Вороний гул

      Ириc приложила ладонь к ярёмной ямке, глядя прямо в глаза херсиру – капитану альв. Такой титул имели лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших. Никакие слова не требовались, чтобы понять, кто стоит перед ними. Все они ненароком стали свидетелями той мощи, которая хранилась в этом хрупком теле, облачённом в тряпьё.       Но Ирис не была человеком, не имела предвзятого мышления и не обращала внимание на болезненный, несуразный вид своего командира.       — Твои связи, — не вопрос, чёткий приказ к пояснению.       Голос херсира звучал как сталь, закалённая в горниле сражений.       — Меня создали после появления Полотна.       Не выжидая и минуты для размышления, альва продолжил напор, блёклыми глазами внимательно разглядывая Ирис:       — Как это возможно?         Херсир говорил совершенно без усилия и боли, без хрипоты и ломоты, и по собственной воле не переходил на альвский. Оттого ли, что в его должность входило частое общение с людьми? Ведь именно херсиры отчитывались непосредственно перед конунгом о проделанной работе.       Правда, для того, кто предстаёт перед главой страны, этот юноша выглядел уж слишком неопрятно.       Глаза начинали привыкать к темноте, замечая неровную причёску невысокого командира, с длинными передними прядями, закрывающими щёки, и короткими волосами на затылке. Он стриг себя сам, это очевидно. Совершенно неумело, без знания дела.       — …Меня создали последней. Новая из асов соединила меня с собой на стыке двух состояний мира. У неё получилось сохранить меня от воздействия Скальдиса.       — Кто такая «новая»?       Херсир перестал грозно воззирать на Ирис и двинулся по поляне дальше, туда, где в ожидании преклонил колени Масочник.       Ас нервно закусил губу. Это было прямое признание, кем гридмар являлся. И как же, наверное, разозлится Кьелл, вновь оказавшись единственным, кто этому удивится…       — У неё нет имени, люди ещё не знают о ней и не поклоняются. Но именно она предложила создать Полотно Заката и Рассвета, — голос Ирис лучился теплом и гордостью. Асбьорн ни секунды не сомневался в том, что она наполнена искренним благоговением перед безымянной богиней. — Моя миссия на земле – её воля, и я во что бы то ни стало исполню её.       Тем временем херсир не терял время зря. Слушая доклад Ирис, он успел подступить к Масочнику вплотную. Гул ветра, что успел стихнуть, вновь закружил под ногами альвы.       Рядом с Асбьорном дёрнулись: Лермих прижался поближе к нему и задержал дыхание. Для человека, который вот-вот упадёт в обморок, ведун держался молодцом, стараясь не показывать ни страха, ни волнения.       — С чем связана миссия?       Ирис перевела взгляд на него, Асбьорна, и что-то внутри лучника тотчас перевернулось. Он – её миссия. Её предназначение. Задание, которое закончится, как только его приведут в конечную точку.       Осознание ударило в голову двуручным молотом: альва беспрекословно подчиняется своему командиру. А значит, рассчитывать на дружеские связи больше не стоило. Одно его слово, и актриса исполнит приказ.       Когда херсир уловил, куда обращено внимание Ирис, он оставил гридмара и сразу же ускорился в их сторону.       Широкая спина Кьелла оказалась перед Асбьорном, закрывая его от внимания альвы. Ноздри моряка протестующе расширились, а брови сдвинулись к переносице.       — Эй, чудила, не приближайся к нему.       — Кьелл!.. — не нужно было злить херсира: его необузданная, дикая сила сметёт их за одно мгновение, не оставив и шанса на выживание.       Однако херсир пропустил мимо ушей чужое возмущение, не сильно заботясь словами, вылетевшими изо рта моряка.       На расстоянии вытянутой руки его можно было разглядеть ещё лучше. Худое лицо, большие синяки под бесцветными глазами с разноразмерными зрачками. Острый подбородок, тонкие, едва уловимые брови на высоком лбу… И чёрные вздувшиеся сеточки линий, идущие ото лба к шее.       — В одном чувствую связи. Откуда здесь другие люди? — бросил вопрос херсир, разглядывая оголённый торс Кьелла.       Моряк воспринял игнорирование и последующее оценивание как личное оскорбление, смело выпячивая грудь:       — А какая тебе…        — Я говорю не с тобой! — в ушах затрещало от резкого возгласа.       Примятые силой, они согнулись пополам, зажимая ладонями занывшие уши.       И только Лермих остался стоять ровно, бессознательно шевеля губами, как рыба, выброшенная на берег. Бедный ведун, наверное, совсем обезумел, не выдержав гнёта всепоглощающего страха! Асбьорн мотнул головой, стараясь избавиться от терзающего её писка, и потянулся к нему.       — Попутчики, без которых бы миссия не увенчалась успехом, — ответила Ирис.       Асбьорн успел уцепиться за накидку Лермиха, но дёрнуть уже не смог. Херсир тоже обратил внимание на видного юношу, выделяющегося своей внешностью. Молниеносно он сократил расстояние, сжал смуглые щёки и притянул к себе. Он вертел голову Лермиха, словно тот был болванчиком, и с прищуром рассматривал родинки и татуировки на лице.       — Что это?       Глаза Лермиха выпучились.       — …Фы о фём? — смятыми губами попробовал уточнить ведун.       Херсир небрежно отпустил его щёки, выжидающе выгибая бровь.       Нет, нужно было срочно действовать, пока они ненароком чем-то не разозлили херсира.  Асбьорн предпринял ещё одну попытку перехватить локоть ведуна. Но Лермих неожиданно сам подался вперёд.       — Не могу поверить, что вживую вас вижу! — возбуждение захлестнуло видящего. Он сложил руки в замок и несдержанно приблизился к резко отклонившемуся назад капитану. — Я впервые общаюсь с херсиром! Ой, но я столько читал про вас! Вы поразительны! Ваши повадки, ваши правила, выдержка и сдержанность! Вы так хладнокровны, так не похожи на людей! О, эта мощь, это само понятие силы, которая течёт в вас, мне так интересно было бы послушать, как это работает! Не окажете ли вы мне честь?       Асбьорн потерял дар речи от негодования: неужели всё это время Лермих не испытывал ни капли страха, наблюдая за херсиром лишь с чистым и искренним любопытством!?       «Если вспомнить, он же без ума от альв...»       Тучи над их головами принялись рассеиваться, возвращая главенство полной луне. Серебристое сияние залило опушку, мягко тронуло их лица и позволило уловить удивление, отразившееся на вытянутом лице альвы.       — …Тебе повезло, что мои солдаты скрываются в тенях, и я ещё не дал приказ им тебя сожрать, — херсир хлопал глазами обескураженно.       На мгновение он растерялся, потерял контроль, и Лермих воспользовался этим, с широкой улыбкой завертев головой в поисках .       — Ах, ваша преданная армия прячется рядом? Ну конечно! Они выжидают, потому что вы так им велели. Но, уверяю вас, мы не желаем становиться вашими врагами!.. Постойте, сожрать? Вы хотите сказать, что альвы под влиянием Скальдиса начали есть людей? Постойте минуточку, я хочу это записать… — ведун зарылся в сумке, но херсир вцепился в его руку.       — Человек, играешь со мной? Прячешь оружие?       — Только уголёк и дощечку! Записать ваши слова!       Херсир отпустил запястье Лермиха и приподнял подбородок. Какое-то время он о чём-то усердно размышлял перед тем, как властно огласить:       — Очень хорошо. Назначаю тебя экспендетом.       Чёрные глаза засияли счастьем: было видно, как ведун обрадовался словам херсира. Однако счастье быстро потухло, Лермих замялся и всё же опустил взгляд на землю.       — Вы… вы назначаете меня? О, я почту это за честь, но, правда, думаю, что ведун не может быть никем иным, кроме божьего служителя. Простите, я вынужден отказаться.       Ослепительные искры повзрывались рядом с щеками херсира, напитывая разрядами передние длинные пряди. Но альва не поддался гневу, вместо этого он вновь без предупреждения схватил Лермиха за подбородок и сжал.       — Ведун – твоя нынешняя должность? Служитель богов. У тебя связи на лице. Ты как мы? Тогда одно другому не противоречит.       — О, н-ну…       — Хватит, нам надо искать Стейна! — Кьелл рыкнул, врываясь в разговор внезапнее ветра в штиль. — Если ты не собираешься с нами драться, мы уходим! — моряк поймал ладонь Асбьорна и переплёл их пальцы.       Наконец, и лучник оттаял от охватившего его паралича, в ответ крепко сжимая тёплую руку.       Херсир был явно недоволен, его глаза налились яростью, а ноздри расширились. Ещё мгновение, и от Кьелла ничего бы не осталось.       — Постой, — попросил Ас моряка, поворачиваясь к херсиру. Теперь, когда личина монстра спала с капитана, и он стал более человечным, Асбьорн мог с ним поговорить без дрожи в голосе: — Можно спросить? — Он дождался, пока херсир кивнёт, отвлечённый от желания мстить. — Это… это ты с форингами нападаешь на жителей соседнего города? Это же тебя называют свиным монстром?       Глаза с разноразмерными зрачками, секунду назад пылающие гневом, мгновенно стали безразличными.       — У людей плохая память. Вам нужны напоминания. Вам нужны рукописи, в которые вы могли бы в любой момент посмотреть. Вы… — внезапно херсир согнулся, запустил длинные когтистые пальцы в волосы и начал хаотично копаться в пепельных прядях. — Я приказывал вам не переходить наши границы. Это было единственным условием. Но вы не справились.       Чёрные когти остановились на щеках, вдавились в бледную кожу, покрытую сеточкой связей. Херсир с шумом выдохнул, возвращая голосу властные нотки:       — Мы не нападаем. Только защищаем установленные границы, — один глаз он закрыл, зато вторым принялся неотрывно следить за Лермихом, — границы нашего лагеря.       Ас не сдержал удивлённого оха, замечая, как ведун старательно записывает основные тезисы сказанного херсиром. Всерьёз или чтобы порадовать его, Асбьорн не знал, и не спешил кидаться к другу с расспросами.       — Кто же тогда кошмарит людей? Говорят про страшную дикую свинью, а мы как раз слышали свиные визги, — фыркнул Кьелл, — или это ты был? —  от него так и разило ехидством, которое, впрочем, осталось совершенно непонятым.       Херсир вытянул шею скорее гордо, чем оскорблённо.       — Я могу издавать любые воинственные кличи. Но это не мои.       — А чьи? — растеряв остатки страха, Кьелл приблизился к херсиру и, не скрывая удовольствия от своего превосходства в росте, несколько раз окинул его оценивающим взглядом с головы до ног.       Нужно было моряка остановить, пока он не перешёл все границы. В отличие от Стейна, херсир вряд ли бы воспринял эту язвительную перепалку адекватно.       — Подожди, Кьелл, это не так важно, — выставил руку Ас, решаясь вернуть разговор к более животрепещущей теме. — Простите... тогда, возможно, вы сможете нам подсказать, где может находиться наш друг? Я понял, что вы хорошо знаете этот лес.       — Брось, Асбьорн! — махнул Кьелл, выплёвывая слова с большим пренебрежением. — Шэлл завела нас в ловушку, очевидно же, что база её дружков вместе со Стейном находятся в городе. Ну, или под ним, в каких-нибудь страшных и запутанных катакомбах.       Херсир нервно помотал головой, и Асбьорн заметил, как нетвёрдо он стоит на ногах:       — Женщина была здесь. Ушла к своим сразу, после того, как мои воины были потревожены кличем. Её люди никогда не нарушают границ, знают, что нельзя, и живут рядом, потому что никто не ходит по их душу. Из-за нас.       И без того мрачное лицо Кьелла совсем побагровело. Он низко опустил плечи, словно приготовившись к рывку, но вместо того, чтобы вцепиться в шею херсира, решил опять атаковать его словесно:       — То есть, зная всё это, ты её отпустил, а нас задержал? Ну ничего себе приоритетики! Рядом, говоришь? Где!?       Асбьорн взволнованно потянулся к плечу моряка, дотрагиваясь до загорелой кожи. Кровь кипела внутри Кьелла, разгоняя ярость, которая застилала разум и набрасывала красную пелену на глаза.       — Смеешь кидать мне претензии!? — хоть херсир старался говорить грозно, но былого запала добиться больше не мог.       Лермих прекратил писать на прикреплённом к дощечке листе бумаги, оставляя грифелем неровный зигзаг.       Ас с ведуном переглянулись, одновременно ощущая странные вибрации, напитавшие воздух.       Что-то было не так. К херсиру тянули свои вёрткие руки множество странных теней, сжимая его шею в тиски. Они жаждали его плоти, его сознания, пытаясь извратить и… изменить. Асбьорн не видел их, но чувствовал так хорошо, словно это его они без перерыва нещадно терзали.       — Я даже посмею заявить, что только на первый взгляд ты весь из себя такой сильный-неуловимый, как в легендах, а на деле – малютка со скверным характером.       Бурые глаза альвы недобро расширились. Он сжал кулаки, обволочённые спиралью из плотной энергии.       Позади херсира, низко склонив голову, встал Масочник. Опущенные плечи и полное отсутствие прежней стати говорили о сломленном духе, о смирении с судьбой. О том, что он отрицал самим своим существованием, чему всем сердцем противился. Масочник больше не рвался скорее вернуться к поискам, не возмущался и не торопил ребят. Нет, его словно приковали к земле нервущимися нитями, которые по задумке самой вселенной связывали сейдмара и херсира.       Но неужели сам гридмар считал эти связи сильнее, чем его и Стейна, взращённые собственным трудом, не предназначенные никакими божьими промыслами? Да, быть рядом с отингиром – это очередной приказ вышестоящего, как и всё в жизни альвы, но даже с таким обоснованием Асбьорн никогда бы не поверил, что отдельно Стейн ничего для него не значил.       Масочник сравнивал связи альв с оковами, Ирис видела в них благословение богов. Только сейчас Асбьорн мог лучше понять, что означали эти слова для них обоих, увидеть их мотивы, их страхи.       И осознав всё это, Ас просто не мог позволить Масочнику, противнику предрешённой судьбы, отдаться ей на милость.       — …Мы больше не можем задерживаться, — голос поразил силой и уверенностью. Асбьорн сам не верил, что слова, лишённые дрожи, вышли из его груди. — Мы не хотели вас оскорбить, как и нарушать обговорённые территории, и приносим извинение за это, — начав со сглаживания углов, Ас затем перешёл к более решительным речам, — но поймите, мы потеряли очень важного члена нашего отряда. Нашего… командира. Отингира Стейнбьорна, члена Во́роней семьи. И мы были бы очень благодарны, если бы вы сказали, где он.       Лермих не остался отмалчиваться в стороне, решаясь помочь с мягким напором. Он прижал дощечку к груди и направил согревающую улыбку на красного, возмущённого херсира.       — ...Вы, должно быть, знаете конунгову семью? Хоглокен связан с ними, для вас это должно быть очень важно.       Но Лермиха потянули железной хваткой за грудки, наклоняя к себе и нещадно перебивая:       — На что ты намекаешь, экспендет? Альвы созданы защищать людей, а не определённую их касту. Мы воюем против нежити. Только так. Своими силами. Нас направляют боги, не люди. Так было. Когда-то. Но тебе повезло, — он отпустил Лермиха так же внезапно, как и вцепился в него. — Я знаю, где их… лагерь. Тех, кого вы подозреваете... — Херсир закусил губу, вновь запуская обе пятерни в пепельные пряди.       Не только Асбьорн уставился на херсира, который низко склонил голову и ещё активнее задвигал пальцами в волосах. Альвы тоже неловко переглядывались, вытягивая лица.       Херсир упал на колени, и из его груди вырвался сиплый выдох.       — Нужно… мне нужно… — под лунным сиянием Ас с ужасом наблюдал, как набухают связи херсира, как они странно пульсируют на тонкой бледной коже.       Лоб командира уткнулся в холодную сырую почву, и его тело выгнулось подковой в приступе боли. Он проехался носом по земле, оставляя видную дорожку, а затем в исступлении принялся биться головой.       Кровь застыла в жилах лучника. Нет, такого быть не может, это точно сон или очередное видение. Пусть альвы испытывают эмоции, пусть они могут и злиться, и обижаться, но определённо они отличались сдержанностью, выдержкой, которая позволяла им не терять лицо даже в самых тяжёлых ситуациях.       — Г-господин херсир! — Лермих без раздумий рухнул на колени, пытаясь подступиться к бьющемуся в судорогах.       — Эй, Звёздочка, — Кьелл неуверенно потянулся к Лермиху, не зная наверняка, насколько правильным будет мешать оказанию помощи безумному альве.       Не обращая внимание на растерянность соратников, Лермих принялся рыться в маленькой походной сумке, и в тот момент, когда руки вынули склянку с порошком, лесную чащу пронзили свинячьи визги, и из темноты на огромной скорости к ним устремились четыре тени.       Ас подскочил от неожиданности и спиной прижался к Кьеллу, положив ладонь на овитый щупальцами бок. Повисла небольшая пауза, едва заметная в творящемся вокруг хаосе, а затем сильные руки перехватили его и подняли над землёй.       — О, нет-нет, глазам не верю! — ахнул моряк, неосознанно подтягивая Аса ещё выше.       Полосатая спинка с жёсткой вздыбленной шерстью промельтишила мимо них. Маленький кабанчик, возмущаясь короткими похрюкиваниями, протаранил бедро Лермиха. Злобно пыхтя и повизгивая, он с усердием продолжал, пока ведун глупо таращился на него и хлопал длинными ресницами.       — С-Снаксалиг! — херсир перестал биться в конвульсиях, вытягивая скрюченную ладонь.       Длинные острые ногти, выкрашенные чёрным из-за проклятых связей, вонзились в почву, вспахали в ней глубокие раны. Херсир с усилием поднял голову, цепляясь взглядом за активного кабанчика, которого он назвал… «разговорчивым».       — Ая-й-й! — завыл Кьелл, подпрыгивая. — Да отцепись же ты от меня, мелкое ты…       Кьелл (а вместе с ним и Асбьорн) без конца дрыгался и размахивал ногой, пытаясь избавиться от другого кабанчика, вцепившегося в штанину и похрюкивающего с подобием довольства.       — Мои воины победили тебя, — Херсир оскалом обнажил острые клыки, борясь с отдышкой. Из уголков его сухих губ на подбородок вперемешку с жидкостями из носа стекала слюна. — Биенде победил тебя.       — Да что ты...Di cosa stai parlando? Pezzo di idiota… — дабы предотвратить новые восклики Кьелла, Асбьорн не придумал ничего лучше, как прислонить палец к его губам и надавить на них. Он не знал ромренорский, но зато успел уяснить, насколько скверны ругательства в лексиконе моряка.       Подушечка пальца тронула бархат, кожу обдало теплом.  Ас оцепенел вместе с моряком, которому в одно мгновение стало всё равно и на вероломную атаку кабана, и на альвского предводителя.       Их лбы соприкоснулись. Кьелл сам приблизился к Асу, а Асбьорн, впав в транс, даже не мог заставить руку двигаться, чтобы убрать палец и перестать странно себя вести.       Наконец Лермих прекратил поиски в своей сумке, доставая в придачу к маленькой склянке ещё и маленький расшитый платок:       — У вас давно эти приступы?.. Страдаете ли вы от ломоты тела? Я-я не могу точно сказать, но похоже на падучую болезнь,  — ведун протёр кожу херсира от пота, отчего тот посерел и попытался отодвинуться. —  То, что я видел на практике у отца, отличается от вашего случая, но… вдруг у неё несколько разновидностей?       Можно ли было отдаваться тягучей сладости, когда кто-то страдает?.. Разве правильно было утопать в зелени этих лукавых глаз, которые так настойчиво таранили саму душу? Асбьорну вдруг стало очень стыдно за своё поведение. Закрепил ощущение неправильности приглушённый крик – это Херсир вгрызся в землю       Ас похлопал Кьелла по плечам, чтобы его, наконец, отпустили, и тот нехотя послушался лучника.       Неуверенность сковала Лермиха цепями, не позволяя действовать здраво: он то протягивал руки к больному, то вновь прижимал к своей неспокойной груди.       — Простите… я боюсь навредить неумелыми действиями. Но если мои догадки верны, то человека нельзя переворачивать на спину.       — Господин ведун, не переживайте, — с ним рядом на коленки приземлилась Ирис, пытаясь подхватить херсира и перекинуть его слабую, истощённую руку на своё плечо, — я думаю, его лихорадит отнюдь не людская болезнь.       Херсир засопротивлялся, забрыкался, как дикий кабан.       — Нет, нет, нет! Заглушить, нужно заглушить!  — страдальческие стоны смешивались с мучительными воплями как самого херсира, так и маленьких кабанчиков, которые беспокойно вертелись возле хозяина.       Стараясь не мешать неумелостью и неучёностью, но и не желая оставаться в стороне, Ас так же уместился возле ребят и обратился к Лермиху:       — Нельзя его так оставлять... Как думаешь, можем ли мы отвести его домой? Если, конечно, у него есть дом, кхм.       — Нам бы только не задерживаться с этим сильно, — напомнил Кьелл, и Асбьорн мысленно с ним согласился: как бы бессердечно это ни звучало, но в первую очередь им стоило беспокоиться о Стейне.       Но тут и заключался главный подвох, о котором Ас сразу напомнил:       — Не стоит забывать, что именно херсир может помочь нам с поисками Шэлл. Конечно, мы можем без подсказок сами поблуждать в лесу, он сказал, что тут недалеко, но… — серые глаза округлились во внезапном осознании. — Ирис, растения уже как-то рассказывали тебе про секреты, их окружающие, верно ведь?       Альва улыбчиво покачала головой, перебивая:       — Я бы с большой радостью помогла бы, Ас, но, к сожалению, всё не так просто. После пережитого потрясения растения до смерти перепуганы. Я чувствую только их лёгкое подрагивание, говорить со мной они пока не желают. Может, немного дальше от эпицентра бури, может, как раз возле дома херсира. Вы ведь не признаете за слабость моё желание помочь моему капитану?       Оттащив за шкирку Биенде от своей штанины, Кьелл недоверчиво скривился:       — Но как вы предлагаете его дом-то искать? На удачу? Или надеетесь, что эти козявки покажут? Они же не пёсики, чтобы…       Шутка, брошенная просто ради острого словца, показалась Асу вполне себе идеей. Он вскинул ладони, останавливая Кьелла от разгонки мыслей:       — Нет, ты прав! Ты очень даже прав! — лучник не сумел сдержать широкую улыбку, вскакивая с земли.       Пока Лермих пытался привести херсира в чувство, Ас развернулся к полосатым спинкам кабанчиков. Пусть он ничегошеньки не смыслил во врачевании, но вот хозяйство в родном доме у него имелось, и не маленькое. Он жил в деревне, окружённый свиньями, коровами и козами, он знал их повадки, знал некоторые хитрости в общении с ними, и насколько умным и добрым может быть скот.       Да, с дикими кабанами он никогда не имел дел, но разве так уж сильно они отличались от домашних розовых поросят, которые с любопытством лезли к нему на руки? Как и щенята, они по команде крутились, садились и даже давали копыто. Интеллектом эти существа точно не были обделены.       Асбьорн заприметил самого тихого кабана, который стоял поодаль от своих похрюкивающих братьев, и аккуратно вытянул в его сторону ладонь. Не сразу, но маленький полосатик заприметил Аса, с любопытством задвигав носом в попытках унюхать угощение, которого там не было.       — Прости, может, в другой раз… — со зверьём тоже нужно было уметь общаться. Деликатно, с уважением. А потому из уст Аса разлился мёд, от которого уши поросёнка сразу же навострились. — Может, вы понимаете такие слова, как «дом»? Вас же куда-то отводят, если вы со своим хозяином всегда вместе, правда? Отведёте и нас туда?       По его ладони мазнул мокрый пятачок ещё одного полосатика.       — Домой? — повторил Ас, видя, как хвостик смелого кабана от этого слова задвигался. — Домой!       Радостное хрюканье стало ему ответом вполне основательным. Жёсткая шерсть на спине вздыбилась, и кабанчик, несколько раз провертевшись, поспешил вперёд.       Значит, и им следовало поторопиться.       Лермих успел как следует протереть лицо херсира от земли и слюны, и теперь поочерёдно давал ему нюхать пучки трав и открытые скляночки, чтобы успокоить и разум, и тело. Херсир прекратил себя бить, однако слабые сопротивления продолжал, то и дело вскидывая руки:       — Отпустите меня, я не… не нужд-даюсь…       — Мы ни в коем случае не ставим под сомнения вашу силу. Но вам придётся принять помощь от ваших подчинённых, — Лермих говорил с херсиром очень правильными словами, чтобы не уязвить его гордость.         У ведуна вообще хорошо получалось видеть людей насквозь. Если Стейн знал, на что надавить, Ирис, как направить, то Лермих скорее применял тактику душевную, ласково касаясь корня переживаний и помогая его вырвать.       Настойки ведуна свели на нет напор херсира, набросили на плечи одеяло усталости, и он сдался ему на милость:       — Тогда приказываю… веди меня домой.       Ноги Лермиха от тяжести навалившегося тела подкосились: капитан целенаправленно давил весом в сторону ведуна, игнорируя Ирис, также пытающуюся помочь!       — Люди… не такие сильные… — протянул видящий тоненько и жалобно, стараясь не дать херсиру упасть.       Возможно ли такое, что помощь от альвы являлась для их командира чем-то постыдным и недостойным?       Ас покосился на хмыкающего Кьелла и прокашлялся. Как только внимание моряка было приковано к нему, Асбьорн аккуратно спросил:       — Кьелл, поможешь донести его?       Кьелл приподнял рыжие брови:       — Опять мне спинку тянуть заместо сильных мира сего, да? Но для тебя – всё, что угодно, Одуванчик, могу побыть и прекрасным принцем, и вьючным мулом.       Пусть возмущения Кьелла были наигранными, и он не выглядел всерьёз оскорблённым, стыд всё равно пронзил Аса от макушки и до самых пяток. Он ведь даже не пояснил, почему не попросил об этом ни Ирис, ни Масочника, и только надеялся, что Кьелл сам до всего догадается.       Моряк взвалил на себя обессиленного херсира, двинувшись следом за всеми. Кабанчики кружили вокруг него, время от времени настырно тараня пятачками, от чего тот ойкал и вздрагивал, беспокоя и без того натерпевшегося альву. Лермих шёл рядом, заботливо следя за его бледным лицом. Подметив малейшие изменения, ведун то промокал платочком его лоб, то совал под нос пучок сушёных трав, что-то бубня про запущенность состояния.       Ас замыкал их процессию, но не по нужде, а по большому желанию. Посмотреть на всё со стороны, обдумать случившееся наедине с собой… и немного отдохнуть от изнуряющих эмоций.       Интересно, сможет ли Ас по окончании затянувшегося приключения ещё хоть чему-то удивляться?       Масочник проплыл мимо него, словно не имея веса, бесшумно и плавно. Без привычного плаща его фигура казалась ещё более худой, а облик излучал элегантность и достоинство. Но одновременно с этим он лишился и толики стойкости, выглядя беззащитным, словно краб без раковины. Одну руку он согнул в локте, будто бы та болела, и долго не мог отвернуться от Асбьорна. Жест смущения, промелькнуло в голове у лучника, и он округлил глаза, не веря увиденному.       Это было проще, чем сложить два и два, чем написать своё имя на шершавой бумаге. Но в круговороте сумятицы не было времени как следует всё обмыслить. Строчка за строчкой стихи Масочника начали вырисовываться перед глазами, связывая нитями кусочки разорванного холста.       Боль и смятение пронзили самое сердце, заставив Аса задрожать. Он схватил руку гридмара и крепко стиснул её, пытаясь тем самым выразить всю возможную поддержку.       — Мы найдём Стейна, Масочник. Непременно найдём. И всё встанет на свои места.       Гридмар низко опустил голову. Ажурные оборки на его шее задвигались от лёгкого ветра.        Разговор зашёл в ожидаемый тупик. Он и не должен был начать разрастаться в обмен нескончаемой поддержке. Но Асбьорн различил еле слышное неровное:       — Спасибо.       И этого хватило.       Ресницы затрепыхались, словно крылья мотылька, летящего на огонёк, а щёки покрылись горячим румянцем: его простили и опять доверились. Теперь главным было не подвести гридмара и выполнить обещание. Ас ободряюще кивнул Масочнику напоследок и поспешил за остальными, пока они не скрылись в тёмном лесу.       Казалось вечностью то время, которое компания провела в пути. То ли виной была глубокая ночь, то ли усталость, но в голове Аса дорога растянулась        Он уже начал думать, что зря доверился диким животным, когда деревья перед ними расступились, и взору открылась широкая опушка с большим и толстым дубом посередине. Дерево было такой толщины, что встань они вчетвером за руки вокруг него, Ас не был уверен, что им достало бы длины его обхватить.       В низине из земли торчали скрюченные корни, через которые строили свои маршруты большие лесные муравьи. А там, где шумящие листья закрывали небосвод, где могучие ветви нависали надёжной крышей, ютился небольшой домик.       Убежище херсира было примитивным и состояло из толстых неотёсанных брёвен, размещённых на большой платформе. Обрывки различных тканей разной степени паршивости, соединённые между собой крепкими узлами, беспорядочно переплетались в ветвях и спускались к земле. А на конце этого подобия верёвки крепилась небольшая дощечка с бортиками.       К ней и побежали наперегонки все четыре кабанчика, с трудом втиснувшись в загончик и в ожидании уставившись на ребят.       — Только не говорите, что они ждут, когда мы их поднимем, — удивлению Кьелла не было границ.       Но его слова не были лишены смысла. К ёлке неподалёку крепился другой конец верёвки, за который, очевидно, нужно было потянуть, чтобы конструкция двинулась вверх.       — Ва-а, — Лермих не сдержал восхищения, глядя на кабанчиков с умилённой улыбкой, — да они совсем ручные, вы только посмотрите, какие умненькие.       — Ага, здорово, а как нам самим забираться? — поправив мычащего херсира, Кьелл задрал голову. — Платформа маленькая. Не верю, что он сам на ней забирается домой.       — Не думаю, что ему это нужно, вспомни, как он спустился с неба с помощью одного лишь ветра, — напомнил ему Ас, пальцем изображая вихри воздуха.       Лучник прошёлся немного вперёд, замечая рядом с дубом закреплённый глиняный чан с дождевой водой. Он нахмурил брови. Вряд ли херсиру были необходимы приспособления для сбора воды, чтобы иметь возможность умыться и напиться. Одно его желание, и вода сама польётся с неба. Тогда зачем такие сложности? Неужели сила, которую он использовал, изматывала наравне со связями Аса?       — Угх, я не смогу лезть на дерево с ним! Отшельничек, ты зачем с припадками так далеко от земли забрался жить, а? — вновь пожаловался Кьелл, возвращая Аса из задумчивого состояния.       Ни одной мысли о том, чтобы попросить помощи у гридмара, у Аса не возникло – лучник не желал травмировать его сильнее встречи с командиром. И тот принял решение сам: проплыв между ними лёгким облаком, он поравнялся с Кьеллом и, встав к нему спиной, согнул колени.       Моряк с радостью избавился от ноши и уместил полубессознательного херсира на чужих плечах. Лермих помог, придержав альву, пока гридмар прижимал покрытые чёрными связями руки к своей груди. Ас мог только догадываться, что поселилось внутри Масочника в этот момент, какие возвышенные слова вырисовывает его ум, что за рифмы и ассоциации гложут дух. Потому что он ничем не выдал своего волнения, злобы или расстройства. Ничем не показал, что как-то ещё связан с херсиром, кроме связи подчинённого и капитана.       Но Ас знал… И смотрел на всё немного иначе.       Идеально отточенными движениями гридмар в два счёта отскочил от земли и побежал по шершавой коре, словно по тропинке.       — Ас, тебя подбросить? — звонко спросила Ирис, уже готовившись развернуться спиной, но Асбьорн неловко замахал руками, предотвращая это:       — Наверное, я хочу попробовать сам, мне бы только верёвку спустить. Ну или что-то похожее… А вот Лермиху помощь точно не помешает.       — А? Что? — на смуглых щеках моментально выступил румянец.       Ведун не отказывался, но и не спешил подступать к альве, словно ожидая дополнительного разрешения. Так что Ирис смешком поторопила Лермиха, ещё раз заверив, что с радостью ему поможет. Он несмело обхватил тонкую женскую шею, обманувшись её хрупкостью, и аж вскрикнул, стоило Ирис подпрыгнуть. Она легко выдержала его вес, не чувствуя никакой тяжести: её движения были такими же грациозными и пластичными, как и у Масочника.       На лице ведуна отразилась настоящая эйфория, и было видно, что он готов был отдать многое за продление полёта. По приземлении на платформу Лермих принялся одаривать альву душевными благодарностями, крепко сжимая её ладонь и раскачивая в воздухе.       Терпеливо выслушав ведуна, Ирис вскоре вошла в бревенчатое укрытие, и Асбьорн потерял её из вида. Прошло немного времени, и копна волнистых волос свесилась с дерева. Потряся в руках верёвку, Ирис похвасталась находкой достаточной толщины (и даже целой!) и сбросила вниз, предварительно привязав второй конец к толстой ветке.       — Ну, Одуванчик, наперегонки?       Озорные нотки подталкивали к любой авантюре. И совсем неважно, что Кьелл предлагал – вместе с ним Асбьорн готов был пройти и огонь, и воду.       Вскоре в полном составе они оказались наверху. Кабанчики выбежали из загона по проложенным к дому дощечкам, и Ас невольно умилился тому, с какой заботой херсир подошёл к безопасности своей «свиты»: вся платформа была ограждена неровным забором. Слишком маленьким для взрослых кабанов, но достаточной высоты для полосатых кабанчиков. Легче было бы сразу постараться и на будущее, но с концепцией взросления у альв всегда были проблемы, так что Асбьорн был не уверен в понимании херсиром того, что животные растут…       Дверь в накренившуюся хижину отсутствовала, её место занимала грязная изношенная тряпка, колыхающаяся на ветру.       «Откуда она? Херсир крадёт людские вещи? А сколько вообще он живёт здесь, в лесу?»       Ладонь прошлась по мягкой ткани. Дорогая, но невозвратно испорченная. Её даже не стирали, чтобы сохранить первоначальный вид, даже не задумывались о ценности. Она заколыхалась бледно-синими волнами, а затем её задрала рука в белой перчатке, и из дома вышел Масочник.       Не ожидавший этого Ас отшатнулся, глядя на понурого и, кажется, слегка растерянного гридмара.       — Уложил, — шёпотом оповестил Масочник, пропуская лучника.       Быстрее сообразили и пробежали мимо него, задорно хрюкая, кабанчики.       Непобедимая армия херсира. Так он их назвал. Интересно, разочарованы ли альвы, видя командира в неподобающем окружении в ненадлежащем виде?       Как только Асбьорн переступил порог, лицо озарилось светом. Комната не тонула в ночном мраке: прямо у потолка висел шар, состоящий из переплетающихся молний.  Асбьорн ахнул, не веря глазам. Это одновременно и восхищало, – даже в нестабильном состоянии херсир мог поддерживать подобное колдовство, – и заставляло задуматься о безопасности, – даже имея возможность поддерживать подобное колдовство, херсир был в нестабильном состоянии…       В глаза сразу бросились неаккуратность и спешность при постройке: одна стена была короче противоположной, да ещё и ниже остальных, оттого дом клонился. Подобие полочек на стенах вмещало в себя посуду разного качества: это были и самодельные плохо отшлифованные деревянные тарелки, и явно краденые аккуратные горшочки с росписью.       «Запах… отвратительный. Чем это так несёт? И откуда?»       Кроме полочек тут больше не было ничего от привычного уюта деревенских домов. Мебель отсутствовала напрочь. Холодный пол был усеян сеном и различными шкурами, одной из которых накрыли херсира. Под неё спрятались и кабаны, облепляя хозяина со всех сторон.       — Ой, ужас какой, пахнет затхлостью и… грибами. Плесенью! — возмущение исходило от лица Лермиха, который сразу же вычислил источник запаха и принялся со всем возможным недовольством осматривать посуду.       Заглянув в один горшочек, он тут же вытянул его на руках и брезгливо отвернулся.       Ас не осмелился даже спрашивать, что там.       Херсира же любопытство незваных гостей потревожило: он медленно по очереди открыл глаза и вперил гневный взгляд в Лермиха.       — Экспендет! Передай мне этот сосуд.       Ведун переглянулся с Асом, только затем нетвёрдо вопрошая:       — Зачем вам?..       — Я должен это принять, — со всей важностью строго ответил херсир, отбрасывая шкуру и вскакивая.       Быстрее ветра он сократил расстояние с ведуном, напирая на него грозовым фронтом. Откуда-то в худых, жилистых руках и низкой фигуре вновь появились силы, высушенные, казалось бы, до последней капли странной болезнью.       И всю кротость и сдержанность Лермиха как рукой сняло. Теперь вместо привычного смирения его лицо выражало самый настоящий протест. Однако он не спешил вступать с херсиром в открытый спор. Вместо этого ведун зажмурился и, когда на его плечи надавили чёрные когтистые руки, разжал пальцы.       Глиняный сосуд упал, и пахучая жидкость разлилась по полу, впитываясь сеном. Асбьорн зажал нос, пытаясь не кривиться, но ничего не мог с собой поделать: склизкие склеившиеся кусочки ядовитых грибов растеклись по полу и подняли в воздух зловонные испарения.       — Прошу меня простить, ваш экспендет глупый и неаккуратный. Он всё испортил, — совершенно очевидно, что Лермих сделал это специально, но херсир, не обладая человеческим чутьём, подвоха не заметил.       Губы херсира сжались в тоненькую ниточку, а глаза готовы были вылезти из орбит, но всё возмущение разбилось об искреннюю улыбку ведуна:       — Но я могу предложить альтернативу…       — Альтернативу, — требовательно повторил командир, не удосужившись даже добавить вопросительные нотки.       — Вы что-то говорили про «заглушение». Я могу помочь справиться с этим, если вы мне подробнее опишете ваше состояние.       Длинные пальцы отпустили Лермиха, и херсир без какого-либо приличия уселся на пол, возле плохо пахнущей лужи. Он согнулся, как натянутый лук, начиная расчёсывать кожу головы.       — Ты ничем не поможешь, человек. Ничего не поможет, кроме… этого. Дай мне второй сосуд, — дрожащий палец указал на полки.       Вместо выполнения приказа Лермих опустился рядом с херсиром. Ладони накрыли чужие, ласково погладили. Смуглая кожа, покрытая россыпью родинок, невероятно контрастировала с чёрной, как само ночное небо, рукой.       — И всё же, позвольте попытаться, — ведун коснулся неряшливых прядей, призывая успокоиться.       Бурые глаза прострелили Лермиха насквозь. Один из зрачков не сужался под сиянием молний, он вообще не реагировал на свет. Херсир прекратил нервные движения пальцев и опустил голову ещё ниже.       — Раньше я дольше держался. Много ходил по лесу. Набирал грибы. Но теперь не могу, чаще бессильный, и мои запасы сократились, — пока Лермих копался в сумке, посетовал херсир.       Ведун достал ещё одну скляночку и откупорил её, протягивая капитану.       Асбьорн отчётливо уловил, что альва наслаждается беседой, несмотря на то, что его реплики были лаконичны и лишены витиеватых оборотов, а движения рваные и раздражённые. Но он тянулся к ведуну, тянулся, как чахлый росточек к солнцу, как мотылёк к пламени свечи. Он ловил каждый жест, каждую интонацию ведуна, и мотал на ус, изучая.       Херсир выпил предложенную бесцветную жидкость и, не моргнув, продолжил:       — …Ещё и они перестали осторожничать после того, как поймали ворона. Больше не боятся людей. Привлекают внимание. И ко мне тоже. Мне это не нравится. Много лишних в лесу. Тоже всё усложняет.       Во рту пересохло, словно проглотил горсть песка. Асбьорн забыл выдохнуть. Забыл, как дышать. Лёгкие горели, требуя воздуха, но он не мог пошевелиться. В голове бурлили мысли, подобно бешеному водовороту, сметающему всё на своем пути. И сквозь рёв крови в ушах одно-единственное имя всплыло в сознании, вспыхивая, как клеймо от раскалённого железа. Оно било набатом, заглушая все остальные звуки, заставляя сердце Асбьорна сжиматься в ужасе и трепете.       Те люди, которые держали Стейна, схватили Дружка?!       Теряя всякую осторожность, Ас резко наклонился перед херсиром, заставив его отпрянуть, и, глядя прямо в больные глаза, воскликнул:       — Пожалуйста, расскажи про ворона подробнее!