Вороний гул

      За одной змеёй следовала вторая, за второй и третья, и четвёртая. Друг за дружкой бесконечные чешуйчатые вились на древних плитах коридора, маня за собой заблудших путников. Асбьорн бесстрашно следовал за древними подсказками, стараясь не обращать внимания на тихие причитания Монелус, которые та не могла сдержать в себе.       — Это место… Только приверженец ванов мог такое построить! Какой кошмар, тут нужно всё снести! Камня на камне не оставить!       Приверженец ванов? Но если кто-то хотел скрыть свою преданность Скальдису, зачем делать такой явный, каждому видный спуск в подземелье? Как бы сильно дом ни разбирали, о самом важном его хозяин не позаботился.       «А может просто не успел. Но тогда странно, что за столько лет мы первые посетители. Или те, кто находил это место, в страхе убегали, не в силах портить язык рассказами о гнили, которую увидели?»       Сначала показалось, что глаза потихоньку привыкли к темноте, отчего различать черты каменных лиц стало проще. Но когда света в момент стало слишком много, Ас понял, что всё было по-другому. Пещера ещё сильнее расширилась и вытянулась вверх – они вышли к ромбической площадке, окружённой шумными рвами. Со всех сторон их обступила вода, делая невозможным перемещение дальше. Да и не было больше никаких путей, каменная дорожка просто обрывалась. В середине зала стояла высокая колонна, а с потолка свисали шарообразные светильники из светящихся минералов.       Их свечение окрашивало пространство в холодные сине-зелёные оттенки, заставляя чувствовать себя неуютно. Без тёплого плаща Аса то и дело прошибал озноб, который всё никак не проходил. Влажность только усугубляла его состояние, отчего зубы громко стучали друг об дружку.       — На этой колонне ещё лица, новые, — Стейн поспешно зашёл на площадку, стараясь не наступать на рельефных змей. — На каждом по короне. Это… правители былых времён?       Но он остановился, как вкопанный, да так внезапно, что у следовавшего за ним Асбьорна светящаяся стрела вырвалась из рук, вспыхнула и разлетелась на маленькие искры. Кьелл покосился на него, выставил ладонь, чтобы придержать, но увидев, что с Асбьорном всё в порядке, спешно отвернулся, словно не желал признавать, что волнуется.       — Видишь, жертвенность и не требовалась, нам и так прекрасно всё видно, — бросил моряк через плечо.       — О, мы бы могли сломать ноги ещё на лестнице, — Ирис звучала непривычно приглушённо за плотной маской, но пронизывающие голос золотые лучики, как и всегда до этого, попадали по самым нужным точкам. И там, куда они были нацелены, неизменно прорастали фиолетовые и жёлтые душистые цветы, распространяя свой древесно-пудровый аромат.       — Не оправдывай его, — Кьелл махнул рыжим хвостом, — у него же опять кровь фонтаном лилась из носа!       Ирис ему не ответила. Может, посчитала, что нет смысла его переубеждать, а может и не хотела этого делать. Зная, что Ас всегда чем-то жертвует, кто же скажет, что это «пустяк» или «всего лишь капелька крови»?       Асбьорн был бы благодарен за такую резкую и своеобразную заботу, если бы она не заставляла его испытывать необъятную вину. Ему не хотелось это ни обсуждать, ни способствовать обсуждению. Вместо того, чтобы слушать, что он слаб и хрупок, Асбьорн лучше будет действовать и доказывать обратное.       Он наконец-то смог как следует привыкнуть к неестественному холодному свету и опустил свой взор на змей под ногами. Маленькие и вёрткие в итоге уступили место широкому толстому хвосту, шириной с двух крепких мужчин. Он извивался по полу, ведя к основанию уходящей в потолок колонны.       Следуя по переливающейся рыжей чешуе, Асбьорн дошёл до голубого круга в полу, уходящего в глубину на добрые полпальца.       — Посмотрите! Это…       — Земной шар, — отингир пришёл сюда быстрее всех и уже успел подивиться красоте орнамента.       Неизменной тенью за ним стоял Масочник, почти не двигаясь и совсем не издавая звуков.       Стейн завертел пальцем, и Ас понял, на что он намекал. Обогнув колонну, Асбьорн зашёл за заднюю часть и ахнул.       Со второй стороны голубого шара раскинул свои широкие крылья огромный ворон с сияющими чистейшим серебром глазами. Хоглокен. Маленькие чёрные птенцы окружали его, подобно змейкам Скальдиса.       — И что имеется в виду? Дети Рыжего Змея? Странное сопоставление, проводниками же бывают только вороны, — Стейн неустанно хмурил чёрные брови, пытаясь осмыслить увиденное.       Действительно, до возведения ведунами новых устоев пропавшие вороны были посыльными Хоглокена, подсказывающими и направляющими людей. Змеи же всегда ассоциировались у людей со страхом. Некоторые верили, что они бесшумные сейдмары своих господ, но прямых подтверждений этому никогда не находили.       — Разве не понятно, что означают эти змеи? — неожиданно голос подала Монелус, прятавшаяся за спиной Асбьорна. — Животные чище людей. Они не имеют пороков, не имеют соблазнов, не испытывают зависти к своим ближним. Совершенно очевидно, что ваны – не асы и не могут облачать в проводников непорочных созданий. Вместо этого… — она стрельнула пронзающим взглядом в Кьелла, — вместо этого они используют людей.       Укоризненные речи если и трогали сердце моряка, то он мастерски скрывал это, однако Ас почувствовал, как щемит в груди от невозможности в полной мере приободрить Кьелла. И потому, что ситуация была неподходящей для совместного щебетания, и потому, что тот вновь выстроил между ними непробиваемый барьер.       — Ну, это звучит в духе ученья ведунов, — без особого энтузиазма пробубнил Стейн, делая шаг. Он встал на углубление и начал приближаться к самому центру «земного шара», из которого торчала колонна. — Но я не верю этому.       Сказанное было твёрдым и резким, Стейн ни на мгновение не засомневался в произнесённом. И, судя по громкому аху Монелус, такие речи были непростительны. Но статус и влияние отингира не позволяли ведунье развязать язык и высказать всё, что она думает.       — Ты-то?.. — сжавшийся было Кьелл теперь внезапно выпрямил шею, глядя на отингира с лёгким, но очень искренним удивлением.       — Тебя преследуют неудачи, потому что сам дурак, — важно подметил Стейн, вздёрнув нос. Он положил ладонь на одно из запечатлённых в камне лиц и повёл ею по острым скулам старого и кое-где затёртого образа мужчины. — Хотя не могу не согласиться, что рыжий цвет волос тоже играет львиную долю твоего «везения».       — Вот спасибо, — воодушевление как рукой смахнули, и Кьелл раздражённо плюхнулся прямо на зад.       Желание поддержать взыграло с новой силой, но Асбьорн тоскливо отвёл руку, на которой отсутствовал палец, подумав, что такая поддержка лишь напомнит о боли и лишении.       А тем временем Стейн как ни в чём не бывало продолжил:       — …Не цвет волос определяет твою судьбу, а горстка людей, которые решили, что это важно. Родись я в семье дровосека, разве бы от меня требовали того, что есть сейчас? А всё статус. Плохой или хороший, он накладывает на тебя определённые ожидания… — горько задумавшись, Стейн с ненавистью вжал пальцы в каменную щёку.       Что-то щёлкнуло в колонне, и он машинально отдёрнул ладонь. Своими глазами Асбьорн видел, как поворачивается каменная голова, прокручивается на другую грань и меняется местами со следующей по кругу.       Ещё до того, как кто-то понял, что произошло, Масочник схватил отингира за руку и рванул к себе, закрывая своей фигурой от возможной угрозы. Приняв как должное защиту от телохранителя, Стейн осторожно покосился из-за плеча гридмара на квадратный столб.       — Что там? — вскочил Кьелл, не успев даже нагреть место.       — Повернулась! Голова повернулась! — Ирис засмеялась, оббегая колонну.       Монелус побелела, её тело прошибала дрожь, и казалось, что она вот-вот потеряет сознание.  Асбьорн мысленно посочувствовал ведунье, направляясь к подвижной конструкции.       — В этом есть какой-то смысл? В… возможности вертеть головы?       Тёмные пряди отингира качнулись в воздухе, и он вышел из-за своего живого укрытия.       — Угадать последовательность стёртых лиц? Мы можем поломать над этим голову, конечно, но будет трудно. Вы уверены, что это… верно, тратить время на подобное? Этот ресурс у нас в дефиците, — Стейн скрестил руки на груди.       Пожалуй, он был прав: у них нет возможности отвлекаться на разгадывание загадок.       Но разве не манили древние тайны, разве не нашёптывали они елейными голосками? Асбьорн не смог противиться соблазну, не смог отказать себе в удовольствии как следует поразглядывать портреты. И надеялся, что его спутники простят ему эту заминку.       Казалось, никакой закономерности в порядке холодные головы не имели. Все они изображали людей разного возраста и пола. Четыре стороны и пять рядов, дальше колонна оставалась гладкой и пустой. Единственное, что менялось у властителей, запечатлённых в камне, это, разумеется, элементы декора. Серьги, ожерелья, воротники пестрели разнообразием, пропитанные духом эпох. Взгляд с большим удовольствием задерживался на искусной работе – если бы не время, эти лица выглядели бы как живые.       — Но не в случайном же они расположении находятся? Тут должна быть чёткая последовательность, — вставил предположение Асбьорн, вспоминая сюжеты приключенческих рассказов. В них бравые путешественники всегда находили ключи, отпирающие двери, рычаги, открывающие проходы, и камни, которые нужно вставить в пьедестал, чтобы выбраться из ловушки. — Если они двигаются, значит, нам просто нужно правильно их повернуть. На словах не очень тяжело, да?       Отингир хмыкнул, ногтем указательного пальца постучав по ближайшему лицу.       — Ну хорошо. Твой пылкий ум много раз нас спасал. Мы можем сделать ему милость и в этот раз разрешить потакать этим капризам. Вдруг это приведёт нас к… большим открытиям, — разумеется, без собственной мотивации Стейн вряд ли бы разрешил подобную авантюру. Глаза отингира горели живым интересом – они излучали неподдельную страсть, граничившую с одержимостью. Было что-то в этом зловещем месте, что по-особенному трогало струнки души Стейнбьорна.       Хотелось протереть глаза чистой водой, чтобы убедиться, что он действительно видит улыбку аристократа, направленную в его сторону. Ас неловко потёр левое плечо, чувствуя, как краска заливает лицо:       — Спасибо, я… Мне очень приятно это слышать.       Позади послышалось недовольное перешёптывание, и Ас невольно повернулся. Кьелл и Ирис о чём-то не договорились, и, проигнорировав наставления альвы, моряк в несколько длинных шагов оказался рядом.       — Помочь? — он выпалил это так резко, что Асбьорн не сразу понял смысл брошенного слова.       Похлопав ресницами, лучник какое-то время глупо молчал. Как тут не растеряться, когда человек, который последние несколько часов так зло и неприкрыто язвил, вдруг проявил инициативу в помощи?       — Высоко, ты вряд ли сможешь добраться до последних голов самостоятельно, так? — продолжил настаивать Кьелл, наклоняясь ещё ближе.       — О, асы, — Стейн фыркнул, покачав головой, — не заставляй меня испытывать стыд.       — Ты-то тут при чём?       — Мы же выяснили, что ты умеешь извиняться по-человечески, в чём твоя проблема? В том, что я проявил немного учтивости к Асбьорну, и тем самым разыграл твоё воображ..? — отингиру закрыли рот двумя руками. Масочник напрягся, но Стейн взмахнул ладонью, не давая гридмару вмешаться. Он хлопнул Кьелла по рукам и отошёл, нарочито-раздражённо поправляя доспех. — Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но лучше бы тебе следить за собой и своим поведением. Пойми, чего ты хочешь, и будь же человеком, в конце-то концов!       Голова грозилась от напряжения взорваться. Даже Монелус перестала постоянно причитать про рыжее бедствие и теперь во все глаза следила за сценкой, словно за наинтереснейшей постановкой именитых актёров. Но в отличие от впечатлённой ведуньи, Асбьорн больше не был намерен слушать рычание двух взрослых людей друг на дружку. На самом деле он слабо понимал причину нового спора, и почему вновь стал его невольным зачинщиком. Вместо того, чтобы ждать, куда в этот раз приведёт конфликт двух мнений, он поравнялся с Масочником. Дождавшись, пока гридмар обратит на него свой взгляд, Ас хлопнул себя по плечам, и альва медленно опустился на колени. Без слов и вопросов, без пререканий и возмущений.       Пока страсти за спиной никак не желали утихать, Ас уже забрался на плечи гридмара. Масочник придерживал его за голени, и Асбьорн полностью вверял ему свою безопасность.       Ладонь легла на лицо одноглазого конунга, и Асбьорн почувствовал, как мурашки пробегают по коже, оставляя неприятный холодок в животе. Этот мужчина был особенно фактурным, со сломанным носом, множеством мелких шрамов, – непонятно, из-за старости камня или по задумке, –  и бородой.  Но попытавшись подвинуть его, Ас столкнулся с проблемой – какую бы силу он ни прикладывал, пятый ряд не двигался с места.       «Как я и думал – нужно на что-то ориентироваться, чтобы правильно расположить остальные головы», — будучи человеком, который безмерно любил загадки и логические стыковки, Асбьорн испытал глубокое удовлетворение.       Значит, под этого видного мужчину он будет подстраиваться.       — Что ты делаешь?..       Ах, кажется, они наконец-то закончили бессмысленные споры. Асбьорн виновато улыбнулся хмурому Кьеллу, упираясь в колонну обеими руками.       — Простите, я решил не тратить время зря. Стейн, ты знаешь вот этого мужчину? Он не только нависает над остальными, лицо направлено к выходу. Думаю, это неспроста. Как будто… он значит намного больше всех остальных.       Стейн поднял взгляд на шрамированного конунга, и за мгновение в его глазах заблестело осознание.       — Одноглазый, побитый жизнью правитель?.. Да, знаю. Нельзя не знать. Асбьорн, а вам он не знаком?       Ас опустился на ряд ниже, проверяя его на подвижность. Женщина с трёхлапистой короной легко поддалась, двигаясь вправо.       — Нет, совсем нет. И что это за человек? — с дружелюбным любопытством поинтересовался Асбьорн.       Исторических летописей днём с огнём было не сыскать в их деревушке, так что, к своему стыду, Асбьорн не знал историю родной страны. Но даже те знания, которые нёс ему отец на блюдечке с голубой каёмочкой, Асбьорн отказывался принимать. Хоть сколько отец ни разглагольствовал, отчего-то ребёнком Ас свято уверовал, что ему эти знания были ни к чему, и интерес к ним в его сердце так и не смогли распалить.       Каково же было его удивление, когда Стейн расстроенно начал его оправдывать:       — Хм. Полагаю, ты знаешь, — отингир вновь перешёл на панибратский, — и, наверное, просто забыл. Это Равнтейл, основатель рода Равнталенов. Ты так же наверняка знаешь, что это скорее титул, нежели фамилия. И только конунг, связанный с Хоглокеном, может так называться. Равнтейл был первым человеком, с которым Хоглокен заговорил. Тогда и закрепилась его связь, и люди Дарледина удостоились своего первого конунга. После него его дети наследовали эту связь, и после смерти одного она обязательно передавалась другому.       — А если кто-то вырежет всю семью? Ну это я так. Просто вспомнилось, — голос Кьелла так и сквозил недовольством.       — Спрашиваешь, что будет, если вся семья погибнет? Такого ещё не было. Для того, чтобы связь никогда не прерывалась, и созданы побочные семьи. Умирала главная семья, – и она передавалась им. Так мой отец унаследовал связь от погибшего брата, а после она перейдёт ко мне. Соответственно, уже мой младший брат и вся его династия будет побочной семьёй.       — Ты же понимаешь, что…       — Замолчи.       Затылок прожигали чужие взгляды. Ас не понимал причины такого интереса, смущался и терялся, не зная, куда себя деть. Лишнее внимание как ничто другое заставляло руки цепенеть и уж точно не способствовало плодотворной работе.       Слушать про величие семьи Равнталенов было занимательно, но сам бы Асбьорн никогда и ни за что не хотел примерять на себя такую большую ответственность. Его уже ждала роль хёвдинга деревни, к которой ему ещё только предстояло подготовиться. Большего Ас точно не желал.       Связь с главным богом на земном шаре. Связь с тем, кто был с самого сотворения мира. Не с оленем, не с косаткой, которые появились после падения Полотна Заката и Рассвета. Не с мотыльком, о котором ещё никто, кроме него и Ирис, не знает.       Если сейчас он слабо понимает попытки Хоглокена до него достучаться, если образы и картины, возникающие в голове, пугают его до потери пульса, то что было бы, если он был конунговой крови? Он бы мог вести осмысленные беседы со старшим Вороном? От одной мысли об этом по спине пробегал табун мурашек, и пальцы холодило.       Нет, такого счастья и даром не желалось.       Лучше уж передавать свои редкие и неясные видения ведунам. А ещё лучше навсегда избавиться от этой способности и вернуть жизнь на круги своя.       Асбьорн опустился к следующему ряду и только сейчас осознал, что потерял нить рассуждения. Вновь мысли пустились в пляс, вновь он рассеянно вытолкал всё нужное из головы. Что там дальше?       Четвёртый ряд был совершенно непримечательным: ни одно из лиц не выделялось ни приметным шрамом, ни злобной гримасой, они были стёртыми и нечитаемыми. Без знаний отингира дальше точно не продвинуться.       — Эм, Стейн? Можно я тебя отвлеку? У меня тут проблемы, — лучник повернулся в сторону отингира, и тот подошёл поближе. — Ты не узнаёшь никого из них? Может быть кто-то… правил после Равнтейла?       — О. Дай мне минуту, — завершив круг вокруг колонны, закивал головой Стейн. — Хм. Нужно вспомнить. Точнее, я помню кто, Анлезина, да вот не припомню, как она выглядела. Кажется, была довольно заурядной внешности, но камни слишком стёрлись, чтобы кто-то так не выглядел. Давай пойдем от обратного. Тут всего один мужчина, его в расчёт мы не берём. Эту женщину с короткой стрижкой и украшением, похожим на цепь, я знаю. Видливен Бойкая. Жила в позднюю эпоху Альмандиновых дождей. Она нам не подходит, мы должны начать с Ковдорскитового снега.       Из Стейна вышел бы замечательный учитель, только лучшие из них могли с такой страстью рассказывать о теме, их интересующей. А Ас был бы самым воспитанным и кротким учеником, внимающим каждому слову и расписывающим листы бумаги ровным и аккуратным почерком, которому многие могли бы позавидовать.       Может и правда предложить Стейну провести ему лекцию?..       — Что за ересь? — недовольство принадлежало Кьеллу, который вклинился в разговор как шторм в паруса после штиля. — Альмандина нет в Дарледине. Я точно это знаю, это Имперский камень. Ничего не путаешь?       — Те года получили такое название из-за зарождения мореплавания и первых пришвартованных торговых кораблей из Ромренора на наших берегах. Ты вообще не знаешь историю страны?       — А кто мне её преподавал? Хорошо, что ты у нас её так хорошо знаешь, да?       — Если не можешь помочь, так и не говори под руку. Кхм, так вот, — Стейн прокашлялся в кулак, совершенно точно наслаждаясь возможностью блеснуть знаниями. — Давай пока пропустим этот ряд и перейдём сразу к следующему. Просто поставь кого-нибудь на своё усмотрение. Надеюсь, у нас есть право на ошибку.       Было что-то милое в таком наивном способе решения проблемы от грозного отингира. Асбьорн использовал детскую считалочку, чтобы решить, какую из каменных голов оставить под первым конунгом, и принялся терпеливо ждать разбора следующих старых изваяний, сгорая от любопытства.       Послышался тяжёлый вздох, и Ас вздрогнул – кажется, гридмару начинало надоедать изображать табурет. Он сгорбился, словно Ас вдруг стал непосильной ношей на его крепких плечах, и низко опустил голову.       — Не огрызайся, — беззлобно пожурил Стейн Масочника, и тот моментально выпрямился, прекращая выражать недовольство. — Постараемся быстрее закончить, пока моего гридмара не схватила судорога, да?       В синих глазах Стейна бились неспокойные волны, заражая будоражащим волнением. Асбьорн не мог отвести взгляда от отингира, полностью увлечённого работой.       — Посмотрим, что у нас тут, — большим пальцем Стейн прошёлся по своему выдающемуся подбородку, задумчиво сминая кожу. — Очевидно, что после Анлезины шёл Барртьел. Он был мореплавателем, путешественником и первооткрывателем многих земель. Благодаря его труду в частности наши границы выглядят так, как сегодня. Он лишился носа в одной из экспедиций, проплывая через Бушующий океан.       — Конунг очень опасная должность. Что ни человек, то остаётся без части тела, бр, — на очередное вклинивание Кьелла Стейн многозначно переглянулся с Асбьорном, но лучнику оставалось лишь пожать плечами, как бы напоминая, что он не имеет никакого отношения к спорному юмору.       — Посмотрю, как ты будешь шутить, когда узнаешь, что его нос повредила рыжая змея. И что долгие годы он страдал от мучивших его после этого болезней и умер в самом расцвете сил, не оставив прямых наследников. Связь передалась побочной семье, впервые за всё время, но до этого никто не знал о такой возможности. Паника порождала ужасающие просьбы и желания, связанные с телом усопшего. Безумное время.       — Он же был моряком, да? Думаю, байку со змеёй выдумали, — Кьелл не унимался. Его язык развязался, а глаза загорелись так, словно он тоже решил какую-то известную ему одному загадку и жаждал поделиться ответом. — Когда долго бываешь вдали от суши, рано или поздно тебя одолевает тоска-по-дому. Мы так прозвали эту напасть. Чем дольше путешествие, тем страшнее последствия. Я видел искажённые лица, с чёрными зияющими дырками в щеках и в носу, жуткое зрелище. Любая рана может вызвать гангрену, которую никто на судне не вылечит. Тоска мутит сознание, как палка воду на мели, начинаешь видеть то, чего не может быть. Какая змея в открытом океане? Я скорее поверю, что он сам себе нос отрезал, охваченный агонией.       Как ни странно, но Стейн не продолжил спорить и доказывать правоту зазубренной историей.  Вместо этого тень задумчивости легла на его лицо, и Асу даже показалось, что он кивает собственным мыслям и предположениям, складывая в голове два и два. Из них всех лишь Монелус возмущённо сопела через забитый нос, явно не желая слушать суждения из уст сына змея. Наверное, ведунья считала, что подобными речами он лишь пытался обелить себя и свою репутацию…       «Безносый не старый мужчина, всё ясно.»       Но под такое описание никто не подходил.          Оставшиеся лица были целыми и имели сколы и потёртости от времени, а не от «заслуг» при жизни. Что же было делать? Видимо, никто не желал, чтобы жалкий безносый образ тронутого болезнью конунга остался в сознании людей. Хотя, по сути, чем отличается отсутствие глаза от носа? Тем, что одно выглядело более благородно и приглядно?       — Кхм, — Кьелл прочистил горло, и когда Асбьорн повернулся к нему, он самодовольно постучал пальцем по мочке уха.       — Что?..       — Серьга, Одуванчик, — прищур делал лицо Кьелла необычайно привлекательным, дурашливым и добрым, скрашивал тоску и злобу, которые царствовали в зелёных глазах до этого момента.       Душа запела от восторга, и в сердце разгорелся тёплый огонёк. Пульс забил по барабанным перепонкам и осел в горле, мешая соображать. Ас пошатнулся, но крепкие руки Масочника не дали ему свалиться.       — Эй, осторожнее. Или мне тебя подхватить, раз другие не выдерживают? — от смешка Кьелла щёки согрелись, и Ас перенял его улыбку, отпечатал её на своих губах, смущаясь от той неловкости, которая охватила все конечности.       «Что со мной? Я так обрадовался просто от того, что он приходит в себя?» — руки, которые он не знал куда деть, легли на шею, потёрли её, и Асбьорн отвернулся, чтобы никто не придал значение его странному поведению.       Нужно было вернуться к работе.       Один из мужчин действительно имел серёжку в ухе, и это открытие так поразило Асбьорна, что он не сдержал лёгкого восклицания.       — Кьелл, как ты это заметил?       — Золотая серьга в ухе не даётся просто так, её нужно заслужить. Например, можешь носить её после того, как пересекаешь Кривой Риф или Мыс Вьющихся Лоз. Какой же лидер был без неё? А тем более конунг. Эх, вот у моего капитана она есть, аж зависть берёт. А ведь за неё тебе в каждом порту бесплатно нальют лучшего пойла и даже разрешат класть ноги на стол…Стейн, беру свои слова обратно, думаю, этот Барртьел был достойным человеком, раз заслужил такую честь.       Стихший Стейн принял слова Кьелла лёгким кивком, но больше ни слова не сказал.       — Асбьорн, прокрути в четвёртом ряду до вот этой девы с обрамляющими лицо прядями…       Когда работа была завершена, Асбьорн спрыгнул с плеч Масочника, не забыв извиниться за доставленные неудобства, и отингир вновь оказался подле него, готовый помочь. Последний ряд решался ещё проще: в этот раз Стейн без труда назвал всех, причём с такими высокопарными нотками, что Асу показалось, он специально красуется, чтобы позлить Кьелла.        Теперь конунги шли по порядку. По крайней мере, Ас в это верил – не доверять суждениям Стейна казалось бессмысленным. Совершенно очевидно, что из всех собравшихся он наиболее точно разбирался в вопросе вороньей крови. Но ни яркого столба света, разрезавшего потолок, ни громкого звука открытия тайной комнаты за этим не последовало. Ас попятился от колонны, пытаясь охватить её взглядом от и до и понять, в чём же дело.       А правильно ли они поняли загадку изначально?..       Монелус то и дело выглядывала из-за спины Асбьорна, но каждый раз её тело прошибало заметной дрожью, и она возвращалась обратно.       — Не получилось? — её голос пронизывала такая тоска, что у Асбьорна сжалось сердце от досады.       — Сначала я ещё раз посмотрю, где мог совершить ошибку, — заверил Стейн, — и если действительно её найду, попробуем снова.       — Но в чём смысл… Да разве он сам бы смог такое, — Монелус кивком указала на портреты конунгов, пытаясь держать тон учтивым, а глаза опущенными: она не позволяла себе лишнего при разговоре с отингиром, но и не могла сдержать негодования, — решить? Он ростом в половину вас и хлюпик хлюпиком.       Зарождающиеся сомнения прервал ржавый скрип. Отзвук эхом разнёсся от нутра столба, отскочил от стен и устремился к самому потолку. Пол под ногами сокрушился вибрациями, и Ас свалился на дрожащие коленки. За ним полетела и Монелус, которая цепко ухватилась за его рубашку, оттягивая ткань на лопатках. Пыль и каменная крошка посыпались с потолка. С трудом держащие равновесие Стейн и Кьелл в конечном счёте тоже сдались на волю усиливающихся колебаний. Как только отингир коснулся пола, Масочник навис над ним, закрывая от падающих обломков.       Глаза Равнтейла загорелись потусторонним голубым свечением. Через этот свет заструился густой туман, поднимающийся завитками в воздух. Следуя примеру первого конунга, глаза всех каменных лиц вспыхнули, и одна за другой вспышки пронзили пространство пещеры, пока последние из правителей прошлого не обозначили своё присутствие ярким сиянием.       Из-под бегущей по рвам воды с трёх сторон начали подниматься квадратные плиты. Дорожки из гладкого мрамора соединили ромбическую платформу со стенами. На трясущихся руках Асбьорн попытался подняться как раз в тот момент, когда целые куски стен принялись опускаться, образуя проёмы в коридоры.       Сияние в глазах конунгов иссохло.       Постепенно гул стих, и на его месте повисла тишина, кажущаяся после всего пережитого противоестественной.       Асбьорн вскочил на ноги первым, быстро осматривая всю компанию: если не считать завываний Монелус, которая прятала голову, прижавшись к полу, остальные чувствовали себя вполне сносно.       — Что, ваны его дери, это было!? — отплёвываясь, вопросил Кьелл.       — Открытие потайных дверей? —  бросил своё предположение Асбьорн, глядя на то, как моряк похлопывает себя по плечам, пытаясь отряхнуться от осевшей пыли.       Маленький светящийся огонёк пролетел мимо них, звонко вибрируя запечатанной внутри силой. Он сделал круг вокруг колонны и резко отклонился влево, останавливаясь возле недавно открывшегося входа.       Поторапливайтесь. Вам сюда!       Первое подтверждение, что они на правильном пути за всё время их подземного спуска. Асбьорн понимал этот призыв и слышал его, как собственные мысли.       Словно околдованный, лучник медленно вступил на влажные плиты. Бурный поток ледяной воды с рёвом мчался дальше по рву, ничем не сдерживаемый. Соскользни он вниз, и его унесёт в неизвестном направлении. Нужно быть аккуратнее.       — Он зовёт, — Ас приблизился к трепещущему огоньку, вытягивая длинные пальцы в сторону пучка света.       А затем дух рванул в проход, из которого тягой вырывался холодный воздух, и Асбьорн побежал следом.       До него долетали возмущённые и обеспокоенные окрики, но он не оборачивался и не замедлялся, с головой погрузившись в азарт, будоражащий кровь.       Блуждающий огонёк взметнулся к потолку, и Асбьорн затормозил, поднимая с пола облачка пыли. Вокруг, куда ни глянь, хаотичным лабиринтом стояли каменные тяжеловесные полки, а сверху зияла тёмная дыра. В ней и исчез его мистический друг, а с ним и единственный источник света в этой комнате.       Но тьма не облепила Аса, не сомкнула когтистых ладоней на горле и не заявила права на это место. Чистый высокий перезвон тысячи хрустальных колокольчиков привёл за собой то же голубое сияние, какое выдавали кристаллы снаружи.       Стены этой комнаты так же были унизаны вытянутыми минералами.       Вода лилась по каналам, грубо выдолбленным в стенах, наполняя комнату приятным звучанием.       Асбьорн вытер уголки губ и попытался восстановить дыхание.       — Одуванчик! — его дёрнули за руку и развернули: Кьелл глядел на лучника сверху вниз, пытаясь вложить в прищур всё возможное недовольство. — Ты правда где-то нахватался излишней храбрости. Ну надо же. Не делай так больше.       Он знал, что хотел сказать моряк, что жаждал изъявить ему в лицо. Что за злобой  скрывал волнение, что за гневом таился испуг. Ас был бы рад услышать это, прочувствовать чужие эмоции и впитать их, как хлопковая тряпочка воду, поговорить и попробовать понять друг друга. Но Кьелл играл в молчанку и позволял Асбьорну додумать всё за него. А лучник, в свою очередь, начинал потихоньку уставать от догадок и тяжёлых дум.       — ...Правда в том, что меня не нужно опекать, Кьеллриг, я всегда таким и был, — доверительный шёпот сильно поразил Кьелла, это было видно во взгляде и ощущалось в его трясущихся пальцах, — немножко безрассудным. Прямо как ты, — Ас вложил в улыбку всё возможное доверие, желая показать, что не против сблизиться, но Кьелл отшатнулся.       Из-под белёсых бровей серые глаза сверкнули немым вопросом, но моряк уже отошёл на достаточное расстояние, чтобы личный диалог перестал быть таковым, так что Асбьорн решил благородно промолчать.       — Опять какая-то загадка? Что на этот раз? — Стейн провёл пальцем по грязной полке и с отвращением растёр пыль по коже.       На его лице читалось нескрываемое раздражение, за которым он, вполне возможно, прятал нечто большее. Это место, сокрытое под землёй многими десятилетиями, напрямую было связано с его родом, с его предками и корнями. И Ас был уверен, Стейн чувствует себя обманутым.       — Библиотека? — Ирис широкими шагами принялась расхаживать то взад, то вперёд, разглядывая содержимое полок. — М? Но тут совсем нет книг! Только... — она схватила каменную дощечку и повертела её в руках, — это!       — Ни одна книга бы не дожила до сегодняшнего дня при такой влажности, — со знанием дела пояснил Асбьорн, разглядывая находку со жгучим интересом.       Толстую, с забоинками и шершавостью, дощечку было неудобно держать одной рукой, но альва справлялась с этим без особых проблем – веса для неё словно и не существовало.       Ас видел закорючки, выцарапанные на камне, но не мог понять их значение. Дощечки были исписаны устаревшим языком, а с того времени он сильно упростился.       — Дело даже не столько в этом, сколько в отсутствии знаний  для создания книг, — прошептал Стейн, с позволения забирая из чужих рук старинную табличку, отшлифованную песком, — я…       Сказать что-то не дал комок в горле, который он с трудом проглотил. Ирис странным образом выгнула шею, пытаясь заглянуть в затуманенные глаза Стейна, и тот вздрогнул:       — Я имею в виду, зачем строить что-то такое? Место, где поклоняются ворону и змею. Это даже звучит абсурдно. Но портреты конунгов, и эти хранилища знаний… Обычный люд не мог бы организовать такую застройку без разрешения. Тайно это не провернуть, масштабы совершенно не те. Знал ли отец про это место? И если да, почему никто ни слова не сказал мне? Я ощущаю себя словно… — отингир на мгновение зажмурился, раздувая ноздри, — словно ученик, от которого учитель намеренно утаивал ключевое знание. Словно всю жизнь читал книгу, которую автор сознательно переписал под меня.       — А вот это, что в руках держишь, ты можешь прочесть? — Когда Кьелл это спросил, рядом стоящая Монелус окончательно поблекла, опуская взгляд в пол.       Асу стало стыдно, что все вновь переключили внимание с поиска её брата, но и не мог винить Стейна в желании разобраться в своих проблемах.       — Только отдельные слова, к сожалению, — вздох вырвался из отингировой груди. — Сейчас никто не пользуется подобной грамматикой. Что-то про несколько путей, про взаимосвязь, циркулирующую в едином потоке… И…       Треск разрушил временный покой текущей по каналам воды. Внезапно, словно по велению таинственного наблюдателя, часть стены за их спинами снова пришла в движение. Сначала комната окрасилась едва заметным дрожанием, затем в уши полился всё более отчётливый скрежет камня о камень, пока на них не обрушился оглушительный грохот. Прежде, чем кто-то из компании успел осознать происходящее, проход, впустивший их в библиотеку, оказался полностью перекрыт массивной плитой , крепко-накрепко запечатав их внутри.       Асбьорн услышал злое шипение, вырвавшееся из чужого горла, а затем почувствовал тяжесть на ступне. Пара каменных осколков легла на запылённую кожу сапог, заставляя напрячься и перевести внимание на застывшего Стейна. Его руки дрожали, а выпавшая из некрепкой хватки табличка разбилась о пол. Тени от чёрных прядей легли на лицо, но даже так Ас видел, как дрожат губы отингира.       — Стейн? Всё хорошо? Испугался резкого звука?       Стейн проморгался и повернулся к Асбьорну без намёка на осознанность.       — Да. Просто испугался.       — Да что за проклятье!? — Кьелл кулаками врезался в преграду, безуспешно пытаясь  сдвинуть её с места.       Импульсивность рыжего воина пусть и отвлекла, но вместе с этим успешно посеяла зёрна паники. Монелус вжалась в спину Асбьорна и замычала в ткань светлой рубашки.       Впрочем это никак не мешало лучнику осмысливать происходящее.       Заперты! Неужели блуждающий огонёк мог их обмануть? Самым коварным способом завести в ловушку? Но какую цель мог преследовать маленький дух, какой мотивацией горел, чтобы это сделать? Или была другая причина оказаться здесь?..       Шум воды вклинился в мысли, внезапно раздражая и путая. Монотонный гул, успокаивающий вначале, теперь казался слишком громким, слишком навязчивым. Асбьорн задрал голову к потолку, туда, куда умчался дух, и нахмурил брови. Он легонько отодвинул Монелус за плечи, пытаясь выглядеть заразительно собранно и спокойно:       — Не нужно раньше времени так переживать, мы что-нибудь обязательно придумаем. Всегда придумывали, и этот случай не исключение.       — Тут есть вода, так что у нас есть минимум неделя! — звонко вставила Ирис с таким воодушевлением, будто эти слова должны были утешить. — Или сколько люди могут без еды прожить?.. — она обратилась к гридмару, и тот дважды выставил десять пальцев, вызывая у альвы искреннее изумление: — Двадцать! А ты не преувеличиваешь?       — Помирать в стенах таинственного подземелья? Ну уж нет! Вот так бесславно заканчивать жизнь я не собираюсь, — недовольно зафырчал Кьелл, всем телом напирая на стену, — и тебе, Одуванчик, не позволю! Так что хватить жаться с милой дамой по углам, и давай помогай своими светлыми мозгами! — от такого странного упрёка ноги одеревенели, а шея сама собой вытянулась.       Асбьорн улыбнулся Монелус с лёгким оттенком стыда, жалея, что её уши это услышали. Неловкость проникла под кожу, забегала по позвонкам щекоткой и вылилась красным румянцем на щёки. Он отошёл в сторонку, но вместо того, чтобы бессмысленно тратить силы на попытки выломать каменную дверь, принялся обдумывать пути отступления. На ум сразу же пришла брошенная Ирис фраза про воду, и серые глаза заблестели от первых догадок. Асбьорн кинул взгляд на Стейна, продолжающего глупо смотреть себе под ноги. В желании узнать истинную причину такой глубокой задумчивости Ас положил ладонь на его плечо и привлёк внимание:       — Стейн… Ты посмотрел на всё, что тебя интересует? — на этот вопрос отингир с непониманием уставился на Аса, и тот, вздохнув, собрался с духом. — У меня появилась идея. Но, боюсь, после её исполнения прочесть информацию тут станет… невозможным.