conservatio in honore tuo

Ваал замер столбом посреди толпы: люди сновали вокруг безликими тенями, где-то на фоне заходилась безумным визгом собака, а рядом в коляске отчаянно ревел младенец, чья мать с сигаретой во рту разговаривала по телефону. Кто-то задел его плечом, и он отшатнулся к стене, пытаясь унять сошедшее с ума сердцебиение. Когда-то, ходя по таким местам, он испытывал дикое наслаждение, представляя, как люди вокруг корчатся в агонии. Теперь же он едва мог вздохнуть, ощущая, как холодеют его ладони. — Я не боюсь чёртвой толпы, — сказал Ваал, сам себе не в состоянии поверить. По дороге неподалёку с грохотом пронёсся фургон, заставив его вздрогнуть от резкого звука, панически озираясь. — А ты помнишь, как в детстве заблудился? — издевательски спросила тень откуда-то из-за спины. Он прижался к стене плотнее, даже не оборачиваясь – это было бессмысленно, поскольку в этот раз его иллюзорная копия не удосужилась явить себя на свет. — Не было такого! В голове внезапно вспыхнуло воспоминание. — Мам, а мы сегодня пойдём в парк? — спросил его голос, звуча непривычно детским. Женщины рядом не оказалось, и, пожав плечами, он с любопытством принялся разглядывать окружение в попытке найти знакомую фигуру. — Это ложь, — прошипел он, сползая вниз в попытке уменьшить своё присутствие. Убедить себя в чём-то, слыша гул собственного сердца в висках, было не самой простой задачей. — Тебе-то откуда знать? — насмешливо фыркнула тень. Ваал глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Он бродил по округе, врезаясь в людей снова и снова, до самого вечера, пока не присел, утомлённый, возле стены на корточки, принявшись выводить непонятные символы пальцами на асфальте. Быть может мама его бросила, потому что он плохо себя вёл, отказавшись вчера есть очередную порцию каши на завтрак? — Эй, мальчик, ты что, потерялся? Эти воспоминания не были похожи на те, что он когда-то восстановил самостоятельно. Слишком реалистичные и подробные – он отчётливо мог вспомнить ощущение шероховатости под своими пальцами и боли в плече, когда прохожий практически снёс его с ног, – они, очевидно, были вызваны искусственно. Так он себе говорил. Но его разум отказывался ему верить. — Какой глупый мальчик, не правда ли? — Мне было четыре! — раздражённо выпалил Ваал. Тень рассмеялась. — Так ты признаёшь, что это твои воспоминания? — Я не... — он поражённо замер. Незнакомцам он так ничего и не ответил, потому что поблизости внезапно раздался непонятный шум – грузовик на полной скорости врезался в машину, и ту понесло в их сторону. Ваал не успел ничего сделать, замерев столбом, и один из мужчин резко оттолкнул его в сторону. Это было больно. Он стукнулся о стену, инстинктивно сделав ещё несколько шагов, с расширенными от ужаса глазами смотря на то, как человека придавило к зданию. — Как... удачно, — попытался было усмехнуться он, тут же вздрогнув от визга шин неподалёку. Не в силах это больше терпеть, он встал на дрожащие ноги, и столкнулся с препятствием: стоило ему только отойти от стены, как он оказался бы в гуще толпы. Ваал огляделся, практически ничего не видя перед собой кроме мельтешащих фигур. Всё было как в тумане. Люди вокруг начали суетиться. Кто-то панически кричал, пока его мотало то туда, то сюда между окружающими. — Мама? — инстинктивно позвал он, желая оказаться как можно дальше отсюда, но толпа вокруг продолжала сужаться, сдавливая его меж ног прохожих. С каждой секундой ему становилось всё труднее дышать, пока он не начал задыхаться, зарыдав в голос. — Гляди! — внезапно крикнула тень. Он тут же обернулся на громкий звук, хватая воздух ртом, и почувствовал как по лицу скатилась капля пота. В принципе пот был повсюду, но Ваал не хотел снимать пальто, подсознательно воспринимая его как защиту, несмотря на то, что его бросало то в жар, то в холод. Не сразу поняв, чего от него хотят, он с трудом уловил что-то знакомое расплывающимся взором. На земле лежал потрёпанный блокнот. Его блокнот. Ваал поднял его, по старой привычке потёр пальцем корешок, чувствуя себя будто бы в трансе, и одна из страниц страница открылась сама собой. Строки плясали перед глазами, но он всё равно выцепил отрывок: Люди вокруг заботились только о себе. Полагаю, это истинная натура человечества, если не брать в расчёт редкие исключения подобно тому мужчине, который спас мне жизнь. Я отчётливо помню только как сложно было сделать даже вдох, не говоря уже о том, чтобы выбрать направление и сбежать подальше. Ещё помню, как забился в какой-то угол, практически ничего не осознавая, и чувствовал, будто вот-вот умру. Несмотря на пространство вокруг, присутствие людей поблизости делало воздух спёртым, а чужие голоса звучали отвратительно громко, непрестанно барабаня по моей черепной коробке. Помню, как этой же ночью моя мать плакала, извиняясь без конца и обнимая меня. Наверно, поэтому я так ненавижу толпы. Да чтоб все эти люди горели в Аду. — Я этого не писал. Не писал, понятно?! — недоверчиво помотал он головой, выронив блокнот обратно на асфальт и пятясь от него, как от прокажённого. Пока не врезался в кого-то. — Смотри, куда идёшь! — недовольно буркнула неясная фигура. Ваал бросил короткий взгляд в сторону человека, сразу же после этого ринувшись прочь. Он ничего уже не видел. *** — Сегодня я... Ваал умолк на полуслове, вспоминая слова тени о том, насколько жалким он выглядит в подобные моменты. Резко тряхнув головой, он постарался забыть этот комментарий. Какая разница, как он выглядит, если некому было его судить? Не считая самого себя. Но он всегда знал, что он далеко не так хорош, как ему хотелось бы. — Я немного устал, — сказал он. — Иногда мне кажется, что я здесь, потому что на свободе, ступив в очередной мир своей стопой, стоило мне допустить хоть какую-то положительную мысль в свой адрес, как моя память услужливо напоминала мне, что я за ничтожество. Как я смею чего-то хотеть ещё, когда у меня уже есть всё, о чём многие могли бы только мечтать? У меня были хорошие вещи, — он запнулся и рассмеялся. — По крайней мере те, что я на тот момент ещё не сломал. И при этом я всё равно несчастен? Что ж мне тогда не лечь просто в мусорку? Может тогда у меня хотя бы будет причина чувствовать себя так? — Запрещай себе думать подобным образом, — резко ответил ему рассерженный голос. — Если ты несчастен, значит причина есть. Просто ты пока её не нашёл. Ваал закатил глаза, кашлянув. — Ага, она в том, что я скоро опять посажу голос. — Серьезно, не отмахивайся. Если твои биологические потребности удовлетворены, не значит, что все нормально, — раздался вздох. — Ты же не зверушка, этого может не хватить. И это нормально. — Лучше б я был зверушкой. — Пауком? — Только если твоим, — фыркнул Ваал. — Это вряд ли... — пытаясь скрыть отвращение в голосе, ответили ему. — Разве что очень симпатичным? — Я буду пушистым, — Ваал отозвался с дразнящим смешком. — Хорошо, — смиренный вздох. — Жду тебя хоть завтра, готов к любым ударам судьбы. С кем он говорил? Голос звучал знакомо, но он даже не мог понять Эбардо это или же Эрвин... Да и это не было важно, поскольку суть была в том, что его собеседник не был настоящим. Кто из них вообще терпеть не мог пауков?... Он привычно задрал голову к потолку, жмурясь. Другие всегда давали ему куда больше того, что он заслужил, в то время как он был бессилен помочь им в ответ. Хорошо, если ничего не портил хотя бы? — Ты прав, — сказал ему Эрвин. Дёрнув запястьями чисто по привычке, Ваал быстро понял, что он связан по рукам и ногам. Эрвин, несмотря на свои годы всё ещё выглядевший довольно молодым – лишь одинокий серебристый росчерк выделялся на фоне чернильных волос, – стоял напротив. Впрочем, Ваалу не составило труда разглядеть безумие тени на дне глаз другого человека. — В чём? — безразлично спросил он, уставившись в пол. — Единственная черта, которая мне в тебе всегда нравилась – честность к самому себе, — ответили ему. — Правда, не всегда она хороша в сторону других, не так ли? Бедная малышка Ами... — Ты не имеешь права её упоминать, равно как и я, — презрительно усмехнулся Ваал. Гнев тени в голосе Эрвина звучал чужеродно: — Ты был прав в том, что другие всегда слишком добры к тебе, — прошипела та, заставляя его поднять голову с помощью рывка за волосы. — Такая тварь, как ты, даже сдохнуть нормально не может, потому что в глубине души ты знаешь, что хочешь и дальше жить, паразитируя за счёт тех, кто будет достаточно глуп, чтобы протянуть тебе руку помощи! Ваал холодно сощурился, но промолчал. Ему было нечего добавить. Тень сделала глубокий вздох, и внезапно отличить её от Эрвина стало невозможно: появился привычный нежно-раздражённый взгляд в его сторону; левая бровь оказалась скпетично вскинута; поза изменилась, наполнившись сосредоточенностью, которая сопровождала его друга, когда тот изучал что-то за столом во время завтрака, или поправлял очки знакомым жестом, или читал ему очередную лекцию о безопасности, или... Практически всегда. — Ваал, ты помнишь, кто я? Даже голос звучал точь в точь как у Эрвина: смесь смирения и беспомощного раздражения с едва заметной ноткой обеспокоенного упрёка. — Ваал? — Ублюдок, который использует лицо моего друга, чтобы заставить меня страдать? — издевательски спросил он, склонив голову набок. — Понятно, — отозвался Эрвин задумчиво. — А где ты? — Какая разница, что это за место? Всё равно одна и та же башня! — Это психбольница, Ваал, — мягко заметил тот. Вскинув бровь, он несколько секунд смотрел на человека напротив, ища признаки тени в чужом лице. — Ты помнишь, как случайно ранил меня с помощью магии? — Я помню, как ты умер! — процедил Ваал в ответ, раздражённый тем, что не может найти отличия. — Ты не убивал меня, — покачал головой Эрвин. Ваал рассмеялся. — Конечно, я бы никогда этого не сделал, — криво усмехнулся он. — Тебя убил ублюдок Дитмар, и вся эта чёртова планета, которая позволила подобному существу родиться и вырасти. Эрвин нахмурился в непонимании. — Дитмар? Члена совета? Откуда ты его вообще знаешь? — Может хватит прикидываться? — злобно спросил он, дёрнув скованными руками в надежде высвободиться. — Ты пытаешься убедить меня в том, что я сошёл с ума? — Попытайся сосредоточиться и вспомнить. Ты говорил мне в тот раз о своём желании... исчезнуть, — напомнил ему Эрвин, и Ваал вздрогнул, когда туманный эпизод действительно всплыл в его памяти. — Это был кошмар, — гневно сощурился он. С тяжёлым вздохом Эрвин огляделся и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, показывая ему край тонкого шрама на левой стороне груди. — После того, как я был ранен, ты впал в панику и начал бредить, но голосовой помощник справился с вызовом скорой, — он пояснил ему, пока Ваал пялился на шрам, едва веря своим глазам. — Правда ты так и не пришёл в себя потом, говоря что-то о башне и кошмарах... Ты говорил мне про Видомнию в Поэне, это она? С трудом заставив себя отвести взгляд, мироходец помотал головой в отрицании. — Нет! То есть... Какая разница! Я, блять, в башне, а не в психушке, — произнёс он вслух больше для себя, чем для своего собеседника. Дверь в палату распахнулась, впуская человека в медицинском халате. — Время посещения окончено, господин Эрвин, — произнёс тот, кинув в сторону Ваала испытующий взор. — Он, кажется, в сознании? — Да, но... — вновь вздохнул Эрвин. — Не верит вам? Игнорируя присутствие других людей, Ваал впервые удосужился оглядеться. Обстановка была печальной: скромная кровать в углу, возле окна с решёткой; белоснежный стены, визуально обитые чем-то мягким; неподалёку стоял стол, к стулу от которого он сейчас и был привязан. Здесь должен был быть шкаф. Эта мысль заставила его напрячься, вытаскивая позабытые воспоминания. Новоприбывший развязал его конечности, и Ваал проводил его действия напряжённым взглядом, ожидая какой-то подставы, которой так и не последовало. Вот так просто? Кошмар так просто отпустит его? *** — Смешение реальности и выдуманных событий – одно из проявлений болезни под названием шизофрения, — донёсся до него приглушённый голос вместе с шелестом шагов двух человек. — Вопреки воле пациентов они видят галлюцинации, иногда видения, навеянные более ранними событиями в жизни, и не в состоянии отличать вымысел от того, что происходит наяву. — И что с этим можно сделать? — раздался голос Эрвина. — Мы уже прописали ему курс лечения и необходимую терапию, но результат будет зависеть от него самого. Ситуация Ваала усложняется тем, что у него уже были проблемы с памятью раньше, причём неоднократно, и теперь он также полностью забывает мгновения своей ясности, всё дальше уходя от нас в выдуманный мир. Врач помолчал ещё немного, прежде чем добавить: — Вы только недавно оправились от серьёзной травмы и теперь даже добровольно приходите к Ваалу... Честно говоря, многие предпочитают просто забыть о подобных моментах, так что я действительно надеюсь, что у вас с вашим другом всё будет хорошо, но... Вы уверены, что хотите отказаться от мер безопасности? В конце концов, он был тем, кто ранил вас в прошлый раз. — Да, я более чем уверен, — твёрдо ответил Эрвин и распахнул дверь, проходя внутрь. Ваал уставился на него настороженным взглядом. — Привет, — неловко сказал Эрвин, взъерошив волосы на голове. — На этот раз без игр с верёвками? — скептично выгнул бровь Ваал. Эрвин на секунду казался искренне удивлённым, прежде чем радостно усмехнулся. — Так ты помнишь это? — с едва заметной надеждой в голосе уточнил он. — Очевидно, — процедил Ваал. — Если верить словам врачей, раньше ты запоминал только свои беседы с Эбардо. Ваал несколько раз моргнул. — Эбардо? — неуверенно спросил он. — Он был твоим соседом какое-то время, и во время пребывания в карцере из-за ошибки в системе планировки здания вы могли переговариваться. Ты... его не помнишь? — Где он сейчас? — подозрительно продолжил Ваал, проигнорировов последний вопрос. Неуверенно нахмурившись, Эрвин всё же ответил: — Если я правильно понимаю, его должны были перевести в другую палату. Ситуация людей... здесь, — он быстро огляделся по сторонам, — несколько отличается от остальных, а твой новый знакомый практически пришёл в себя. Заслышав это, Ваал расхохотался. — Я что-то сказал не так? — Нет, — покачал головой он, всё ещё не в силах перестать смеяться. — Мне просто очень нравится, как ты пытаешься вывернуть нашу с ним ситуацию в свою пользу. — Вашу ситуацию? — Тебе ли не знать, что он был таким же заключённым, как и я, — издевательски фыркнул Ваал, откидываясь к стене на кровати. — Вы не заключённые, — сказал Эрвин. — Вы просто должны пройти курс лечения, чтобы восстановиться. — Я не про эту чёртову иллюзию! — прошипел Ваал. — Я говорю про башню. Эрвин грустно улыбнулся ему. — Я понимаю, что ты винишь себя в моём ранении, но, Ваал, башня – это ложь. Ты не должен наказывать себя таким образом за одну небольшую ошибку. — Небольшую ошибку? Я разнёс всю эту планету к чертям! — Оглянись, — беспомощно сказал Эрвин. — Посмотри в окно. Всё в порядке. Ты это выдумал, взяв за основу единственную известную тебе меру наказания для таких как ты. И выдумал соответствующее преступление для заключения. Ваал, пожалуйста, услышь меня, ты этого не делал! Ничего не было в порядке. Но ему казалось, что он уже был в этом месте. «‎Кровь ластилась к его ногам, исчезая в трещинах на полу с той же скоростью, с которой прибывала...»‎ «‎Окружение вернулось в норму. Только он вцепился в другого человека»‎ — Я лучше знаю, — недоверчиво зажмурился он, отказываясь смотреть в окно. — Почему я тогда пришёл в себя сейчас, скажи мне?! — Потому что я здесь, — отозвался Эрвин. — Твоё... твоя травма была вызвана моим случайным ранением, и, пока я был в больнице, ты практически ни на что не реагировал, кроме Эбардо, который в своём безумии поддерживал твои идеи. — Я тебе не верю, — огрызнулся Ваал. Это было невозможно. Выдумал? Он помнил ощущение, которое испытал, держа судьбу планеты в своих руках. Но разве это не было показателем того, что это ложь? Ваал схватился за голову, припомнив, как отмёл в сторону в одной из иллюзий воспоминание из-за его чрезмерной реалистичности, сочтя правдоподобность признаком нереалистичности. Вспомнил он и то, как его из раза в раз тащили по местным коридорам, пока всё вокруг то приходило в норму, то тонуло в ужасающих галлюцинациях. — Я тебе не верю! — повторил он. — Бедный-бедный маленький Ваал, — внезапно с холодным смехом произнёс Эрвин. Вздрогнув от знакомых интонаций, Ваал вскинул голову, вновь находя в лице напротив признаки присутствия тени. — Ты, ублюдок! Он вскочил с места, схватив Эрвина за отвороты рубашки, и с глухим ударом приложил того о стену. — Даже когда ты вытащил Ами из моей памяти, это было не настолько низко! — процедил он с ненавистью другому в лицо. — Ваал, успокойся, — на его дрожащие руки легли чужие, успокаивающе поглаживая. — Кто такая Ами? Эрвин казался слегка напуганным. Отшатнувшись от него, Ваал попятился, пока не упёрся в край кровати ногами и упал, споткнувшись. — Ты... — прошептал он. — Встреча окончена! — несколько санитаров ворвались внутрь. Ваал не чувствовал, что происходит вокруг. Была ли тень реальной? «Его руки хрустели. С таким хрустом ломались кости. — Прекрати! — внезапно ворвался в уши истеричный визг.»‎ Это был не первый раз, верно? — Не провоцируйте его, — будто бы сквозь вату услышал он чей-то голос. — Вас же предупреждали, что пациенты часто бывают агрессивны, когда кто-то пытается переубедить их. Его самого куда-то повели, после чего последовала короткая вспышка боли, и он упал в темноту. — В карцер его. Пытаясь взять себя в руки, Ваал вновь оказался в темноте. — Выйди сюда, мудак! — закричал он в пустоту, отчаянно пытаясь заставить тень появиться, чтобы убедиться в её существовании. — Ты так хотел поговорить со мной?! Теперь я готов разговаривать! Никто не появился. Он судорожно вздохнул, озираясь в темноте, и зажёг крошечный огонёк света, осматривая камеру. Первым делом Ваал отметил присутствие трещины на том же месте, где и прежде, и прикоснулся к ней, желая убедиться в её реальности. Но внутри... кошмара, если это был кошмар, всё ощущалось абсолютно также. Это ничего ему не дало. Он истерично захохотал, болезненно дёрнув себя за волосы. Что сейчас происходит?! Он валяется без сознания в психушке, заперт там же в карцере или же находится в башне? Окажется ли он вновь в Стерраклоте, стоит часу пройти? — Эбардо, — позвал Ваал со знанием, что ему никто не ответит. Был переведён? — Даже если я отсюда выйду... Вряд ли я буду в состоянии шутить про твой возраст, — хрипло фыркнул он. — Я не хочу так больше... Я думал, что я готов ко всему, но я просто обманул себя. Как обычно. Чувствуя, как от слёз его лицо становится снова мокрым, он закрыл глаза. Благодаря постоянным упражнениям со светом его магия теперь адаптировалась к местной обстановке гораздо лучше, и он... Снова попытался переместиться. Если придётся, он будет делать это вновь и вновь, пока не сдохнет или не получит свидетельства того, что происходящее реально. Он не хотел знать, сколько ещё визитов в психбольницу ему потребуется, чтобы поверить в её реальность и сойти с ума окончательно. Потому что в глубине души Ваал знал, что та иллюзия была тем, во что ему хотелось бы верить. — Заключённый номер девятьсот девяносто пять находится в критичной для жизни ситуация из-за утечки магии. Внимание, заключённый девятьсот девяносто пять находится в критичной для жизни ситуации из-за утечки магии. Всего пара встреч с Эрвином... Насколько же он был жалок. *** Ваал очнулся в цепях и тут же поморщился от яркого света в помещении. Это не было его камерой. — Ты меня действительно удивил, девятьсот девяносто пятый, — пожилая женщина нахмурилась, оглядывая проём, который теперь находился с другой стороны комнаты. — Как давно это продолжается? — Что именно? — хрипло спросил он, не найдя в себе сил чтобы рассмеяться. Присутствие Фарагонды и ощущение тяжести кандалов на руках и ногах, из-за которых он теперь находился в подвешенном состоянии, заставили его почувствовать короткую вспышку облегчения, тут же сменившуюся безразличием. — Понятно... Значит поэтому год назад первый внезапно перестал терять Искру с прежней скоростью, — сказала она сама себе под нос. — Я думала, что у тебя просто высокая сопротивляемость, несмотря на то, что нынешняя система призвана ломать даже самых стойких в рекордные сроки. — Ваша новая система – огонь, — криво усмехнулся Ваал. — Не застал старую, но сейчас я просто в восторге. — Барьер восстановлен, хотя брешь в нём вряд ли поможет тебе теперь, — оповестила его Фарагонда. — Что же до самой дыры... Можешь не волноваться, скоро это будет исправлено. — А переезд в честь чего? — спросил он, уже начиная чувствовать, как кандалы натирают запястья из-за силы притяжения. — Ты сам сюда добрался, — ответила женщина. — Учитывая, что цепи из скинтонита уже были здесь, не было необходимости возвращать тебя обратно. Глядя на то, что она не спешит уходить, он решил рискнуть: — Зачем вы это делаете? — полюбопытствовал Ваал. — Все эти исследования и всё такое. — Потому что такие, как ты, опасны для общества разумных существ во всей мультивселенной, — отозвалась она. — У меня осталось приятное впечатление после встречи с тобой, но, оказалось, даже осознающий свою вину преступник всё равно будет стремится к свободе, несмотря ни на что. — Вообще-то, — со смешком сказал он, — я бы сидел спокойно и не дёргался, если бы не ваши блядские кошмары. — Ты ещё смеешь выражаться таким образом? — гневно спросила его женщина. Ваал попытался пожать плечами, но провалился в этой затее. — С вашей стороны было бы гораздо проще убить меня, — сказал он, проигнорировав замечание. — Мироходцы с настолько сильной Искрой слишком большая редкость, чтобы разбрасываться таким материалом как попало. Ваал прикрыл глаза, усмехаясь. — Пожалуйста, я... Я знаю, в чём я был неправ, — выдавил он через силу. — Я не хочу сходить с ума. — Мне жаль, — покачала головой Фарагонда. — Это хорошо, что ты осознаёшь, в чём твоя вина, но ты получаешь только то, что заслужил. Одного осознания мало. *** В который раз он уже приходил в себя в этой камере? Ваал дёрнул руками по привычке – этим он занимался теперь каждый раз, когда его выкидывало из очередного кошмара, чтобы почувствовать боль в скованных запястьях. Иногда он сходил с ума до такой степени, что дёргал вновь и вновь, пока не ощущал, как холодный металл жёг его стёртую в мясо кожу. Иногда он задавался вопросом, как Эбардо вообще мог говорить с ним из такого положения. Сам Ваал равнодушно свесил голову вниз, и только короткие пряди волос щекотали его разгорячённый лоб, покрытый тонким слоем пота. В какой-то степени теперь ему было даже лучше – в таком положении он не мог корить себя за то, что не пытается что-то делать, лёжа на полу бессильной кучкой мусора. Психбольница его давно перестала пугать, потому что в какой-то момент Ваалу стало плевать, что из происходящего было иллюзией. Он не верил ни в Видомнию, ни в Эрвина, и этого оказалось достаточно, чтобы кошмар, мучивший его на протяжении месяца в попытке свести с ума, сменился чем-то новеньким. После той робкой мольбы о смерти в сторону Фарагонды как будто что-то выгорело. Если раньше он знал, что смерть его пугает, то теперь он уже не был в этом так уверен. Что могло быть хуже ежедневных кошмаров? Впрочем, какое он имел право жаловаться? Как и сказала Фарагонда, Ваал получил только то, что заслужил за своё некогда безразличное отношение к людям. Да и не то чтобы он сильно изменился. Он всё также знал, что, если ему будет больно, последствия перестанут его волновать, и он снова сделает что-то, за что будет ненавидеть себя впоследствии. Уж лучше бы он был бессильным с момента рождения. В этом случае Ваал не смог бы изливать свои эмоции такими разрушительными методами. Разве не поэтому тень всё никак не могла оставить его в покое? Не была ли она символом его глубоко зарытого страха себя и своих возможностей? Не показывала ли она, как он ломал людей, занимался самообманом и рушил связи, пугая окружающих? Он устало вздохнул, отвлекаясь от размышлений, стоило ему ощутить чужое присутствие поблизости. — Ты раньше, чем обычно, — ядовито поприветствовал он тень. На удивление, та не отозвалась. Только камера наполнилась холодом, будто бы сама смерть явилась по его душу. Это было странно. Поёжившись, он сделал глубокий вдох, ощущая как воздух неприятно холодит горло, и не стал провоцировать тень дальше. Перерыв ещё не должен был окончиться, так что её появление в целом было подозрительным, но он бы не удивился, если это было признаком его сумасшествия. Была ли тень навеяна кошмаром или же его собственным разумом – не имело значения, поскольку она являлась клочком его сознания и яро ненавидела всё его естество. Иначе она не была бы им самим. Когда тень не стала говорить с ним вовсе, он всё же вскинул голову, инстинктивно оглядываясь, и наткнулся взглядом на два пятна в темноте, светящихся белоснежным огнём. Вот только вместо того, чтобы освещать темноту, они, будто бы, наоборот поглощали её, создавая впечатление... полной пустоты. Как будто нечто, стоящее там, было темнее и ужаснее, нежели привычная ему тьма. Он нервно усмехнулся. Теперь желания прерывать тишину было ещё меньше, потому что это не было стандартной манерой поведения тени... если это вообще была она. Существо, состоящее из холода и тьмы, будто бы оценивало его, после чего в его уши ворвался медленный стук сердца – так стучат сердца тех людей, которые вот-вот умрут. Ровно на секунду он подумал, что этот звук принадлежит ему самому, прежде чем понял свою ошибку. С опаской Ваал смотрел прямо в светящиеся глаза – откуда-то у него было стойкое ощущение, что это именно глаза. Если это было галлюцинацией, то это было очень странной галлюцинацией, потому что его больной мозг не должен был в состоянии выдумывать подобную жуть, а до кошмара оставалось ещё добрых сорок минут. Уж время-то он научился отслеживать за пару лет в этом проклятом месте. — Что, ты подобрала себе новый облик? — с толикой неуверенности спросил он, не выдержав пары минут молчания. — Теперь хотя бы действительно выглядишь... напрягающе. После этих слов его голова вспыхнула болью, и он ощутил чужое одобрение практически как своё собственное. — Что за хрень? — выругался он, подавив болезненный стон. В воздухе повисла чужая насмешка. На секунду пространство замерло, а потом скривилось, искажая его восприятие реальности до неузнаваемости, и вот он уже оказался в знакомом месте. Недоверчиво озираясь, он услышал давно позабытый гам в таверне Лиса – только самого Лиса не было на месте. Вместо него оказалась постаревшая Матильда с проблесками седины на висках и глубокими морщинками возле глаз от постоянных улыбок, которые девушка дарила всем и вся. — Прошло всего года два, — пробормотал он себе под нос. — Что, очередное нововведение в Видомнии? После едкого вопроса его горло сжалось, будто бы приказывая ему заткнуться, и только сейчас он заметил странного человека за одним из столиков. Самой очевидной странностью были огромные крылья раскинутые за его спиной и сияющие фиолетовые глаза – это был первый раз, когда он видел кого-то с таким же цветом, как у него самого. Только его глаза были куда темнее, изредка меняя оттенок практически до чёрного. Так говорил Эрвин... Он помотал головой, отстраняясь от ненужных сейчас воспоминаний, и вслушался в диалог этого существа с другим человеком – попытки сбежать от кошмаров обычно оканчивались куда более плачевным исходом, – подметив жёлтые белки с изумлённым вздохом. И зелёные глаза. Это заставило его вцепиться взглядом в погасшего, несмотря на убеждения разума в глупости его доводов, но всплывшее в обсуждении имя Эбардо лишило его последних крох сомнений. Ваал впервые мог увидеть своего соседа, даже если это была его постаревшая версия... Постаревшая. Осознание этого заставило его презрительно скривиться от собственной наивности – каков был шанс, что Видомния действительно покажет ему настоящего Эбардо? И это было заключение спора... Ну, хотя бы с правдоподобностью характера башня не промахнулась. Его дорогой сосед звучал очень похоже на самого себя из смутных воспоминаний Ваала, которым тот в последнее время доверял всё меньше и меньше. Очередной приступ головной боли, вызванный его новым спутником заместо извечной тени, напомнил ему о необходимости сосредоточиться. С доброжелательной усмешкой существо вынесло вердикт на условия спора и... Эбардо, если это был он, просто пропал. Ваал моргнул в недоумении, и привычная темнота заволокла его зрение. Он снова оказался в цепях в камере Видомнии. — И для чего это было? — насмешливо спросил он. — Не особо страшно, честно говоря. В этот раз его реплика была встречена всплеском чужого недовольства. Сам взгляд существа, казалось, источал это чувство. Что это вообще было за существо? «Смотрящий», — всплыло в его голове, как будто он всегда знал ответ на этот вопрос. Он не успел задаться вопросом, что это значит, как ощутил в своих руках власть, позволяющую ему достичь чего угодно. Как будто он был кукловодом, а весь мир – его игрушками для постановки пьесы. Вот только что-то ощущалось неправильно... Переведя взгляд в сторону Видомнии он со вспышкой недовольства – чужого – заметил лишь руины. Пространство вокруг него стонало в недовольстве, и каждой клеткой своего тела он ощущал, как оно мечется в агонии, распадаясь на клочки. Будто бы весь мир рушился. В голове стояла блаженная пустота, но отчего-то он знал, что существо – Смотрящий, как он себя назвал – хотело, чтобы он помешал этому свершиться. Никому ничего не говори. Не дай Видомнии рухнуть. Не выпускай Эбардо. И ты будешь свободен. — Если он так хочет, чтобы этот мир горел в огне – его право, — презрительно усмехнулся Ваал, довольный увиденным. — Ничто в этом мире не заслужило существования. Боль в качестве наказания за неподходящий ответ вновь возникла в голове, и он почувствовал желание съёжиться в клубок. — Я не собираюсь ему мешать! — раздражённо отозвался он, сам не понимая, в какой момент перестал сомневаться в реальности своего гостя. Своеобразная манера общения не оставила ему иного выбора. Взгляд Смотрящего выразил насмешку. — Прошлое? — недоумевающе расхохотался Ваал и хотел было выкинуть эту мысль из головы, как вспомнил чувство всемогущества в чужих руках. — Что же ты сам не вмешаешься? — подозрительно спросил он. Существо не ответило, только посмотрев на него в разочаровании. — Я, блять, первым же делом выпущу его, чёрт возьми, и разнесу это место на куски! — разъярённо воскликнул Ваал. — Мне не нужна твоя свобода! Смотрящий, казалось бы, ненадолго задумался, прежде чем показать ему... Стерраклот. Он сам спал в комнате Эрвина, пока тот сидел за столом в гостиной, проводя какие-то расчёты на бумагах. — Ты имеешь в виду, что... — поперхнулся он, впиваясь взглядом в эту умиротворяющую сцену. — Нет. Я не собираюсь просто взять и оставить Эбардо гнить здесь... даже ради него, — сдавленно произнёс он. В таком случае... Ты будешь пожизненно наблюдать за благом Видомнии. Выбирай сам. Но ты всё равно не имеешь права помогать ему сбежать. Он – главная угроза безопасности башни. — Если я буду наблюдать за Видомнией, — не став уточнять, процедил он, — Эбардо не сбежит никогда и не выполнит условий этого блядского пари. Смотрящий посмотрел на него с ноткой одобрения, и Ваал почувствовал, что тот готов уступить ему в этом вопросе. Оставь его в башне: он станет погасшим, а ты – свободным. Позволь ему выбраться или сохранить Искру – ты станешь заложником этого места до конца жизни. — Главное, чтобы Видомния стояла, верно? Взгляд Смотрящего наполнился ноткой любопытства. — Этого места никогда не должно было существовать, — с ненавистью прошипел Ваал. — Но я, полагаю, неважно в каком виде оно будет стоять? — тут же рассмеялся он. — Если это так... то я, пожалуй, соглашусь.