Вороний гул

      — Дружок! — сложив руки возле рта, в который раз исходил на крик Асбьорн, но, как и раньше, лес отвечал ему лишь шумом ветра в кучерявых кронах и пением чужих птиц.       — Хорошая ли идея так кричать, пока за нами погоня? — Стейн продолжал сидеть на бревне и смотреть на него, слегка изогнув чёрную бровь.       Отингир был прав, не стоило надрывать голос. Однако никакие весомые аргументы не унимали беспокойство за друга. Неужели птицу могли схватить? Неужели разящий мог ей навредить? Кожу прошибало молнией, стоило хоть на секунду задуматься об этом.       — А вдруг ему нужна помощь, а вдруг…       — Даже если так, вряд ли ты можешь что-то сделать сейчас, — аккуратно пробурчал Стейн, будто стыдясь таких громких слов.       — Но я могу его услышать! — щёки покраснели от возмущения, но Ас поборол гнев.       Знал, что Стейн просто беспокоится за него. Но не мог позволить себе опустить руки и прекратить поиски.       Отингир зашипел, и позадистоящая Ирис немного отодвинула ладонь от его лба.       — Прости, больно? — болотное сияние, исходящее от кончиков пальцев, рассеялось, оставляя после себя едва заметное мерцание в воздухе.       Сейчас альва была без слоя пудры, без румян и помады, и выглядела живее, чем когда-либо. Тот яркий образ, который привлёк Асбьорна, который запал в душу и веселил своей нелепостью, теперь ассоциировался с куклой. Такая Ирис, без маски из косметики, нравилась ему куда больше.       Встреча с Теогельфом не прошла ни для кого бесследно. Каждый зализывал свои раны, моральные и физические, и привыкал к новым рубцам на коже и сердце.       — Нет, терпимо… — голос Стейна был непривычно тих, в нём больше не сквозила та уверенность, которая была присуща отингиру. — Я думаю, я справлюсь дальше сам. Не перенимай боль себе.       На губах альвы тоже больше не светилась улыбка. Глубоко внутри неё что-то навсегда оборвалось и никогда больше не срастётся. Ирис уселась возле Стейна, положив ладонь на сухую кору поваленного бревна.       Отингир поднял взгляд к небу. Какое-то время он молчал, слушая гудящий в листве ветер, а когда молчание затянулось, прокашлялся и заговорил:       — Я должен извиниться за несдержанность. С моей стороны такое поведение было… недопустимо.       — Но если бы ты не пооткровенничал со мной, разве это бы не копилось в тебе дальше? Так что всё хорошо. Думаю, я… не обижаюсь, — посмаковав последнюю фразу на языке, сказала Ирис, и её словам охотно верилось.       Асбьорн в неловкости отвернулся от пары, стараясь не привлекать внимание ребят. Пусть поговорят по душам и сделают для себя какие-то выводы. Участие Аса тут и не требовалось.       Из глубин леса послышались шорохи, и Ас навострил уши, поворачивая голову в сторону незатейливого звука. В голове промелькнул желанный образ загорелого моряка, его рыжие волосы и чёрная захлёстывающая рёбра татуировка, но вместо Кьелла из лесной чащи вышел Масочник.       Лёгкими хлопками гридмар убирал веточки с костюма, а когда Ас с ожиданием посмотрел на него, медленно покачал головой.       — Понятно… – значит, даже попытки сейдмара отыскать Дружка не дали результатов.       Тоска засела в сердце непосильным грузом, и вся радость выветрилась под её весом. Если с Дружком что-то случится, Ас никогда себя не простит. Ворон был частью его жизни, частью семьи. Асбьорн нашёл его совсем птенчиком, слабым и беззащитным, сам его выходил и воспитал. Как дитё, тот был ему близок и дорог.       Гридмар указал пальцем за спину Асбьорна, и он машинально развернулся. Там, на фоне деревьев и кустарников, почёсывая затылок, размеренно выхаживал Кьелл. Его вид был уставший и потерянный, будто он только что вернулся из изнурительного путешествия, стоптав подошвы.       Асбьорн попытался улыбнуться, когда они поравнялись, но на лице Кьелла не дрогнул ни единый мускул – он смотрел сквозь лучника. Внезапно холодный пот прошиб с ног до головы, заставляя поджать губы в необъяснимом страхе.       До того, как они разделились для поисков Дружка, их связало воедино чем-то, что Ас не мог до конца осмыслить. Чем-то, что не хотелось терять, что до зуда в кончиках пальцев хотелось повторить: вновь упасть с тёплые объятия моряка и качаться в них, как на волнах, успокаивая и разум, и тело. Так почему сейчас тот, чей запах солёных вод и нагретых на солнце камней хотелось услышать больше всего, был так холоден? Может, Ас слишком много вкладывал в значение тех чувств и откровений, которые случились? Может, для более опытного в людских делах и отношениях Кьелла это не значило так много?       — Всё хорошо? — осторожно уточнил Асбьорн, заглядывая в понурое лицо.       Проморгавшись так, будто только проснулся, Кьелл опустил взгляд и растерянно кивнул:       — …А, да. Ну как, поиски не дали результатов?       Странное поведение можно было списать на что угодно, и всё же оно не давало покоя. Асбьорн переминался с ноги на ногу, думая о том, будет ли уместно продолжать любопытствовать или оставить Кьелла наедине со своими мыслями, пока тот сам не захочет с ним поделиться?       — Нет, — удручённо посетовал Ас, и тут же в голову вернулся образ ворона, нуждающегося в помощи. — Не знаю, что делать и куда себя деть. Если с ним что-то случится, я…       — Я уверен, что птица просто улетела подальше, пока неразбериха не кончится, — взгляд Кьелла потеплел, спасая Асбьорна от подступившего к горлу горького комка.       Моряк поднял ладонь, чтобы пригладить мягкие волосы Асбьорна, но на полпути остановился, сжимая пальцы в кулак.       — Ха, мы не можем долго оставаться на одном месте, Асбьорн, — вдоволь наговорившись с альвой, в разговор вмешался Стейн, вырывая ожидающего Аса из ступора,  — придётся Дружку нас догонять.       Сердце запрыгало в груди, норовя покинуть тело.       — А могу я задержаться и ещё немного подождать? — глупый вопрос вылетел быстрее, чем Ас осмыслил , как нелепо тот звучит.       Но Стейн не ругался и даже не закатывал глаза. Вместо этого он терпеливо пояснил, что потом Асбьорн их никогда не догонит и не найдёт, и вместо одного потеряшки станет двое, так что это не имело смысла.       — Так что поторопимся. Асбьорн, всё будет хорошо. Вороны – очень умные птицы. И у вас с ним определённо есть связь, чтобы легко найти друг друга, — Стейн ободряюще похлопал его по плечу.       И они пошли дальше, то словом, то делом легонько поддерживая Асбьорна. Масочник же загрузился вещами и замкнул их оживлённую колонну. И Стейн, и Ирис словно пытались сбросить налёт той сажи, которую в сердцах и мыслях оставил после себя Теогельф. И не давали Асу повесить нос, наперебой выступая инициаторами ободряющих диалогов.       Было приятно слушать их твёрдые убеждения, они действительно избавляли от дрожи в ногах и заставляли поверить в лучшее. Так продолжалось какое-то время, пока Асбьорн не заметил чёткую закономерность. Когда Стейн говорил слишком много, Кьелл оказывался совсем вплотную, как только Ирис начинала шутить, размахивая руками в стороны, моряк тихо звал Асбьорна, привлекая его внимание к себе.       Держась максимально отстранённо и хмуро, Кьелл, однако, старался полностью завладеть интересом Асбьорна.       Совсем скоро на смену непониманию пришло лёгкое раздражение. Что сложного – по-человечески понять его горе? Не стоило играться с ним и вести себя, словно дитё малое! Только не сейчас. Но Асбьорн не желал устраивать истерик и делать громкие сцены. Да и не умел, сказать по правде.       Вместо этого, когда Кьелл в очередной раз рядом с ним забурчал, он ласково переплёл их пальцы, желая тем самым успокоить моряка. Подобным образом его всегда успокаивала мама. Ненадолго это помогло: как котёнок, Кьелл сжался, и наконец-то на его сухих губах расплылась улыбка. Но грубый рубец, на месте которого раньше был палец, как ржавый гвоздь проехался по коже загорелой ладони, освежая память. И Кьелл побледнел, скривился.       — Одуванчик… — он неловко выпутал пальцы и опустил взгляд к земле, оставляя лучника в недоумении.       — Кьелл, ты точно не хочешь мне ничего сказать?       — Оставь это, Асбьорн, — закатил глаза Стейн, недовольно скрещивая руки на груди, — если человек в рот воды набрал, не унижайся, чтобы выпытать что-то.       — А ты, я смотрю, теперь не только ко мне без уважения обращаешься, — прищурился Кьелл, отвечая с той едкой колкостью, которую никогда ещё Асбьорн не слышал из этих уст.  — Много обо мне знаешь, а? Хорошо понимаешь?       Руку защипало болью, но в этот раз наученный Асбьорн её не испугался. Он нахмурился, стараясь её понять, прочувствовать предупреждение.       — Совершенно не понимаю, — Стейн парировал быстро и уверенно. — Не видишь что ли, как твоё поведение задевает? Ты же взрослый человек, а всё привлекаешь внимание, как шестилетка. Зачем строить из себя невесть что? Зачем так рыдаться, чтобы потом вести себя, как…       — Как кто? — Кьелл издевательски хохотнул. — Да брось, ты же не сможешь ругнуться, белоручка.       — …Как пригретая на груди змея.       От этих слов улыбка на губах моряка испарилась. Он поймал взгляд Асбьорна на своём лице, но быстро отвернулся.       Корни сжали руку, цепко схватились за грудь, и Асбьорн согнулся  в новом спазме. Они разрослись ещё сильнее, это чувствовалось так хорошо, что крутило желудок.       — Ам, — Ас попытался перебить тяжёлое молчание, повисшее в воздухе, — я чувствую что-то странное. И оно близко.       Лишившийся всех красок Стейн напрягся:       — Теогельф?..       Ощущения отличались от тех, которые появлялись, когда разящий наступал им на пятки. Тогда боль нещадно жгла. Боль при приближении фенрира была кусачей, при нахождении рядом нёкки – тянущей. Сейчас же она походила на ту, которая разлагает ткани, при которой мясо отделяется от костей по маленькому кусочку.       — Нет, точно не он, — с полной уверенностью в своих словах прошептал Ас, сжимая  левое плечо, — это что-то новое…       — Ах, ты различаешь эти ощущения, как интересно, — Ирис сложила ладони на щеках, выражая крайнюю степень удивления, — чувствуешь лучше ведунов.       — Будем настороже, — Стейн искоса глянул на Масочника, будто обращаясь лично к нему.       Какое-то время они шли молча, едва ли перекидываясь парами фраз. Отголоски стрекотания насекомых разносились с шумом ветра. Птицы зазывали партнёров на танец, распевая на весь лес любовные поэмы. Весна добавляла в воздух неуловимую лёгкость, сдабривала желанием жить. Одежда колыхалась волнами под потоком, пахнущим ранним цветением. Однако при всём этом плечам было зябко и неуютно – приходилось привыкать к странной лёгкости без тёплого плаща.       Ас повёл взглядом по прессу Кьелла, который тот вновь перестал скрывать, и остановился на пoвязанной на бёдрах рубашке. Длинные пальцы коснулись голубой ткани, подушечки прошлись по красным цветам, и Асбьорн понизил голос:       — Тебе точно не холодно? Может, наденешь?       Предложение пришлось моряку не по вкусу. Он завёл руку за голову и еле слышно ответил:        — Нет, не… Ну, она… грязная. Не хочу её больше портить.       — Я могу её постирать, если тебя это волнует.       Поддержка не оказала нужного эффекта: Кьелл ещё сильнее ссутулился, вместо того, чтобы благодарно улыбнуться.       — А ещё она… порванная, — голос моряка странно подрагивал.       Асбьорн закивал ещё активнее, улыбаясь.       — Это ерунда. Я умею шить, всё хорошо. Только бы ниток купить хороших, ох…       Кьелл накрыл уши руками, старательно качая головой.       — Да не нужно мне! Ваны тебя дери, Ас, не нужно. Это я твой подарок не сберёг! Зачем тебе это исправлять!? Хочешь меня добить этим? — его шаг ускорился, переходя почти на бег, и совсем скоро видная спина и яркие волосы исчезли из вида совсем.       Ас так и остался стоять, смотреть вдаль с выставленной рукой. Как странно и непонятно. Неужели плохо, что Асбьорн может помочь? Или его помощь настолько постыдно принимать? Щёки покраснели, и настроение опять ухнуло. Всё же было хорошо? До того, как Асбьорн попросил помощи в поиске Дружка.       «Это было слишком? Я не должен был этого просить?»       — Эй, Асбьорн, — недовольный фырк Стейна вернул к чувствам, — не смей пускать это на самотёк! Не прощай такое поведение, пусть опять извиняется. Пусть язык себе сотрёт, пока не осознает. Ему нужно учиться вести себя с тобой. Надо же знать меру своей болезненной привязанности.       Привязанности? Разве это была она?..       Тяжёлый вздох непроизвольно вырвался из груди. Асбьорн потянулся к капюшону и тут же отдёрнул руку: ему нужно привыкнуть, что там ничего нет.       — Спасибо за беспокойство, Стейн, но… Я начну с разговора.       Отингир открыл рот, нахохлившись, как пичуга. Но Ирис прервала возмущения Стейна, не позволила им обрести голос:       — Правильно! Разговоры – это очень важно! Только не забывай и о себе, Асбьорн. Беги, пока наш дикий кот-одиночка не потерялся.       Улыбка тронула губы, и Асбьорн благодарно кивнул альве. Кьелл не мог уйти далеко, нужно было поторопиться, чтобы никого не задержать.       Он развернулся навстречу ласковому ветру, потревожившему светлую ткань лёгкой рубашки, и глубоко вздохнул. Ноги сами оторвались от земли, сами набрали скорость. Ас бежал, минуя вздувшиеся корни и дорожки стройных муравьиных рядов. Толстые стволы не были преградой для ловкого лучника, который прытко семенил то в одну сторону, то в другую, огибая каждую веточку так, чтобы не задеть ни единым волоском.       И вот, стоило миновать очередной толстый ствол, обтянутый потрескавшейся от времени корой, как перед взором предстала широкая спина с вцепившимся в кожу осьминогом. Моряк стоял посреди шумящих кустов и вечнозелёных деревьев, завороженно глядя вперёд.       А подойдя поближе, Асбьорн сразу понял причину оцепенения моряка: лицо озарилось голубым сиянием, пульсирующим странной силой, отдающей в наросты на руке.       Летающий огонёк застыл в воздухе, словно рассматривая рыжего воина.         — Кьелл, отойди… — Ас поманил рукой Кьелла, стараясь не делать резких движений.       — Да ладно, что мне сделает этот блуждающий огонёк? — он шутя поднёс указательный палец к сверкающему сгустку энергии и тут же отскочил с громким ойканьем – его ужалило вырвавшейся из огонька маленькой молнией.       — Странно, что их стало так много, да? — Асбьорн протянул руку. — Мы их уже видели в… начале знакомства.       Огонёк завибрировал, замерцал и уселся на раскрытую ладонь.       — Смотрите-ка, а к тебе ластится, как котик, — Кьелл обиженно выпятил губу. — Ну, смертей много, вот и появляются то тут, то там. У тебя из-за него рука болела?       Вопрос был хороший, но Асбьорн не думал, что даст на него однозначный ответ. Огоньки были символом человеческих душ, готовых умчаться по Молочным рекам на перерождение, но задержавшихся на земле по какой-то из причин. Абсолютно безобидные создания. Боль от приближения таких крох, наверное, ощущалась бы мягче и терпимее, если бы вообще ощущалась. А значит, её перекрывало что-то во много раз мощнее.       «Ну надо же, а я и правда начинаю в этом разбираться. Надо будет обязательно похвастаться этим Дружку», — Ас подавил тоску, начинавшую закольцовывать сердце, и посмотрел на голубое мерцание перед собой.       Свечение разгоралось, становилось ослепляюще-ярким, но совсем не чувствовалось на коже: оно не жгло ни холодом, ни жаром. Ас слышал шёпот, эхом проносящийся в голове. Он не понимал слов, но ясно слышал молящую интонацию.       Неужели этот жалобный зов исходил из сгустка света?       — Так ты пошёл за мной, потому что... — Кьелл совершенно внезапно захотел первым начать диалог, но огонёк в руках Аса активизировался и резко рванул сначала вверх, а потом вбок.       Шёпот перешёл в хаотичные колебания, которые волнами проходили сквозь тело. Ещё немного, и он начнёт их понимать! Светлячок чего-то ждал от Аса, какого-то действия. Он о чём-то просил совершенно нетерпеливо.       — А! Кажется, он хочет нам что-то показать, — Асбьорн схватил Кьелла за руку и потянул за собой, следом за гудящим светом.       — Что? Погоди!       Видимо, Кьелл не разделял желания послушать случайно встретившегося духа и умчаться за ним, но Асбьорн, захваченный любопытством, эгоистично проигнорировал позывы моряка повернуть назад.       Бежать за духом оказалось непросто, даже при том, что огонёк всегда останавливался и преданно ждал путников. Тропинки леса не были протоптаны, и в связке кто-то из них так и норовил споткнуться об корягу, холмик или вступить в лужу грязи. Всё-таки разный рост и, соответственно, длина ног делали своё дело. По мере продвижения по чаще Ас начал замечать, что дрожащий шёпот огонька и шум листвы перебивает ещё что-то… Или кто-то.       — Ты слышишь это? — Кьелл только подтвердил его опасения и доказал, что в этот раз абсолютно точно кричал и звал на помощь живой человек!       Блуждающий огонёк интенсивнее задрожал, сильнее занервничал и ускорился. Асбьорн рванул за ним, краем глаза замечая, как меняется пейзаж. На смену высоким деревьям пришли кустарники и низкая трава, то и дело проскакивали каменные плиты и остатки фундамента, на которые он с опаской наступал. Из земли теперь выглядывали, словно пальцы великана, полуразрушенные колонны, отбрасывающие длинные тени по пыльным дорогам.       — Помогите! — голос усиливался по мере приближения к широкой квадратной яме со сглаженными краями.       Именно возле этого обрыва огонёк начал неровно подпрыгивать в воздухе. Ас пятками поднял пыль, останавливаясь, и аккуратно заглянул вниз: среди куч песка и обломков камней сидела молодая девушка, глядя на него огромными синими глазами. Они оба одновременно испуганно отпрянули от неожиданности, и через короткий промежуток неловкого молчания незнакомка подала голос:       — Это… Ох, великие боги, ты живой человек, правда? Пожалуйста, помоги мне! Я тут застряла и совсем не представляю, как выбраться! Края такие скользкие, что я не могу за них зацепиться.       — Да, конечно, подожди немножко, — Асбьорн завертел головой в попытках придумать быстрый план по освобождению девушки из западни.       По плечу похлопали. Кьелл выглядел не слишком довольным, зажатым и каким-то потерянным, однако всё равно никуда не отходил, и Ас ценил это.       — Давай не будем тратить время на поиски верёвок, никаких лиан в ваших лесах не водится. Я придерживаю, ты достаёшь, capito?       Интересно, а что такое лианы? Асбьорн не стал перебивать, чтобы задать этот вопрос.       — Хорошая идея, — окрылённый столь простым и действенным планом, Ас опустился на коленки.       На бёдра уселись, а талию обхватили с двух сторон ладонями, не давая свалиться вниз. Убедившись, что он в силах сохранять равновесие, Ас потянулся к застрявшей незнакомке.       — Держись.       — О, т-ты с друзьями? Как чудесно, спасибо вам большое! —  девушка рассыпалась нескончаемыми благодарностями, прерываясь лишь на мокрые всхлипы.       Её ладонь казалась маленькой даже в его небольшой руке. Асбьорн крепко ухватил незнакомку, и от натуги его сухожилия загорелись огнём.       Солнечные лучи мазнули лицо золотой краской, давая возможность Асу как следует её разглядеть.       Короткие русые волосы были растрёпаны и торчали иголочками вверх, в них запутались листва и веточки, отчего девушка напоминала ёжика. Она была ровесницей Аса, точно не старше, со вздёрнутым носом и очень острыми чертами лица. По её бритым вискам шли две тёмные линии, пересекаясь на лбу возле знака звезды, знака причастности к кругу ведунов.       Девушка упёрлась подошвой о гладкую стенку, и Ас со всей силы потянул её на себя. Ведунья воскликнула то ли от страха, то ли от восхищения, и навалилась на Асбьорна. Тесно прижимаясь, она дрожала и продолжала безостановочно благодарить за спасение.       — Спасибо, спасибо, спасибо! Если бы не ты… не вы, я бы… Ох, моё имя Монелус, будем знакомы, да?       От жёсткого соприкосновения с землёй болели коленки, но Асбьорн продолжал бессознательно похлопывать девичью спину.       — Меня зовут, — он постарался отодвинуться, захватывая ртом воздух, — Асбьорн! А это мой…       Монелус поперхнулась, впиваясь ногтями в плечи Аса. Он зашипел, от неожиданности совершенно растерявшись. Она дёрнула лучника, развернула и выставила указательный палец вперёд, прямо на удивлённого Кьелла.       — Великие асы! Сын з-змея подкрался к нам!..       Кьелл нахмурился, как хмурится море в шторм, и по спине Асбьорна прокатился табун мурашек. Моряк ещё не успел остыть, был взвинчен и объят гневными всполохами, так что любое неосторожное слово могло подорвать эту бочку с порохом.       Ас поспешил перебить ведунью, вставая прямо перед её лицом:       — Да, а это как раз мой друг! Без него я бы точно не смог тебя спасти! — лучник натянул на губы улыбку, молящую о понимании.       Монелус округлила большие, немного выпуклые глаза. Её взгляд метался то к одному парню, то к другому, пока в голове роились миллионы мыслей. Асбьорн точно знал, каких, и они точно ему не нравились.       Прямо заявить своему спасителю о том, что тот лишился рассудка и докатился до дружбы с рыжими, она не могла, и Ас был благодарен богам уже за это. Чтобы хоть как-то перебить косые взгляды и переключить внимание Монелус на что-то другое, Асбьорн наклонился к девушке, чтобы поинтересоваться:       — Скажи, пожалуйста, что в таком месте делать слышащей?       — Я не ослышался? Сколько же их разновидностей вообще существует? — недовольно забурчал Кьелл, что точно не помогало сгладить страх ведуньи. — Не многовато ли?       От голоса Кьелла Монелус вжала голову в плечи и вновь приблизилась к Асбьорну, тем самым выражая желание общаться только с ним.       — Кажется, — за неё решил ответить Ас, продолжая улыбаться, как ни в чём не бывало, — мы с тобой видели всех возможных, кроме говорящих. А кроме них есть видящие, как Лермих, и разящие, как… ну, — и так было понятно, о ком он, так что Ас не стал произносить имя Теогельфа вслух.       — Ага, и чем эти, — моряк довольно яро показывал своё пренебрежение к ведунье, отвешивая в её сторону грубый кивок головой, — отличаются от видящих? Вот ты можешь сказать? Глупости какие, до моего отчаливания ничего этого не было, и люди как-то жили-выживали.       — Никакие это не глупости! —  Монелус рассердилась. Она всё ещё пряталась за Асбьорном, но в приступе гнева довольно смело выставила указательный палец вперёд. — Не сыну змея об этом вести разговоры! Всё и так очевидно из названия! — немного поубавив пылу, ведунья повернулась к Асу и попыталась улыбнуться. — Я… Ох, какой долгий рассказ будет.       — Пока что мы не торопимся.       Слова Асбьорна пусть и воодушевили, но не помогли справиться с дрожью. Монелус пару раз глубоко вдохнула и продолжила разговор:       — Я живу совсем недалеко отсюда, в деревне Стернест, что рядом с городом Хелигстаном. Мы изготавливаем воск и мёд, и… Ох, это наверное не так важно, прости, — она прислонила кулак к губам, прокашлявшись. — У нашего города есть своё гнёздышко, в которое я совсем недавно вступила.       — …Это место, где ведуны проходят своё обучение.  Они прощаются с родными и близкими на какое-то время и полностью закрываются в стенах хофа, «гнезда», — стараясь не перебивать, попытался пояснить Асбьорн, чтобы Кьелл не выпал из разговора.       Монелус вполне благородно проигнорировала порыв Асбьорна, продолжив без малейшей заминки:       — …Так получилось, что моё обучение совпало с началом эпидемии. Совсем недавно на Стернест обрушилась странная болезнь. Мы назвали её чёрная хворь, за страшные чёрные кляксы, которые она оставляет на коже. Я получила свои татуировки, вышла на волю, и… попала в объятья ванов, не иначе. Повсюду смерть, сожжённые тела и необъятное горе. Мне поведали, что болезнь забирает  жизни молниеносно, но заразиться ей очень сложно. Я не лекарь, не объясню вам этого. Что-то у одних провоцирует начало болезни, когда как других совсем не трогает, даже если все живут под одной крышей. И вот, я бегу домой со всех ног, вижу там матушку, поражённую чёрной хворью, горюющего отца рядом, и… — Монелус скорчилась. — И не застаю брата! Моего младшего, Солта, совсем беззащитного! Отец сказал, что он  сбежал, — её голос задрожал, и она начала тараторить, как не в себе. — И что мне оставалось делать, как не применить то, что я узнала? Я начала молиться всем богам, чтобы они послали мне какую-то подсказку! Бегала по окрестностям в поисках духа, который бы согласился помочь, и встретила этого милого блуждающего огонька!       — Хах, твоя сила заключается в общении с духами? А зачем тогда говорящие? — Кьелл выгнул бровь, опять встревая.       — Я… слышу, а не общаюсь с ними. А говорящие их не слышат, но знают, о чём они поют, — видимо, сил на оскорбление у Монелус не осталось, и она невольно принялась отвечать на вопросы рыжего воина. — К сожалению, все говорящие сейчас в столице, и у меня нет возможности посоветоваться с ними насчёт услышанного. Мне точно прилетит за неподчинение!       — Какая чушь. То есть, благословение богов – это… слышать, но не понимать? Одуванчик? По-моему, ты и слышишь, и видишь, и говоришь со всеми, м? Одного тебя хватит, чтобы заменить целую систему, ха-ха, — Кьелл растрепал белёсую макушку, заставляя Асбьорна покрыться густым румянцем.       Монелус так и осталась стоять, широко разинув рот, а затем, что-то осмыслив, с восклицанием схватилась за руку Аса и крепко её сжала.       — Так ты один из скрывающихся, да!? — в этот раз даже Асбьорн немного запутался. Он похлопал ресницами, пытаясь понять, кем его только что назвали, но Монелус продолжила, потрясывая его руку. — Ну да, знаю, вы вне закона, скрывать свои способности нельзя, но знаешь, я никому не скажу о тебе, если ты мне поможешь! Пожалуйста! Меня привели в эти странные руины, но я не могу представить, куда идти дальше и что делать. Я очень волнуюсь за Солта! — чем больше она молила, тем ниже наклонялась.       — У, цветочек вне закона… — Кьелл не упустил возможность подтрунить над Асом, заставляя того ещё гуще покраснеть. — Но, думаю, у нас много своих дел, верно, Асбьорн?       Верно. У них много своих дел. Важных и неотложных. Но разве можно так легко пройти мимо беды другого человека, не попытавшись ничем помочь? Особенно, когда это касалось семьи. И прежде, чем Асбьорн всерьёз задался этим вопросом, за спиной у Монелус возникла тень, тяжело нависая над девушкой. Чёрный треугольник напоминал коршуна, который готов был в любой момент вцепиться острыми когтями в шею жертвы и выпотрошить при необходимости.       Монелус задрала голову. Масочник неестественно изогнул шею, стараясь заглянуть в лицо ведуньи, но раньше, чем та успела испуганно пискнуть или дёрнуться, Асбьорн перехватил её руки и с улыбкой опять развернул к себе.       — Как отрадно видеть, что все друзья собираются вместе!       — Это т-тоже твой знакомый!? — В голосе Монелус слышалась настоящая паника.       Асбьорн посмотрел на Масочника с лёгким укором, понимая, что тот мог вести себя по-людски и точно знал, как это делается. Но гридмар ответил на возмущение Асбьорна лишь одёргиванием плаща, за которым оказались двое недостающих членов команды. Стейн стоял в неизменном холодном спокойствии, скрестив руки на груди, когда как Ирис, прижав к лицу полукруглую деревяшку, странно покачивалась из стороны в сторону. Асбьорна вдруг осенило – такая гладкая изогнутая маска из ничего могла получиться только с помощью магии. Неужели Масочник специально прикрывал ненакрашенную альву, давая той время спрятать лицо?       Вдруг стало стыдно за своё поспешное возмущение, и Асбьорн виновато улыбнулся Масочнику.       Маскировку Ирис выбрала под стать себе, с чудинкой – вместо нормальных прорезей для глаз и рта три круглых отверстия с золотую монету, и больше ничего.  На затылке у альвы как раз закончили переплетаться тонкие веточки, когда она отпустила края маски и наконец выпрямилась на манер гридмара.       Бледная Монелус выглядела так, словно сейчас потеряет сознание. Она мокро шмыгнула носом, вытерла его перчатками без пальцев и вдруг начала спешно приводить себя в порядок – выпутывать застрявшие в волосах веточки и листья и разглаживать складки на мантии.       — Как стыдно, великие асы, простите за вид, ведуны не должны так выглядеть… И перед актёрами так позориться!       Ах, кажется, она приняла их за путешествующую труппу. Ветерок захолодил затылок: очередное подтверждение, что их бравая команда действительно больше походила на артистов, чем на доблестных воинов. Ирис и Масочник теперь выглядели одинаково комично, напоминая персонажей-кукол, щуплый Ас наверняка производил впечатление мальчишки на побегушках, а Кьелл и вовсе для ведуньи был чем-то вроде уродца, которого могли брать с собой исключительно для привлечения внимания. Да и татуировки на его теле для несведущего напоминали множество змей… Исключение из всего разнообразия чудил составлял разве что Стейн, да вот только и при нём меча не было.       — Асбьорн, потрудись объяснить, что тут происходит? — отингир вышел вперёд, кидая внимательный взгляд на слышащую.       — Попытка помочь, — загоготал Кьелл вместо Аса.       — Помочь? Асбьорн, у нас не так много свободного времени, чтобы…       — …Младший брат! — слова вырвались изо рта так внезапно, что Стейн опешил, прерывая мысль. — У девушки пропал младший брат. Пропал где-то здесь, в руинах.       Стейн был прав, конечно прав. Они спешили. И это осознание больно било по вискам, вызывая колючее раздражение где-то под кожей. Его хотелось выскрести и позабыть, но Ас из принципа не мог себе этого позволить.       Отингир покосился по сторонам.       — Тут?       — Блуждающий огонёк так сказал, — ответили хором Асбьорн и Монелус, вызывая озадаченный взгляд у Стейна.       Они быстро ввели в курс дела остальную часть команды, стараясь не разбрасываться словами зазря. Кьелл скучающе разглядывал камушки под ногами, пока остальные во все уши слушали про загадочную болезнь и пропажу брата.       Даже Стейн проникся историей ведуньи. Ас видел, как хаотично двигаются синие радужки в попытках найти повод отказаться, но что-то внутри победило рациональность, и отингир в итоге сдался. Асбьорн готов был поклясться, что в голове Стейна, словно ядовитые семена, один за другим прорастали страхи, оплетая разум колючими побегами; он совершенно точно по-особенному разделял ту напасть, которая обрушилась на Монелус.       Ас вспомнил, как в порыве гнева Стейн высказался про младшего брата, которого отец любил больше и крепче, и внезапно вскользь брошенные слова обрели вес.       — То есть нам нужно просто поискать тут, в окрестностях? — Ирис призывно развела руками, но Стейн покачал головой.       — Всё-таки, думаю, логичнее было бы войти внутрь.       — Внутрь? — Кьелл повернул голову в сторону, куда указал Стейн.       Асбьорн последовал примеру моряка. И от открывшегося вида челюсть окончательно отвисла. Прямо за их спинами, среди зарослей кустарников, возвышалась полуразрушенная конструкция из каменных блоков. Потёртый от времени камень бархатистыми объятиями облюбовал мох. А в самом сердце руин устремлялась ввысь дверь с остроконечной аркой, увенчанная замысловатой резьбой. Обломки былого замка, не иначе.       А ведь они с Кьеллом, с головой погружённые в спасение, совсем не рассматривали то, что их окружало.       Стейн опять повернулся к слышащей:       — В таких местах звук хорошо распространяется. Вы бы уже докричались до брата, если бы он был поблизости. Сколько ему зим?       — И десяти нет! — протараторила Монелус, и отингир продолжил:       — Не такой уж и маленький, чтобы услышать вас и не прибежать. Но достаточно несмышлёный, чтобы иметь нездоровое любопытство. Значит, искать нужно… глубже. Во всех смыслах.       В этом был смысл. Ас согласился с каждым словом, про себя ещё раз отметив, как хорошо Стейн знал детские повадки.       Блуждающий огонёк продолжал вертеться рядом, выпуская небольшие разряды прямо в воздух. Он чего-то ждал и явно не спешил покидать их.       Кьелл поджал губы, больше всех негодуя на сложившуюся ситуацию.       — Так что, нам действительно нужно опять лезть в передрягу, да? Без этого совсем никак? Ну что же, — он фыркнул, пиная камень под ногами. Проследив, насколько далеко тот улетел, моряк развернулся и первым отправился к подъему до двери.       Через широкие дырки в стенах легко проглядывалось внутреннее убранство, точнее, то, что по прошествии времени от него осталось: цельной мебели не было, вместо неё по периметру были разбросаны её трухлявые останки.       Кьелл присвистнул, без опаски кладя ладонь на шершавую поверхность двери. Та открылась лишь с усилием, и даже удивительно, что она тут же не съехала с петель и не развалилась на доски.       На второй этаж намекали сухие остатки ступенек – наверняка когда-то это место поражало масштабами, но кроме небольшого холла от былого величия ничего не сохранилось. Узкая винтовая лестница, выдолбленная в толще каменной кладки, вела вниз.       — Что за место вообще? У меня от него мурашки по коже, — Кьелл зябко потёр плечи, рассматривая орнамент на полу: из камня складывалась мозаика без картины и особого смысла.       Асбьорн полностью разделял чувства Кьелла: на задворках сознания он не переставал испытывать непонятный страх, продавливающий черепушку изнутри.       Ответ нашёлся у Стейна. Он провёл пальцами по неровным стенам, со всей уверенностью заявляя:       — Довоенный замок.  Возведённый даже до правления Вальгарда. Смею предположить, во времена первых конунгов.       — И как это ты понял? По пыли? — Кьелл оскалился, и лучник еле сдержал вздох.       Этих двоих хоть что-то могло остановить от вечных пререканий?       — По стенам и фундаменту, — закатив глаза с видом, словно растолковывал азбучные истины несмышлёному ребёнку, раздражённо гаркнул Стейн, — Сейчас крепости строятся без бута, камень обрабатывают, а для ужесточения вкладываются брёвна, заканчивающиеся железными скрепами. Тут же используется непростительно старая технология. Ещё и без свайного основания, от того и покосился весь. Наши замки сейчас выдерживают удары тараном, этот бы точно не смог.       — Ты что, строителем заделался? Не знал, что отингиров обучают и такому.       Асбьорна будто ударили камнем по затылку. Он кинул быстрый взгляд на Монелус и проглотил стон: глаза ведуньи уже сверкали, а рот был открыт в неописуемом восторге. Она подкралась к лучнику со спины, положила ладони на его плечи и захлопала ресницами вопрошающе.       — Это основы, Кьелл, любой уважающий себя стратег должен быть развит во всех областях, — кажется, и Стейн не заметил подвоха, продолжая с присущим ему высокомерием разъясняться. — Позволю себе слабость и расскажу поподробнее. Специально для тебя. Я получал самое достойное образование, которое может дать эта страна. Мои учителя были выдающимися людьми. Благодаря им я могу цитировать наизусть отрывки из трудов древних философов, разбираться в тонкостях военной тактики, анализировать политические интриги. С молоком матери я впитал искусство ведения переговоров и дипломатии, чтобы умело лавировать между противоборствующими сторонами. А мои познания в области истории, географии и этнографии позволяют мне без труда…       — …Стейн! — Ас громче, чем планировал, прервал бахвальные речи.       Моряк прислонил пальцы к губам и ойкнул так, что не осталось никаких сомнений в том, что он нисколько не раскаивается в совершённой провокации. Тайна Стейна была умышленно раскрыта. Но зачем?       В отличие от взбалмошного воина, Стейн прочувствовал всю серьёзность неаккуратно брошенных слов. Он встрепенулся, выпрямился и резче, чем требовалось, указал на лестницу, ведущую вниз. Перед ней нервно мельтешил огонёк, и стоило кому-то обратить на это внимание,  он нырнул внутрь густой темноты.       — Подвал! Твой брат мог спрятаться там,  — и, сказав это, отингир бросился к спуску.       За ним по пятам последовали Ирис и Масочник, оставляя троих позади.       — …Не знала, что отингир может путешествовать с артистами… — благоговейный шёпотом ахнула Монелус, не отпуская плеч Асбьорна. — Ох, нет-нет, как же я выглядела при нём? Неотёсанной, неумелой… А как выражалась? Как некрасиво!       Видя, как запереживала девушка, Асбьорн попытался приободрить её, разворачиваясь вполоборота:       — Не переживай, он только кажется таким чванливым. Он не думает о тебе плохо.       Широкая лестница со стёртыми скруглёнными ступеньками уходила глубоко вниз, туда, куда не проникали солнечные лучи. От времени ступени раскрошились, а края глубоких трещин сгладились, делая каждый шаг опасным испытанием – легко можно было поскользнуться и свалиться в неизвестное.       Спасали поручни, но чем ниже они спускались, тем скольже становилась единственная опора.       — Совсем ничего не видно… Сколько мы уже спускаемся? Будто бесконечно… — подал недовольный голос отингир.       Вскоре винтовая лестница закончила вертеться, и они ступили на ровный пол. Но даже выдохнуть в облегчении Ас не успел: после небольшой платформы одна лестница сменилась другой, с прямым спуском. И их путешествие в неизвестность продолжилось.       — Ох, не думаю, что Солт мог один спуститься сюда. Разве хватило бы ему смелости?.. — стоило Монелус высказать свои опасения, как знакомый блуждающий огонёк пронёсся мимо них, исчезая во тьме тоннеля из неотёсанного камня.       Молчание, опустившееся следом, почти осязаемо сдавило плечи. Темнота, в которой они оказались, плотно облепливала, подобно чернильному морю. В её волнах они барахтались, пытаясь безуспешно найти выход.       Это не могло долго продолжаться. Асбьорн предпринял попытку рассеять их мрачные думы, пока они ими не захлебнулись:       — Так мы точно можем что-то пропустить. Думаю, я могу осветить путь, — лучник повернулся к Монелус и заглянул ей в сверкающие в темноте глаза с большой просьбой. — Я рассчитываю на понимание. Пожалуйста, не пугайся.       У Асбьорна быстро созрел план в голове, как без подручных средств можно решить проблему с густой тьмой. Однако Кьелл, который сразу же догадался о его задумке, высказался резко негативно. Он упёр руки в бока и гортанно рыкнул, чтобы несмотря на все преграды его недовольство было всем понятно.       — Нет! Ты ещё полностью не оклемался, чтобы такими вещами заниматься.       — Да ладно тебе… — от волнения голос осип, и Асу пришлось прокашляться, чтобы вернуть ему силу. — Это не занимает много сил, да и не вредит особо. Всё будет хорошо.       — Хорошо? Будет хорошо? — Кьелл наклонился вплотную, щекоча щёку прерывистым дыханием. — Одуванчик, умеешь читать ты, а определение «хорошести» выучил я?       — …У тебя есть идеи получше?       — Да, ван тебя дери, да, есть! — Кьелл всплеснул руками. — Пропади оно всё в морской пучине! Мы можем просто двинуться к столице.       Неотрывно следившая за их спором Монелус задержала дыхание в испуге, но Ас не желал прогибаться под напором. Теперь он готов был спорить и отстаивать свои решения. Причём никто больше не вмешивался, каждый напряжённо вглядывался в темноту, где стояли двое, и ждал решения Асбьорна. Его собственного.       Он напряг левую руку и, закрыв глаза, позволил силе промчаться по венам, загудеть в наростах и разлиться теплом. Яркое голубое сияние озарило спуск. Послышался сдавленный восклик Монелус. От раскрытой ладони из лучей света собиралось оперённое древко. Сотканное из мерцания,  оно продолжало подниматься до того момента, как острый кончик не впился в линию жизни, и сверкающая бездна на ладони не закрылась.       Асбьорна тряхнуло, и из носа брызнула капелька крови, которую он поспешил вытереть костяшками. Но дело было сделано: теперь путь освещало голубое свечение, исходящее из одной-единственной стрелы.       — Вот видишь, я в полном порядке, — заверил он Кьелла, но стоило поднять взгляд и посмотреть на лицо моряка, как Аса прошибло молнией.       Его грудь ходила ходуном, а ноздри были широко раздутыми. Кьелл смотрел на Асбьорна, как на врага. И тут перед взором вновь опустили тёмную пелену, закрывающую голубое сияние.       — Спасибо, Асбьорн, — в голосе Стейна не слышалась твёрдость: очевидно, он тоже был не в восторге. Но отингир промолчал, уважая выбор и жертву Аса. Ведь это действительно избавило их от множества проблем. — Полагаю, мы можем двинуться дальше?       Стейн махом ладони указал Масочнику вперёд, и альвы возобновили спуск. За ними последовали и остальные.       — Поразительно, что это? — Монелус как и прежде пряталась за спиной Асбьорна, во все глаза разглядывая то, что тот сотворил. — Никогда раньше не видела ничего подобного. Похоже на магию альв, но разве это возможно?..       — Это то, про что я бы хотел узнать у говорящих, — свербящее чувство в груди никуда не ушло, но по крайней мере разговор с ведуньей отвлекал Асбьорна от медленно подступающей паники, — на самом деле… Отингир помогает мне в этом.       — Ах, какое благородное решение. Так ты не скрываешься, ты мчишься к ответам! Уверена, ты найдёшь истину. Они тебе обязательно во всём помогут.       — Да, спасибо большое, — медовые слова нисколько не подсластили тяжёлые мысли, никак не приободрили.       Но они были искренни и наполнены той долей наивности, которую Ас успел растерять.       Тоска разъела внутренности, сжала их в тугой узел. Вот бы вернуть всё на круги своя, когда жизнь была легче, а проблемы не такие значительные. Когда они выходили с Дружком на «ночную охоту», и Ас мирно наблюдал за поеданием вороном мелких грызунов. И кроме сытой птицы больше ничто его не волновало.       Лестница под ногами расширялась вместе со стенами, ступени становились длиннее, приплюснутее, пока окончательно не соединились с плитой на полу. В нос ударил запах сырости и той свежести, которую не ожидаешь услышать в катакомбах. Асбьорн выставил руку со стрелой, освещая подземелье.       — Глазам своим не верю, — восторг Стейна был пронизан подозрением.       И Асбьорн прекрасно его понимал. Тонкая паутинка настороженности была накинута на радостное предвкушение. Бурлящие внутри чувства перекрывали друг друга и никак не приходили к единому значению.       Впереди открывался вид на величавый подземный туннель, уходящий ввысь настолько, что приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть ребристый потолок. Гладкие стены пронизывали журчащие каналы, по которым текла чистейшая вода.       Плиты под ногами образовывали дорожку, которая с двух сторон теснилась глубокими рвами. По этим зацветшим рвам, отделанным шлифованным камнем, мчались бурные потоки.       — Стейн, что тут могло быть? — Ирис схватилась за «щёки» маски, которая и без её помощи выражала крайнее удивление.       — Подземная дорога, что-то соединяющая?.. Я затрудняюсь ответить. Это место выглядит внушительно, и не буду врать, никогда не видел ничего подобного.       — А, старожильцы всё-таки смогли удивить новатора? — без тени улыбки бросил Кьелл будто по привычке, которая вынуждала отвечать колкостями на каждую из фраз Стейна.       Надо было отдать отингиру должное – он проигнорировал порыв Кьелла вступить в новый спор, продолжая исследовать пространство, конца и края которому будто и не было. Асбьорн двинулся следом, а за ним поспешила и Монелус, тесно прижимаясь к спине лучника при каждой его остановке. Ас не был против, его это не раздражало и никак не напрягало: он как никто другой понимал, что такое удушающий страх.       Зелёный отблеск подземных вод  отразился на потрескавшихся гранях высокой колонны, и Стейн резко остановился. Ас последовал его примеру, и чужой нос тут же впечатался ему между лопаткок: Монелус просто не успела среагировать.       Они оказались на середине широкой платформы, омытой со всех сторон бегущими водами. Отингир с опаской обогнул колонну, жестом прося Асбьорна подойти чуть ближе.       Подсветить, сразу догадался Ас, моментально выполняя немую просьбу Стейна. На поверхности квадратной колонны вырисовывались обезображенные временем лики, по три в ряд. Каменные мужчины и женщины с глубокими трещинами и бороздами практически утратили свои черты, но каждого всё ещё что-то выделяло.       — Хм, — только и смог вымолвить Стейн.       — Хм? — подхватил Асбьорн, наклоняясь ещё ближе.       Синие глаза сверкнули, и отингир повернулся к Асу, чтобы тихо поинтересоваться о его здоровье, чтобы никакие чужие уши этого не подслушали. Но Асбьорн затруднялся ответить. Он не чувствовал себя ни хуже и ни лучше. По крайней мере пока никаких дополнительных сил его связь не требовала.       — …Это лицо кажется смутно знакомым, — не услышав ответа, Стейн благородно перевёл тему и указал на анфас каменной головы, проведя пальцем по его орлиному носу, — посмотри на эти затёртые выступающие следы на голове. Остатки короны?..       Склонив голову, Стейн всерьёз пустился в размышления. Асбьорн не стал ему мешать, решаясь отойти в сторонку, туда, где одиноко расположился моряк. Монелус тенью проследовала за ним.       Всё это время Кьелл смотрел себе под ноги с прищуром, а когда голубое сияние осветило плиту, на которой он стоял, моряк хмуро повернулся к подошедшим.       — Интересное место. Чувствую себя, как дома, — Кьелл нарочно устрашающе оскалился, кивком указывая вниз.       Каламбур бы вызвал у Аса смех, если бы Монелус не испугалась до сдавленного писка.       Ведь на плитах изображалось ни что иное, как кончик рыжего змеиного хвоста.