Вороний гул

      — Придумал что-то? — когда Кьелл задал этот вопрос, невольно каждый в комнате приковал к лучнику свой взгляд.       Все ожидали грандиозной идеи, которая решит их проблемы по взмаху руки. Ас мог их только разочаровать.       Подобное внимание накладывало определённые ожидания. Оно смущало. От него появлялась сухость в горле и немели пальцы рук. Но влажные глаза ведуньи помогли отбросить всякое волнение. Всё-таки именно по их вине она оказалась так далеко от дома, от брата. И в конечном счёте Асбьорн должен был взять за это ответственность.       — Тут должна быть система, которая бы качала воздух снаружи, так? Иначе не было бы такого свежего и влажного воздуха, — он указал пальцем наверх и, дождавшись, пока все посмотрят туда, продолжил. — Именно туда улетел блуждающий огонёк, и именно оттуда мы с вами выберемся.       Витающий до этого где-то в своих мыслях отингир сдвинул чёрные брови к переносице, совершенно не скрывая скептицизма к идее Асбьорна.       — Расстояние от пола слишком большое, даже мой гридмар вряд ли сможет дотуда допрыгнуть. Ты уверен, что правильно оценил обстановку?       Но и на это Асу было что ответить. Его лицо засияло блаженной улыбкой, а в глазах расцвели проблески гордости и лёгкое предвкушение. А стоило заметить, как на него смотрит Кьелл, не моргая и не отворачиваясь, Ас ещё сильнее распалился рассказать план от начала и до конца:       — Уверен. Нам не нужно будет пытаться достать до потолка. Мы доберёмся до него вплавь!       Кьелл поперхнулся воздухом, с сомнением заглядывая в лицо Асбьорна, будто проверяя его на трезвость.       — Эй, Одуванчик, я же правильно понимаю, что ты хочешь предложить? Но если мы ничего не найдём там, наверху, то попросту погибнем. Понимаешь это?       На этих словах Монелус медленно осела на пол, обнимая коленки.       — А, ну, — такая формулировка из чужих уст действительно поубавила рвение Асбьорна. Если бы он был один, то решиться было бы куда проще, а так оставалось с волнением помнить, что от его решений зависят и другие жизни. — Я чувствую сквозняк и думаю, что у нас есть шансы на успех. Но это просто предложение, и  я не стану ничего делать до вашего одобрения.       То молчание, которое повисло после, прервал неуверенный голос Кьелла:       — Кхм... Мы не знаем уровня воды здешних мест. Конечно, вода попросту остановит наполнение на каком-то моменте, но совсем не обязательно, что там, где мы сможем дышать.  Будем рисковать?       — А что нам остаётся? — мрачно пробубнил Стейн. — Вопрос в другом, как ты предлагаешь затапливать помещение? Каналы каменные.       — Колкой? — ни у кого из них не было при себе оборудования, которое могло помочь. Которое с лёгкостью било камень, делая из упрямой породы покладистый материал, и всё же... Асбьорн непроизвольно прошёлся взглядом по мощным топорам, прикреплённым к поясу Кьелла.       Тот быстро заметил, куда лучник направил своё внимание. Заметил, тут же встрепенулся и прижал к груди боевые топоры.       — Да как же! Я же их затуплю все!       — Кьелл... — Ас выставил ладонь вперёд, но воин продолжал несогласно вертеть головой:       — Нет! И не проси, я не стану их пор...       Последнее слово глухо оборвалось, и Кьелл понуро опустил голову. Асбьорн видел, как мечутся зелёные радужки, как зрачки расширяются от страха и неуверенности. Залезть в рыжую голову и узнать, о чём тот думал, в каком ключе размышлял, и что сильнее всего его терзало, Ас, к большому сожалению, не мог. Но через какое-то время Кьелл справился с нахлынувшими эмоциями и побеждённо отнял от сердца парное оружие. Что-то поменялось в загорелом лице, как только Кьелл заострил внимание на протянутой ладони Асбьорна, и лучник оторопело спрятал её на затылке.       Точно. Отсутствующий палец…       Не желая манипулировать чувствами, Асбьорн невольно это и сделал. Жгучий стыд скрючил в тисках, и Ас тут же начал искать пути к отступлению:       — Не переживай, и без них мы можем что-нибудь придумать. Я не буду тебя заставлять, — вымученная улыбка никак не делала лучше и вряд ли оставалась незамеченной.       — Нет, Одуванчик, нет. Бери их, — голос прозвучал неуверенно и блёкло.       Удивление поразило внезапной молнией, и вместо того, чтобы расщедриться на благодарности, Асбьорн неожиданно для себя выпалил:       — У меня вряд ли хватит сил на это!       После этих слов воин неловко повёл плечом и согласно закивал:       — О. Ну да. Точно. Тогда давай я.       Кьелл попытался улыбнуться и скрыть волнение. Он развернулся и зашагал к крытым каналам, по которым шумно текла вода. Воин положил ладонь на трубу и пощупал с таким видом, будто трогает навозную кучу.       — Арх, будет холодно. Если что, камень гладкий, влажный и, — он наклонился, принюхиваясь, — пахнет очень странно. Мокрым порохом. И подгнившим чесноком.       Порохом и чесноком? Асбьорн прижал к губам костяшку указательного пальца, пытаясь дотянуться до того, что было записано на подкорке, но до чего не выходило добраться. Такую смесь мог давать ядовитый газ, выделяющийся при окислении. Опасно. Но его заинтересовало не это: если камень может окисляться, контакт с водой плохо на него влиял. Что же это за материал?       «В какой век это было построено? Что могли использовать наши предки? И... куда делась охрана?»       В том, что это место охраняли, сомневаться не приходилось – при любом другом раскладе руины давно бы кто-то обязательно отыскал, подобно брату Монелус. Возможно, охрана представляла собой нечто иное, чем привычно являлась. И если отпустить воображение, можно было и барьеры представить, и волшебных стражей. Но если такие суждения верны, вопросов становилось только больше.       Обычные люди не могут проводить магию. И тогда… кто же всем этим заправляет?       Асбьорн ещё раз напряг память, пытаясь сконцентрироваться на насущном:       — Предположу, что эти трубы сделаны из лиспрека. Который легко окисляется.       Из полудрёмы наконец-то вышел Стейн, слегка пошатываясь, будто пережив большое потрясение. Яркий свет в глазах потускнел, превратив два синих колодца в мутные, болотистые лужи.       — …Из него часто делают облицовку дома богатые купцы. Но большего значения в строительстве он не имеет, потому что совершенно недолговечный и…       — ...не особо полезный во всём остальном! — закончил за него Асбьорн, широко улыбаясь. — Хоть он и красивый, он хрупче других камней, и сложный в добыче. К тому же долгий контакт с водой для него смертельный. И как те, кто строил всё это великолепие, не знали таких вещей?       Моряк закатил глаза, не стремясь разделять образовавшуюся идиллию. Он-то и закатанные глаза! Понабрался этого у Стейна, не иначе.       — Хмф. Может, первооткрывателями этих самых плохих свойств именно они и были. Да и к тому же, разве не сохранилось «всё это великолепие» столько веков? — Кьелл театрально выдохнул, приложив к груди растопыренную ладонь, но злобные искорки в радужках красноречиво намекали на сокрытое недовольно:  — Да и про хрупкость это вы загнули, конечно. Если бы его пальцами можно было сломать – это одно, а так ведь всё равно портить моих любимых… — обеими руками он схватился за трубу повыше той, на которую смотрел, и попытался подтянуться. Но было слишком влажно – пальцы соскользнули, и он опять приземлился на пятки.       — Что ты делаешь? — не выдержала Монелус, на повышенных тонах спрашивая у разогнавшегося Кьелла.       Он многозначно взглянул на ведунью, приподняв бровь, и так, словно это было той истиной, которую впитываешь с молоком матери, протянул:       — Как что? Собираюсь портить своих деток. А ты как себе это представляла? Или не нравится, как я прыгаю? Что, внимания много привлекаю? Слишком красивый? Ладно, отойдите все, пришло время настоящему мастеру взяться за работу.       Захотелось закрыть ладонью верхнюю часть лица и подавить рвущийся наружу стон: теперь была очередь Кьелла тешить самомнение. Но это не было безосновательно, он заслужил свою минуту славы. Всё-таки рыжий воин был единственный из их компании, кто приходил Асбьорну на ум, когда дело касалось тяжёлой и неблагодарной работы.       Даже в мыслях это звучало плохо, но на самом деле никакого злого намерения подобные высказывания в себе не несли. Да, Стейн выглядел мощнее, но Ас был уверен, что он не имел нужных навыков. Для того, чтобы расколоть камень, нужна была определённая сноровка. Кто благородного человека, сына конунга, будет учить подобному? Асбьорн видел, как это делают в родной деревне крепкие мужи, и знал основы этого мастерства, но своими хилыми руками вряд ли бы смог сотворить что-то путное. И альв в расчёт Ас совершенно не брал: те, кто не понимают ценности вещей  и привязанности людей к материальному, вряд ли будут думать о сохранении топоров и методах работы, чтобы уменьшить их повреждение. Так что приходилось признать, что да – на эту роль Кьелл подходил лучше всех.       И хоть сейчас они все могли только смотреть, как Кьелл взбирается по трубам, Ас всё равно был неспокоен. И это только наполовину было связано с желанием помочь моряку: долю беспокойства вызывал Стейн. Отингир поистине удручал своим состоянием: при всей его непроницаемости Асбьорн явственно ощущал, что тот еле сдерживает себя на месте. Он был пружинкой, прижатой к полу, тетивой, натянутой до предела. Вот-вот, и его подошвы оторвутся от холодного камня, а сам он ринется с места... Но куда? От чего же его так сильно коробило? Он боялся закрытых тёмных пространств? Переживал и не находил себе места под землёй?       Нужно было как-то отвлечь его.       — Ты точно не хочешь ничего взять с собой? Это же такой вклад в историю! Я думаю, за одну такую дощечку историки готовы будут устроить бойню в замке,  — беспокойство за друга терзало тело лёгкой дрожью, но Стейн прервал это движением ладони, сжав плечо.       — Они каменные, Асбьорн, тяжёлые. Это лишний груз. Конечно, будет обидно похоронить целую гору… таких знаний. Но не забивай себе голову и лучше сосредоточься на насущном.       Так сказал отингир, негласный лидер их группы. И его следовало послушать. Но никаких слов не хватило бы, чтобы избавить Асбьорна от подозрений. Что-то тут было нечисто, что-то было совсем не так. Твёрдый, как скала, Стейн размяк, в одночасье став хлебом в стакане молока. И не было возможности залезть в эту голову с большим открытым лбом и проверить, насколько искренен он был.       Правда ли без сожалений Стейн готов похоронить эти знания под толщей воды?       Монелус выскочила перед носом, заграждая путь к трубам, и Ас нервно выпрямился, обращая внимание на испуганную девушку.       — Простите, Асбьорн. Я же всё правильно поняла, и вы хотите нас затопить? — на её бледном лице поселился страх, смывший краски. Ас терпеливо кивнул, и ведунья часто задышала. — Дело в том, что я плохо плаваю. Мы могли бы… обойтись без этого?       — Не переживай, просто держись меня. Всё будет хорошо, мы не дадим тебе утонуть.       Он подождал, пока ведунья успокоится и пропустит его, и прошёл к стене. Двое альв не ослабляли своего внимания к карабкающемуся Кьеллу, пытаясь предложить ему помощь, но воин только гордо отмахивался.       — Да что я, сам не заберусь?.. — бубнил Кьелл себе под нос, в очередной раз после многократных соскальзываний делая попытку зацепиться пальцами за высокую трубу.       — Кьелл, красоваться в полутьме не так эффективно, прибереги пёрышки для солнца, — не сдержала лёгкого подтрунивания Ирис, — давай хотя бы тебя подсадим на плечах?       Масочник скрестил руки на груди, молча соглашаясь с шуточными претензиями актрисы и с её желанием помочь.       Но Кьелл только сильнее раздул ноздри,  сделал ещё одно усилие и наконец перебросил ногу через трубу, усаживаясь.       Когда Асбьорн поравнялся с ребятами, он заметил, как плавно и Стейн очутился рядом, без особого интереса, но вполне спокойно наблюдая за потугами моряка. Тот как раз аккуратно уместил топоры на коленях и шершавыми пальцами нежно поводил по гравировке на лезвии. А затем глубоко вздохнул, постучав по желтоватому камню костяшкой:       — Давайте на чистоту, все же понимают, что одного пробития не хватит, чтобы быстро заполнить комнату водой? Как минимум, нам нужно будет выполнить это по всему периметру, если мы не хотим замёрзнуть насмерть.       Кьелл прикрыл один глаз и высунул язык, пытаясь поудобнее перехватить топоры и прицелиться по трубе над головой. Лезвие одного он приставил к поверхности на манер камнекольного клина, а второе развернул тупой стороной, планируя использовать его для забива.       — Бедные мои девочки, — возобновившееся хныканье спровоцировало закатывание глаз у отингира.       — Ты впрямь относишься к ним, как к живым людям? Ну попортишь немного. Найдём кузнеца, он починит. Что сюсюкаться с металлом? — раздражённо бросил Стейн.       — Это мне говорит человек, который даже не имеет своего оружия, ха, — Кьелл сделал пробный удар и недовольно цокнул.       — Как это не имеет? Может, ты ослеп? Масочник, поздоровайся с ним, — на просьбу гридмар среагировал незамедлительно, кивая рыжему воину.       Это первая шутка, сорвавшаяся с уст Стейна за последнее время, которую помнил Ас, и которая не сквозила язвительным недовольством. Даже если мало чего общего имела с реальностью – меч у Стейна был, просто он не пользовался им часто. А то, что он не акцентировал на этом внимание, о многом говорило и без слов. Наличием оружия Стейн явно не гордился.       Кьелл оскалился, делая первый сильный удар по камню. Гул разошёлся по всему каналу, смешавшись с шумом воды.       — Ну вот и молчи. Оружие для воина не просто предмет. Ты не представляешь, сколько я с ними прошёл всего! Каким же конунгом ты будешь, если не умеешь обращаться с мечом?       Ещё один удар.       Вибрация прошлась от лезвий к искусно вырезанным рукояткам. Кое-где они имели потёртости и трещины, кое-где – въевшиеся пятна былых битв. Хранили в себе историю и воспоминания, которые были дороги моряку.       И их первую встречу тоже?       Асбьорн с тоской вспомнил свой сломанный лук и мысленно согласился с громкими и напыщенными заявлениями Кьелла – с его потерей он навсегда утратил какую-то частичку себя.       — Моё самое неоспоримое и мощное оружие – мой язык. Пока мне этого хватает в жизни, — устало бросил Стейн, и Ас заметил в его взгляде тяжёлую печаль.       Кьелл не ответил, ограничившись насмешливым фырком.       За ударом шёл ещё удар, а затем ещё и ещё. Стуки сливались в единую симфонию и смешивались с сипением моряка.       Крупная капля сорвалась с трубы и звучно упала на пол. Не было понятно, был ли это конденсат, или Кьелл уже успел проделать незаметную трещину, но что-то в этом цепляло, заставляя неотрывно следить за поведением воды. Следующая капля, гораздо больше, медленно покатилась вбок, и серые глаза округлились с осознанием.       Ржавый лязг дребезжанием прошёлся по всей стене, а затем с шипением из канала пошли брызги. Всплеск ударил в лицо Кьеллу, своим напором скидывая его с каменной трубы.       — Кьелл! — испытав резкий прилив волнения, Асбьорн ринулся к упавшему, помогая ему, стонущему, приподняться на локтях.       Различив над собой лицо Асбьорна, Кьелл застыл. Он не вставал и никак не реагировал, словно окаменев под взглядом своего Одуванчика, так что Ас, немного смутившись таким вниманием, первым легонько потянул его на себя и помог усесться.       — Ох, это я виноват, ну как же о таком не догадаться! Давление в трубах нешуточное, раз с таким напором вода в них движется… Нигде не ушибся? Не больно? — слова вырвались из груди неосознанно, отчего рыжие брови нахмурились, а зелёные глаза стрельнули недовольными искрами.       С рвением Ас принялся отряхивать голый торс от влаги, будто бы это могло помочь, а так же аккуратно осматривать тело на наличие травм и ушибов, будто был умелым лекарем. В общем, делал всё и ничего одновременно. Спешно и испуганно. Без особой пользы.       — Ну, ну. Одуванчик, ты опять берёшь всю ответственность на себя. Сам дурак, — ладонь Асбьорна перехватили и легонько сжали, помогая прийти в себя.       Только Асбьорн почти не почувствовал касания – конечность онемела, словно была чужой. Снова неопределённость захватила сознание, сдавила грудную клетку. Он не желал вновь измазываться страхом, но в конечном счёте на слабых ногах окунулся в тёмный омут. С ужасом он вырвал ладонь из рук Кьелла и широченными глазами посмотрел на неё, пульсирующую предупреждениями. Кьелл сразу сделался уязвимым и оскорблённым, с поджатыми губами и обиженно надутыми щеками, но быстро смекнул, в чём было дело, и так же быстро оставил обиду.       Асбьорна прошибло от макушки и до пяток, заволакивая глаза чёрной пеленой.       — Проклятие ванов, — Ас не помнил, когда последний раз так грязно ругался. Его зашатало. В левой руке наматывала по нервам круги такая зверская боль, будто мясо по кусочку оттяпывали с костей.       Его сграбастали железной хваткой и полезли мозолистыми пальцами под рубашку, спешно расстёгивая пуговицы одну за одной. Наверное из-за боли стыд не чувствовался так остро, или же дело было в Кьелле, которого Ас уже давно не стеснялся. Он доверял моряку так же сильно, как самому себе, позволяя распахнуть рубашку и осмотреть своё тело.       — Одуванчик… — такой тон мог испугать кого угодно.       Асбьорн не был исключением. И только благодаря недюжинной выдержке не позволял себе взглянуть вниз и посмотреть, что так сильно поразило Кьелла.       Стейн выглядел обеспокоенно. Ирис сделала пару шажков в его сторону. Они окружили его, словно любопытные кумушки, но Асбьорн выставил здоровую руку вперёд и пресёк любые попытки начать расспрос.       — Всё в порядке. Это пройдёт. Всегда проходит, — сквозь плотно стиснутые зубы процедил Ас.       Носы сапог пропитались влагой.       Вода прибывала, потихоньку заливая пол. Как и говорил Кьелл, такими темпами пройдёт не один день, пока уровень поднимется до их шей.       «А если помещение имеет щели в полу и стенах, это вообще может не дать никаких плодов.»       Асбьорн наощупь постарался найти на шее пуговичку и дырку, куда её можно вдеть.       Кьелл упрямо полез помогать застегивать рубашку, начав снизу. На середине их костяшки соприкоснулись, и на короткое мгновение они одновременно застыли, вздрогнув.       — Простите, Асбьорн, что с вами? Вы тоже слышите что-то? Я хочу сказать, что тоже ощущаю присутствие чего-то страшного. Но я думала, что… мне кажется, я пока очень плохо контролирую свои силы, — Монелус приблизилась, и Асбьорна закружили в руках: Кьелл прижал его к себе, закрывая от ведуньи.       Он недовольно и зло дышал, и Ас чувствовал, как широкая оголённая грудь ходит ходуном. Щёки заалели предательскими пятнами, и на смену боли в груди разлилось непонятное волнение, от которого тоже подкашивались ноги и кружилась голова, но только совершенно иначе.       Монелус выглядела такой же возмущённой, как и Кьелл, но в больших глазах, словно ночь – днём, растерянность сменялась страхом.       Интерес к её словам было невозможно убавить, и Ас поддался ему, как жаждущий до знаний. Он с большой неохотой оторвался от Кьелла, пропитав рубашку капельками воды, нагретыми его телом, и зашлёпал по лужам к Монелус.       — Ты тоже это чувствуешь?       — Слышу. Страшный зов. До больнючих мурашек пронизывающий! Е-если Солт попал к этому существу…       — Нет, не думай об этом, —  твёрдо пресёк все сомнения Асбьорн, но глубоко в душе содрогнулся от догадок.       Если блуждающий огонёк был воплощением души, не успевшей отправиться на перерождение по Молочным рекам… Асбьорн завертел головой, стараясь прогнать самые жуткие предположения прочь. Они ничего, кроме смуты, в мысли не принесут, а верить нужно только тому, что видишь собственными глазами. Зачем же ещё огонёк вёл их?       Монелус наклонила голову, вперивая поистине  ведунский, проницательный взгляд в его лицо, словно всерьёз намереваясь залезть в чужие мысли и покопаться там.        Асбьорн схватил её за ладонь и  потянул на себя. Труба, где Кьелл пробил дыру, пошла паутиной трещин, а затем от неё откололась пара кусков.       Поток усилился, и Стейн зябко повёл плечом.       — Чтобы успешно продолжать миссию, нам бы выбраться, и желательно не подцепить смертельную простуду. Нужно ускориться. Кьелл, полезай на противоположную трубу.       — Слушаюсь и повинуюсь, мой отингир, — поклонился Кьелл, скорчив лицо без намёка на покорность.       Однако он не язвил и даже не спорил. Кинув обиженный взгляд на Асбьорна, он вместе с топорами принялся продвигаться к соседней стене.       — А ты, — проигнорировав тон Кьелла, Стейн обратился к Масочнику, — попробуй доломать эту трубу. Края получились хрупкими, может, у тебя получится что-то с этим сделать.       Гридмар кивнул, рванув с места без лишних размышлений.         — Я помогу, — увязалась за ним Ирис, поправляя маску.       Это движение не осталось незамеченным: как бы ни пыталась альва филигранно его скрыть за простой поправкой волос, Ас слишком хорошо успел узнать её привычки и характер, чтобы на это вестись. Болотное свечение светлячком прошлось сквозь пальцы и утонуло в светлых кудрях.       Прочистив горло, Ас справедливо рассудил, что привлекать к этому внимание ведуньи не стоит, и лучше уж заняться чем-то насущным:       — …Так. Тебе нужно залезть на шкаф, сможешь с помощью меня подтянуться?       Асбьорн подвёл Монелус к полкам и опустился на одно колено. Поза истинного благородного человека, большинство юных дам его родной деревни точно оценили бы этот жест. Но не Монелус. Асу удалось её смутить в самом плохом смысле этого слова, так что её длинная шея утонула в плечах, а тонкие губы поджались:       — Что? — в глазах ведуньи сквозило непонимание.       Ас всерьёз испугался, что ему понадобится тратить время на разжёвывание очевидного – делать этого ой как не хотелось, но как только влага коснулась подошв Монелус, она вздрогнула и начала несмело залезать на плечи Асбьорна.       Оказавшись наверху, ведунья с благодарностью кивнула и, поджав коленки к груди, в задумчивости отвернулась. Это позволило Асу снять с себя роль нянечки и заняться своими проблемами. А ноги сделали за него полдела и сами повели к Кьеллу.       Моряк ошибку свою понял с первого раза и теперь залез прямо на трубу, которую бил, ударяя её сбоку. Он бросил на Аса короткий взгляд и продолжил работу, разнося по каменной библиотеке звуки ударов. Разговаривать с Асбьорном Кьелл опять не желал, будто набрал в рот воды, вынуждая лучника натянуть улыбку и отойти.       Хорошо, поговорят позже. Он не будет отвлекать моряка.       Но ничем не заниматься  Асбьорн просто не мог: щёки загорались красным, стоило подумать о том, что он выглядел со стороны словно отлынивающий от домашних дел сорванец, пока все в большой и дружной семье в это время трудились в поте лица. А он никогда таким не промышлял, всегда без просьб и напоминаний сам помогал! Но что мог сделать такой хиляк, как он? Ни голыми руками не смог бы справиться с каменными трубами, ни с помощью подручных средств, которые даже не имел.       «Это нелепица, разве нет? Мы провозимся до захода солнца, даже если очень постараемся. А ведь нам нужны силы. Много сил, если впереди нас ждёт бой с неизвестным монстром. И я могу помочь их сохранить!»       Левая рука загудела, будто напоминая и подсказывая, какой потенциал был скрыт внутри него.  Он погладил ладонь без пальца, зажал её второй и с тихим вздохом развернулся от занятого Кьелла. Тот точно будет злиться. Повышать голос и обвинять Асбьорна в расточительстве. Потому что переживал и не хотел, чтобы Ас получал раны.       Он позволил силе разлиться по руке, занять каждую клеточку его тела. Сокращающиеся мышцы отозвались, и наросты разгорелись холодными переливами голубого, серебряного и фиолетового. Свет, как живой,  поднялся с руки, изогнулся, приобретая формы и очертания лука, и когда Ас сомкнул свои пальцы на нём, он почувствовал его тяжесть и вес.       — Асбьорн! — конечно же возмущение Кьелла не стало для лучника хоть какой-нибудь неожиданностью.       Он спокойно принял этот крик во внимание, но прежде, чем это вылилось во что-нибудь ещё, натянул тетиву и выпустил сверкающую стрелу в самый верхний канал. Мощнейший заряд лизнул щёку,  прошёлся треском по воздуху, и в тот же миг острый наконечник врезался в трубу, кроша её и переламывая надвое. С вырвавшимися водами целая часть конструкции с грохотом обвалилась на пол. Асбьорн перевёл дыхание, не позволяя себе прерываться. Чем быстрее он закончит, тем быстрее люди вокруг примирятся с его идеей.       Кровь брызнула из носа тонкой струйкой. Он вытер её большим пальцем и вновь натянул тонкую тетиву, целясь в противоположную стену.       Под восклик Монелус стрела со свистом пролетела на огромной скорости, врезаясь в канал.       Мощные потоки бились об пол, орошая  брызгами грудь и плечи. Вода попадала на лицо, смешиваясь с кровью. Асбьорн прикрыл лицо рукой и отёр его от щекочущих капель.       К нему подбежали, но прежде, чем кто-либо начал возмущённо причитать, Асбьорн заговорил:       — Помещение находится под наклоном! Вода заполняет комнату неравномерно. Значит трубы ведут куда-то… ниже, да, отсюда такое сильное течение, — затараторил Ас, опять готовя стрелу. — Интересно, зачем они сделаны? Для чего? И что же это за место, в конце концов?       Стейн смотрел на него холодно, но не предпринимал никаких попыток остановить. Он оглядел его труды и щёлкнул пальцами. Масочник с готовностью встал рядом.       С третьим выстрелом в его горле запершило. Гадкая слизь поднялась по гортани и вырвалась изо рта комком с металлическим привкусом. Тёмная кровь потекла по подбородку, и лук испарился в воздухе. Это было всё, на что хватило его сил. Асбьорн отдышался и с готовностью развернулся. Кьелл возвышался над ним. Но к удивлению Аса, он был нем, как рыба, словно всё его негодование давно кончилось, не оставив вместо себя ничего.       Трубы по периметру комнаты лопались, а они молча разглядывали друг друга. Шершавые пальцы легли на его щёку, и подушечка большого растёрла остатки крови под носом.       — Я мог это сделать с самого начала  и всё же заставил нас потратить время зря, а тебя – испортить топоры, — хрипло отозвался Асбьорн, чувствуя сильный стыд.       — А кто сказал, что я бы позволил тебе это сделать, если бы ты спросил? — Кьелл шептал так, словно каждое слово резало его по горлу.       Щёки ещё сильнее загорелись. Зелёные радужки напротив сверкали изумрудами. Освещение придавало этому блеску лёгкий голубой оттенок, словно драгоценности были спрятаны на дне океана, и до них во что бы то ни стало обязательно нужно было добраться. Ас протянул вперёд руку, желая прикоснуться к лицу Кьелла, вновь ощутить его тепло, почувствовать лёгкую дрожь под пальцами, но жёсткий голос их прервал:       — Не мочите ноги, залезайте быстрее!       Это отрезвило. Смущение уступило лёгкому уколу обиды. В конце концов, он не являлся маленьким и беззащитным ребёнком и тоже имел право и рисковать, и жертвовать по своему усмотрению. А Кьелл вёл себя так, словно Ас был его горячо любимой собственностью, которая и разговаривать ни с кем другим не может, и иметь свое личное мнение.       С таким Ас примиряться… не хотел.       Стейн уже устроился на шкафу, вместе с Монелус и альвами, которые, как совы, только вертели головами и не издавали ни звука. Если бы Ас не знал, кто прятался под масками, наверное зрелище бы пугало до тряски в поджилках, но он слишком притёрся к каждому, чтобы ставить себя на место случайных встречных и вспоминать, как сам строил ошибочные выводы. Да, он их не боялся. В отличие от новой спутницы, которая исподтишка кидала косые взгляды и теряла краски лица.       Кьелл протянул к Асбьорну руки и уверенно обхватил тонкую талию, помогая забраться. От неожиданного прикосновения Ас весь вытянулся: он ведь не просил ни помощи, ни услуги, и всё равно моряк оказался тут как тут. Жар прошёлся по затылку, окрасил кожу красным: дыхание моряка было тяжёлым и сиплым, и от этого ещё более ощутимым. Ас подтянулся, за ним следом это сделал Кьелл, и теперь они могли немного отдохнуть, пока библиотеку быстро затапливало.       Таблички с полок тонули, одна за одной тяжело оседая на дне. Стейн прожигал взглядом рябящую гладь, подобно каменным плиткам опускаясь в самую глубокую пучину своих мыслей. Он и прежде не отличался льющимся через край оптимизмом, но даже для Стейна брови были чересчур сведены, выделяя морщинку на лбу.       Мурашки прошлись по спине, когда отингир шумно вобрал в грудь воздуха и развернулся к гридмару:       — Твоя работа проста. Как только у тебя будет возможность пробраться в эту потолочную дыру – действуй. Разведай нам путь. Смерть в мои планы не входит.       Масочник выпрямился и отвесил резкий поклон, вкладывая в этот жест всю свою преданность. Нет, Асбьорн был уверен, альва не даст хозяину погибнуть. Он в лепёшку разобьётся, но сделает всё возможное для его спасения.       Асбьорн поджал ноги к груди, вытирая нос от остатков запёкшейся крови. Пришло то душащее ощущение медленно сужающегося пространства. Он никогда не болел боязнью ни замкнутого, ни тёмного – легко спускался в пещеры, проплывал по дну целое Колючее озеро, и даже гулял в полной темноте по лесу втайне от родных. Но сейчас были совсем иные обстоятельства. Ведь если он прогадал – всё пропало. Если его решения кого-то не сберегут, это будет всю дальнейшую жизнь непосильным грузом на плечах.       Брызги легли на носки сапог: вода была уже совсем близко. Последние полки исчезали за неспокойными волнами, и следующими были они.       Ещё немного, и разрешится главный вопрос – доживут ли они до завтра или сгинут под толщей стихий. Монелус сдержала писк, застрявший в горле, и крепко стиснула складки своей мантии.       — Холодная!.. – шёпот дорвался до ушей лучника, и тело его окоченело, как у покойника. Раньше времени.       — Когда станет совсем худо, и вода так заполнит комнату, что ты не сможешь стоять на шкафу, хватайся за мои плечи, – поймав краем глаза изогнутую бровь Кьелла, Ас попытался ему улыбнуться, заверить, что всё под контролем.       Он был заряжен искренним желанием приободрить ведунью, понимая и разделяя чувство сминающего страха. Ас доверху был наполнен множеством волнений, и пусть сейчас они были спрятаны глубоко внутри, это не мешало сочувствовать.       Но Кьелл, казалось, решил полностью оправдать своё прозвище сына змея, злобно шипя в лицо ведуньи:       — Если она не умеет плавать, то просто утопит тебя следом за собой. Не смей залезать на его плечи, ясно!? Помни, Одуванчик, спасая, утопающих нужно разворачивать их спиной к себе.       — О, ясно…       Когда начала исчезать верхушка шкафа, требовательно объятая со всех сторон, Стейн вскочил на ноги, кривясь от мысли, что придётся промокать. Будь ты хоть трижды подготовлен и смирён, но кто в здравом уме хотел мёрзнуть и просиживать в их рукотворном озере без чёткого понимания, последует ли за этим что-то или нет? В противовес студёному воздуху, поднимавшемуся с поверхности, Ас ощущал жар и ноющую боль во всех мышцах.       — Вставай, Одуванчик, — Кьелл подал руку, и Асбьорну потребовалась вся его воля, чтобы принять помощь и выпрямиться.       Чем меньше оставалось свободного пространства, тем сильнее билось сердце в груди. Но практически всем удавалось сохранять видимое хладнокровие. Лишь Монелус нервно мельтешила, то хватая себя за кисть, то обхватывая руками плечи.       Когда промокли лодыжки, а влага неустанно продолжала впитываться в одежду и подниматься дальше по ногам, ведунья вспомнила слова Кьелла. Это Ас понял по искривлённому ненавистью лицу. Тяжелее всего для истинно верующей последовать совету рыжего, однако своя жизнь в итоге показалась ей важнее любых препирательств. Она развернулась к Асбьорну спиной и замерла, трясясь, как осенний лист на ветру.       «Рановато. Она же ещё не тонет.»       Ас подавил в себе шумный вздох, перенимая это волнение.       Кислорода становилось всё меньше, лёгкие сжались в маленький шарик, грозящий в любой момент лопнуть. Или это так казалось? Другие не испытывали таких трудностей, с холодной неотвратимостью принимая приближающуюся развязку. Вода цеплялась за их одежду, утяжеляя с желанием забрать на дно и поглотить, но никому, кроме них с ведуньей, словно и не было дела до настойчивой стихии.       Асбьорн задрал голову, будто бы это могло отсрочить неизбежное. Будто вглядываться в чёрный проём в самом центре изогнутого потолка могло помочь.       А если там нет прохода, что он может сделать, чтобы всех спасти? Чем может пожертвовать, чтобы обойтись без жертв?       Вода коснулась тазовых косточек. Ас переставал твёрдо держаться на ногах.       Монелус была ниже их всех, её уже скрыло до пупка, и она попятилась назад. Ас позволил ей врезаться в собственную грудь, а затем придержал её плечи и кинул что-то не особо важное, чтобы успокоить. Может,  ведунья его даже не услышала за шумными потоками, вырывающимися из каналов, но и просто уделённое внимание сработало, прекращая её лихорадочную дрожь.         Ноги начали отрываться от каменной поверхности, и только сейчас Асбьорн заметил, что Стейн что-то без перерыва обсуждает с альвами. Прекратив разжёвывать какой-то план, он кивнул Ирис, и та почти сразу же положила ладонь на деревянную маску. Веточки, крепко-накрепко переплетённые между собой на затылке, разошлись. Монелус была слишком испугана, чтобы заметить, как обнажается лицо актрисы, покрытое блестящими прожилками, но на всякий случай Асбьорн прижал её к себе, не давая развернуться.       Но любые осторожности теперь казались бессмысленными – сама Ирис перестала их соблюдать, а значит была готова к разоблачению.  Взмахнув рукой, она запустила маску в середину зала. Гибкие ветви рванули ввысь, цепляясь похожими на растопыренные пальцы отростками за края тёмного прохода, а сама маска раздробилась на бесформенное нечто с изогнутой подложкой.       Раз, и Ирис нырнула в манящую глубину. Следом, словно только этого и ожидая, гридмар снял тяжёлый плащ.       Актриса показалась в середине зала, замахав в сторону Масочника. Его чёрный плащ превратился в бесформенное полотно, извивающееся рядышком. В отличие от Ирис, гридмар старался не намочить маску, пока плыл. Ас бесконечно гадал, что же задумали эти двое, а когда Масочник стал карабкаться на хрупкие с виду плечи актрисы, совсем впал в ступор.       «Точно, мне же говорили. Форма их тела ничего не значит. Они не такие, как мы.»       Гридмар оттолкнулся от Ирис каблуком сапога и поймал свисающую ветку. Он сунул носок в деревянную подложку, закарабкался вверх, и его длинные пальцы в перчатках ухватились за край чёрной дыры. От напряжения ветви изломились и лопнули, лишая возможности кому-то ещё взобраться следом. Масочник подтянулся и исчез в тёмном проёме.       Рубашка вздулась, штаны неприятно облепили ноги. Куполообразный потолок приближался с каждой секундой. Асбьорн почувствовал, как всё тяжелее становится держаться на плаву: Монелус пыталась двигать ногами, но этим лишь добавляла хлопот.       —  Ты можешь не двигаться, — решил тихонько подсказать Ас, — просто расслабься. Вода всё сделает за тебя.       — А что, если нас прижмёт? Что, если задавит? — брызги забросали лицо холодными каплями, от которых некуда было скрыться, и ведунья зажмурилась.       — Этого не будет,  мы просто проберёмся наверх.       — Если там что-то есть, — заворчал сбоку Стейн. — И где его только носит?..       Его волосы веером легли на гладь, качаясь в такт с волнами. Даже в таком положении Стейн смотрелся возвышенно и гордо, словно всё было так, как задумал он, и никак иначе. И только мысли, обличённые в слова, выдавали его с головой.       — А! Не стоит переживать, смотрите! — звонкий голосок Ирис имел свойство разгонять по венам тепло и успокаивать.       Её указательный палец устремился вверх, но едва ли кто-то сразу перевёл внимание с лица актрисы.       Кожа на лице Ирис переливалась алмазной сеточкой. На лбу альвы горела звезда, подсвечиваемая сиянием волшебных минералов. Этот свет отражался в воде и множился.       Ведунья нашла время повернуть голову и полюбопытствовать, что происходит, насильно удерживать Монелус Ас не смел, и теперь та верно билась в догадках, спит она или же бодрствует, застыв в камень в его руках.       «Но объясняться придётся позже…»       Из тёмного проёма показался гридмар, свесившись на манер летучей мыши. Он зацепился ногами за край дыры и вытянул руку, туго охваченную белой перчаткой.       Ас поймал взгляд Стейна: он махнул ладонью столь элегантно и плавно, что лучник сначала и не понял, что тот вообще обращается к нему:       — Пускай первой полезет Монелус.       — Давай, Асбьорн, я помогу вам взобраться! — Ирис развернулась и наготове подставила спину.       Сердце заходило в горле, и дышать стало ещё труднее. Только сейчас, когда нужно было плыть, Ас ощутил, как одеревенели его мышцы, и как лихорадочно они сократились от недостатка тепла. Монелус же стала тяжёлым грузом, который мешал, но который  во что бы то ни стало нужно дотянуть за собой.       Ведунья брыкнулась в сторону, выражая явный протест, когда оказалась в опасной близости к альвам, и Ас едва успел её поймать.       — Не балуйся! Так хочется утонуть? — рявкнул Кьелл, наблюдающий с небольшого расстояния за смятением на волнах. — Доиграешься, и я тебя сам за шкирку потащу!       Громко и злобно, безапелляционно. И очень действенно. Рыжий пугал больше альвы. И с титаническим усилием, но они подплыли к Ирис без сопротивлений. Ещё немного пришлось потрудиться, чтобы заставить Монелус перебраться на спину альвы.       Брезгливость ведуньи проклёвывалась в каждой морщинке, в каждом рваном движении. Она старалась лишний раз не касаться оголённой кожи Ирис, словно та была ядовитым насекомым, укус которого мог расплавить кости.       — Оттолкнись от Ирис, не бойся, тебя подхватят, — подсказал Ас, подпихивая ведунью.       На нетвёрдых ногах Монелус выпрямилась, поддерживаемая Асбьорном за икры, и в прыжке схватилась за руку Масочника.       Гридмар её подтянул, и она исчезла в проёме, проглоченная тьмой, а сам альва вновь опустился, готовый помочь следующему.       — Давай, Асбьорн, — ближе всех к Ирис очевидно оставался Ас.       Замороженные конечности отказывались подчиняться и двигаться, перебирать ими получалось с большим трудом. И даже так, он хотел пойти последним, хотел убедиться, что все остальные будут в безопасности, но и Стейн и Кьелл наперебой его подгоняли. Ас ощущал себя выжатым лимоном, который выкинули в отходник гнить, так что ничего не мог им противопоставить.       Да и нужен ли был его надзор? Пока он пытался побороть панику, Стейн уже разработал план по спасению и успешно реализовал его.       Пытаясь не слишком журить себя, Асбьорн оттолкнулся от спины Ирис и схватился за ладонь в перчатке. Крепкое рукопожатие немного вернуло к жизни. В нём чувствовалась сила, которую так хотелось сейчас ощущать. Опора и твёрдость, которую, плавая, Асбьорн совсем растерял. Теперь была его очередь растворяться в чёрном неизвестном. Масочник уместил его возле себя и пальцем задрал подбородок. Что-то для себя отметив, гридмар  безжалостно сжал его щёки и грубо повертел голову из стороны в сторону. В темноте глаза альвы горели нечеловеческим блеском, однако в них совсем не читалась угроза. Скорее желание удостовериться, что с хилыми людишками всё в порядке.       В отличие от мест их предыдущих откровений, тут не было космических светил, которые освещали небосвод. Неужели зрение альвы настолько превосходило человеческое, что он мог что-то разглядеть в столь непроглядной темени?       Довольно хмыкнув, Масочник разжал пальцы, и, даже не видя себя, Асбьорн чётко ощущал те следы, которые точно пробудут ещё какое-то время на его белой коже.       Ветер прошёлся по шее, обдул намертво прилипшую рубашку, и зубы застучали друг об друга. Сквозняк. Он действительно чувствовался! Но в какую сторону метнулся блуждающий огонёк? Нет, точно не туда, откуда дул ветер – это путь наружу. Им не было смысла спускаться в эти катакомбы, они бы могли пройтись безопасно по поверхности, если бы Солт находился там. Значит, путь лежит туда, куда мчится поток свежего воздуха. Ас нащупал края мантии Монелус, которая вжалась в бочкообразную мокрую стенку и старалась слиться с сырой поверхностью. Извинившись за бесцеремонность, Асбьорн вслепую пополз дальше. В таком узком пространстве приходилась карабкаться на четвереньках. Склизкая поверхность вентиляционной трубы, в которой они оказались, вызывала тошноту, а затхлый запашок лишь усугублял ситуацию.       — Эй, Асбьорн, куда ты… направляешься? — наблюдавшая (лишь отчасти можно было так назвать её попытки что-то разглядеть) за действием Аса Монелус всё-таки не выдержала и подала голос.       Нет, лучник не желал отдаляться от компании, лишь разведать ближайшее окружение: он был измотан и мыслями, и действиями, работать отказывались и голова, и тело. Так что когда рука соскользнула, и лицо шлёпнулось обо что-то мягкое и крайне дурно пахнущее, это было не по плану. И то, что тело, лишившись опоры, покатилось дальше – тоже.       Куполообразный потолок очевидно подразумевал за собой покатый склон.        И Асбьорн полетел вперёд, проклиная себя за невнимательность.