Не знаю, с твоими взглядами я бы не удивился, приди ты сюда лично, чтобы сдаться. «‎Заслуженное на твой взгляд заточение»‎, или что ты там говорил раньше? — с насмешкой напомнил ему Эбардо. Ваал промолчал. Только по прошествии нескольких секунд молчания его собеседник понял, что что-то не так. — Ты же не?... — А если я действительно сдался сам? — пустым голосом спросил Ваал, делая вид, что пространство перед ним – самое интересное зрелище на планете. — Ты сошёл с ума?! — То, что я понимаю, что я делаю не так, не значит, что я не собираюсь сделать это снова, — безразлично произнёс он, вспоминая кошмары, в которых судьбы незнакомых ему людей рушились от его прикосновения. — Да и не было на свободе ничего такого, за что мне оставалось бы цепляться. Это был первый раз с момента его знакомства с Эбардо, когда тот ничего не ответил, храня молчание до самого конца перерыва. — «‎Забрали кое-то важное»‎, верно? — встретил его вопрос после очередного сеанса кошмаров. Ваал замер, только сейчас осознавая, что всё закончилось, и почувствовал нечто тёплое, струящееся по ладоням. В тишине он мог бы даже расслышать звук соприкосновения капель крови с поверхностью пола. — Ты говоришь про?... — протянул он, разжимая руки, и судорожно вздохнул от ощущения того, как ногти покидают истерзанную плоть. — В самом начале ты сказал, что у тебя забрали что-то важное, — разъярённо, если судить по голосу, пояснил Эбардо. — Когда объяснял, как сюда попал. — Да, сказал. — Из-за этого ты сдался? — Какое это имеет значение? — равнодушно отозвался Ваал, куда более заинтересованный в том, чтобы растирать кровь по рукам в темноте. Символично, разве нет? — Потому что я не могу понять твои действия? Несмотря на вспыхнувшее желание, Ваал не стал уточнять, зачем Эбардо понадобилось понимать его мотивы, и тяжело вздохнул. — У меня был знакомый, — сухо начал он, сделав многозначительную паузу, и резко закончил: — Он умер. Конец истории. Давно выяснив, что лучший способ разговорить его – замолчать самому, Эбардо ничего не ответил. Даже прекрасно понимая, что это не более чем провокация, Ваал действительно не сдержался, не желая проводить ещё один перерыв в напряжённом молчании: — Половина моих кошмаров сосредоточена вокруг его образа, так что уж прости мне моё нежелание говорить об этом?! — выпалил он и, не зная куда деть раздражение, поднялся на ноги, начиная мерить камеру широкими шагами. — Я правда, блять, стараюсь тебя не провоцировать лишний раз и, видит бог, это не так уж легко с моим дерьмовым характером, так что могу я получить хоть немного понимания в ответ?! — Так может ты будешь говорить, о чём мне не стоит спрашивать?! — рявкнул Эбардо в ответ. — Словами. Через рот. А не ждать, что я смогу каждый раз по голосу определить, как ты относишься к тому или иному вопросу?! Поморщившись, Ваал сделал несколько размеренных вдохов: — А то было не понятно, что я не хочу говорить на эту тему? — Как показала практика, то, что ты не хочешь говорить – не значит, что ты не будешь, — процедил Эбардо. — Я... Он замер после первого слова. Время, проведённое в наблюдении за другими людьми, научило его более-менее понимать окружающих. Даже если ему было плевать с высокой колокольни на мотивы и поведение человека, в большинстве случаев Ваал мог хотя бы поверхностью считывать его настрой. Но в какой момент он стал ожидать такого же от других? — Хорошо. Ладно, извини, — на выдохе произнёс он, подойдя обратно к нужной ему стене коробки. — Возможно, я не так привык к общению с людьми, как я думал. — Правда что ли? — едко отозвался Эбардо. — Тот знакомый был единственным человеком, с которым я стабильно общался на протяжении десятилетий, — неохотно поделился Ваал. — Другие, ну... Люди склонны к конфликтам, как я мог заметить. Для меня это слишком утомительно, так что я даже не пытался. После этой фразы чужая реплика прозвучала далеко не сразу, давая время, чтобы пылающее раздражение слегка ослабло. Как же было чертовски тихо. — Я бы тебе не понравился сильнее других, — наконец-то усмехнулся его собеседник, звуча практически доброжелательно. Ваал отрицательно помотал головой, даже если тот не мог этого видеть. — Нет, ты мне нравишься. Пока мы не доходим до... — Не утруждайся формулировкой, я понял. Поэтому я и сказал в прошедшем времени, — насмешливо бросил Эбардо. — Раньше я был куда более... непримирим. — А сейчас что, любой собеседник уже сгодится? — Нарываешься на комплименты? — Ни в коем разе, — невинно ответил Ваал. — Мечтать не вредно. *** — ...когда он не смог отмыться, я сказал ему, что краска постепенно начнёт распространяться от его пальцев, пока он весь не станет жёлтым, как солнышко, — хмыкнул Эбардо. — Ему было всего пять, так что он поверил мне и в ужасе побежал обратно к столу, чтобы целиком вымазаться в фиолетовый – его любимый цвет на тот момент. Сомневаюсь, что ему бы это помогло, поскольку он менял свои предпочтения каждую неделю, но, видимо, так далеко он не загадывал, выбирая меньшее из доступных зол. Мать при виде этого безобразия сначала отчитала его, потом меня, разобравшись в ситуации, и разогнала в итоге спать по разным комнатам, потому что Бартоломью демонстративно обижался и отказывался оставаться в моей компании, все ещё сияя фиолетовым личиком. — Я бы вылил тебе эту же краску за шиворот во сне, — закатил глаза Ваал, в очередной раз домогаясь до трещины в стене. К сожалению, она была слишком узкой, чтобы пальцы пролезли внутрь дальше, чем на пять сантиметров. — В таком случае тебе пришлось бы убираться на утро, — невпечатлённо отозвался Эбардо. — Уже ночью маленький ублюдок начал постукивать по стене, зная, как меня выбешивает этот звук, и я перебрался через окно в его комнату, чтобы отомстить... Правда, моя месть обернулась шутливой дракой на полу, из-за чего нам вновь влетело от матери, которая проснулась от грохота. Ваал рассмеялся. — Тебе не стыдно было детей обижать? — Это было забавно до тех пор, пока он не перестал верить всем моим словам, — ответил Эбардо. — Я бы предпочёл, чтобы это случилось попозже... — Чтобы издеваться над ним ещё дольше? — Мы были ровесниками. Близнецы, если точнее, — самодовольно пояснил Эбардо. — Не мои проблемы, что он был таким впечатлительным и доверчивым. Я же уже понимал что-то, верно? Из-за этого он, кстати, очень расстраивался, когда ему не удавалось надурить меня в ответ. — И за что ты с ним так? — Он заслужил хотя бы за то, что был не в состоянии выговорить моё имя целиком. — О. Как он тебя называл? — как ни в чём не бывало спросил Ваал, затаившись в ожидании ответа. — Эо, — не успел вовремя остановиться и подумать его собеседник. — Погоди... Даже не думай!... — Эо-о, — насмешливо потянул Ваал. — Эо. — Прекращай, — раздражённо фыркнул Эбардо. Дразняще усмехаясь, Ваал произнёс: — А что, я могу его понять. — Ленивые ублюдки, — раздался беспомощный голос Эбардо. — Близнецы, значит, — задумчиво сказал Ваал, прекращая бесить своего соседа. — Вы с братом сильно похожи? Ответ прозвучал не сразу, с лёгким намёком на меланхолию: — В детстве – как две капли воды. Уже потом Бартоломью стал отращивать волосы, и сходство существенно уменьшилось. — А ты? — поинтересовался Ваал. — Что я? — Как ты выглядишь? — уточнил он, слегка нервно смеясь. — Сейчас, полагаю, не очень, — хрипло отмахнулся Эбардо. — Ну и я не звезда с обложек модных журналов – условия не располагают, даже если б был потенциал. — А он был? — Ты пытаешься перевести тему? — Просто не знаю, как тебе ответить. — Ладно, живи, — фыркнул Ваал. — Я тоже с трудом представляю, что мог бы сказать в ответ на такой вопрос. Хотя... — он задумчиво хмыкнул. — В Стерраклоте попасть на обложки мне не грозило, а вот в статьи различных медицинских учереждений о мутациях – вполне. Эбардо звучал слегка растерянно, когда спросил: — И что это должно означать? — То, что носить лизны – та ещё головная боль, — пожаловался Ваал с мученическим стоном. — В моём родном мире фиолетовый цвет глаз был обыденностью, реже можно было встретить серый или розоватый. В Стерраклоте же, где я появлялся регулярно, это было ненормальным явлением, так что со временем я перестал разговаривать с незнакомцами и появляться в общественных местах без линз. — Зелёный, — кратко выдал Эбардо после затянувшейся паузы. — Мать говорила, что может отличать нас с Бартоломью по глазами, потому что у него они темнее. Об этом же со временем прознали учителя в нашей школе, и половина затей провалилась даже до успешной реализации. — Так ты не только над братом издевался? — Мы специально выработали практически идентичный почерк и подписывались исключительно фамилией. Несколько раз даже писали одинаковые тексты, чтобы позлить учителей лишний раз... Хотя Бартоломью пытался меня отговорить, но я же знал, что ему тоже нравилось. Паршивец просто был слишком осторожным, — поделился Эбардо, рассмеявшись с оттенком печали. — Нас даже выгнали разок в начальных классах. Истерика после этого стояла на весь дом. — Похоже, вы были довольно дружны, — протянул Ваал. — Не помню, были ли у меня братья или сёстры, но мои отношения с Эрвином чем-то напоминали то, что ты описываешь. — Эрвин? — уточнил Эбардо. Ваал замолчал, понимая, что в ходе беседы невольно упомянул своего... знакомого, даже если не планировал этого делать. Что ж, он сам поднял эту тему. Устало вздохнув, он равнодушно пояснил: — Мой друг, если можно так сказать после того, что я... — Ваал тряхнул головой, отгоняя образы гибнущей планеты. — Его семья взяла меня под свою опеку, когда я ещё терял память при переходах, и я... полагаю, поступил довольно неблагодарно в ответ, даже если их уже не было в живых, когда я... — Можешь не продолжать. — Прости, — в который раз сказал он. — Я знаю-знаю, сам затронул этот момент. Мне жаль. А что твой брат? — Без понятия, — слегка напряжённо ответил Эбардо с грохотом цепей в качестве аккомпанемента. — Наверно, радуется сейчас, что я застрял здесь. Из-за такого резкого перехода Ваал слегка опешил и помолчал какое-то время. Если собеседник захочет, то у него ещё есть шанс высказаться дальше, в противном случае... они могли бы поговорить о чём-то другом. В итоге Эбардо всё же продолжил мрачным голосом: — Он тоже мироходец. После открытия возможности путешествовать между мирами наши отношения... испортились, — начал он, будто бы выталкивая слова из своей глотки. — Тебе необязательно... — Нет, я скажу, — с безразличием процедил Эбардо, не давая ему договорить. — Мне без разницы, что Бартоломью теперь обо мне думает, потому что я знаю, что он намеренно сделал то, что сделал. Ваал не стал перебивать больше. — После смерти родителей мы часто ссорились – он не был согласен со мной, практически как и ты, но я не оставлял попыток убедить его в том, что я прав, — холодно фыркнул Эбардо. — Он же мой брат, он должен был понять, что я говорю. Вместо этого однажды он предложил мне спор. Якобы, что я не смогу прожить, не возвращаясь к нему и могилам наших предков в родном мире. Это был единственный спор за всю жизнь, который я... был готов проиграть... — его голос на секунду затих к концу, с едва уловимым звучанием отчаяния, прежде чем оно сменилось ядовитой насмешкой в следующей фразе: — Но он знал, что я не люблю проигрывать. Он знал, и всё равно предложил это. Он первым отказался от меня. — Почему он должен был принять твою сторону? — не сдержался Ваал, даже понимая степень провокационности своего вопроса. По прозвучавшему сравнению он примерно понял, о чём Эбардо спорил со своим братом, вспомнив самую первую злополучную ссору. — Потому что он был моим братом! — вспыхнул тот. — Но и ты был ему братом, — спокойно напомнил Ваал. — Не я был тем, кто решил порвать все связи, — ответил собеседник практически угрюмо. — Эбардо, — слегка растерянно сказал Ваал, не зная, что будет лучше сказать в подобной ситуации. — Ты понимаешь, что каждый иногда может совершать ошибки? — Я не... — Это не совсем о тебе, — резко оборвал Ваал. — Я имею в виду, что так или иначе человек не может прожить всю жизнь, ни разу не сделав что-то... неправильно. Даже если для тебя сделанное не является ошибкой, таковым оно может являться в глазах окружающих. Единственно верного мнения нет, сюрприз. Это просто нужно научиться принимать и, по возможности, искать компромиссы, если ты не хочешь получить... результат, который вышел у вас с братом. Правого в вашей ситуации по итогу не было. Только после длительной паузы Эбардо отрешённо отозвался, как будто сдерживал другие слова, готовые сорваться с кончика языка: — Это уже не имеет значения. *** В темноте Ваал задумчиво мерил шагами комнату. Несмотря на ответы, которые он периодически давал Эбардо, в его мыслях царил полный хаос, поскольку недавно он впервые попытался воспользоваться магией с момента заточения. До этого он даже не предполагал... Да и не хотел пытаться... Стены давили на него. С самого начала он чувствовал, как они опутывают его существо, незримыми цепями сковывая пустотную магию внутри. Но... Он попытался зажечь огонёк в руке, стоя в центре помещения, и зеленоватый свет вспыхнул, ослепив его на несколько долгих мгновений, только чтобы потухнуть, приблизившись к чернильно-чёрной стене. Как будто в стены был встроен некий барьер, препятствующий высвобождению магии за их пределы. Как предусмотрительно. Вот только это была далеко не первая его попытка. Он сложным взглядом проводил свет, приблизившийся к стене, что отделяла его от Эбардо, и судорожно вздохнул, чувствуя, как сложно становится поддерживать заклинание по мере приближения к преграде – точно его внутренности были готовы вывернуться на изнанку в любой момент. Но в итоге огонёк не погас. Ваал закашлялся, сплёвывая кровь на пол, и только сейчас увидел засохшие бордовые пятна, украшающие его покрытые алым руки и небольшой участок пространства возле трещины. Чем бы ни был этот изъян, он ослаблял защитные заклинания, наложенные на камеру. Только этот маленький клочок чёртовой коробки... Только давая возможность воспользоваться магией, чтобы достигнуть соседнего помещения... Это не могло ничем помочь в исправлении их положения – даже если бы Ваал попытался сделать что-то большее, он, скорее всего, рухнул бы замертво. Да и не было у него желания выбираться на волю, несмотря на медленное схождение с ума в этой треклятой камере. Разве что... Он мог бы попробовать помочь Эбардо в качестве жеста благодарности за проведённое время... Не то чтобы он был праведником, как он подчёркивал это много раз. Может, его дорогой сосед был заключён справедливо, но какое это имело отношение к Ваалу? Оставаться здесь было его собственным желанием, но он понимал, что Эбардо видит происходящее в совершенно другом ключе. И если он хотел наказать себя, это не значило, что он хотел того же человеку, ставшему временным гарантом его здравомыслия. К сожалению, он был бессилен. Огонёк потух, и Ваал рухнул на колени, пытаясь приглушить вновь вспыхнувший кашель, возникший от ощущения, что что-то застряло у него в глотке. — Что случилось? — подозрительно спросил Эбардо, прерываясь посреди предложения. Стоило ли рассказывать ему об открытии? Может, тот знает что-то?... — Трещина, — хрипло выдохнул Ваал, старательно приглушая сбитое дыхание. — Она... что-то делает... с защитным барьером камеры. — Ты... Что это должно значить? — недоверчиво спросил его собеседник. — Я, очевидно, не могу выбраться за пределы этой чёртовой комнаты, — измождённо пояснил он. — Но я могу использовать магию внутри. Совсем немного. Он оценил собственное состояние, и создал последний на сегодня клубок пустотной магии в воздухе, позволяя ему пройти сквозь стену до того, как успел подумать дважды. — Гляди, — рассмеялся Ваал, чувствуя головокружение даже сидя на полу. Чужой голос прозвучал через несколько мгновений, показавшихся вечностью: — Это... пустотная магия. — Я не упоминал этого раньше? — пробормотал Ваал, ложась лицом в пол. — Мой, кстати, любимый раздел – гравитация. — Не могу поверить, — взбудораженно воскликнул Эбардо, проигнорировав замечание. — Ты мог бы попробовать вытащить нас отсюда! — Ты оглох, милый? — доброжелательно рассмеялся Ваал и почувствовал, как кровь потекла по подбородку. — Я не могу. — Почему нет? — Только между нашими камерами барьер слабее, но... даже так я едва в состоянии поддерживать простейшее заклинание из известных мне, — пояснил он. — Тогда прекрати это, — приказал ему Эбардо. — Ты можешь восстановить силы, и потом... Ваал прервал: — Потом что? — весело спросил он, назло продолжая поддерживать заклинание. — Попытаться разбиться в лепёшку о барьер и убиться? Рискнуть единственным способом связи с тобой, когда Видомния засечёт, что здесь что-то происходит? — Какой толк от этой связи, если мы здесь? — разъярённо прошипел Эбардо. — Мы здесь заперты в компании друг друга пока кто-то из нас не лишится Искры или не сойдёт с ума! И ты можешь что-то сделать, но не хочешь даже пытаться из-за страха, что нас окончательно разделят?! Даже крошечный шанс на побег куда предпочтительнее медленного превращения в сумасшедшего в твоём обществе! — О, — только и выдавил Ваал. «‎Похоже, я снова проявил неблагодарность по отношению к дорогому мне человеку»‎, — мелькнула путанная мысль в голове. — Или ты просто не хочешь выбираться из-за своей идиотской позиции о заслуженности наказания? — издевательски продолжил Эбардо. — Потому что окружающий мир слишком сложный и страшный для тебя, ты, как ребёнок, решил укрыться здесь, в поисках тишины и спокойствия? Если ты так веришь, что заслужил то, что получил, зачем же ты пытаешься оттянуть момент, когда окончательно сломаешься? Или что ж ты просто не убьёшься в таком случае? Смерть тебе кажется недостаточно заслуженной, а, Ваал?! Кошмар не позволил ему ответить. Или же он просто потерял сознание от истощения? В следующий раз он действительно попытался перенестись в соседнюю камеру, ещё до того как Эбрадо начал что-то говорить. К сожалению, он всегда хорошо оценивал свои пределы – этот случай не стал ошибкой. Даже не сумев ничего сказать, он почувствовал, как сознание ускользает от него вновь. *** Его привёл в себя отчетливый механический голос башни, прокатившийся по помещению: — Обнаружена неисправность в системе Видомнии! Внимание, обнаружена неисправность в системе Видомнии! Заключённый номер девятьсот девяносто пять, пожалуйста, оставайтесь на месте, в скором времени явится сотрудник для изучения и устранения неисправности. Он слышал его всего один раз прежде, во время процесса калькуляции, но не смог бы забыть никогда. — Эбардо? — неуверенно позвал он. Никто не отозвался: то ли сосед решил его игнорировать после их последней беседы, то ли Видомния запустила процесс починки во время кошмаров. Зная характер Эбардо, Ваал мог бы поставить на первое, но не стал отметать и второй возможности. Не говоря уже о том, что, если собеседник был в сознании, он тоже должен был услышать оповещение. Самым логичным вариантом было бы сохранять тишину. Это произошло из-за импульсивной попытки Ваала прорваться? Откуда-то сверху вспыхнул свет, и, прежде чем он успел сориентироваться, из углов комнаты вылетели цепи, сковывая его конечности. Он поморщился, наконец чувствуя как последние крохи магии ускользают сквозь пальцы, и хрипло рассмеялся, позабавленный собственной наивностью. До этого Ваал считал, что состояние его способностей уже было ослаблено до предела. Он же знал, что так и будет, но всё равно... Последние слова Эбардо эхом стучали в голове. Дверь распахнулась – он даже не знал, что она там была, – и внутри показалась отдалённо знакомая фигура. — Номер девятьсот девяносто пять, — презрительно поприветствова его Фарагонда. — Сотрудник? — насмешливо прохрипел он, заходясь лающим хохотом. — Кажется, я удостоен чести, не так ли? — Мне казалось, что у тебя остались крохи совести, учитывая твою добровольную сдачу, — медленно произнесла Фарагонда. — Но, похоже, ты ничем не отличешься от других. Попытка побега вместо смиренного принятия своего наказания... — она нахмурилась, покачав головой. — Стоило только мне поверить, что среди мироходцев есть хоть кто-то с каплей здравого смысла и самосознания. Он не стал ничего отвечать, по привычке продолжая широко ухмыляясь. — Разве я не была милосердна, подарив вам целый час свободного времени на размышления о своих проступках? — Нам? — с ненавистью выплюнул Ваал в ответ на такую явную ложь. — Как по мне, это сделано исключительно ради лучшей работоспособности башни. — Ты можешь думать, что пожелаешь, — отрезала Фарагонда. Её взгляд оторвался от его скованной фигуры, и со вспышкой паники Ваал понял, что именно она ищет. Он ничего не мог сделать. Видимо, это становилось его новой особенностью. Бесполезность. Он рассмеялся, пытаясь заглушить леденящее чувство ужаса в груди. — Ты говорил с ним? — резко спросила женщина. — С кем? — всё ещё смеясь, спросил Ваал. — С первым, — раздражённо бросила женщина, доходя до области с трещиной. — Это должно мне что-то пояснить? — с насмешкой спросил он. — Понятно, значит, придётся спросить у него. Потом, — она бросила в его сторону холодный взгляд. Его лицо ни капли не изменилось. Женщина взмахнула рукой, призывая на помощь пустотную магию, и трещина начала затягиваться с самых краёв. Это было так просто... Оказалось, его действительно так просто довести до отчаяния – всего один взмах руки и... Фарагонда не стала с ним разговаривать дальше, молча покинув помещение после исправления... неисправности, как назвала это местная система. Цепи, сковывающие его, все ещё позволяли ему передвигаться, так что он добрался до стены, падая на колени, и принялся её ощупывать, даже осознавая, что это бесполезно. Стена была абсолютно гладкой. Он съёжился на полу, впервые понимая, что значит боязнь одиночества. — Ты решил меня игнорировать? — спустя неизвестно какой промежуток времени ворвался в его уши холодный голос Эбрадо. Ваал не стал отзываться. Это был не первый раз, когда ему мерещилось присутствие другого человека. — Правда глаза режет, Ваал? — продолжил тот с насмешкой. — Хватит, — он всё же отреагировал на звучание своего имени. — Что ты там бормочешь? — Заткнись, блять, — рассмеялся он, зажав уши руками. — Ты что же, обиделся? — всё равно донёсся до него чужой голос с оттенком неуверенности. — Послушай, я... — Просто заткнись! — крикнул Ваал, свернувшись калачиком у стены. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?! — Ты... ведёшь себя необычно. Позволив истеричному хохоту вырваться наружу, Ваал, шатаясь, встал на ноги и ударил кулаком по стене. — Уже сошёл с ума? — продолжила насмехаться иллюзия его разума. — Судя по тому, что я тебя слышу – да, — безумно ухмыльнулся он в ответ. — Что это должно означать? — То, что тебе пора убраться из моей головы, блять! — прошипел он, чувствуя удовлетворение от болящих костяшек на руках. Тень Эбрадо в его сознании и правда замолчала, жаль только, что ненадолго: — Ты не отвечал в прошлый раз, а теперь это... — задумчиво произнёс он, да так тихо, что Ваал едва расслышал – предпочёл бы не слышать вовсе. — Объясни, что произошло. — Как будто ты сам не знаешь? — недоверчиво покачал он головой, чувствуя себя потерянным. — Ваал. Я понятия не имею, что случилось, но, скорее всего, то, что ты видел, было кошмаром, — старательно пытаясь сохранять спокойную интонацию, сказал Эбардо. — Ваал? Ты меня слышишь? — Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, — опустошённо фыркнул тот. — Сосредоточиться и объяснись, Ваал! — разражённо повысил Эбардо голос. — Но я, похоже, опять облажался, — отрешённо продолжил Ваал, будто бы не слыша его. — Если это был кошмар, то мои аплодисменты Видомнии, это был даже не страх, скорее отчаяние в чистом виде. А если нет, то я сошёл с ума. Не люблю, когда меня заставляют сомневаться в реальности происходящего. Он помолчал несколько секунд, только сейчас осознавая отсутствие кандалов на своих руках. — Ха, похоже, правда за тобой, — всё ещё чувствуя непривычную подавленность, усмехнулся он. — Что ж, мои извинения. — Мне не нужны твои извинения, — резко произнёс Эбардо. — Я попытался, — сказал Ваал, не став развивать тему дальше и нахмурился, стараясь прийти в чувства, — использовать брешь в барьере. Не знаю, как это прошло, так как я потерял сознание. А очнулся благодаря оповещению Видомнии о неисправности в камере. — Этого не было, — растерянно отозвался Эбардо. Ваал равнодушно пожал плечами. — Может быть. Прошу прощения за сцену, — он позабавленно хмыкнул. — И за очередные извинения, я полагаю, тоже. Его смех, разбитый и пустой, прокатился эхом по камере и растаял в повисшей тишине, так что он вонзил ногти в ладони, с облегчённым вздохом ощутив знакомую боль. Эбардо молчал непозволительно долго, но в итоге сказал слегка поспешно, как будто боялся передумать в любой момент, если не вытолкнет слова из горла наружу: — Мне жаль, — секундная пауза. — За... последний раз. — Все в порядке, — мгновенно прозвучал ответ. — У тебя всегда всё в порядке, — вновь вспыхнул собеседник в раздражении. Ваал устало облокотился о стену в привычной позе, протянув кончики пальцев в сторону трещины. — В чём-то ты и был прав, нет смысла отрицать. Он постарался отогнать сомнения о реальности происходящего на границу сознания.