Вороний гул

      Чёрный ворон у группы разбойников, именующих себя Детьми Ночи, появился не так давно. Не минуло и половины месяца цветенья, как нечестные на руку люди с гордостью провозгласили о том, что поймали священную птицу.         Они, язычники, не верующие ни старому, ни новому, смогли словить преданного слугу Хоглокена, где же это видано? И прикрылись ещё так изящно херсиром, именуемым в народе свиным монстром. Мол, это всё он, бойтесь и не суйтесь. Добрые люди в ересь поверили довольно легко и, преисполненные желанием наказать смутьяна, вместо дрожания от страха отправились на охоту. Отряд за отрядом. Чуть ли не каждую неделю! Херсир легко путал следы, не давался на поимку, однако от таких манёвров он быстро выдыхался. Пройдёт немного времени, и херсир не сможет больше скрываться от жителей Стернеста. И тогда кто знает, что сделают с ненавистным заклеймённым альвой.       До всего этого Ас догадался самостоятельно, ведь слова херсира, как и прежде, были скудны и немного наивны. Но узнав достаточно, Асбьорн не смог усидеть на месте в тяготящем ожидании. Он не продумывал план, не построил тактику. Просто побежал вперёд, окрылённый внезапным открытием.       Ирис и херсир дали ему чёткие представления о месте, где стоял лагерь разбойников, как туда добраться, и что подскажет, на правильном ли он пути, так что дело оставалось за малым: попытаться вызволить птицу и отингира. И надеяться, что оба простят его за потерянное время.       Ветка ударила по щекам, хлестнула сухие губы. Крепко задумавшись о сожалениях, он на мгновение потерял всякую осторожность. Ас стиснул зубы, стерпел жжение и заставил себя собраться и переключить всё внимание на текущую миссию.       Запоздало вспомнились слова херсира, брошенные Асбьорну в напутствие: «Эти люди любят ставить в лесах ловушки. Пару раз они чуть было не навредили моей армии. Тебе нужно быть осторожнее».       По приказу больного командира Ирис осталась в доме на дереве обеспечивать должное наблюдение за его здоровьем. Как могла только альвская леке. Лермих тоже остался, и тоже по личному приказу херсира.       А вот гридмар и Кьелл были рядом, одновременно с лучником низко пригибаясь. Даже болтливый моряк не издал ни звука и доверился чутью младшего товарища, когда Ас с прищуром осмотрел пространство.       От внимательного взгляда не ускользнула очевиднейшая из ловушек. Асбьорн провёл пальцем по лежащей траве, и та с лёгкостью сместилась, оголив землю.       Нужно было не поддаваться эмоциям, не лезть на рожон и оставаться предельно сконцентрированным. Напомнить себе лишний раз, что они спасут Стейна и Дружка только при полной собранности.       Палец Аса указал вниз, чтобы каждый обратил внимание. Кьелл с участливой улыбкой кивнул ему, гридмар оставил послание без ответа. Наверное, как бывший сейдмар, тот лучше знал про все секреты тихого и непрямого убийства...       Восходящее солнце окутало мир своим теплом: позолотило верхушки деревьев, ласково согрело щёки, прогоняя холод ночи. Если бы не обстоятельства, это был бы отличный безоблачный день для ленивой прогулки.       Острый взгляд прошёлся по всей доступной ему земле. Ас видел, что вырванная трава шла по кругу, словно отмечая территорию. Но что спрятано под ней? Рука аккуратно продолжала прощупывать почву, пока пальцы не наткнулись на тонкую, словно паутинка, леску. Асбьорн старался не потянуть за неё, мягко поведя ладонью дальше, но ничего больше обнаружить не смог.       Какой механизм могли привести в действие их неаккуратные шаги? Где-то среди деревьев прятались топоры? Ядовитые дротики? Асбьорн мысленно покачал головой. Ничего такого эта тонкая леска не выдержала бы. По крайней мере, он очень на это надеялся. Тогда что-то очень маленькое, но действенное?       — Одуванчик? — вполголоса позвал его Кьелл, и Ас неспешно повернулся к нему, без конца раздумывая.       — Это только догадка, но, может, к леске привязаны колокольчики?       — Хм? — Кьелл наклонил голову так, что его собранные в хвост рыжие волосы проскользили по плечу.       — …Должно же быть что-то, что дало бы им понять о нашем приближении.       — Или что-то, что из-под земли вытащит зубастые капканы. Ну-ка перестань там руками шуршать… Лучше нам как-то продолжить путь в обход. Может даже по верху. Аккуратненько…       Асбьорн знал, что тот прав, но также знал, что имеет силы разгадать эту загадку самостоятельно и изрядно облегчить дальнейшее перемещение. Он потёр подушечки большого и указательного пальцев между собой, чувствуя, как пространство между ними наполняется энергией. Асбьорн высвободил накопленную силу, и леска мгновенно засветилась, окружённая голубым ореолом. Потоком сияние полилось дальше, выкрашивая путь ярким переплетением. Таким ровным и искусным, словно сама Гвиридон протянула эти нити. Не только трава, но и деревья засияли голубым, раскрывая таинство ловушки, оказавшейся многограннее и сложнее, чем казалось на первый взгляд.       Всё было хорошо подготовлено.       — И что делать теперь? — процедил Кьелл, скрипя зубами.       Асбьорн выпрямился, ощущая, как щекочет в носу собирающаяся капелька крови, и поспешил вытереть её рукой.       — Обходить, не наступая на нити. Я подсвечу путь.       Моряк явно желал заупрямиться и опять возмутиться, что Ас себя совсем не бережёт, но в итоге быстро стушевался и проглотил язык, вызывая у лучника умилённую улыбку.       Ему доверяли, его не останавливали, но мысленно переживали и хотели уберечь. Это было… приятно.       Пересилив радостное трепетание кончиков пальцев и сосредоточившись на выливающейся из них энергии, Асбьорн позволил ей выйти из тела и наполнить нити.       Ещё одна капелька свежей крови потекла из носа, но Ас не обратил на неё внимания, решаясь переступить через леску первым.  Но ещё до того, как он поднял ногу, мимо ловко прошмыгнул Масочник. Прыжок за прыжком, он грациозно пробирался вглубь леса, без особого труда минуя подсвеченные ловушки.       Кьелл поспешил за альвой, время от времени обеспокоенно разворачиваясь к Асбьорну, чтобы удостовериться, что он не отстаёт.       И в этот раз это не было беспричинной тревогой: Ас и впрямь не мог совладать с собственным телом. Ноги потяжелели и стали непослушными, и каждое движение давалось ему с большим трудом. Теперь ему необходимо было быть в три раза аккуратнее и в два раза сосредоточеннее, чтобы просто не задевать лески.       А паутина и не думала кончаться. Её лучи, казалось, прорезали каждый миллиметр густого леса. Было страшно предполагать, что же станет с теми, кто нечаянно натянет леску, и вместе с этим – сильно любопытно.       «Нет, не может такого быть, чтобы эта система убивала. Сколько несчастных жертв тогда было бы похоронено в этих лесах? А что насчёт диких животных? Тогда что? Дело в… вибрации?»       Животные должны остановиться в начале, их что-то должно испугать. Звук колокольчиков, конечно.       Значит, остальная защита исключительно от тех, кто любопытнее и умнее, чтобы аккуратно перешагивать через препятствия. Но ведь не может всё закончиться только звуком, верно? Должно быть что-то ещё, что-то скрытное и…       С очередным шагом нога внезапно провалилась через слой присыпанной земли. Закреплённый под ней пергамент порвался под тяжестью веса Асбьорна. Время застыло, перестало плавно течь, словно заледеневшая река, а разум забился в тревоге, и голову наполнил миллион картин о худшем, что могло ожидать человека в такой ловушке.       Энергия покинула паутину, вернулась на зов хозяина, и быстрее молнии прошлась от руки в пятку. С помощью неё нога нашла невидимую опору, и, оттолкнувшись, отпружинила вверх. Но найдя равновесие в одном месте, Ас совершенно неожиданно потерял его в другом, и тело опасно наклонилось к земле.       «Руки!» – он растопырил пальцы, вновь перенаправляя всю созданную энергию в ладони.       В голове ещё оставались примерные расположения линий, и он мог навскидку вычислить, куда упереться будет достаточно безопасно.       Большие капли крови брызнули из носа, оросили траву. Асбьорну удалось не задеть никакую из ловушек и относительно безболезненно приземлиться на широко расставленные руки.       — Одуванчик! — обеспокоенный моряк вскинул ладони, намереваясь ринуться к нему на помощь.       — Постой, не двигайся, Кьелл, ты не видишь нити! Всё в порядке, я уже почти…       Но сколько бы он не пытался убедить моряка, что всё в порядке, тело совершенно отказывалось ему подыгрывать. Когда перед глазами замелькали чёрные точки, и Асбьорн понял, что даже при всём желании долго удерживать равновесие в таком положении у него не выйдет, кто-то обхватил его талию и дёрнул на себя.       Он удивлённо заморгал, глядя на белые перчатки, скрещенные на его животе.       — Масочник!       Ответом Асбьорну служил приглушённый фырк.       Ему помогли ровно встать, быстро оглядели с ног до головы и только после этого отпустили.       По мучительному беспокойству в зелёных глазах, которое делало загорелое лицо Кьелла на пару тонов бледнее, Асбьорн догадался, как же плохо выглядит. Кровь алыми струйками сбегала по подбородку, щекоча кожу. Опять он чуть было всё не испортил своей немощью и слабостью. Никогда нельзя злоупотреблять полученными способностями, Асбьорн помнил, и всё же…       «Когда у тебя в руках такая сила, как же сложно ей не пользоваться!»       Попробовав один раз, остановиться практически невозможно, хоть сколько себе не повторяй, что это вредно и смертельно опасно. Разве человек, не имевший рук, согласится их лишиться вновь, если получит? Разве слепец, обретший зрение, сможет отказать себе в удовольствии лицезреть красоты этого мира?       Аса затрясло от бессильной злобы. Несправедливо. Это было несправедливо, что человеческое тело, сумевшее впитать такую мощь, не могло с ней справиться. И в чём тогда был смысл?         Челюсти свело болью. Он слишком сильно их сжал.       «Тогда не сдерживайся, позволь этой силе вырваться наружу!»       Асбьорн опешил. Голос, требовательный до внимания, резкий в выражениях, принадлежал ему, только раздавался из-за спины.       Дуновение ветерка защекотало затылок, обострило чутьё. Над головой замахнулись закалённой сталью, и он отпрянул от удара в самый последний момент.       Фигура пролетела дальше, явно недовольная сорвавшимися планами: чёрная тень с острым кинжалом клацнула зубами и резво развернулась, целя следующий выпад в живот..       Не без труда – голова всё ещё раскалывалась, –  но Асбьорн уклонился и от этого.       — Эй, Одуванчик, что ты…       Когда Асбьорн смог осознать, кто же его противник, когда он разглядел, кто на него нападает, из горла вырвался сдавленный стон.       Его собственная фигура, облачённая в синий плащ, размахивала перед ним кинжалом. Идентичное ему лицо выглядело жутко: на белой коже хорошо прослеживались синяки, уставшие глаза с сеточкой лопнувших капилляров смотрелись безумно, волосы были непослушно растрёпаны, а сам клон производил впечатление глубоко несчастного, замученного человека.       Неужели Асбьорн выглядел так со стороны?..       Сердце пропустило пару гулких ударов, и Ас начал тонуть в жалости к себе. Его ноги одеревенели, он больше не мог заставить себя бороться даже тогда, когда клон отбросил клинок в сторону, наваливаясь и стискивая его плечи:       — В этом суровом мире не победить без жертв. Ты это знаешь. Как и знаешь, что можешь вершить, открывшись силе внутри, — корневые наросты расползлись по шее двойника, вспухли, ещё сильнее оттеняя нездоровую белизну кожи. — Но ты не пользуешься потенциалом. Ты даже не борешься! Ты бежишь от проблем, обтекаешь их. Ты боишься, ты не смеешь. Без жертв не бывает будущего, Асбьорн! Ты должен взять на себя это бремя, во благо всех, кого любишь, всего, что знаешь. Посмотри мне в лицо, хватить дрожать! Противься, сражайся!       Глаза увлажнились. Это его мысли или чужие? Свои желания или навязанные?       В следующий миг жуткий нечеловеческий оскал исказил лицо напротив, и кожа двойника начала чернеть и покрываться трещинами, словно высыхающая глина. Тёмные наросты, похожие на гниющую древесину, стали прорастать сквозь плоть, раздирая её в клочья. Мучительный крик застыл в горле, когда кора, подобно паразиту, поглотила всё тело, превращая живую плоть в мёртвое дерево. Маска агонии отразилась на его лице, прежде чем оно застыло навсегда.       Стало дурно, стало невыносимо тяжело. Асбьорна затрясло от вида собственного тела, поражённого скверной. Внезапно из распахнутого в беззвучном вопле рта хлынула волна чёрных воронов, с криком борясь за первенство вылететь из тесноты. Их большие покрытые слизью крылья хлестали воздух, как бритвы. Голодные, жаждущие птицы окружили Асбьорна плотным кольцом, и острые как иглы клювы прожорливо впились в него, выдирая кровоточащие куски.       Воздух наполнился карканьем и запахом гнили.       Асбьорна ещё сильнее сжали, дёрнули, и закатанные до этого глаза наконец-то смогли сфокусироваться на безжизненной маске. Гридмар навис, роняя на лицо Аса чернильное пятно тени. В горящих, словно угли, зрачках мелькнуло что-то похожее на беспокойство, смешанное с недоумением.       Грудь Асбьорна судорожно вздымалась, и каждый новый вдох отдавался болью в сдавленных рёбрах. Ледяные капли пота, выступившие от чудовищного напряжения, стекали по вискам, а возле носа запеклась бурая корка крови.       Всё это время Асбьорн боролся с Масочником…       — Прости, — прохрипел он, стараясь совладать с собой.       Гридмар, конечно, не ответил, но хватку ослабил, намекая на то, что полностью удовлетворён состоянием лучника.       Тут же вторая пара рук перехватила его, и Асбьорна впечатали лицом в холодную грудь. Под голой кожей бешено стучало сердце – Кьелл очень переживал за него.       — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?..       Когда шум в голове немного утих, и Асбьорн смог поверить в реальность происходящего, только тогда он слабо ответил:       — Да… Да, всё хорошо.       Улыбка, ещё минуту назад украшающая губы моряка, погасла. Лицо Кьелла в момент стало суровым и задумчивым. Он переглянулся с гридмаром и мягко сообщил:       — Когда тебе стало плохо, твои силы… как бы сказать, стали усиленно из тебя выходить. Слепящим прям сиянием, которое распространилось по всему… лесу. Столбцом целым. Это я к тому, Одуванчик, что мы, — он сделал небольшую паузу, подбирая слова: — мы точно не остались незамеченными.       Большим пальцем Кьелл как бы невзначай потёр над верхней губой Асбьорна, кренясь к щеке. Пытался почистить от крови, догадался Ас, и не стал мешать.       «Я сейчас наверняка выгляжу так же скверно, как мой двойник.»       Поток мыслей обрушился на него лавиной. Предприняв попытку с ней совладать, Ас заработал в награду только пульсирующую боль в висках. Он напрягся, а затем почти сразу отпустил поводья и позволил тревоге себя обнять, позволил себе её принять и успокоиться. Его словно окатило холодной водой, и голова вмиг стала ясной и чистой.       Всё было до боли легко, до смешного очевидно:       — Тогда нет нужды осторожничать. Я уверен, что у них ни единой мысли не возникло, что это всё сделал обычный человек. Так что обернём происходящее в свою пользу. Притворимся всесильным херсиром, пришедшим по их души. Используем их замешательство и ворвёмся в их логово. Спасём Стейна, Дружка и дадим дёру.       — Ты что-то с чем-то, Одуванчик… — оскалился Кьелл, соглашаясь с планом быстрым кивком. — Не осторожничать, говоришь? Хорошо. Но нам бы всё равно добраться до них со всеми своими конечностями. Хотя бы с большей их частью.       Асбьорн вздрогнул от неожиданности, услышав, как гридмар на эту шутку тихо хмыкнул. Кто бы мог подумать, что Масочник умеет издавать звуки, похожие на смех? Ни с чем остальным такое нельзя было спутать, и Ас невольно поддался этому настроению, растянув губы в улыбке.       Гридмар поправил белоснежные перчатки, провёл длинными пальцами по рюшечкам на шее, придирчиво проверяя, насколько идеально прилегает к ней ткань, и низко наклонился. Для завершающего штриха самой элегантности ему не хватало только чёрного плаща, хотя и без него зрелище было поистине впечатляющее.       Из отверстий для носа выстрелил чёрный пар, обрамляя маску расплывчатыми завитушками. Дым поднялся с земли, зазмеился у ног Масочника. Щупальца тумана обволокли талию гридмара, опутали невесомой паутиной всю его высокую фигуру.       Не веря глазам, Ас застыл каменным изваянием. Никогда ещё Масочник себя так не проявлял.        Одного быстрого моргания хватило, чтобы гридмар оторвал подошвы от земли и ринулся вперёд. Быстрее ветра, тише совы, он прыжками преодолевал большие расстояния. Ноги, плотно охваченные тёмной дымкой, без труда рвали лески, которые звучно лопались от напряжения. Спрятанные на деревьях колокольчики бешено затрезвонили, наполняя лес тревожным гулом. Серебристая мелодия, усиленная эхом, металась между стволами деревьев, предупреждая их врагов о надвигающейся угрозе.       — Молодец, Масочник, — не сдержал радостного порыва Ас.       Гридмар прекратил ускользать из-под их взора, остановился на мгновение и грациозно отвесил Асбьорну благодарный поклон.       Кьелл за спиной присвистнул.       — Кровь от крови, да?.. — пробормотал он себе под нос, впрочем, не побеспокоившись о том, слышит ли его Асбьорн.       Странная фраза, за которую слух цеплялся, как нежная кожа о заусенец на доске. Но когда Ас повернулся к моряку, он тут же замялся, пряча смятение за улыбкой:       — Прости, Одуванчик, просто вы с ним так спелись хорошо, как бы Стейн не заревновал. Смотри, он же почти ручной к тебе, ха-ха.       Гридмар оказался рядом, с самодовольством нависая над ними своей длинной фигурой. Его серые глаза заблестели под маской в ожидании, которое считывалось без каких-либо проблем: ему не терпелось следовать дальше, туда, где держали его хозяина. Окрылённый своей высвобожденной силой, Масочник словно бы только сейчас начал жить, ведь ещё никогда в нём не билось столько энергии, жаждущей вырваться наружу.       Цвета, его окружавшие, были яркие и блестящие, и напоминали огранку белого алмаза. Вот, что видел Асбьорн в уверенной фигуре гридмара, вот какие связи лились из него на самом деле.       Их маленький отряд двигался к цели, разнося за собой оглушающий звук колокольчиков.  Он мчался за ними следом, будоража птиц, тревожа животных. Деревья почтительно раздвигались перед ними, освобождая всё больше пространства, и совсем скоро под ногами захрустела галька – они вышли к широкой речушке, едва покрывающей щиколотки.       По одному из круглых камушков пропрыгала лягушка и тут же, возмущённая нарушенным покоем, шлёпнулась в воду.       — Дошли? — Кьелл попытался отдышаться, упираясь руками о бёдра.       Деревянные мосты, соединяющие россыпь островов, парили над неглубокой водой. На каждом таком острове стоял низкий треугольный дом, словно кто-то втоптал их в землю и оставил на поверхности лишь острую крышу, затянутую изумрудным мхом. Над низкими дверьми покачивались глиняные диски, испещрённые крошечными отверстиями. Днём сквозь эти дырочки едва пробивался тусклый свет, но на заре, Ас был уверен, каждый такой диск начинал мерцать подобно звёздному небу.       Но самое удивительное Асбьорн приметил у подножия домов: тонкие струйки дыма танцующими лентами поднимались прямо из-под земли. Приглядевшись внимательнее, он тотчас понял хитрость местных жителей: под слоем почвы были спрятаны очаги, накрытые чем-то быстро нагревающимся. Например, металлическими пластинами. От них и должны были вести тонкие трубы, позволяющие дыму просачиваться понемногу, ничем не выдавая местонахождение поселения.       — Не чувствую. Никого, — с хрипотой, через силу проговорил Масочник, и даже в надломленном шёпоте Ас ощутил горечь сказанных слов.       Горящему уверенностью отыскать хозяина, теперь гридмару грозило потухнуть, как спичке в воде.       Асбьорн скосил брови к переносице. Если альвское чутьё никого не улавливало, значит так оно и было, не верить этому у лучника не было никаких оснований. Но лишний раз осмотреться никогда не помешает. Он ступил на деревянные доски и медленно задвигался к соседнему острову.       Скрип нарушил лесную тишину, и мостик под ногами начал раскачиваться.       Любопытство для Аса всегда было главным грехом, но вместе с этим и важнейшим благословением. Именно оно заставило поднять голову и вглядеться в широкие стволы и могучие кроны деревьев. Там, где обычный взгляд пропустил бы столь незначительные детали, Ас увидел искусно замаскированные лестницы, оплетённые зелёными ветвями, и натянутые всюду тросы.       Подозрения всё ещё оставались на уровне простого смущения: слова альвы остужали бурлящее беспокойство не хуже студёной зимы.       Ноги привели его на большую и ровную полянку. В её центре возвышался каменный идол женщины в капюшоне. Её закрытые глаза обрамлялись пышной копной волос, а середина лба украшалась узором. Задержав на нём взгляд, Ас понял, что рисунок представлял из себя третий глаз, широко распахнутый и внимательно смотрящий. Одна пара рук была разведена в стороны, другая же молитвенно сложена вместе. Из спины статуи вдоль тела спускались массивные крылья, повторяющие форму крыльев ночного мотылька. В ногах идола горели свечи, виднелись огарки, а в деревянные блюдца были сложены золотые монетки и…       — Это чёрные ирисы? — Кьелл присел над чашками, подцепляя стебелёк пальцами. —  Знаешь, кто это?       — Никогда не слышал о богине с четырьмя руками… — задумчиво ответил Асбьорн.       Моряк приподнял брови, кривя губы в усмешке:       — Тогда всё сходится. Художница ведь оказалась вероотступницей, да? Наверное, вот её хвалёная богиня. Как её там зовут… Мёрквинг? Покровительница ночи. Мотылёк, летящий на свет, хах. Выглядит впечатляюще, согласен?       Про богиню-мотылька ведала Асу не только Шэлл... Ирис тоже поклонялась такому божеству. И подобные совпадения… настораживали.       Асбьорн потянулся к плечу Кьелла, на подкорке сознания вдруг улавливая трепет встревоженного чутья.       — Знаешь… — но стоило слову вырваться из груди, как горло словно сжали.       Асбьорн с ужасом уставился на тень Кьелла, которая против всех законов мироздания вдруг ожила и задвигалась сама по себе. Сначала едва заметно всколыхнувшись, лишь немного нарушив направление от руки моряка, но затем всё сильнее и сильнее отклоняясь от хозяина.       — Кьелл! — Ас дёрнул Кьелла за плечо, вынуждая свалиться с пьедестала вбок.       Пара задетых чашек перевернулись вверх дном, рассыпая всё содержимое на землю.       Тень вспучилась и обрела материальную форму, замахиваясь чем-то острым туда, где ещё секунду назад сидел Кьелл. Но вместо живой плоти клинок встретила пустота. Не сумев поразить цель, тень вновь растеклась, расслабилась и вернулась к владельцу во служение.       От своей тени не убежать, никуда не деться, и покушение от той, что неотрывно следует за тобой по пятам от рождения и до самой смерти, нехило так подкосило боевой дух команды, доводя до пожирающей сознание паранойи. Моряк вскочил на ноги, задвигал всеми конечностями, неотрывно прожигая взглядом землю – теперь он командовал тенью, но страх и замешательство выбелили лицо Кьелла до непривычного. Ведь в любой момент это могло поменяться…       — Что, неужели я уже успел особо полюбиться новой богине? А у меня талант… И не смотри на меня так, я ничего не крал, Одуванчик!       Непроизвольно у Аса дёрнулись уголки губ: если Кьелл смог сохранить бодрый настрой, то и ему стоило бы.       — Верю, Кьелл, верю. И поэтому прошу... будь осторожнее.       — Кьелл, — хрипло, едва слышно произнёс Масочник.       Имя тяжёлым камнем упало в тишину – ещё никогда гридмар не обращался к Кьеллу напрямую. В сдавленном голосе звучала тревога, требовательно просящая оставаться настороже. Что-то надвигалось. Что-то настолько серьёзное, что заставило сейдмара отбросить привычные маски.       Гридмар молниеносно оттолкнулся от земли, взмыв в воздух почти на двойную высоту своего роста. Шлейф тёмного дыма промчался за ним, и рассеянную туманную рябь разрезал острый кончик, неумолимо приближающийся к Асбьорну и Кьеллу.       Не теряя ни секунды, моряк выхватил закреплённые на поясе топоры и сделал резкий рубящий удар. Лезвие рассекло воздух, отбивая небольшой дротик. Снаряд глухо упал на землю, и Ас успел заметить на его острие мутно-зелёную субстанцию.       Яд?..       — Говоришь, быть осторожнее? Да ты видел мою реакцию? Ничем не уступаю нашей Масочке, — подобно сытому коту замурлыкал моряк, прищуриваясь от переполняющего его довольства.       Весь его вид так и кричал «Ну похвали же меня быстрее!», и Асбьорн не мог отказать ему, шепча с придыханием искреннее:       — Это правда, ты молодец.       Щёки Кьелла загорелись, и он широко улыбнулся, отвешивая шуточный и немного неуклюжий поклон.       — Держись меня, Одуванчик, — Кьелл подмигнул, выставляя оружие наготове.       Прямо над их головами пролетел альва, отскоками от дерева к дереву стремясь ввысь, туда, где в кронах прятались подвесные мосты и другие конструкции. Кинжал в его руке отбивал летящие дротики с завидной лёгкостью и грацией.       Тени от вековых деревьев задрожали, поднимаясь с земли человеческими фигурами. Противники, сливающиеся с местностью, нематериальные, почти незримые – куда уж хуже?.. Десяток теней окружил их, сжимая ножи и клинки.       Асбьорн покрепче закатал рукава рубашки, выставляя единственное имеющееся при себе оружие – собственные руки.       Сгусток света вырвался из ладони ровным шариком так естественно, что Асбьорн сам с себя удивился: в этот раз он не приложил практически никаких усилий!       «Кажется, я начинаю понимать, как это работает! Но даже так, это продолжает меня убивать?», — он огорчённо протёр кончик носа от выступившей капли крови.       Светящийся шарик врезался в ближайшую зыбкую фигуру, пронзил её и оставил в груди зияющую дыру.       Врагом теней очевидно был свет. Тактика против них вырисовывалась сама собой. Но каково же было недоумение Аса, когда разорванная темнота начала срастаться, а силуэт головы расщепился и раскрылся, как раскрываются бутоны поутру.       И между половинок тёмной материи показалось изумлённое  знакомое лицо с большими выпученными глазами.       — Ты!? Да кто ты такой? — вопросила Шэлл, злобно скалясь. — Как ты это делаешь!?       — Где Стейн и Дружок!? — в ответ громко и возмущённо спросил Ас.       На следующее движение художницы Кьелл отреагировал незамедлительно. Острый топор отсёк теневую руку, которая рассыпалась на струйчатый дымок и снова собралась. Шэлл недовольно цокнула.       — Не говори с теми, кто пытался тебя убить! — рявкнул Кьелл. — Дважды!       — Дважды? — прищурилась Шэлл.       — Яд на дротиках тоже считается, дорогая.       С оглушительным треском толстая ветка рухнула между ними, взметая в воздух хоровод из молодых листочков. Неуловимый Масочник врезался в землю следом, разнося дым по твердыне – казалось, сами его ноги превратились в нечто эфемерное и несуществующее, размытое и невесомое. От удара из его лёгких вырвался глухой стон, прорвавшийся сквозь стиснутые зубы. Острые когти проехались по земле, оставляя видные следы, и почти сразу же искромсали пустой воздух.       Нет, глаза Асбьорна едва уловили в нём какое-то движение: рядом с гридмаром точно был кто-то ещё.       Кто-то, кто двигался на равных с альвой скоростях. Нечёткое очертание перемахнуло через спину гридмара, толкнув его, но Масочник ловко принял устойчивое положение и замахнулся через плечо в ответ.       Они вдвоём были настолько быстры, что в глазах рябило. И что было удивительнее всего – равные по силе противники наносили удар за ударом, но без толку, ведь ни один из них не мог ранить другого.       Воздух вокруг наэлектризовался, заставляя кончики пальцев дрожать в такт невидимым разрядам.  Нужно было что-то предпринять. Как-то помочь, чтобы закончить это безумие.  Но попасть в движущиеся с нечеловеческой скоростью цели? Сможет ли он? Асбьорн мог хотя бы попытаться осветить тень, не навредив этим гридмару. Он принялся гнать силу по связям, пока его руки не засветились нежно-голубым.       — Стой! — Шэлл вспыхнула чёрным пятном перед ним, растопыренными пальцами намереваясь схватить за плечи.       Может, из-за смятения и страха девушки, может из-за недостатка сноровки и мастерства, но её движения легко было отследить. Оставшимся в руках топором Кьелл не дал ей приблизиться к Асбьорну, пихая обухом в живот.       — Осторожнее, Одуванчик!       Шэлл глухо ухнула и до скрипа сжала челюсти. Разозлившись до белого каления, она дымовым облачком обогнула выставленный топор, проскользнула за спину моряку и блеснула смазанной ядом иглой.       Та энергия, которую Асбьорн собирал для помощи Масочнику, незамедлительно стрельнула в плечо художницы. Сдавленно простонав, Шэлл растворилась в воздухе, прямо как тогда на территории херсира.       В горле засвербило, и Асбьорн рассмеялся то ли от нервов, то ли от большой радости, выкрикивая на эмоциях прямо в лицо моряку:       — Осторожнее? Но ты видел мою реакцию? Разве она чем-то уступает твоей?       Кьелл притянул его за талию и с кривой ухмылкой молча спрятал за собой.       — Вам обоим следует быть в стократ осторожнее, друзья мои! — девичий смех наполнил разбойничье логово, и по нему Ас сразу узнал, кто проследовал за ними: с высоты крон Ирис ловко спустилась к ним, не забывая артистично крутануться перед самым приземлением.       Масочник в мгновение ока оказался за Асбьорном, позабыв про изнуряющий бой, и совсем беспардонно утянул его и моряка за шкирку подальше от Ирис.       Неуловимый враг застыл на месте, не желая больше следовать за нарушителем границ и ввязываться в драку. Тень, поразившая своей скоростью и сноровкой, вспучилась и начала меняться на глазах.  Кусочки материи, извиваясь червями, принялись разъединяться. Один за другим плотные слои расходились, открывая вид на пронзительные васильковые глаза с ехидным прищуром. Как шкурка с апельсина, тень дальше слезала со лба и со щёк, пока не обнажила молодое лицо, обрамляемое коротко стрижеными русыми прядями.       Возникшая женщина приподняла густые брови и оскалила острые клычки, взглядом пронзая альву насквозь.       Ирис в ответ разглядывала противницу, никак не уступая в настойчивости проделать в чужом лице дырку.       И если Ас легко мог приписать разбойнице, которая, должно быть, впервые на своём веку повстречала чистую альву, удивление, то реакция Ирис оставалась загадкой неразгаданной. Даже в самые странные моменты их приключения альва едва ли могла выдать такой спектр радостных эмоций.       Радостных?       — Ханна?.. — актриса наклонила голову, напоминая любопытного сычика.       — Ирис?       Тёмная тень спала на землю, разбилась о гальку и исчезла, открывая вид на широкие штаны и кожаный жилет крепко сложенной женщины.       — Ирисочка! — разбойница восхищённо всплеснула руками, загребая альву в тёплые объятия.       — Ханночка! — и та ответила ей тем же, доверяя прокружить себя несколько раз.       Каждая клеточка тела, каждая мышца окаменела и в одночасье перестала слушаться. Асбьорн просто не верил своим глазам – эти двое знали друг друга!? Он в ужасе переводил взгляд с одной на другую, пытаясь осознать это невозможно удачное совпадение.       В отличие от молчаливого Аса, Кьелл такого терпения не имел. Его ноздри возмущённо расширились, а брови сошлись над глазами, в которых бушевал шторм. Он натурально пыхтел, приближаясь к женщинам.       — Что?.. Что вас связывает? — воскликнул моряк, окидывая взглядом каждого присутствующего.       Даже Масочник, стоявший подле Аса, неестественно вытянулся, вскидывая подбородок: его выкрашенные в уголь пальцы легонько подрагивали, и непонятно было, от чего больше – от шока или возмущения.       Прекратив кружиться в сильных руках, Ирис играюще прочистила горло:       — О, история длинная, как пьеса о семи волках. Необъятная, как океан, и бесконечная, как земной круг. В двух словах я не могу её поведать, Кьелл, уж слишком много важнейших деталек, без которых магия повествования не сработает.       — Давай я, цветочек. В двух словах, — Ханна закинула руку на плечо подруге и прижалась щекой к щеке. — Дело было зим десять тому назад. Она меня, соплюху желторотую, спасла. Э, как, и ведь не изменилась ни капли, паршивка! — Ханна беззлобно оттянула щёку Ирис. — Я тут морщинами затягиваюсь, а тебе хоть бы хны! И всё так же смотришь на меня свысока.       — В двух словах, — дружелюбно напомнила Ирис, и Ханна закивала.       — Ах, ну да. Я была неугодна прошлому главарю шайки. Мелкой я была настоящей угрозой для его правления. Как у вас там, у элиты… Есть правящие, есть челядь.  У нас были примерно те же законы. Папку моего, прошлого главаря, он зарезал, а меня, чтобы помучилась подольше, привязал к дереву и оставил. Если бы не Ирисочка, я бы так и издохла. А она меня отвязала, помогла свершить месть, и всё такое прочее. Альва она, я сразу поняла, сначала удивилась, а потом подумала, хах, до чего судьба у меня забавная!         — …И накрасила меня. Не умея этого.       — Зато ка-ак тебе шло. И, эй, по улыбке и жестам тебе всё нравилось! Ты ведь и говорить-то толком не умела. Оглушала своим криком. Даже что такое «шёпот», поняла далеко не сразу. Дай-ка глянуть, носишь мой подарочек? — Ханна подцепила пальцем кулон альвы и вытянула на свет. —  Ай, ну какой красивый.       Асбьорн представил себе эту картину очень ярко: маленькая разбойница неумело мажет Ирис косметикой. Альву, которая со временем не поменялась ни на день, альву, которая с таким уважением отнеслась к этому ритуалу, что долгие годы продолжала носить вычурную маскировку. Такое откровение заставило ненадолго пуститься в самые разные размышления. А сколько вообще живут альвы? Не бессмертными же они были. Звезда внутри них постепенно лишается сил, тухнет, как и тело человечье?       То есть, Ханна обучала Ирис основам жизни? Это от разбойницы та узнала, что такое притворство? И что же случилось во время чужой мести? При своём «рождении» Ирис лишила жизни другого человека? Символично.       Он активно замотал головой. Не об этом должны были быть его думы.  Перебивать радостное воссоединение в другой любой ситуации Ас бы не стал, но сейчас позволил себе наглость твёрдо и громко спросить:       — Зачем было похищать Стейна?       Ханна насмешливо закатила глаза. Она перестала наваливаться на Ирис и вместо этого, отряхнув штаны клёпанными перчатками, обратила всё внимание на Аса. Хищный блеск в её радужках вызывал панику, заставлял навостриться все органы чувств. Она была необузданным, диким зверем в облике человека.       — Стейнбьорна, да? Да если бы я знала, хороший мой, — на её любезный до приторности тон Кьелл протестующе нахохлился, выпячивая грудь. А Ас ещё чётче уловил то настроение, те нотки и интонации, которые переняла Ирис в свой характер. — Чтобы вы правильно понимали, это было чистой воды самодурство. Кое-кто всерьёз посчитал, что в такое нелёгкое время мы сможем выжать с аристократа всё до крошки. Так-то оно так, если бы это не был, Скальдис его дери, сам отингир. Надо же додуматься, чтобы попросить выкуп за отпрыска конунга, ха-ха!       — Благородно-то как звучит, — с недоверием процедил Кьелл, скрещивая руки на груди, — отингира бы вы не тронули, ага. А с обычным богатым купцом, значит, такой фокус не прошёл бы, связи бы ему не помогли, да?       — Эй, эй, не наговаривай на нас, мы обычно никого не мучаем, не убиваем. Золото нам их не нужно, мы преследуем цели более... хах, ну да, благородные, как ты и говорил! Обнищалым после войны кто ещё, кроме нас, сможет помочь, м?       Скептицизм Кьелла никуда не ушёл. Напротив, его недовольство усилилось:       — Ага, верно, как всегда, самые честные и добрые разбойники, живущие в лесу… Тогда к чему эти попытки нас затравить?       — Затравить? — Ханна часто заморгала, а когда Кьелл указал на разбросанные по земле дротики, звучно хмыкнула. — О, солнышко. Это снотворное, никак не яд. По плану мы должны были угомонить свиного монстра. Откуда же нам было понять, кто вы?       Под сапогами Ханны разлилась чёрная лужа, в которую разбойница без промедления прыгнула. Водоворот засосал её бесшумно, и дыра закрылась.       Это всё произошло так быстро и так естественно, что у Аса перехватило дыхание.       Что же это за странная сила, которая могла использоваться человеком без затрат внутренних ресурсов? Без крови из носа, без стонов боли? Мёрквинг благословляла своих последователей без медленно убивающего их проклятья?       — То есть вы, обычные мальчишки, сотворили этот странный свет? Во дела, — теперь голос Ханны появился за их спинами: когда они повернулись, разбойница сидела, вальяжно закинув стопу на ногу.       Сидела на голове богини.       — П… постой, — Асбьорн постарался унять дрожь.       Конечно, эта богиня была ему незнакома, её порядки, её мышление и идеалы были ему неизвестны, но сила, мощь и возможности стали неопровержимыми после того, что Ас увидел. Вполне логичным было почувствовать возмущение к показательному богохульству.       Но Ханна на все его видимые возмущения только звонко рассмеялась. Она перебросила ногу через голову статуи и уместила пятки на её плечах.       — А, какой душка, так переживаешь за Мёрквинг. Не стоит, у нас с ней очень тесные отношения, — всё внимание, обращённое к Асу, она перевела на альву и быстренько сменила тему: — Ирис, а тебе-то чего делать рядом с будущим правителем? Сопровождаешь? Спасаешь?       — Да и да, — альва хлопнула в ладоши, — всё, как обычно.  Пожалуйста, дай нам забрать наших друзей. Стейна и Дружка. Это очень важно.       Ханна изогнула бровь.       Ветер переменил направление, задул за их спинами, и множество ярких пучков пламени зажжённых свеч  испуганно задрожало под статуей.       — Поправь меня, цветочек мой, но разве у меня не один ваш друг?       — Господин ворон тоже наш друг.       Теперь глаза разбойницы сузились до двух щёлочек. Ничего не ответив, она начала медленно расстёгивать ремни на перчатке, сбросив её на землю. Ладонь Ханны, выкрашенная чёрной краской, впечаталась в лоб статуи Мёрквинг.       — Вам повезло, что у меня хорошая память на добрые поступки. А ещё не люблю оставаться в должниках, Ирисочка.       Чёрные тени вуалью окутали богиню от макушки и до пят, расползаясь по земле. Скрежет заполнил логово, а затем статуя принялась разворачиваться вокруг своей оси и отодвигаться в сторону.       Под ней была запрятана винтовая лестница, уходящая глубоко под землю. Ветерок поднял пыль, рассеяв по воздуху: значит, тоннель внутри был с выходом. Куда бы тот ни шёл и что бы ни прятал, Асбьорна интересовало другое.       Сохранность его друзей.       За время их приключений он научился везде искать подвох.       — Выходите, все выходите! Можете не бояться! — воодушевлённо воскликнула Ханна.       Заразительный смех прокатился по кругу, эхом отстреливая от высоких деревьев и приземистых домиков. Куда бы Ас ни бросил взгляд, повсюду плясали неровные тени, одна за одной обретая человеческие очертания и лишаясь своей маскировки. Среди них больше всего выделялась Шэлл, чей взгляд излучал такое негодование, словно она готова была отдать всё на свете, чтобы заиметь силы испепелять людей на месте.       Их обступила разношёрстная толпа в свободных одеждах: мужчины и женщины разных возрастов уставились на них в возбуждённом ожидании. На поясах каждого второго поблескивали клинки, у некоторых были прикреплены маленькие скляночки, звенящие при движении.       Получается, никто и не покидал поселение, они всегда были под носом, ожидая сигнала предводительницы.       Каблуки гулко отстукивали по камню. Из темноты сначала показалась чёрная как смоль макушка, а затем плавно появился и сам Стейн. Длинные волосы были собраны в хвост, небрежно спадающий на плечо, а подбородок горделиво вздёрнут. Следом семенили двое мальчишек лет четырнадцати, без умолку засыпая отингира вопросами про столицу.       Когда нескончаемая болтовня окончательно вывела его из себя, он небрежно махнул рукой, и юнцы мгновенно умолкли. Молодые разбойники перевели взгляд на Ханну, и та одним коротким кивком намекнула, куда следует отойти.       Мальчишки беспрекословно подчинились, торопливо отступая в указанном направлении.       — В следующий раз буду пользоваться положением по полной и попрошу покои получше, — отряхиваясь, пробурчал Стейн.       Одним стремительным прыжком Ханна оказалась рядом с отингиром. Изящно поклонившись и одновременно с этим подняв с земли перчатку, она сладко протянула:       — Как пожелаете, дорогой отингир.       Глаза застелила муть. Ас стоял как вкопанный, завороженно разглядывая Стейна: мощный квадратный подбородок, пронзительные синие глаза, внушительное телосложение. Ничего не изменилось, ни одного свежего синячка, ни одной глубокой раны не появилось. И когда отингир улыбнулся… Эта улыбка пронзила Асбьорна словно молния, рассекающая напополам хилое деревцо.       — Стейн! — Ас полетел в его объятия, до этого в полной мере даже не подозревая, как же сильно он волновался за друга. — Всё хорошо?       — О, Ас, — поразительно, но даже это каменное и высокомерное лицо может смущаться. Стейн неловко положил ладони на его плечи и похлопал так пару раз, выдавая этим жестом человека, которого не часто в своей жизни баловали объятиями. Сердце Аса облилось кровью ещё раз, стоило это осознать. — Всё хорошо. Меня давно так не облизывали с ног до головы. Мне даже понравилось.       Пытается шутить, знак добрый. Значит, его не обижали, холили и лелеяли. Асбьорн отлип от него резко, стоило приметить, как странно они могут выглядеть со стороны.       С натянутой улыбкой Ас отошёл, уступая место другому страждущему.       Настал черёд гридмара пережить свой момент воссоединения.