conservatio in honore tuo

Он повис на цепях, вслушиваясь в тишину. Несмотря на их уговор после самого первого напряжённого разговора, споры или их бледные аналоги всё равно случались – Ваал был слишком... Эбардо не смог подобрать подходящее слово, потому что в голове крутилось что-то среднее между «‎безынициативный»‎ и «‎сломленный»‎, чему он не мог дать названия. Как будто человек сдался ещё до начала боя. Тем не менее, эти споры никогда не доводили его до бешенства, как это произошло в прошлый раз. Чаще всего безразличный ублюдок за стеной не реагировал на подначки, когда Эбардо хотелось излить свой гнев и безумие на кого-то поблизости, или сводил всё к шутке. Это раздражало. Это доводило его до белого каления. ...это могло слегка погасить ненависть, застрявшую в груди тесным комком. Стоило ему в первый раз осознать этот факт, как появилось дикое желание свернуть шею мироходцу по соседству. Он бы это сделал, потому что ему не нравилось любое влияние, оказываемое на него окружающими, но как можно было убить кого-то без возможности даже двинуться? Раньше подобное не было бы проблемой – он был почти что Богом когда-то, а теперь застрял здесь, опутанный цепями, бессильный и разъярённый. Вместо того чтобы решать судьбы людей по своему настроению, Эбардо мог только разговаривать. Говорить, и говорить, и говорить, пока его голос не начнёт садиться, и даже тогда выталкивать слова из своей глотки, потому что такие моменты помогали ему почувствовать себя хоть на сотую долю ближе к тому человеку, которым он являлся до заточения. Но теперь Ваал молчал. Обычно тот был первым, кто шёл на перемирие – это был тот шаг, которого так настойчиво ждал Эбардо, и который так и не был совершён по прошествии первых десяти минут после завершения сегодняшнего сеанса кошмара. Учитывая, что у них был всего час, этот срок казался потерянной вечностью. Наверняка тот уже должен был успокоиться? Ваал не был тем человеком, которого можно было легко задеть, как уже убедился Эбардо в начале общения. А если и удавалось вывести того из себя, то вспыхивал со скоростью лесного пожара, только для того, чтобы успокоиться за считанные секунды – навык, которым он сам так и не смог овладеть, когда был на свободе. Не то чтобы сейчас что-то изменилось. Только чужое спокойствие заставляло его из раза в раз оставаться ни с чем. Не мог же он спорить сам с собой? Наверное, будь у них чуть больше времени в прошлый раз, Ваал в очередной раз бы только глухо рассмеялся. Смеялся тот, как уже понял Эбардо, в любой ситуации; наверняка даже при смерти ублюдок нашёл бы силы выдать пару смешков, чтобы побесить окружающих. Или свести с ума. Лично Эбардо со временем начал понимать, что в его ситуации это был бы второй вариант. Он скосил взгляд в сторону стены, от которой обычно доносился приглушённый звук чужого голоса, как будто ожидал, что мироходец по другую сторону сможет почувствовать его испытующий взор и, наконец, откроет свой чёртов рот. Увы, даже пять минут спустя ничего не изменилось. В самом деле, не ждал же Ваал от него извинений, верно? — Ты так и будешь молчать? — в итоге раздражённо процедил он и прислушался в ожидании ответа. Который так и не последовал. — Очевидно, я не сказал ничего, что не соответствовало бы действительности, хорошо? — продолжил он чуть погодя. — Может быть, я и был немного резок, но... Эбардо замолк, понимая, что только что сказал. Это то, что люди обычно звали неохотными извинениями? Он не собирался просить прощения, так почему... Из раза в раз подобное повторялось. И как раз это было тем, что больше всего выбешивало его в общении с Ваалом. Половину времени он говорил то, о чём говорить не собирался, потому что его рот работал быстрее мозгов. И, как назло, другой всё ещё не отзывался. — Если ты пытаешься доказать мне, что я неправ, тебе бы лучше сделать это словами, — мрачно заметил он, потому что молчание теперь заставляло его чувствовать себя неуютно. За это он тоже ненавидел Ваала. Он не сразу заметил, как это случилось. Они тратили практически всё отведённое им время на разговоры, чтобы у него был момент обратить внимание на подобную мелочь. Чаще всего это были диалоги, не обременённые особым смыслом; иногда случался «‎день игр»‎; и реже всего мелькали дни «‎радиопередачи»‎ – когда кто-то один брал на себя ответственность за нарушение тишины на протяжении практически всего часа. — Ваал, чёрт возьми! — прошипел он, злясь на собственную нужду. — Чего ты пытаешься этим добиться? Так некстати вспомнились чужие слова, прозвучавшие практически в самом начале их общения: «‎...если это такая проблема, мы можем забыть о существовании друг друга»‎. Но это же не относилось к нынешней ситуации? Разве он не приложил достаточно усилий, чтобы избежать этого?! Ему хотелось уничтожить стену и встряхнуть человека за ней. Заставить другого говорить и молить о прощении за то, что Ваал довёл его до такого состояния. Подпитываемый яростью на собственное беспомощное положение, Эбардо больше не пытался что-то сказать. ...до следующего перерыва. — Ты решил меня игнорировать? — спросил он, прикладывая непростительно много усилий, чтобы звучать как обычно. Оказалось, отказаться от привычки с кем-то разговаривать со знанием, что другой человек находится на расстоянии практически что вытянутой руки, было не так просто. — Правда глаза режет, Ваал? — ядовито произнёс он, выделяя чужое имя голосом. Он знал, что его собеседник со скрипом ведётся на провокации, но... — Хватит, — едва слышно прошелестело в ответ. На несколько секунд Эбардо застыл, думая, что ему померещилось. — Что ты там бормочешь? — поспешно произнёс он, очнувшись от оцепенения. Ваал за стеной глухо рассмеялся, и привычный звук чужого смеха заставил его успокоиться, пока следом не прилетел резкий ответ: — Заткнись, блять. — Ты что же, обиделся? — недоверчиво уточнил он, коря себя за секундную вспышку радости. Впрочем, это было не так важно, пока он мог заставить Ваала реагировать. — Послушай, я... — Просто заткнись! — раздался крик, сбивая его с мысли. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?! Эбардо сам на секунду удивился, что не разозлился, заслышав это. Этому препятствовало смутное ощущение неправильности происходящего, и то, что чужой голос звучал не с ненавистью, а, скорее, с чем-то напоминающим отчаяние. Что-то было не так. Он нахмурился, пытаясь уловить, что его так сильно напрягало в сложившейся ситуации, вызывая беспокойство, и понял, что до этого собеседник никогда не позволял себе кричать. Ваал повышал на него голос несколько раз, но это никогда не звучало так... разбито. — Ты ведёшь себя необычно, — подозрительно озвучил он свои мысли. На этот раз ответа не последовало. Только чужой смех, непривычно высокий и дрожащий, сопровождаемый глухим звуком удара. И ещё раз. И ещё. — Уже сошёл с ума? — невольно вырвалось предположение, отозвавшееся холодком в груди. Он попытался вспомнить, слышал ли он хоть какие-то звуки в прошлый раз со стороны камеры Ваала, но память воспроизводила только злость от непонимания происходящего. Сейчас он тоже мало что понимал, но был скорее растерян, нежели в бешенстве. Потому что, кажется, он что-то упустил. — Судя по тому, что я тебя слышу – да, — всё же подал голос Ваал, вгоняя его в ещё большее замешательство. — Что это должно означать? — уточнил Эбардо, слегка успокоенный тем, что собеседник хотя бы отозвался словами, а не очередным приступом безумного хохота. — То, что тебе пора убраться из моей головы, блять! — злобно отрезал Ваал. Что он упустил? Это явно не имело никакого отношения к его словам, сказанным во время их последнего разговора – они могли быть резкими, но вряд ли бы заставили верить Ваала в... Что тот вообще имел в виду? Эбардо помнил, как сам поначалу счёл чужой голос насмешкой Видомнии или галлюцинацией уставшего разума, но что могло произойти такого, из-за чего другой вёл бы себя подобным образом? — Ты не отвечал в прошлый раз, а теперь это... — пробормотал он. — Объясни, что произошло? Могла ли Видомния показать Ваалу что-то, связанное с ним? Но что? — Как будто ты сам не знаешь? — гораздо спокойнее, чем раньше, прозвучало в ответ. Похоже, короткая вспышка эмоций оставила другого человека как обычно утомлённым в рекордно короткие сроки. — Ваал, — попытался дозваться до чужого разума Эбардо. — Я понятия не имею, что случилось, но, скорее всего, то, что ты видел, было кошмаром. Он надеялся, что этого объяснения хватит, чтобы Ваал хотя бы задумался о происходящем. Если же нет... Эбардо вспомнил, как он сам недоверчиво относился к, казалось бы, галлюцинации первое время, и не был уверен, что мог бы сделать теперь, чтобы убедить другого ему поверить. — Ваал? — неуверенно повторился он, когда тишина затянулась. — Ты меня слышишь? Тот отозвался, будто бы в каком-то трансе: — Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени. — Сосредоточиться и объяснись, Ваал! — приказал Эбардо, используя чужое имя в качестве рычага давления. Раньше он и не замечал, что тот реагирует куда лучше на этот звук. — Но я, похоже, опять облажался, — непонятно что имея в виду продолжил Ваал, звуча устрашающе спокойно. Он сделал короткую паузу и продолжил пару секунд спустя пустым голосом: — Если это был кошмар, то мои аплодисменты Видомнии, это был даже не страх, скорее отчаяние в чистом виде. А если нет, то я сошёл с ума. Не люблю, когда меня заставляют сомневаться в реальности происходящего. Эбардо вздохнул с облегчением, но не успел ничего ответить. — Ха, похоже, правда за тобой, — вынес вердикт другой человек едва слышно. — Что ж, мои извинения. — Мне не нужны твои извинения, — отрезал Эбардо, вспоминая, как хотел услышать мольбы о прощении со стороны Ваала в прошлый раз. Когда он не отзывался. — Я попытался использовать брешь в барьере, — не отреагировал тот на его замечание, кажется, всё еще погруженный в свои мысли. — Не знаю, как это прошло, так как я потерял сознание. А очнулся благодаря оповещению Видомнии о неисправности в камере, — кратко пояснил Ваал. Его нежелание вдаваться в подобности можно было понять – они вообще редко затрагивали тему кошмаров, исключая редкие упоминания. — Этого не было. Потерял сознание?... «‎...разбиться в лепёшку о барьер и убиться?»‎ «‎Смерть тебе кажется недостаточно заслуженной, а, Ваал?!»‎ — Может быть. Прошу прощения за сцену, — прозвучал ответ с оттенком веселья. — И за очередные извинения, я полагаю, тоже, — уже полноценно рассмеялся Ваал. Если раньше у Эбардо и были сомнения о том, каким человеком является его собеседник, то теперь их не осталось вовсе. Очевидно – идиотом. Какое-то время он молчал, не зная, что сказать. — Мне жаль. За... последний раз, — вырвалось само собой, на что Эбардо поморщился. — Всё в порядке, — безразлично отозвался Ваал. Действительно, этому человеку практически всегда было плевать на то, что Эбардо о нём говорил. С чего он вообще решил, что Ваалу требуются его извинения? — У тебя всегда всё в порядке, — огрызнулся он, возвращаясь на привычную территорию раздражённого состояния. — В чём-то ты и был прав, нет смысла отрицать, — размеренно произнёс Ваал. Жаль только, что удовольствия признание истинности его заявления не принесло. — Я не могу перенестись за пределы барьера даже если ставить своей целью добраться исключительно до твоей камеры, — оповестил его Ваал позже, звуча слегка виновато. — Но, если хочешь, я мог бы попробовать что-то ещё. Вместо того, чтобы развивать эту тему дальше, Эбардо позволил негодованию взять верх и процедил: — Ты понимаешь, что поступил глупо? — Да, — ответил Ваал и замолчал. — Твои действия действительно могли засечь сенсоры Видомнии, — многозначительно добавил Эбардо. — Я прошу прощения, хорошо? — в очередной раз извинился перед ним другой человек с усталым вздохом. — О чём ты только думал? Никто не отзывался в течение нескольких секунд, и, когда Эбардо уже подумал, что ответа не будет, Ваал весело фыркнул: — Я? Я не думал. Функция, отвечающая за работоспособность мозга, была отключена за неуплату. Скованные руки Эбардо дёрнулись сами собой от желания придушить паршивца, и холодный металл болезненно впился в чувствительную кожу запястий. — Ты сейчас серьёзно? — сжал он ладони в кулаки. — Не совсем, ладно, но, честно говоря, не понимаю, что не так, — беззаботно рассмеялся другой человек. — Да, это было опрометчиво, но не то чтобы я мог уже что-то изменить, верно? Да и всё в пор... — Ваал на секунду запнулся. — Всё нормально. Как будто замена слов меняла смысл. — Нет, — помотал головой Эбардо. Некоторые жесты вернулись во время общения чисто из-за воспоминаний о том, что когда-то он так делал. — Я... — Даже если и нет, — прервал его Ваал с коротким смешком. — Даже если это не так, какая разница? Я накосячил, больше это не повторится, вопрос решён? Эбардо умолк ненадолго. Не нужно было быть гением, чтобы понять, почему другой человек так поступил... Хотя он никак не мог ожидать, что обычно спокойный придурок выкинет нечто подобное из-за пары его предложений. Он глубоко вздохнул. — Моя Искра скоро погаснет, — с бессильной злостью сказал он, надеясь, что подобного объяснения хватит, чтобы Ваал догадался, почему он так резко отреагировал в прошлый раз. — На секунду я подумал, что ты мог бы... — Что? — слегка дрогнувшим голосом переспросил Ваал. — Ты оглох? — раздражённо отозвался Эбардо. Глухой ответ прозвучал только спустя вечность: — Нет, но я надеялся, что мне померещилось. Ты подумал, что я мог бы что? «‎Мог бы вытащить нас отсюда»‎, — так и не произнёс Эбардо, недоумевая, почему он вообще задумался об этом ранее. Даже если б Ваал мог выбраться, какой смысл бы тому тащить его с собой? Он до сих пор не понимал, как работает логика этого человека, чтобы иметь хотя бы смутное предположение, что могло бы его заинтересовать, заставив рисковать своей шкурой во имя чужой. — Ничего, — выплюнул он, недовольный, что вообще начал этот разговор. — Блять, Эбардо, — под стать ему начал Ваал, — то, что я здесь по своему желанию, не значит, что я желаю того же тебе?! Он моргнул в недоумении. — Мне казалось, ты у нас поклонник заслуженного наказания, — насмешливо ответил Эбардо, скованный вспыхнувшим недоверием. — Не боишься, что я могу на свободе сделать что-то гораздо хуже простой кражи звезды? Ваал глухо рассмеялся. — Какое мне до этого должно быть дело? Не ты ли сказал, что я здесь лишь прячусь от своих же страхов, как бы иронично это ни звучало? — Хочешь сказать, если бы был шанс сбежать, ты бы мне помог? — усмехнулся Эбардо, всё ещё не в силах поверить услышанному. — С чего вдруг? Повисшая, пока Ваал формулировал свой ответ, тишина напрягала даже больше обычного. — Люди – социальные существа, — равнодушно начал тот. — Не знаю, Эбардо, мне обычно не нравится контактировать с другими, но прошло уже сколько? Месяцы? Может, год? Я никогда раньше не проводил столько времени разом в обществе одного и того же человека – а если такое и было, то я этого не помню, – так что, прости уж, что я подвержен некоторой эмоциональности в отношении тебя, хочется тебе того или нет. В любом случае меня не волнует, надо ли это тебе, потому что ты единственный, кто у меня теперь есть. Так что да, очевидно, ты мог бы использовать меня, как пожелаешь, и я постараюсь сделать всё, что могу. Эти слова стучали у него в голове на повторе ещё какое-то время, несмотря на то, что чужой голос заледенел до точки замерзания ближе к концу. — Ты... придурок, — недоверчиво выдохнул Эбардо, сам не зная, к кому обращается. — Спасибо, я в курсе, — безразлично отозвался Ваал. — Мы всё равно ничего не сможем сделать, — всё же сказал Эбардо, искренне разочарованный. — Первое время я был примерно в твоём же положении, пока Фарагонда не засекла мою магию и не навесила на меня эти проклятые цепи! — с ненавистью дёрнул он запястьями, и привычный грохот не менее привычно выбесил его. — Я перепробовал всё, что мог на тот момент. Это... бессмысленно. — Что это за цепи? — с долей любопытства в голосе спросил Ваал. Неудивительно. Они раньше никогда не обсуждали тот факт, что один из них скован по рукам и ногам. — Не знаю, из чего они сделаны. Но они как будто поглощают Искру... — Скинтонит, — потрясённо сказал Ваал. — Что это? Собеседник сделал паузу, глубоко вздохнув. — Я знаком только с одним материалом, обладающим тем же эффектом, что ты описал, — пояснил он в итоге. — В Поэне его называют скинтонит или же анти-скинт, и его достаточно сложно раздобыть... Среди убийц ходил слушок, что для этого требуется огранённый скинт, хотя я никогда даже не думал проверять. — Я без понятия, что такое скинт, — раздражённо напомнил Эбардо. Развившаяся у обоих привычка выдавать как можно больше подробностей за раз, чтобы забить тишину, в этот раз ни капли не помогла. Ваал насмешливо фыркнул. — Так твои три сотни всё же сказываются на способности к запоминанию информации? Бровь дёрнулась даже против его воли. — Ваал, — процедил Эбардо. — Ладно-ладно. Я упоминал его, когда говорил о Поэне. — Ты много чего говорил в тот раз, — отмахнулся он. — Но я, кажется, понял, о чём ты. — Это пиздец, — со стороны Ваала раздалось несколько коротких смешков. — Очень любопытная вещь в итоге получается, — задумчиво продолжил Эбардо. — Что б ты понимал, когда меня сюда привели, Фарагонда... — Ты был в сознании? — А ты нет? — Я уже очнулся в камере. — Нет, мне кажется, Фарагонда хотела, чтобы я запомнил момент своего заточения навсегда, — холодно произнёс Эбардо, чувствуя как губы растянулись в злобной усмешке. — В тот раз на мне были те же цепи, и возле Видомнии старая ведьма просто вытолкнула меня вперёд, после чего ворота открылись. — Ты имеешь в виду, что... — Я не уверен, — сказал он. — Кошмар скоро начнётся. Ваал отозвался не сразу. — Только попробуй не вернуться, — неожиданно серьёзно прозвучало с другой стороны стены. Эбардо замер, растянув губы в слабой улыбке. — Не переживай, «‎скоро»‎ не значит сегодня, — насмешливо отозвался он. — До встречи. *** — Выбери цвет, — донёсся до него приглушённый голос в следующий раз. — Только не чёрный. И что-то приятное. Глубоко вздохнув, чтобы взять себя в руки, Эбардо закрыл глаза, вспоминая, какие существуют оттенки. — Фиолетовый, — сказал он первое, что пришло в голову. — Для чего это тебе? — А тебе что, нравится сидеть в темноте? — отозвался Ваал, вводя его в замешательство. Впрочем, оно быстро рассеялось, стоило небольшим сгусткам магии вспыхнуть вокруг него, слепя привыкшие к темноте глаза. Он зажмурился на несколько коротких мгновений, но даже так лёгкий свет был заметен сквозь зажатые веки. Прошло какое-то время, прежде чем он решился оглядеться, подслеповато щурясь; огоньки и впрямь были тёмно-фиолетовыми. Возможно, у этого оттенка существовало другое название, но Эбардо не особо интересовался цветами ранее. — Я пробовал это делать раньше, — пояснил Ваал. — Ещё до того, как рассказал тебе... В общем, это безопасно. Эбардо даже не успел задуматься об этом. В тусклом свете он впервые смог разглядеть то, что другой человек звал трещиной – шире всего разъём был возле пола, к верху змеясь едва заметной на фоне чёрных стен нитью. Даже на самом полу можно было разглядеть едва заметное ребристое углубление. В прошлый раз он был слишком увлечён, чтобы осматриваться. — Это сделал сотрудник, — произнёс Эбардо во вспышке озарения. — Сделал что? — Изъян, трещина, как ещё ты это называл... Не важно, — недоверчиво уточнил он. — Это сделал сотрудник. — С чего ты взял? — Ко мне однажды пустили посетителя... Крайне злого посетителя, который был здесь скорее для того, чтобы доказать что-то самому себе, а не для бесед со мной, — он сосредоточился на свете перед собой, пытаясь восстановить события того дня. — Если я правильно понял, то он тоже был с Планеты 13... Что-то вроде чуть более миролюбивого аналога Фарагонды, — презрительно усмехнулся он. — Не знаю, чего он от меня хотел, но получил явно не желаемое. В итоге он даже бросил заклинание, в последний момент отведя его куда-то в стену, и заткнул систему оповещения Видомнии, сказав, что разберётся сам. Правда, больше я никогда его и не видел. До него долетел чужой скептичный голос: — Ты в курсе, что выбешивать своих надзирателей – не лучшая идея? — Как по мне, вышло просто прекрасно, — усмехнулся Эбардо. Ваал едва слышно хмыкнул. — Да, — глухо отозвался он. — Ты уверен, что ничего не получится? — Ты о чём? — нахмурился Эбардо, и догадка вспыхнула в голове сама собой. — Нет, даже не думай. Ты просто закончишь в том же положении, что и я. — На то чтобы моя Искра погласла уйдут десятилетия, если я правильно оцениваю своё состояние, — донёсся до него отрешённый голос. — Учитывая, что Погасшие стареют быстрее мироходцев, я смогу вполне справедливо шутить о твоём возрасте потом, — с долей отчаянного веселья сказал тот. — О, чёрт, я, кстати, совсем забыл. Идиот. — О чём? — Ты же помнишь, что я выбирался поначалу за пределы Поэны, несмотря на запрет? — Да. — Но я не говорил, что ходил практически к самой Видомнии, чтобы не наткнуться на кого-то из контрабандистов, — произнёс Ваал. — Когда тебя... выпустят... иди от главных ворот к... Объяснение пути до Поэны вышло слегка путанным, но это была действительно полезная информация, учитывая, что леса Междумирья, по словам Ваала, кишели разнообразными опасными существами, представляющими существенную угрозу для лишённого каких-либо сил мироходца. На второй повтор маршрута, озвученный на всякий случай, он позволил себе немного отвлечься, вслушиваясь в холодный голос другого человека, перебиваемый редкими всплесками сухого кашля, что было немного странно, – они уже давно привыкли даже к длительным монологам, – но Эбардо не стал заострять на этом внимания. — Чем бы ты занимался, если б смог выбраться из башни? — спросил Ваал чуть погодя. Глядя на собственные скованные конечности, впервые за долгое время будучи в состоянии видеть состояние стёртых запястий и лодыжек, Эбардо с ненавистью процедил: — Очевидно, я разнёс бы это место к чертям. — Нет, дурак, — недовольно фыркнул Ваал. — Хорошо, представь, что Видомнии нет вовсе. Что бы ты делал? — Я... не знаю, — ответил Эбардо и покачал головой. — Зачем думать о несбыточном? — Я бы хотел сразиться с тобой, — немного неловко прозвучало в ответ. — Если бы мы оба были свободны. Эбардо замер в недоумении. — Зачем? — Мне нравится драться, — рассмеялся Ваал. — Мечи штука забавная, хотя магия тоже ничего. Обычно я не прибегаю к последнему, поскольку редко в каком мире можно встретить противника, способного оказать хоть какое-то сопротивление. — Ты сумасшедший, — недоверчиво отозвался Эбардо. — Эй, это моё практически единственное хобби, — обиженно сказал Ваал. — Я даже не умею использовать... меч, — презрительно выдал Эбардо. — Что это за игры в средневековье? — Магия тоже годится. — Хочешь разнести весь мир? Одной планеты тебе было мало? — усмехнулся он, и только потом понял, что вообще ляпнул. — ...я не это имел в виду. Ваал молчал несколько секунд. — Всё в порядке, — в итоге равнодушно ответил он. Это был тот самый тон, который другой использовал, когда ни черта не было в порядке. — В любом случае, я знаю несколько заброшенных миров, в которых никто бы не пострадал. — Это, конечно, хорошо, но я сомневаюсь, что у нас получится, — напомнил Эбардо, даже удивившись лёгкому приступу разочарования. — И что, ты бы хотел только подраться? Серьёзно? — Может быть, я бы вернулся в Поэну – там довольно весело, — задумчиво произнёс Ваал. — И, наконец, перебрался бы к контрабандистам. Или стоило бы попробовать вступить во вторую гильдию сразу?... — Ты не говорил, что так можно, — вскинул бровь Эбардо. — Ладно, чёрт с тобой. Но тебе не понравится мой ответ. Ваал заинтересованно хмыкнул. — Если мир не согласен с моим мнением, я бы сделал всё, чтобы моё мнение стало единственно верным во вселенной, — мрачно сказал Эбардо. — Как показало это заточение, мне ещё есть куда стремиться, и я бы... сделал всё, чтобы больше никто и никогда не смог мне помешать.