Вороний гул

      Колёса повозки дребезжали на неровной дороге, продавливали камни в мягкую землю и оставляли на ней видные следы, которые Ирис быстро заметала с помощью корней и ветвей кустарников. Лермих выбрал путь, которым перемещались не часто, путь во многом более трудный и непроходимый, но и более безопасный для людей, стремящихся не привлекать лишнего внимания.       Нагруженная почти до отвала повозка всё ещё не представляла трудностей для мускулистого буйвола, который тянул её с необычайной лёгкостью. Лермих даже не притрагивался к поводьям, сложенным на коленях, полностью доверяя умному животному. После долгих уговоров Дьярви подождать в лесу (херсир не без причин думал, что за ним не вернутся), команда направилась в дом к ведуну. Стейн руководил сборами лично, стараясь не брать излишек.  Они выдвинулись из яркого и праздничного города ближе к полудню, начиная неспешное шествие к столице через пристанище альвы.       Асбьорн сидел рядом с ведуном, разглядывая лесной пейзаж, который своим постоянством даже немного пугал. Будто они раз за разом делали круг, и из этой петли не было выхода.       Нагруженность выливалась в один существенный недостаток: они двигались медленнее, чем планировали.       — Скучно, — Дьярви стёк по крыше повозки, зацепившись пальцами ног за натянутую верёвку. — Это и есть путешествие?       Его лицо, обтянутое сеткой вспухших тёмных вен, оказалось совсем близко к Асбьорну, так что лучник вздрогнул, невежливо отпрянув. Что-то и он разделял в недовольстве Стейна. Например, свободным общением Дьярви, который не заботился о том, что вылетает из его рта. Разделял и даже завидовал такой способности.       — Господин херсир, вам нужно научиться проявлять терпение… — мягко вставил Лермих, протягивая в руки Дьярви тонкую, но большую книгу в зелёном переплёте.       — Зачем мне это? — оставаясь висеть вниз головой, альва схватил книгу указательным и большим пальцами обеих рук, словно грязную тряпку, и перелистнул пару страниц.       — Это книга.       Херсир обозлился на пояснение. Вокруг его щёк опасно сверкнули маленькие молнии.       — Я знаю, что это книга. Я этого не спрашивал. Я спросил, зачем мне её содержание?       Пусть он говорил грубо, пусть бестактно, но Асбьорн не мог обвинить Дьярви в отсутствии логики. Все его вопросы так или иначе имели под собой твёрдую почву и были прямые, как стрела. А ещё своими точными выстрелами альва не имел желания намеренно обижать, лишь констатировать. И все последующие за этой прямотой обиды были совершенно не его проблемой.        «Наверное… так и рассуждает Лермих? Из-за этого ему так просто даётся общение с Дьярви?»       — Это не обычная книга, я делал её сам, зарисовывая и записывая встречные в пути растения и их свойства. Я бы хотел попросить вашего совета. Все ли мои наблюдения верны? Хороший ли я экспендет?       Губы тронула улыбка, которую Ас спешно прикрыл. Лермих отвлекал величественного херсира, словно маленькое дитё. Но это определённо точно дало свои плоды: Дьярви прекратил висеть вверх тормашками и скучать, ровно уселся на крыше повозки и со всей ответственностью принялся листать страницу за страницей, с дотошностью проводя когтистым чёрным пальцем над каждой строчкой.       — Асбьорн, — Ирис показалась из-под красной ткани, стукаясь локтями об их сидение.       Всё в этом переносном маленьком домике было продумано до мелочей: в любой момент находящиеся внутри могли выглянуть наружу.       — Может, поменяемся местами? Я бы хотела поговорить с херсиром.       — А, ну… — с минуту задержав взгляд на лице альвы, сияющем в предвкушении, Асбьорн спрыгнул на пыльную дорогу. Ирис, подобно гибкой змее, тут же выползла из узкого проёма, довольно шустро занимая нагретое Асбьорном место.       В кибитке по разные стороны молча сидели Стейн и Кьелл, и если и общались до его появления, то вида не подавали.       — Одуванчик! — Кьелл протянул руки.       В изумруде его глаз отразилось неподдельное счастье. И было его много, было так непомерно много, что это чувство выливалось за край, наполняя любое пространство за раз до самой макушки. Не теряя времени зря, Ас с радостью окунулся в предложенные объятия.       Кьелл приласкал тёплыми ладонями, поцеловал в щёку, и из груди Стейна, будто это касалось его лично, вырвался усталый вздох.       — Ну что такое? — тут же всполошился Кьелл, кидая недовольный взгляд на сидящего напротив отингира.       Стейн помедлил с ответом, однако в этот раз решил растолковать претензию, не отмалчиваться. Он строго посмотрел на их пару, придавая голосу стальных ноток:       — Когда Асбьорн станет конунгом, на него наложатся обязательства. Включая зачатие наследника. Вы должны понимать, что ваши отношения… тупиковые.       Кьелл нахмурился. Ему определённо точно не понравился взятый в разговоре курс. Но Асбьорн никогда не задумывался о подобном будущем, а потому прямо спросил:       — Но почему ты думаешь, что я стану конунгом?       Лицо Стейна вытянулось изумлением, словно Асбьорн спросил об очевидном:       — Потому что семейная связь у тебя, — ещё и тон подобрал такой, чтоб подчеркнуть глубину наивности несмышлёного брата.       — И… что?       Отингир опустил голову, и пара прядей скользнули на красные щёки и недовольно сжатые губы:       — Асбьорн, что за нелепые вопросы, ты держишь связь людей с Космосом. С Хоглокеном.       — И никто про это не знает. Сейчас все вообще думают, что она у твоего отца. Разве что-то в жизнях людей меняется от того, в ком она находится? Мы можем сказать, что связь перейдёт тебе.  Никто это не проверит. А если или даже когда моя семейная ветка оборвётся… она просто вернётся в твоё колено. Так же незаметно.       От заверений брата Стейн заметно расслабился, и глубокая морщинка между бровями разгладилась. Не осталось и следа от гнева – лишь глубокая тоска, пронизанная благодарностью:       — Асбьорн… Ты… не понимаешь от чего отказываешься, — голос Стейна заскрипел, как ржавые петли. — От власти и влияния. От уважения.       — Но я не желаю власти. Никогда не желал. И не буду её у тебя забирать. Сказать по правде, я бы вышел никудышным правителем.  Ты готовился к этому с рождения, учился, тренировался, а я… Мне бы что-то попроще. Жить на берегу солёного моря и наслаждаться любимыми людьми вокруг себя, — он переплёл пальцы с кьелловскими, грубыми и мозолистыми, и почувствовал, как лицо обдало жаром, — вот чего я хочу. А трон заслужил ты.       В глубине синих глаз заиграли тепло и мягкость, словно первые весенние лучи солнца пробились сквозь серые облака. Ас и не думал, что станет свидетелем, как эти два глубоких ледяных колодца лишаются корки льда, и как талые ручейки выливаются из них в виде…       Слезы. Одна-единственная маленькая сверкающая капелька покатилась по скуле Стейна, и он спешно её вытер, прочищая горло.       — Вот как. Тогда я постараюсь не разочаровать тебя, Асбьорн.       — Это невозможно.       Стейн улыбнулся. Неожиданно резво он вскочил с места, наклоняясь над столом, и его крепкая ладонь горячо сжала плечо Асбьорна. Их взгляды встретились, и лучник ощутил прочную, нерушимую связь, которая успела между ними образоваться.       — Но у меня будет просьба. Я хочу видеть тебя при дворе, Асбьорн. Своей правой рукой. Советником.       — Что? — Ас раскрыл рот в сильнейшем удивлении. — Жизнь во дворце совсем не для меня, Стейн, прошу…       Стейн махнул ладонью:       — Мхм, живи, где хочешь. Как хочешь. Но приходи на мой зов. Это всё, о чём я тебя прошу. Давай… просто поддерживать наше общение дальше? Станем братьями многим лучше наших отцов?       — Тебе не нужно о таком спрашивать, Стейн, это будет так же естественно, как дыхание.       Стейн выдохнул с облегчением, и в момент этой передышки слово взял моряк, лениво растягивая каждое предложение.       — О, так я всё ещё суженый важной шишки? Одуванчик, ты не спеши отказываться от всех прелестей богатства, я бы был не прочь понежиться в шелках, — заурчал Кьелл, за что моментально получил от Стейна испепеляющий взгляд. — Это шутка, если что, ш-у-т-к-а. Я в любых условиях жить готов. Как таракашка.       Но отингир уже задрал свой квадратный подбородок, решаясь не пускать ситуацию на самотёк:       — Не забывайся, тебя при дворе всё ещё не ждут. — От этих слов Кьелл заметно скис, однако Стейн продолжил, придавая голосу мягкости: — Но это пока. Пора бы начать менять общественное мнение о рыжеволосых. Постепенно, но эффективно. Хм. Обдумаю, как бы к этому прийти, — он сложил руки вместе и спешно скрыл довольство сказанным.       Хотя Ас видел – он сиял, как никогда, оставшись неожиданно удовлетворённым развязкой тяжёлого диалога. В голове Стейна уже был план, уже выстраивалась тактика, которую он мог бы применить для достижения своих целей. Сложный механизм завертелся, закрутился, и готов был работать в полную силу.       В подобном отингир был как рыба в воде. И Асбьорн ещё раз убедился – из него бы вышел замечательный правитель.       За размышлениями и долгой монотонной дорогой Аса разморило в тёплых объятиях. Слушая чужое сердцебиение, он медленно проваливался в сон.       И сначала ему не снилось ничего. Блаженная тьма, избавленная от переживаний. Впервые за столько ночей покой и умиротворение, насылаемые на спящее тело тёплыми волнами. Но это не длилось долго.       Перед ним засверкал барьер, переливаясь слепящим голубым. Асбьорн огляделся по сторонам, но окружало его, как и прежде, целое ничего, простеленное на бесконечное расстояние.       Но во сне ему не оставалось ничего другого, кроме смирения с неизбежным. Вдохнув полной грудью, Ас протянул ладонь к пульсирующему куполу, приняв назначенное судьбой как должное. От соприкосновения с ладонью тот лопнул, подобно мыльному пузырю, и ядовитые брызги оросили лицо, зажгли кожу.       Внезапно корни прорыли брешь в полу, пробились вверх из чёрной бездны. Они разрастались по всему бесконечному пространству, заполняя его собой. Коряги проползли по дуге за спину Асбьорна и совершили пару витков возле его ног. Окружили ловушкой, которая вот-вот раздавит. Мысли о том, что при чьём-то желании его превратят в лепёшку, лихорадочно вертелись в голове, вбивались в неё острым колом. Кто-то настойчиво внушал ему эти мысли. Намеренно.       В сознание ворвался пронзительный писк, и тысяча молоточков застучала по черепушке. В горле резануло, и рот наполнился привкусом железа. Невыносимая боль затмила все мысли и чувства, тело забилось лихорадкой.         Связи на руке загудели, отозвались на зовущую их силу и засветились холодным голубым. Но вместо сдавливающего кожу невыносимого напряжения Асбьорн почувствовал внезапную щекотку. Он заставил себя посмотреть на тыльную сторону ладони и только усилием не вздрогнул: чёрные путы возле его пальцев овивались толстыми червями. Вся его рука была в них.       Вслед за корнями из бездны прорезался ствол, наращивая свои кольца и за доли секунды становясь шире и выше любого из виденных Асбьорном деревьев. Его безлиственные ветви раскинулись над головой паутиной, накрыли лучника и зловеще закачались, словно множество старых, иссохших рук драугров тянулись к нему в желании прикончить. Между сухих палок и мёртвого гудения загорелись два белоснежных глаза, сотканных из самих звёзд, и Ас безошибочно узнал их форму и пронзительный взгляд.       Хоглокен наблюдал за ним, нависнув, как будто приготовился схватить. Но корни мешали, не пропускали птицу к нему.       — ТЫ. ДОЛЖЕН. ОСВОБОДИТЬ, — передался приказ прямо в сознание.       Голос множился, дробился и вливался в голову потоком бо́льшим, чем Ас мог принять без последствий.       Чёрные перья посыпались на макушку, как хлопья снега. Они были везде, облепляя с ног до головы: попадали в нос, забивались в уголки губ и щекотали язык. Асбьорн пытался их смахнуть, но чем больше трепыхался, тем сильнее они сковывали движения. Он тонул в них, задыхался…       — Мальчик, не время умирать, — насмешливый голосок ворвался в сознание, заглушая всю ноющую боль, — мы же с тобой так и не сразились должным образом.       Скальдис схватил его за шкирку и рванул из перьевого сугроба.       — Мой небесный брат совсем не рассчитывает силу своего внушения!       Из груди Асбьорна выстрелил луч света, быстро приобретая очертания птицы. Чёрный ворон в белой сияющей каёмочке. Маленький и такой знакомый силуэт. Дружок.       Нить, соединяющая его сердце и сердце птицы, натянулась, лопнула. И Асбьорн проснулся.       Он лежал на мягкой простыне, прижатый сверху мирно сопящим Кьеллом. Кто-то заботливо накрыл их обоих одеялом и задул свечу. Наверняка дело рук Стейна: его в повозке Асбьорн не застал.       Постаравшись не разбудить моряка, Ас начал аккуратно из-под него вылезать. Но тёплая загорелая ладонь тотчас схватила его запястье, крепко сжала. Губы расплылись в улыбке, стоило увидеть, как Кьелл приподнял голову и недовольно прищурился:       — Куда это ты?       — Хочу проветриться, — Ас переплёл с ним пальцы.       — Хмф. Ты ворочался. Опять кошмары снились? Так и знал, что этот леший только языком воротить умеет, ничего он тебе не помог. Не уходи, ну, поспи… — его пальцы шаловливо пробежались по бледной коже, с нежностью погладили по выступающим венкам.       Мысли о том, чтобы ещё немного понежиться в чужих руках, чтобы вновь почувствовать тёплое дыхание своей щекой, конечно, соблазняли, но голова слишком трещала, а тело было слишком липким, чтобы позволить себе это.       Сначала нужно немного освежиться.       — Я обещаю, я приду и досплю всё, что не доспал. Не успеешь досчитать до ста.       — Я согласен только при одном условии, — Кьелл выпятил губы, — поцелуй меня, и ты свободен. На сто долгих секунд.       Асбьорн не смог отказать себе в удовольствии исполнить просьбу. Он наклонился над ждущим Кьеллом и прикоснулся губами к его, шершавым и сухим. Чужие руки настойчивее сжали, не желая так просто отпускать. Кьелл углубил поцелуй, жадно желая присвоить Асбьорна целиком и полностью, но тот остановил моряка лёгкими похлопываниями и осторожно выпутался из крепких объятий.       — Я скоро буду, — напомнил Ас про уговор, ловя расстройство в зелёных глазах.       — Ах, да, — но Кьелл, как настоящий человек чести, пошёл на мировую, под конец пробежавшись пальцами по его талии, отчего у Асбьорна по спине поползли мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. — Приходи, обязательно приходи ко мне, Одуванчик. Иначе не найти мне покоя, так и знай…       Асбьорн вышел из кибитки так тихо, как только мог, не зная, чем заняты остальные и как проводят свой досуг. Свободного времени в бесконечных приключениях было не так уж и много, и он не желал мешать кому-то отдыхать.       Холодный ветерок заиграл в волосах, остудил взмокшую шею. Голова, ватная и тяжёлая, отказывалась ровно держаться, да и тело подводило постоянными попытками согнуться, так что Асу приходилось время от времени напоминать себе выпрямлять спину.       Опять Хоглокен явился к нему вот так, наведя в сердце смуту и не дав никаких ответов на вопросы.       «И почему с его заклятым врагом я чувствую связь намного крепче?..»       Со Скальдисом они хотя бы могли поговорить. Скальдис хотя бы не скрывал любопытства к его телу, к его связям. Скальдис хотя бы был… человечным?       Асбьорн поспешил отмахнуться от богохульных мыслей, напомнив себе, что Хоглокен заперт за завесой по вине коварного змея. И говорить прямо, открыто и искренне он не мог как раз по этой же причине.       Свет костра освещал опушку, на которой его спутники решили устроить привал. Короткая зелень клевера купалась в ночи. Это с утра пчёлы полетят сюда опылять цветы, унося пыльцу в далёкие ульи, когда их уже здесь не будет, и последние тлеющие угольки остынут. А сейчас главными нарушителями спокойствия являлись они. Тёмная ночь окутывала свечение пламени, боролась за главенство, но в итоге уступала яркому огню.       Альв не было видно, как и Стейна с Лермихом. Интересно, и куда все подевались?..       С повозки слетел Дружок, урчаще устроившись на плече хозяина.       Я чувствую что-то странное, — поведала ему птица. — Я чувствую, что скорее должен быть там, впереди. Там, куда ты направляешься.       — Ты про столицу? — уточнил Асбьорн, поглаживая ворона под клювом.       Дружок неуверенно уткнулся в его ладонь, и Ас уловил смуту, поселившуюся в маленьком дрожащем тельце. Беспокойство передалось хозяину, и Ас застыл, решаясь подумать.       Если видение было правильно трактовано, Ас увидел Хелиг Равнхус, место, где вороны когда-то жили в служении Хоглокену. Там связь с богом была сильнее и крепче иных мест, и мольбы чаще оставались услышанными. Сакральное, священное место, которое по слухам, что Ас никак не мог подтвердить, после катастрофы оградили стенами от всех смертных. Теперь оно пустовало, ожидая возвращения слуг Хоглокена.       И что же будет? Что случится, когда Дружок приблизится к Хелиг Равнхус?       Хорошее или плохое?       Лопающаяся связь, стук сердца… Асбьорн переживал, что с такими завуалированными посланиями первого ждать не приходилось.       Ноги сами понесли его глубже в лес, где ухали совы в преддверии ночной охоты. Ветерок захолодил кожу, обдал освежающими волнами. Ас задрал голову, втягивая воздух полной грудью. Боль и напряжение после кошмара начинали отступать, даруя долгожданное облегчение.       — Асбьорн! — между деревьев проскочила Ирис, цепляясь за ветку. В её руке была зажата тушка глухаря.       Дружок взметнулся с плеча хозяина, с довольным карканьем усаживаясь на ветку возле Ирис.       Хорошая добыча, — рокотал голос птицы в сознании. Асбьорн тихонечко вздохнул на эту похвалу.       Только теперь он заметил Стейна, прижатого спиной к коре старого дерева. В чёрном доспехе он почти полностью сливался с ночным окружением.       — Что вы делаете? — спросил Ас, заканчивая молча глядеть на друзей.       — Мы охотимся, — тут же ответил Стейн, опуская взгляд на свои скрещенные на груди руки. Очевидно, этим занималась Ирис в одиночку, и так же очевидно, что это напрягало отингира: ему, конечно, хотелось помочь альве, но силы и ловкости в его человеческом теле было явно недостаточно. — Кхм... И, конечно, общаемся. Не присоединишься к разговору?       Ас кивнул, устраиваясь возле брата. Тот подарил ему благодарную улыбку, но говорить не спешил. Вместо этого он поднял голову к звёздному небу и стал предельно задумчив.       — Мы говорили про миссию, Асбьорн. Твою, — Ирис спрыгнула с дерева, протягивая мёртвую добычу Асбьорну.       Ас посмотрел в пустые, безжизненные глаза птицы. Освежающий доселе ветер теперь раздражал кожу холодом.       — Да. Моя миссия… Нам так и не довелось обсудить подробности.       — О, Асбьорн, ты совершенно зря позволяешь беспокойству завлечь мысли, ничего страшного или сложного в ней нет. Так или иначе, а всё уже предрешено, тебе и делать ничего не надо, — и хоть голос Ирис, как и прежде, сочился золотистым и сладким мёдом, ничего кроме горечи в горле не осело.       Синие глаза Стейна метались от одного на другое, пока он не собрался с духом и глубоко не вздохнул. Отингир перестал разглядывать серебряную луну, перестал одаривать вниманием землю под ногами. Он поджал губы, стреляя в брата осторожным, оценивающим взглядом.       — Что ты собираешься делать с моим отцом?       Коротенькое предложение, наполненное тяжёлым смыслом, обрушилось на Аса камнепадом, поглотило снежной лавиной. Его ресницы задрожали, и он неловко повёл плечом:       — А я должен что-то с ним сделать?..       — Ты должен восстановить связь с Хоглокеном, должен вернуть в мир воронов, — вклинилась в разговор Ирис, в довесок к своим словам широко раскрывая глаза, — и Ванланд может воспрепятствовать этому. Но, Асбьорн, никто не должен этому помешать. Ты должен смести любого на своём пути. Это и есть твоя судьба, твоё предназначение.       С каждым новым восторженным высказыванием альвы Стейн всё больше терял красок, становился холодным и пустым. Синева глаз слабо поблёскивала в лунном свете, взывая к сочувствию.       — Асбьорн, пожалуйста, не убивай его, — хрипло попросил Стейн, — он не самый хороший человек, и виновен во многом, но не убивай…       Скулы свело болью.       «Какие глупости, конечно же! Я и не собирался!»       Горло сжалось, не позволило выскользнуть ни одному возмущению. Это же было так очевидно, что он и не планировал поступать настолько бесчеловечно.       Теперь было время Асбьорна в задумчивости отмалчиваться. Каково это – убивать себе подобных? Ас не знал. И хотел, чтобы эта тайна так и оставалась для него малоинтересной загадкой. Сколько бы ненависти в нём не скопилось, сколько бы ярости от несправедливости не наполняло его, в одном-единственном Ас был уверен.       Он не станет убийцей. Никогда.       Смерть Ванланда ничего не изменит, ничего не исправит.       — Стейн, уверяю тебя, я не буду этого делать, — наконец, твёрдо сказал Ас, слыша шумный, наполненный облегчением выдох.       — О, Ас, боюсь, наши желания не всегда совпадают с нуждами. Возможно, всего лишь возможно, тебе предстоит делать то, чего ты не хочешь. Но я буду желать тебе лучшего. Всё идёт по божественному плану, — Ирис вновь протянула мёртвого глухаря, и Асбьорн крепко сжал его шею, — нет причин переживать.             Лермих с таким упоением откусывал кусочек за кусочком и так аппетитно мычал, что собственный живот сводило голодом.       Его порция ещё жарилась на палке, брызгая соком в огонь и разнося по опушке невероятный аромат.       Желая хоть как-то избавиться от дурноты после разговора о долге и предназначении, Ас зацепился за счастливое лицо Лермиха и решил развить эту тему:       — Ты так аппетитно ешь, словно целый год не притрагивался к мясу.       — Ох, выгляжу неопрятно, да? Прошу прощения, может, моё поведение сейчас не соответствует статусу, но ты не так далёк от истины, как думаешь. Я… не ел мяса с самого детства, — облизав пальцы, поведал Лермих. — Ведуны лишают себя этой радости. Так мы символически жертвуем воронам пищу на их возвращение. И вполне реально помогаем разорённым долгими войнами землям Дарледина, отдавая наши запасы нуждающимся, голодающим.       — Это глупость, — вставил Дьярви, хмуря брови, — ты слишком тощий и слабый. И живёшь в холодных местах. Я запрещаю следовать этому. Ешь больше мяса.       — Не такой уж я и слабый…       — Ты быстро сдаешь, если тебя погонять.       Кьелл закашлялся, размашисто ударяя себя в грудь кулаком. Стейн перестал жевать.       Но Лермих не выглядел оскорблённым подобными изречениями, лишь едва смущённым.       — …Мне следует заняться твоим обучением, — провозгласил Дьярви. —  Развитием выносливости.       — Только если позволите в ответ учить вас людским правилам, — лицо Лермиха засияло, как если бы он только что забрал крупный выигрыш после удачной партейки в карты.       Дьярви хмыкнул, разевая рот, чтобы откусить кусок побольше. Его клыки вгрызлись в мясо, по-варварски вырывая из середины.       Маленькие кабанчики бегали за Дружком по пятам, стараясь наперегонки поспеть за хитрой птицей – ворон скакал по земле, а когда его нагоняли,  перелетал на другую сторону костра.       Лишаться своей армии Дьярви категорически отказался. Стейн высказался, что по приезде к столице они должны были отпустить полосатых в лес, но херсир запротестовал идти даже на такие уступки. Его армия – его личная ответственность. И Стейн, пусть и не в полной мере, был удовлетворён таким аргументом.       В начале пути в Дьярви было больше спеси. Теперь в его глазах читались сытость, удовлетворение и… спокойствие. Всё-таки Лермих смог добиться того, чего не смог никто из них. Понимания этого странного альвы. А там, где было понимание, было и умение находить ниточки, за которые можно в нужный момент дёргать.       «Ему надо было идти не в ведуны, а в учителя...»       Асбьорн посмотрел, как мешает угли Кьелл, и вдруг с неожиданным открытием сообразил, что совершенно по-другому смотрит на яркое пламя.       Раньше он думал, что боялся огня. А сейчас отчётливо осознавал, что страшился воспоминаний, спрятанных за плавящим жаром. Крики погибающих, запах сожжённых тел – всё это хранило в себе пламя, вышвыривая каждый раз, когда Асбьорн подолгу в него засматривался.       Наверное, однажды он сможет насладиться красотой костра без настороженно вздыбленных волос на затылке.       — Держи, Одуванчик, — Кьелл протянул ему палочку, на которой шипело готовое мясо, а затем шутливо вскинул руками. — Ваше величество, я понимаю, что подача хромает, да и вкус, наверное, не ахти. Запасы наших лучших приправ примерно на уровне нуля. Помню ваши вкусы, государь, не серчайте. Обещаю, что в следующий раз я добуду для вас самую вкусную рыбку на свете.       На шуточную речь Ас решил подыграть, не сдерживая весёлого смешка:       — Я согласен вас простить. За копчёного лосося.       — М, какие утончённые вкусы у этой особы.       В ночи глаза Дьярви опасливо сверкнули. Сарказм херсир совершенно не читал, принимая всё за чистую монету:       — Асбьорн, ты сместил Стейнбьорна?       Поэтому, когда Дьярви искренне вопросил подобное, Ас снисходительно улыбнулся.       — Нет, конечно же нет.       — Это шутка, бесстыдник, — оскалился Кьелл.       Дьярви покосился на моряка с недовольным прищуром:       — Хм. Ты меня оскорбляешь? Нет. Ты дал мне прозвище. За поведение? Слишком поздно. Теперь у меня есть самодостаточное имя. Запрещаю обращаться ко мне прозвищем или сокращением.       — Его это не остановит, уж поверь, — закатил глаза Стейн.       Кьелл оскалился, тыча пальцем в херсира, отчего тот весь нахохлился и покрылся  маленькими взрывающимися искорками:       — Белоручка прав. Не было особо поводов для прозвищ. А ведь для них нужно вдохновение, понимаешь, наитие... Более близкое общение? В общем, ты сам мне повод дал! Сам винов…       Не выдержав, Асбьорн заткнул рот Кьелла куском остывшего мяса.       — Я вспомнил, — виновато заулыбался Ас, — я же не так уж и сильно люблю мясо. А вот ты, помню, его просто обожаешь. Давай разделим порцию на двоих? Для меня всё равно этого слишком много, — убедившись, что Кьелл понял его намёк не провоцировать почём зря херсира и начал молча пережёвывать, Асбьорн повернулся к Стейну. Надо было срочно поменять тему для разговора, пока Дьярви не заметил подвоха. И интересующая тема как раз-таки вертелась на языке. — ...Вы с братом просто как две капли воды – очень похожи. Только у Йорана глаза побольше, покруглее. И по ним очень хорошо видно, что он безмерно любит тебя.       — Только я не понимаю, за что. Я был ужасным старшим братом, — без эмоций отчеканил Стейн. — Как твоя голова? Лучше? Больше тебя ничего не беспокоит?       Отингир быстро взял тактику Аса, задавая новый вектор разговору. Значит, не хотел обсуждать семью. Асбьорн тактично пошёл на мировую, больше не надавливая на больное.       Но наводящий вопрос заставил как следует заглянуть внутрь себя и попытаться прочитать собственное состояние. Галлюцинации действительно пропали, ему больше не мерещилось странное в подлеске, не слышались чужие голоса среди непроглядной тьмы.       — Нет, после того, как Дьярви мне помог, мне… стало лучше.       — Но от ночных кошмаров он тебя не избавил, — едко приправил речь Аса Кьелл.       Переживал за него, оттого и решил громогласно рассказать про это Стейну. И всё же, Ас не обрадовался обнародованию недуга.       Херсир наклонил голову:       — Твои ожидания не соответствуют реальности. Я помог телу привыкнуть к перегрузкам. Но не отрезал связь. Хоглокен продолжает общаться с ним.       До этого сидевшая тише воды, ниже травы Ирис щёлкнула пальцами, привлекая внимание к себе.       — Главное, то, чему научил тебя херсир, даёт возможности и силы, которых не было раньше. Тебе только нужно понять, в чём и как ты становишься сильнее. К финалу! Как это символично! А твой бог поможет, направит тебя в нужное русло.       Разве поможет? Разве направит? Разве когда-нибудь он так делал?       Связь с Хоглокеном уже давно не вызывала в нём былого трепета.       И всё чаще в голове появлялась назойливая неправильная мысль.       Он не понимает своего бога. Не было с ним тех взаимоотношений, о которых все твердили.       Асбьорн невольно посмотрел на свою ладонь. В отличии от вида из сна, наяву корни не спустились к пальцам, не обвили обрубок безымянного чёрными чернилами. Они продолжали тянуть до локтя, уже без боли, но с привычной предупреждающей пульсацией.       «Я не хочу никого убивать.»       И он не будет. Пусть хоть все космические боги ему это прикажут. Он не станет чьей-то марионеткой в этой истории. Финал будет выбран им.       Тёплый свет костра танцевал на его щеках, согревал и успокаивал. Не было смысла нервничать из-за чужих слов. Дьярви не смог избавить от кошмаров, но помог понять кое-что очень важное. Асбьорн единственный вершитель своей судьбы. Ему решать, что с ней делать и что с ней будет.       Раздался громкий хлопок, оглушив всю компанию разом. Пламя перед лицом вспыхнуло ослепительными разрядами и ринулось ввысь. Огненный столб взорвался мириадом искр, падающих на их головы и плечи.       Взрыв отбросил его с поваленного бревна. Асбьорн прикрыл лицо, зашипел от жара, и проехался спиной по холодной земле, усеянной выпирающими корнями. Рубашка задралась, и в спину впились еловые иголки и маленькие острые камушки.       — Асбьорн!       Крик Кьелла прорезался через комариный писк, засевший в ушах. Ас заморгал, выдавливая засевшие в уголках глаз слёзы, и принялся отряхивать грязь со свежих ссадин на боку и локте.       Его подхватили сильные руки, помогли отползти от костра.       Асбьорн отплевался от земли, позволяя себе выкрасть секунду на неприятное осознание. Неужели чутьё опять подвело его, и Теогельф сумел незаметно подкрасться к ним? Плохо дело, они совершенно не готовы к битве.       Впереди маячила ребристая прозрачная пелена, и, стоило сфокусировать на ней свой взгляд, Асбьорн понял, что это Дьярви сделал заслон из ветра, защищая своего верного экспендета.       Языки пламени смешивались с воздухом и огибали их раскрытой пастью, пока предельно спокойный херсир держал одну ладонь перед собой, а второй задвигал себе за спину Лермиха.       С другой стороны разбушевавшегося костра Ирис закрыла Стейна рыхлой смесью земли и веток.       Асбьорн выдохнул скопившийся в груди воздух. Даже застав врасплох, Теогельфу не удалось их ранить.       — Все живы?! — требовательно вопросил Стейн, и не думая скрывать беспокойства в голосе.        Но пламя не унялось, не вернулось на прежнее место к догорающим головёшкам. Оно метнулось ещё выше, собираясь в один большой огненный шар, а затем стремительно полетело в сторону высоких деревьев и плотно растущих кустарников.       На мгновение Асбьорну показалось, что он ослеп, так резко стало невыносимо темно. И эта разросшаяся тьма пустила побеги где-то глубоко внутри него.       Толчок энергии, рождённый в самых глубинах его сердца, пробудил желание закончить бесконечные догонялки. Пора было прекращать быть жертвой охотника, пора было менять правила игры. Теперь они накопили все ресурсы для этого.       Место Масочника занял херсир, сильнейший по статусу альва, само понятие необузданной бури. С ним никто не мог сравниться в мощи. Даже Теогельф ему не ровня – это всего лишь человек, заполучивший в своё тело ростки силы. Какие шансы у них проиграть?       Не недооценивай его! — настойчиво напомнил Дружок, верно приземляясь на плечо.       Истина.       Однажды они уже так обожглись.       Пламя, прокружившись в воздухе, ударило лучом в человеческую фигуру, которая поглотила его, как сухая земля воду.       Огонь стал частью человека, смешавшись с его костями, плотью и кровью. На мгновение отчётливо стал виден его скелет, каждая его мышца и жилка, прятавшиеся под кожей. Фигура пропиталась ярким светом, засияла рыжим и красным.       Но стоило огню успокоиться на его плечах, а свету упасть на лицо, Асбьорн понял, что всё это время ошибался.       Это был не Теогельф.       Это был Йон.       Возлюбленный той девушки, в чьем теле оказалась Ирис.