Dies Irae

***

Ветрено. Серые своды громоздких колонн укрытой куполом арены небрежно перебрасывают друг другу подаренные всеми тремя светилами лучи. Они нагло слепят не удосужившихся раскошелиться на более удачные места зевак. Ожидаемо разрастается подвывающий гул разношерстных ругательств. И вся эта какофония в перемешку с зазывающими криками снующих меж рядов торговцев, бульканья льющихся на балконах неприлично редких и недоступных простым плебеям яств, кажется, вдалеке слышится одинокий плач едва отошедшего от собственной активации спарка. Приучать к виду перепачканного собственным же энергоном обезглавленного дезактива ещё до стабилизации первых алгоритмов в блоке памяти? Сомнительная, но вполне привычная и ничуть не порицаемая практика среди большинства так называемой «интеллигенции». Высокие шпили угрюмыми гигантами, как и каждый ворн до настоящего цикла, привычно возвышаются над небесной сетью витого поля, чье существование было не столько данью общепринятым протоколам безопасности, сколько очередной преградой, дополнительным гарантом надежности системы по предотвращению возможных попыток бегства среди совсем юных гладиаторов. Впрочем, едва ли попавших в эту дыру новых меха можно было назвать «войнами» — лишь единицы готовы были рисковать своим активом добровольно, в погоне не то за славой, не то иллюзорной свободной. Большинство же новоприбывших — неугодные устоявшемуся режиму пешки. Плавильни? Пф, и зачем эта лишняя трата топлива? Арена же — сплошные плюсы! И галочка в заранее подписанном отчёте, и пополнившийся парочкой нулей личный счёт. К тому же собственные манипуляторы вроде как чисты, да и вообще, все же так делают, чем я хуже? А толпа. Эти крики. Сколько же в них ликования. Чавканье клинка, выскользнувшего из искровой камеры очередного дезактива. Вентиляционная система с надрывом пытается охладить не предназначенный для подобного перегрева корпус. Кажется, в этот раз их было около сорока. Взгляд медленно плывёт по смазанным очертаниям поверженных меха. А ведь всего пару кликов назад они рьяно сражались в попытке затушить мою искру… и всё же, — запрокинутый шлем, наружу вырывается пересыщенный пар, — виновен ли слепец в том, что не способен в полной мере оценить вверенный ему Праймусом бесценный дар жизни? Узреть усыпанное мириадами звезд полотно Вселенной. Или облик собственного создателя? А имеет ли слепец право на то, чтобы познать хотя бы свой собственный корпус? Его вина не тяжелее греха лежащих у моих супинаторов глупцов. Таких же бесправных, как и все мы. Не более зрячих, чем с упоением скандирующие моё имя безликие трибуны. Прижимаю к корпусу поврежденное серво, любопытно, но собственная деталь сейчас кажется в сто крат тяжелее неподъемного для среднего меха клинка. Но клик, уже привычный выпад и острие смотрит вперед, туда, где восседают не желающие слушать, не способные понять. И добровольные слепцы наконец прозреют. Толпа взрывается аплодисментами, стук трибун сливается в единый, стройный ритм. Через боль приходит опыт, а что же несет собой смерть? Бесцветный окуляр гладиатора привычно залит сочащимся из глубокой раны энергоном. Смерть же дарует знание. Равенство. И веру. На клик окружающее арену голубое сияние блекнет, и на поле потоком льются кредиты в перемешку с кристаллами и даже чьими-то частями брони. Однако же насколько оправдана цена? Неужели дабы узреть истину каждой новой искре придется пережить заплыв на дне Праймусом покинутых ям? Спарк на руках своей Дани боязливо косится на неутихающую толпу давящих на них со всех сторон меха. Большие окуляры с ужасом озираются по сторонам, пока неловкие манипуляторы пытаются разжать стальные объятья создателя. Громко, очень страшно, ведь здесь так много цветов и полей. В конце концов крошечный корпус начинает дрожать под натиском волны противоречащих друг другу ошибок, что, подобно изголодавшимся скраплетам, беспощадно пожирают строки и так несовершенного кода совсем юного процессора. И даже утешающее поглаживание наконец заметившей состояния своей искорки Дани уже не могут облегчить страдания ещё совсем безгрешного существа. Агония так и продолжала бы душить маленькую искру в своих маслянистых объятьях, но, кажется, Праймус отвёл свой взор не ото всех своих детей. Ведь голубые окуляры наконец встречаются с холодным взглядом серых линз. Хотя фейсплейт гладиатора и был едва различим на фоне странных голубых пятен, малец, почувствовав силу война, слепо тянулся к ней. Это была отчаянная глупость. Которая могла бы стоить спарку актива, будь устрашающий мех настроен чуть более враждебно. Но, казалось, меньшая искра была уверена в своем выборе, ни намёка на страх, только немая просьба. Та самая слепая мольба. Ответ на которую искорка получила от, кажется, слишком рано потерявшей своё сияние искры. Тепло на стыке соприкоснувшихся полей в клик затмило до этого беспощадно терзавшую маленький корпус боль. Казалось, ничто уже в этой Вселенной не способно добраться до сущности смирившегося гладиатора. Ни предсмертные мольбы бьющих прицельно в спину противников, ни почти идолопоклонническое восхваление зрительских трибун, ни даже близость позорного для воина, но столь желанного для раба дезактива. Но этот взгляд. Взгляд совсем юной, ещё такой слабой оптики. Взгляд, в котором не было ни капли страха, ни грамма ненависти или отвращения. Только… Только надежда. Столь бесформенное, ещё не совсем осознанное желание. И мягкая волна поля ещё сомневающегося в правильности своего решения гладиатора всё же потянулась в ответ к юной, но уже такой яркой искре. Эта искра стала для него знаком. А цикл — точкой отсчета начала уже новой эры. Он дал клятву. Клятву каждой нуждающейся в защите искре. Нет, вам больше не придется начинать свой актив в лабиринте чужого отчаяния. Активировав визоры, первое, что вы увидите — это иной, совершенный мир. Ваши семьи не будут брошены на съедение тварям подобным нам. С этого момента мой клинок будет поднят только во имя правды, ради вашего тепла и мирной тишины. А пока, не стоит тебе слушать брань глухих слепцов. Засыпай, юная искра, и знай, я клянусь, что настанет день, когда я смогу вернуть положенный вам покой. Чего бы это мне не стоило. Неважен счет тех слепых, что придется заставить, наконец, прозреть. И тогда. Клянусь. В вашем новом мире навечно отступит пугающий холод. И каждый сможет увидеть и узнать, чьё же он творение на самом деле. Под моим началом вы получите свет, познаете тьму, а мир обретет свой истинный облик. То, что должно было принадлежать нам с самого начала, наконец, найдет своих истинных хозяев. И будь цена такого будущего — ввержение во тьму даже тысячи слепых искр. Я зажгу их твоей кровью, Повелитель, и наступит истинный мир. Слепой свет уступит место зрячей тьме. Когти привычно царапают острые углы стального трона. Алые окуляры бесстрастно блуждают по стенам тускло освещенного зала, в то время как испещренные многочисленными шрамами фаланги бездумно растирают металлическую крошку соскобленного покрытия. Мыслями бессменная легенда Каона был где-то слишком далеко, вновь и вновь блуждая по отравленным ядом давно почившего божества лабиринтам своего сознания. А ведь и правда, будь процессор лидера Десептиконов столь же холоден, как и его искра, ворох противоречащих друг другу восклицаний внутренних систем отправил бы его в Колодец многим раньше окончания строительства Космического моста. Впрочем, даже обладая лишь крохами упорядоченных и подконтрольных его воле алгоритмов, Мегатрон в клик заметил бесшумно промелькнувшие за спиной тени. Фейсплет меха искривила предвкушающая усмешка. Гладиатор был прекрасно осведомлен о закулисной игре своего нового первого офицера, что была столь же искусна во лжи, сколь абсурдна уверенна в собственной гениальности. Идеально заточенный клинок со свистом рассекает ни в чем неповинный воздух. Кажется, паучиха совсем позабыла, кому на самом деле принадлежит место, в котором ей столь великодушно выделили пыльный угол для её жалкой паутины. Конечно, нельзя было отрицать её полезность, — она чудесно внушала страх в искры своих подчиненных, при этом не забывая выполнять часть вверенных в её лапы обязанностей. Вот только. Дражайшая Эйрахнида забыла, что на этом корабле у каждой букашки есть своё место. А от особо назойливых насекомых даже среди жалких органиков принято избавляться. Тихо, быстро и надолго. Желательно навсегда. Впрочем, в назидание другим Мегатрон мог бы выказать дань уважения традициям и провести публичную казнь предательницы. К сожалению для гладиатора, его нестройные размышления о мести были прерваны таким же ожидаемым, как и внезапным появлением из тени не одной, а сразу двух фигур. — Саундвейв? — получив от связиста молчаливый кивок, Мегатрон убрал оружие и перевел взгляд на непривычно притихшего сикера, что, даже не соизволив должным образом поприветствовать своего лидера, стоял неприлично близко к телепату и без тени смущения или неловкости панибратски привалился к чужому крылу, — К чему подобная срочность? Вопреки ожиданиям предводителя Десептиконов, на фейсплете его верного офицера не отобразилось ничего, что могло как-то прояснить ситуацию, а именно — причину столь беспардонного нарушение покоя Лорда. Воцарилось напряженное молчание. Спустя пару кликов гнетущей тишины Мегатрон вполне ожидаемо начал терять терпение. Происходящее всё больше напоминает какой-то бредовый сон. Перед оптикой замелькали помехи — верный предвестник подкатывающей волны нарастающего гнева. А, может, это страх? Серый мех перевел взгляд на неподвижного сикера, что, подобно телепату, безмолвно продолжал буравить его корпус взглядом глухой и абсолютно безучастной ко всему происходящему маски. — Саундвейв? — в вокалайзере бывшего гладиатора появились нотки ещё не столь яростного, сколь устрашающего рычания, что у рядовых солдат нередко вызывало если не недержание хладагента, то бег статических нитей по хребтовым пластинам уж точно, — Саундвейв! Я приказываю тебе сейчас же- — /Нет/, — серый мех, что ещё после первого оклика своего второго офицера принялся уверенно сокращать расстояние с этой подозрительной парочкой, позорно замер. Ведь стоило только Лорду услышать запись своего же искаженного голоса, как какая-то невидимая сила буквально припечатала его к полу. Казалось, её мощь была настолько огромна, что полы моста со скрипом просели под внезапно потяжелевшим корпусом гладиатора. Это было невозможно. Эта сила. Неужели за несколько десятков ворн даже столь прочная защита дала трещину? Или же… блокираторы спали по другой причине? Например… В любом случае. Одолеть телепата на столь хорошо знакомой ему территории в одиночку под силу только другому телепату. К счастью, а, может и нет, но глава Десептиконов не мог об этом не знать. Однако, удивительно ли, что-то всё же заставило его об этом позабыть. А поэтому бывший гладиатор, раз за разом, стараясь перехватить управление над своим корпусом, периодически вздрагивал в отчаянной надежде все же подняться с колен. Но стоило ему на клик оторвать манипулятор от пола, как новая волна боли молнией прошибла мощный корпус. Предатели. Вокруг одни предатели. Глупцы. Они не понимают, что никто, кроме него не сможет привести их к победе. Возвратить Кибертрон. Построить новый, идеальный мир! Сквозь пелену слепой ярости Мегатрон, утробно рыча от боли, всё же смог обратить взгляд на продолжавшего хранить молчание Дарклайта. — Ты… Что ты сделал с моим офицером?! Аметистовый корпус изогнулся в попытке изобразить что-то вроде испуга. Однако надолго ещё не отошедшего от ран меха не хватило, и сикер, лениво приподняв пазы маски, подарил гладиатору обезображенную шрамами усмешку. — Забавно. Примерно это же я хотел узнать у тебя, старый друг, — не без усилий, но Дарклайт смог, почти не шатаясь, преодолеть расстояние до яростно сверкающего окулярами Мегатрона. Вслед за тенью летуна змеёй по воздуху проплыл один из кабелей связиста, что после одним слитным движением плотно оплёл корпус серого меха, отчаянно не желавшего мириться со своим незавидным положением. — Но давай-ка сначала разберемся, что ты сделал с собой, о Великий и Ужасный… — тонкий манипулятор, едва касаясь пылающего фейсплета, обвел когтем острые грани чужого шлема. На клик усмешка сменилась гримасой отвращения, и коготь болезненно задел чувствительный участок давно поврежденного аудиосенсора, — идиот. Ответом Дарклайту стала лишь новая вспышка бездумной ярости. Что ж. Ожидаемо бессмысленно. Подав сигнал Саундвейву, сикер бесстрастно принялся наблюдать как переливающийся светом щуп фиксирует шлем в необходимом положении. Оголенные шейные магистрали — столь легкая мишень, один клик — и счастливчик отправится прямиком на суд Праймуса. Однако это не входило в его планы. По крайней мере, не сегодня. Вынув заранее заготовленный шприц, Дарклайт отточенным ворнами движением ввёл подозрительную субстанцию прямиком в одну из центральных энергомагистралей Лорда. — Что ж. Баю-бай, сир. — Замечание: в вашем лексиконе слишком часто встречаются ругательства белковых аборигенов. Дарклайт, великодушно позволив телепату обхватить себя за талию вторым кабелем, дабы перенести часть нагрузки со своего не самого целого корпуса, беззлобно усмехнулся. — Разве? Ну, моя криокамера была немного повреждена, поэтому где-то на середине полёта стазис стал… — повертев правым манипулятором, сикер легкомысленно пожал плечевыми, — Как бы не совсем полноценным. Мой процессор был активен на 85%. К счастью, уже на границе с млечным путём сигнатура человеческих спутников стала вполне различима, — чувствуя смесь из чужого страха и непонимания, Дарклайт решил поскорее перевести тему на что-нибудь более нейтральное, — Знаешь, интернет — это хотя и до смешного примитивный, но способный похвастаться разнообразием хранимых на своих серверах данных коммуникативный инструмент. Особенно, если учесть, что создан он столь незрелой цивилизацией. Впрочем, в этом и есть его главная прелесть, — кажется, усталость начала брать своё, раз уж он снова начал нести чушь. И всё же, а почему бы и нет? — Ты слышал что-нибудь про правило 34? Но, кажется, попытка заболтать оппонента вновь потерпела крах. Что ж, или он стареет, или же, ну а чего он хотел, это же Вейви. — Важное замечание: экстренное включение во время стазиса опасно-, — о, да, вечно дотошный и занудный Вейв. Возможно, не стоило его так часто оставлять наедине в лаборатории с Шоквейвом. — Ой, да ладно тебе! Во-первых, давай потом обсудим мой опыт полуактивного стазиса, у нас тут начальство процессором поехало от просроченного божественного Энергона. — Интересно, а насколько будет соответствовать врачебной этике, если он немного попинает пациента? Не со всей силы. И даже не больше десяти раз. Он же потом сам его и подлатает. Можно сказать, выйдет в ноль, — А, во-вторых, ну мы же вроде как договорились, что хотя бы наедине ты будешь общаться со мной как мех с мехом, а не мех с дроидом. Серьезно, у меня с Лазербиком и то диалог содержательнее получается, — миникон, что уже давно отсоединился от корпуса хозяина и витал над застывшим в не слишком царственной позе Мегатрона, издал заливистую трель, тут же подлетев к лучезарно улыбнувшемуся сикеру, — Да, искорка? Ладно, пинать никого не будем. Но кто запрещает сделать хотя бы пару фото на память? Всё же не каждый день Гроза Каона кормой кверху в величавом поклоне целует покоцанный пол. К слову, на этом можно неплохо заработать. — Ладно, нам пора. Эйрахниды не будет на корабле примерно около… — не успев открыть документ с приказом задания полуорганика, Дарклайт по личному каналу связи получил от Саундвейва краткую сводку отслеживания перемещений паучихи и бонусом ориентировочное время её прибытия на корабль. — Восьми земных часов, — кажется, Саундвейв был не самого лучшего мнения о мощности процессора летуна, иначе непонятно, зачем он озвучил вслух то, что клик назад сам и отправил. Ну да, возможно, Дарклайт не гений-телепат, да и по сравнению с Вейви он скорее тумбочка, но не настолько же! Или Саундвейв думает, что синтетик до сих пор полностью не выветрился? Да даже если и так, всё же не за красивые окуляры он в своё время курировал проекты головного исследовательского центра Праксуса! А, может, это намёк на возраст? … Хех, да, кажется синтетик и правда ещё работает. — Что ж, последнее моё дежурство в токсикологическом отделении было ещё до оккупации Воса, — глубокая вентиляция, — Нам понадобится около двадцати пяти кубов низкозаряженного Энергона. И баки, — пауза, — много пустых баков. — Всё необходимое через два брима будет в пустой кварте северного крыла. Номер отделения: 3.14.57. Раннее назначение: содержание мятежников и военнопленных, представляющих особую ценность. Уровень доступа: 0, I, II. В шаге от Дарклайта открывается заранее подготовленный мост. Зеленый свет мягко играет на серых пластинах свеже опаленных крыльев. — Хм… Звучит так, будто мы собираемся занять личную Истеричечную нашего дражайшего зама. В ответ молчание. За маской скрывается расфокусированный взгляд выразительных окуляров, чей хозяин сейчас, одновременно перебирая множество файлов из открытых и не очень источников человеческой сети, вывел для себя приемлемую закономерность. Это заняло не больше клика, и, наконец, Дарклайт получил ответную реакцию на свою, кажется, уже не самую удачную шутку. — Если рассматривать искровые вспышки коммандера Старскрима с точки зрения устройства и восприятия органическими гуманоидами своих внутренних категорий биологической раздражимости, тогда вероятность истинности твоего предположения свыше 93%. Что ж, простого смешка было бы вполне достаточно. Ну и ладно, может, Нокаут оценит его юмор по достоинству. Как-нибудь потом. — Отлично! Звучит как идеальное место для электро-энергонового магистрального лаважа! Итак. Первый пациент готов к употреблению. Осталось выловить второго.