Вороний гул

      — Надо его убить! Быстрее! — Монелус сорвалась на истошные вопли, пряча вырывающегося брата за спину.       — Нет! Нельзя! — в ответ запротестовал Солт, царапая руки сестры.       Топоры с вытравленными волнистыми узорами синхронно зависли в воздухе. При любом подозрении моряк без труда вонзит их в жилистое тело и раскромсает дряблую плоть.       Море и Любовь, символические названия для железных красавиц. То место, которое стало для Кьелла родным домом, и то, чего тот жаждал познать больше всего на свете.       Какая глупость.       Что?.. Это не его слова!       Мысли спутались, переплелись с чужими, совершенно инородными. Асбьорн думал о том, чего никогда не делал, знал то, что никогда с ним не происходило. Фрагменты посторонних воспоминаний вшили в его голову острой иглой, подменяя то, что было туда влито с молоком матери.       Моя жизнь многим хуже!       Резко захотелось плакать.       На какое-то короткое мгновение Асбьорн потерял себя, утонув в жалости к чужому горю.       Освободи меня. Я устал.       Слабенький голос был очень тих. Настолько, что Асбьорну приходилось напрягаться, чтобы понять, что ему говорят. Он не вылетал изо рта нахцерера, не сидел внутри чудовища.       Монелус немного испуганно затряслась, невольно подсказывая, в чём дело. Да, она определённо тоже его слышала. Не так ярко, не так отчётливо, но ведунья явно улавливала какие-то интонации и отдельные слова.       И смотрела она прямо на брата.       «Хоть Монелус слабо представляет, о чём шепчет этот голос, очевидно, она может различить источник этих стенаний, а значит…» — заражённый болезненным интересом внезапной догадки, Асбьорн бесстрашно отошёл от нависшего над ним монстра.       Под удивлённый взгляд ничего не понимающего Кьелла он отвернулся от нахцерера и быстрым шагом направился к Монелус.       По наростам прокатились разряды молнии, как только он приблизился к брату и сестре. Теперь Ас прислушивался к сигналам тела, знал, что они обозначают и как это использовать в своих целях.       Bедунья задрожала, как осенний лист на ветру. Должно быть, со стороны Ас выглядел жутко и неопрятно: его рубашка была перепачкана грязью, а штаны на коленках протёрлись почти до дыр. Что уж говорить про лицо и нескрываемое почти безумное любопытство, исказившее черты. Но испуг Монелус он с чистой совестью пропустил мимо, продолжая внутренний монолог. Опираясь на слова Ирис – у нахцерера не было души. Не было внутри полуживого тела такого, с помощью чего он бы смог образовать связь и заговорить.       Асбьорн зашёл за ведунью, продолжая сохранять завидное хладнокровие. Солт прекратил брыкаться, настороженно вглядываясь в бледное лицо Аса. Его отяжелевшая сводящей болью ладонь прошла возле лица Солта и легла на ушную раковину. Мальчик мокро всхлипнул носом. Наросты на руке Асбьорна засветились через тонкую рубашку, и энергия зациркулировала по ним, как по руслу реки.       Голубой светящийся шарик вырвался из уха Солта и, как телёнок за мамой, потянулся следом за рукой Асбьорна. Крепко-накрепко он прилип к коже, щекоча потрескиваниями.       — Ты общаешься совсем не с оболочкой, а напрямую с его душой.       Блуждающий огонёк трепетал словно живой, окрашивая ладонь своим голубым сиянием. В причудливых переливах появлялись и исчезали серебряные нити, взрывались бирюзовые брызги.  Асбьорн смотрел на цветные узоры и чувствовал, как на него внимательно смотрят в ответ.       Пожалуйста, помоги.       Сердце облилось кровью. Он вдруг стал донельзя жалостливым, до глупого плаксивым. Как простой смертный мог помочь беззащитной душе? Что мог предпринять Асбьорн, чтобы хоть на миг уменьшить её мучения?       Откройся, пожалуйста, откройся мне. И я всё тебе скажу.       Как можно отказать этому пленительному зову?       — …Что с твоими глазами, Асбьорн? — он поймал себя на мысли, что видит, как страх Монелус вырывается из маленького рта осязаемыми лентами.       Они извивались и настойчиво лезли к нему, переплетаясь на тонких запястьях. К большой неожиданности, они горели огнём, пропитанные ядом гадкого характера.       Пришлось проморгаться, чтобы убрать наваждение. Быть может, бред этот связан с тем, что он успел что-то повредить внутри чужой головы?       Взгляд упал на бледные хилые ручки, и лицо исказила ухмылка.       Монелус. А кто такая Монелус?       Он то сжимал, то разжимал пальцы, пытаясь свыкнуться с ощущениями в новом теле. Всё получилось. Через костыли и терни, но ведь получилось. Воодушевление разлилось по венам, от радости хотелось плясать на ногах, которых он не чувствовал не одну сотню лет. А эти были ещё и молодыми, полными сил. Но что с левой рукой?       Из груди вырвался смешок. Сначала тихий и почти неслышный, но постепенно переросший в громкий хохот с истеричными повизгиваниями.         Ему удалось, он обманул саму судьбу!       — Асбьорн…       Опять это имя. Оно прервало всё веселье. Лицо перекосила недовольная гримаса. Его грубо схватили, стиснули плечи, и развернули. Перед ним возвысился высокий и странный тип, с голым торсом и рыжими волосами.       — Освободи это тело немедленно, иначе я…       Надо же, какой догадливый. Был ли этот человек знаком с одержимостью раньше?       — Иначе пустишь в ход кулаки? — губы задрожали от злорадства. — Давай, разрешаю тебе попробовать. Я давно не чувствовал вкус боли.       Слова подействовали лучше любой пощёчины, и человек отшатнулся от него, как от прокажённого. Девушка с короткой стрижкой смотрела настороженно и испуганно, но в её взгляде не читалось желание защищать хозяина тела любой ценой. Она точно отступит. Вторая дама в отряде была альвой, это он узнал в светящихся метках и яркой звезде, значит не будет идти против приказов вышестоящего: если она узнает его фамилию, то конечно же присоединится к нему. Широкоплечий юноша выглядел и вовсе спокойно  – скорее всего, он тоже не доставит никаких проблем.       Ничего не угрожает его планам, никто его не остановит.       Прекратив оценивать собравшихся, он обогнул рыжего воина, не забыв показательно толкнуть раскрытой ладонью: силёнок в этом теле оказалось недостаточно,  чтобы пафосно задирать голову, но всё-таки хватило для ощутимого тычка.       Знакомое клокотание заставило мышцы одеревенеть, а его самого – замереть на месте.       За ним продолжал следовать по пятам монстр.       Радость от обретённого тела омрачили воспоминания, нахлынувшие подобно цунами. За такое время немудрено забыть всё от и до. Но он, проклятый, помнил каждую крупицу пережитого. Рычание злобного животного чуть не довело до слёз, настолько живо и ярко предстал перед ним образ Хэнвена. Чёрные длинные волосы, немного смуглая кожа, покрытая россыпью родинок, которые он любил считать и строить по ним воображаемые звёздные карты. Ни мозолистых рук, ни кривого носа из-за детской травмы, ничего не осталось в обезображенном лице нахцерера.       Как и в нём самом, чьё тело давно превратилось в пыль под крышкой саркофага. Как его звали? Вот единственное, что он не мог вспомнить, сколько бы ни старался напрячь память.       Ладонь потянулась к щеке чудовища, и глаза увлажнились.       Все долгие года своего заточения в светящемся шарике он так и не смог услышать ни одного ответа на свои раз за разом повторяющиеся вопросы. Они проносились сквозь бессвязное с космосом тело, сквозь пустую оболочку.       А ведь он не мог, подобно свободной птице, далеко улетать от места своего захоронения. Всё, что видел шарик – густой лес да постепенно теряющие величиe и превращающиеся в руины строения его семьи.       Устав от безрезультатных попыток сельчан разграбить это место, он надолго погрузился в безмятежный сон. Пусть проклятие само разберётся с нарушителями. Никто не был достоин его внимания, никто не осмеливался проходить дальше. Нахцерер не убивал незваных гостей, но наказывал иначе. Обычно одного его вида оказывалось достаточно, чтобы люди убегали, сверкая пятками, без возможности рассказать кому-то о своей находке.       Что за смех, что какой-то мальчик оказался слишком любопытным и слишком настойчивым, чтобы испугаться.       Сначала он хотел занять тело Солта, единственного за много веков, кто прошёл все испытания и спустился сюда, к его гробу, но тело ребёнка не было предназначено для вместилища. Оно не имело нужных корней и всегда отвергало его. Как хорошо, что мальчишка хотя бы мог слышать, что позволяло говорить устами давно погибшего друга и разыгрывать нужные карты.       По велению судьбы, на поиски Солта пришёл Асбьорн. Так называли того, чьё тело он занял. В нём была врождённая связь, то кровное родство, которого он не ощущал уже много веков. Ему довольно просто удалось срезонировать с потоками чужого тела и слиться.       — Хэн… — лицо засияло теплотой, — я могу с тобой говорить, Хэн, слышишь? Это я…       «Кто я? Как меня зовут?»       Пустые глазницы не выражали ничего. Перед ним был лишённый чувств уродец. И в этом осознании хотелось рыдать от бессилия и злобы.       Наконец-то он мог вырваться из этого подземелья с новым телом, ощутить под ногами сочную траву, кожей впитать капельки росы, повисшие на её кончиках. Потрогать талые ручьи, ощутить их земляной запах. Сколько лет он потратил на то, чтобы достичь чего-то подобного?       Но какой в этом смысл, если он хотел быть рядом с дорогим душе человеком?..       — Если ты думаешь, что то, что мы не можем тебя избить, хоть как-то помешает тебя связать, то ты ошибаешься, — от бесчувственного, стального голоса мороз пробежался по коже.       Значит, он обманулся спокойствием молодого человека с аристократическими замашками. Возможно, Асбьорн мог видеть больше, но все его мысли теперь были плотно подавлены и закрыты. Он не будет рисковать, чтобы ослабить контроль и заглянуть в чужие воспоминания.       — Эй ты, альва! Я – уважаемый посол Дарледина. От меня зависят тысячи жизней. Встань на мою сторону и защити меня!       Альва округлила глаза, будто бы удивившись приказу. Нет, наверное, он обманывается девичьим лицом с большими глазами. Альвы не могли удивляться приказам вышестоящих, они сделают всё для людской защиты. Его и пальцем не тронут, пока она здесь. Пусть это и означало, что он тоже не сможет никому причинить вреда.       Альва вышла вперёд товарищей, отвесив низкий поклон. На её губах светилась лукавая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Его глаза сощурились, пытаясь угадать, в чём же был подвох.       — Конечно, я защищу тебя.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но альва была быстрее человека. Даже человека с необычным телом. Даже с этой странной силой, сокрытой внутри. Его солнечного сплетения коснулись. Просто дотронулись, но его с такой силой толкнуло, что из лёгких в один момент пропал весь воздух.       — Что ты делаешь!? — кричал тот рыжий воин, его голос хорошо запомнился.       — Стой, Кьелл, доверься ей! — ответом служило чёрствое рявканье чванливого юноши.       Тело начала опутывать липкая сеточка, разрастающаяся со скоростью ветра. Пальцами он пытался разорвать нити, но на месте старых сразу же завязывались новые и продолжали настойчиво облеплять его со всех сторон. Вскоре он ничем не отличался от трепыхающейся бабочки, попавшей в тиски к голодному пауку.       Внезапно тело взлетело и метнулось вбок.       Он ударился сначала о стену, а затем сила притяжения утянула его вниз, со всей дури впечатывая лицом в пол, прямо между двух саркофагов. Каменная крошка осела на лёгкую рубашку, прилипла к мокрой ткани, и Асбьорн ощутил, как насмерть замерзает. Его пальцы скрючились, потяжелели, словно кожа и мясо на костях распухли, как у утопленника.       Он чувствовал себя мерзко, чувствовал себя гниющим изнутри.       — Это всё ещё его тело! Тело Асбьорна! — криком Кьелл рвал глотку, но ему не позволяли вмешаться.       Неужели и правда защищает. Как полезный ресурс или как близкого человека?       На глазах невольно выступили слёзы. Привкус пыли неприятно резал горло, а по телу прокатывалась ломота, которая отдавала в рёбра. Почему он вообще оказался в таком положении? Что случилось? Тщательно проштудировав память, Ас с удивлением понял, что не помнит ничего, что с ним было после общения с маленьким блуждающим огоньком.       — Чем это может помочь? — Стейн взволнованно и часто дышал, так что его голос стал прерывистым и свистящим.       — Поверь, иногда небольшая встряска помогает прийти в себя! Теперь всё зависит только от Асбьорна, — слова Ирис совсем не утешали, не обнадёживали и не внушали надежду на лучшее, но зато звучали честно и искренне.       «Меня сейчас стошнит», — какой-то внутренний голос поделился своим возражением, и желваки вздулись от напряжения.       Ладонь сама собой сжалась в кулак и стукнула по полу. Кто-то внутри отказывался сдаваться – это чувствовалось так отчётливо, будто было продолжением его мыслей, его желаний. Асбьорна тряхнуло смятением и страхом.       «Если ты думаешь, что тебе развязали руки, если ты думаешь, что что-то настолько жалкое меня остановит… ты ошибаешься! Я подавлю тебя ещё раз. Я буду это делать столько, сколько потребуется!» — в таком контекрасте совершенно терялась грань, где его слова, а где чужие.       Ведь в голове проносился такой же, совершенно обычный его голос, пусть и окрашенный непривычными интонациями.       — Ой-ой, кажется, моих усилий всё-таки будет недостаточно! — не теряя в веселье, заметила Ирис. — Я смогу сделать больше, если он будет без сознания.       — Понял тебя. Масочник, действуй! — Стейн взмахнул рукой, и гридмар дёрнулся с места.       «Не позволю!»       Глаза зацепились за табличку на саркофаге, истёртую временем. Асбьорн не понимал, что на ней написано, но губы задвигались совершенно против воли:       — Нахцерер! — он никогда не думал, что может звучать вот так. — Ты заключил сделку с домом Удбенетунг. Свою первую и главную сделку. Ты должен ставить их желания выше других, — лучи боли прорезали сознание. Незванный гость сам произносил это через силу, совершенно не желая озвучивать подобную гадость. — Я ношу фамилию Удбенетунг. Во мне течёт их кровь! Избавься от всех посторонних, это приказ, — у него задрожали ноги и тревожно дрогнуло сердце, когда из груди выскочили эти слова.       Чудовище с пустыми глазами повернуло к нему голову и неестественно выгнулось. Его позвонки выступили через тонкую, похожую на пергамент кожу. Из пасти вывалился язык и послышалось тихое, утробное рычание. Он оттолкнулся мощными задними лапами и тараном врезался в Масочника.       С сиплым выдохом гридмар отлетел, в последний момент успевая сгруппироваться.       Нахцерер вновь опустился на четвереньки, скребя когтями по полу, и медленно, с подобием извращённой грации, закрыл собой Асбьорна. Слюна закапала на плиты.       «Но как он на слово поверил мне? Неужели это чужая душа так влияет на то, что нахцерер видит во мне?»       «Нет. Он слеп к душе, но он чувствует в тебе то, что чувствовал я, когда ты приблизился. Я не врал, в ваших жилах есть наша кровь.»       Как странно было задавать себе риторический вопрос и действительно получать на него ответ. На какое-то мгновение Ас даже смутился, позабыв, что их мысли теперь общие.       — Постой, ты сказал, в нас? В ком ещё? — он не заметил, что спросил вслух, и ещё сильнее покраснел, ощущая себя невменяемым дураком.       Голос внутри с издевательством просмеялся и оставил Аса без пояснений. Вместо них, после недолгого молчания, голова Асбьорна вновь затрещала от боли. Он схватился за волосы и со всей силы их сжал, но ничего не могло отвлечь от жжения внутри черепушки. Казалось, что мозг вскипел и в любой момент мог вытечь через уши.       С воинствующим кличем на нахцерера налетел Кьелл, замахнувшись топорами отточенным движением. Натренированные мышцы играли под кожей, перекатывались, как детали слаженной системы. Каждая была на своём месте, каждая выполняла то, что от неё требовалось, сокращаясь или выпрямляясь. Чудовище замахнулось когтистой рукой, но и это моряк предусмотрел. Ловко меняя траекторию острых лезвий, он рубанул по косой, отбивая размашистый удар. Топоры на целую фалангу зашли в плечо монстра, и он прокрутил рукоятки, готовясь одним точным выпадом снести голову. Море и Любовь были продолжением рук Кьелла, частью его тела, частью его истории. Чем-то понятным и естественным для него. Но Асбьорн видел, что он был неспокоен. Тяжёлое и частое дыхание подводило его. Кьелл может ошибиться.       Новая вспышка головокружительной боли заставила глаза закатиться, а его самого распластаться по полу.       Масочник возник рядом подобно призраку, бесшумно и неожиданно, в полной мере оправдывая профессию сейдмара. Его размытый силуэт навис над Асом, и руки в потрёпанных белых перчатках потянулись к воротнику. Наверное, грубо схватит и перебросит через плечо. Пускай, он не будет сопротивляться. Но Масочник не смог и пальцем притронуться к Асбьорну: словно заимев глаза на затылке, нахцерер отвлёкся от Кьелла и вновь влетел в гридмара, отталкивая. Невзирая на серьёзные раны, чудище продолжало двигаться с той же быстротой и ловкостью, что и раньше.       Виски сдавило металлическим раскалённым обручем. Вспышки нестерпимой боли не давали двигаться.       На фоне кричал Солт, моля не трогать его друга, и ответные злые восклицания Монелус, чтобы брат пришёл в себя и прекратил вести себя так.       «Он не сможет сражаться вечно, рано или поздно силы покинут его. Против троих у него нет и шанса!»       «Ты уверен? Не недооценивай его силу.» Едва эти слова пронеслись в голове, как нахцерер разинул свою огромную пасть. Из его глотки вырвались булькающие и шипящие звуки, сопровождаемые клубами зеленоватого зловонного пара. Ядовитые испарения лились на пол густым водопадом, разбиваясь о камень и расползаясь дальше, окутывая ноги собравшихся удушливым маревом. Стоило Ирис один раз взглянуть на дым, как она тут же до чего-то догадалась и метнулась к разъярённому Кьеллу, за плечи оттаскивая от чудовища. — Плохо дело, назад! Проклятое облако очень опасно. Отойди, — она толкнула его к Стейну, а сама осталась стоять на месте. При попытке отингира приблизиться Ирис выставила ладонь вперёд и улыбнулась. — Нет, не переживай. Альвам это не страшно. Пожалуйста, отбегите подальше к воде – зараза осядет в ноги при высокой влажности, — она кинула косой взгляд на гридмара и еле заметно вздохнула. Масочник кивнул Ирис и побежал к ведунье с маленьким братом, хватая их и перебрасывая через плечи. Солт бил его и руками и ногами, но гридмар не обращал на это никакого внимания, отпрыгивая от дыма. Следить за действиями друзей с каждой секундой становилось всё сложнее. Перед глазами кружились картинки и образы, перебиваемые чёрными кляксами.  Асбьорн не мог ни встать, ни говорить, он даже не мог пошевелиться и не чувствовать бьющую по всему телу агонию. Существо внутри сопротивлялось при каждой возможности. Оно не приемлело саму идею о сосуществовании вместе.       С каждой секундой, проведенной со связанным сознанием, Асбьорн терял частичку себя.  Он попал в западню, и желание сдаться становилось всепоглощающим.       — Я разочаруюсь, если ты так просто уступишь слабому духу, — по земле пробежала длинная тень, выливаясь из его собственной. Угловатая и чёрная, она ежесекундно меняла свою форму и очертания, танцуя, как танцуют тени от костра.       Этот голос он уже слышал прежде, но не мог вспомнить, где именно. Только одно Ас знал наверняка – кто-то третий вклинился в его мысли, перемешивая в кашу и без того воспалённый разум.       Однако Асбьорн потянулся к нему, как к лучику света в непроглядной тьме, пытаясь ухватиться и не сойти с ума.       — Давай же, — у тени под ним оформилось лицо, появились светлые вырезы глаз и ехидной улыбки, — воспротивься. Накажи того, кто покусился на тебя.       Чёрное пятно отлипло от пола, обхватив щупальцами его лицо. Холодные плиты под ним стали жидкими, засасывая, как засасывает болото застрявшее животное.       Асбьорн на короткое мгновение потерял сознание, а когда очнулся, оказался уже в совершенно чужом и пустынном месте.       «Но эти земли мне знакомы. Я уже бывал тут»,  — на его мысли никто не ответил, никто не вставил своё едкое и важное мнение, не посмеялся над словами.       В голове не было никого лишнего.       Вода из круглых луж поднималась тонкими капельками вверх, к небу, закрытому густым туманом. Асбьорн завороженно смотрел на них, в нервном порыве потирая ладони друг о друга.       — Что случилось, Асбьорн? Я тебя не узнаю, — усталая претензия зазвучала за его спиной, и Ас резко повернул голову в сторону говорившего.       Высокий человек в синих одеяниях с навешанными украшениями вздёрнул подбородок. Его зрачки сузились, но Асбьорн не почувствовал в этом взгляде враждебности. Он стоял, скрестив руки на груди, и выжидал.       В прошлый раз Ас побежал, сейчас не имел сил даже испугаться.       — В каком смысле? — хрипотца в голосе лишь подтверждала отсутствие малейшего желания к сопротивлению.       Тонкая песочного цвета бровь изогнулась, а губы вытянулись:       — Хм. По крайней мере ты мне отвечаешь. Прошлая наша встреча закончилась догонялками, — Скальдис махнул широким рукавом. В тот же миг пятки Аса оторвались от земли, и он, пролетев по воздуху, остановился рядом с ваном. — В смысле, почему ты так ослаб? Где твоя воля к жизни? Ты позволишь духу захватить своё тело?       Стоило опуститься на твёрдую опору, Асбьорна прошибло разрядом. Он схватился за шею и попятился от коварного змея, стараясь не смотреть в его лицо, способное, по некоторым легендам, обращать в камень.       — Почему тебе… это важно?       — У меня свой корыстный интерес. Твоё тело очень ценно, как ресурс. Я бы хотел тебя вскрыть и изучить до последней капельки крови, — двойной язык прошёлся по губам.       — …Чужой дух тело не изменит.       — Но вкус изрядно подпортит, — то ли в шутку, то ли полностью серьёзно оскалился Скальдис, а затем стёр с лица улыбку и стал донельзя строгим. — Это всё неважно. Не строй иллюзий, что я желаю тебе добра, просто помогаю не потерять себя.       Асбьорн понуро склонил голову и закрыл глаза. Страшно. Было очень страшно отвечать коварному змею. Страшно отказывать, ещё страшнее – соглашаться. Что же скрывается за этой сделкой, и на что он подписывается? Асбьорн подождал, пока гудение в ушах не утихнет, и только затем продолжил разговор:       — Что кроется за этим желанием помочь? — шёпотом спросил он.       — Ты многого не знаешь, мой дорогой враг, — ласковая улыбка Скальдиса бодрила лучше любой пощёчины, — и я хочу, чтобы так и оставалось. До поры до времени. Больше никаких вопросов.       И где Ас в жизни так оступился, что боги начали за него настоящую борьбу? Хотелось рассмеяться, но сковывающая дрожь мешала выплеснуть истерику наружу. Ему бы воспротивиться и убежать, чтобы не порочить имя Хоглокена, чтобы не дать ворону усомниться в своей преданности. Вдруг станется, что глава всех асов в глубокой обиде покинет его ещё до того, как он дойдёт до столицы? Найдёт другого посредника, который доставит послание говорящим без помощи заклятого врага. Тогда, посрамлённым, придётся возвратиться в свою деревню. И жить так, как жил до. Без вкуса приключений и авантюр.       Скальдис вытянул руку, вырывая из терний размышлений. Из-под синей волшебно переливающейся ткани показалась бледная кожа, на которой то тут, то там обрисовывались неравномерно чешуйки. Длинным остроконечным ногтем указательного пальца ван упёрся в центр лба Асбьорна и надавил. Точка запульсировала, обожгла холодом, и Ас отпрянул, закрывая верхнюю часть лица ладонью.       — Что ты сделал?       — Поделился знанием. Эта равнодушная чёрная птица никогда не учила тебя ничему такому? — Молчание красноречивее любых слов подсказало Скальдису ответ. Он рассмеялся, пальцами прикрыв губы. — Я не удивлён.       Но разве можно назвать обучением то, что не объясняешь? Полный внутреннего смятения, Асбьорн повёл плечом с желанием поскорее уйти отсюда. Проснуться и вернуть контроль над своим телом.       Янтарные глаза Скальдиса заискрились в одобрении:       — Да, вот так. Ты должен сам загореться желанием всё вернуть. Обозлись на духа и уничтожь его, — воодушевлённая тирада вана была разбита об озадаченность Асбьорна. Поджав и без того тонкие губы, Скальдис недовольно повертел головой. — Люди такие сложные. Вам всё надо разжёвывать. Вы не чувствуете, вы не знаете, пока кто-то вам не скажет в лоб. С вами сложнее, чем с альвами. Но… интереснее, — зарождающийся гнев сошёл на милость, и Скальдис вернул доброе расположение духа. — Я открыл в тебе ещё одну связь. Сила внутри тебя циркулирует хаотично и несвязно. Я попытался её устаканить. Чтобы из неконтролируемого бедствия это превратилось в… речку. С множеством отдельных русел и излучин, каждое из которых ты знаешь, и которые ты сможешь осознанно выбирать. Если будет так, то нагрузка на весь организм уменьшится. В теории.       — В теории?..       — Ты мой первый эксперимент такого рода, — брови Скальдиса поползли наверх, — никогда ещё не беспокоился за человеческое тело. Обычно мне всё равно на такие мелочи. Но, для справедливости, в сравнении со всеми моими прошлыми подопытными ты слишком хрупок. Будет печально, если умрёшь, не раскрыв весь потенциал, — он вновь махнул рукой, и Ас почувствовал, как крепко-накрепко прилипают друг к дружке губы. —  Не перебивай меня, мальчик. У нас не так-то много времени. Ты неотрывно связан с Космосом. С душами. Со сверхъестественным. Со всей нечистью, которая путешествует по миру. Ты её притягиваешь, как магнит, потому что являешься одним из немногих человек, которых можно назвать проводниками. Мостом между божественным и земным. Ты всегда мог воздействовать на неё, но теперь, исключительно благодаря моей бескорыстной доброте и бесспорному великолепию, можешь делать это более осознанно. Проникни в саму суть и расщепи врага изнутри.       Обучение во всех смыслах было лишено смысла. Скальдис говорил общими словами, не дающими никакого представления о том, что Асу делать. Но, кажется, он искренне старался донести всё самое необходимое.       Асбьорн ещё сильнее почувствовал неловкость, стоило задуматься о том, для чего вану делать это. Развивать его, делать сильнее. И как только он начал испытывать к богу Обратного Космоса что-то, сильно напоминающее уважительную благодарность, Скальдис хищно ухмыльнулся и обнажил клыки:       — А если останешься жив, лучше поверни назад.  Доживи жизнь в своей тихой деревушке, затаившись в тени, как маленькая полёвка, а мне дай и дальше творить в вашем мире прекрасное безобразие. Продолжишь свои странствия – и я непременно убью тебя.       Неведомая сила отшвырнула его, и Асбьорн задохнулся в немом крике. Тело тряхнуло, и когда мысли немного успокоились, а туман в голове рассеялся, он понял, что стоит над Ирис. Знакомые, ясные, как голубое небо в самый яркий солнечный день, глаза смотрели на него неотрывно:       — Асбьорн? — альва даже не моргала, словно боясь по неосторожности посеять смуту в его голову.       «Нет! Ты не помешаешь мне! Возвращайся в небытие!» — взревел голос внутри него.       — Что я… — Ас понял, что замахивался на подругу, держа в руке тяжёлый камень. В ужасе отбросив его в сторону, Асбьорн схватился за голову, терзаемую чужими мыслями и словами. — Ты…       Животный рык заставил вздрогнуть и на реакции отпрыгнуть в сторону: нахцерер лапами рассёк воздух, разнося зелёный ядовитый туман из своей пасти. Невольно Асбьорн зажал нос и попытался не дышать.       — Всё хорошо! Ты связан с этим существом договором, для тебя он безвреден, — успокоила его Ирис, одновременно с этим отпружинивая от удара.       Значит, пока он находился рядом со Скальдисом, его тело было занято, а вокруг продолжалось сражение? Неужели он смог допустить, чтобы друзья опять жертвовали жизнью, потому что он по своей же глупости попал в западню? Взгляд прошёлся по испуганным, потерянным  и хмурым лицам в уголке зала: каждый думал о чём-то своём, не имея возможности вмешаться в бой и помочь.       «А вот я могу. Могу закончить это.»       «Что ты задумал!?»       Затаившаяся злоба нашла выход наружу, искажая лицо гримасой. Неведомое доселе чувство несправедливости разлилось по телу, наполнив каждую клеточку желанием скорой мести. Кулаки сжались от напряжения, и вены на руках вздулись.       Маленькая полёвка больше не хотела прятаться по норам.       Расщепить и убить, вот что сказал ему Скальдис. Вот что кипело в крови, тарабаня по вискам.       Нахцерер продолжал попытки дотянуться до альвы, но та всегда была на шаг впереди, то ловко отскакивая, то используя грибы, как отвлекающий маневр. Она не пыталась убить существо, нет. Если бы Ирис этого хотела, она бы заставила грибы разрастись изнутри монстра и разорвать его. Но альва чего-то опасалась, будто видя и чувствуя в три раза больше, чем Асбьорн.       Но сам Ас больше не желал, чтобы подруга из раза в раз подвергала себя опасности. И это не закончится, пока он не возьмёт всё в свои руки и не применит те знания, которыми любезно поделился Скальдис.       — Что ты задумал!? — не своим голосом закричал Асбьорн. Выражение страха сменилось на уверенность, и Ас хмыкнул, отвечая себе же: — Наши чувства связаны. Я чувствую, как ты переживаешь за нахцерера. И я знаю, как тебя победить, — пятки оторвались от земли, и он побежал в сторону сражающихся.       Собрав всю волю в кулак, Ас подавил внутри себя вторую личность. Этого хватит ненадолго. В конце концов, после такого напряжение Асбьорн ослабнет. Но ему и не требовалось много времени, чтобы победить.       «Пожалуйста, не делай этого!»  — душа внутри него задрожала от страха, от боли и переживаний за дорогого человека.       И гнев сменился на мольбу. Но Ас не внемлел ей.       Ирис внимательно следила за приближением Асбьорна. За тем, как он выставляет руку вперёд, как корни, обвившие тело, начинают сверкать ярким голубым. Она дёрнулась, чтобы остановить его, но в моменте Асбьорн оказался быстрее. Его указательный палец дотронулся до иссушённого лба нахцерера, и выстрел силы соединил три связи.       Его, блуждающего огонька и ту, которая была давно потеряна.       Хэнвена.