Отбросы

Рейген топчется около давно знакомого бара, докуривая сигарету практически до фильтра, стоя под непримечательной блеклой вывеской — в бар этот ходили, считай, только местные свояки, желающие отдохнуть в тишине после работы и спокойно посидеть. Собственно, такими были и они с Экубо. Причина, по которой он стоял тут, заключалась не только в зверской потребности присосаться к никотиновой палочке, но и в банальной нервозности — Экубо четко дал понять, что стоит Аратаке пересечь порог заведения, как мужчина накинется на него с расспросами, от которых Рейгену не получится отвертеться даже при всем его мастерстве подвешенного языка и перепрыгивания с темы на тему. Осталось только стоять и представлять, как его товарища гложило любопытство, что же такое выкинет Рейген в качестве оправдания, почему он отменил поход в бар за несколько минут до назначенного времени, имея при себе печально известную личную жизнь, от которой, впрочем, как раз таки было только и одно название. Аратака вздохнул, набираясь уверенности, туша сигарету об мусорку, выкидывая бычок туда же, и расправил воротник пальто, толкая на себя дверь. Бар встречает его приглушенным теплым светом, ненавязчивой музыкой на фоне и такими же непримечательными разговорами, из которых едва можно было услышать что-то цельное. Вся его решимость улетучилась, когда он встретился взглядом со своим напарником: последний повернулся на барном стуле вполоборота, дьявольски ухмыляясь Аратаке. Оставив своё пальто на ближайшей вешалке, он приземлился на свободное место рядом с напарником. Бармен взглянул на него и Рейген махнул рукой, заказывая то, что заказывает здесь каждый раз: — Виски со льдом. — Вау, тебе ещё никто не предлагал роль с такой театральностью? — скалится Экубо, обнажая ряд зубов. Рейген закатывает глаза, ухмыляясь. — Телефон стоит на беззвучном, не могу отбиться от звонков. Экубо хохочет, отпивая заказанную им пинту пива. Минуту они цедят в тишине. — Слушай, я конечно не против забить и сделать вид, что мы просто пришли сюда по стаканчику, но эт чот как-то нечестно, не находишь? — Экубо вытирает пену тыльной стороной ладони, в упор смотря на Аратаку. — Или мне уже начать петь «тили-тили тесто, жених и невеста», визжа от радости как девчонка? Рейген давится, истошно кашляя. Экубо гогочет, хлопая его по спине так мощно, что Рейген от удара хлопков пару раз сгибается над своим виски. Что ж, это было вполне ожидаемо. Чего Аратака так удивился? — Это не то, о чем ты подумал, — сказал он, приходя в себя. Уставился на остатки своего виски, сбалтывая бокал в руках. Экубо удивленно выгнул бровь. — Ну так просвяти простого смертного, Аратака, иначе я драматично встану и уйду, не заплатив за свою выпивку, и тебе придется разбираться в этом самому. Бармен, привыкший к их словестным перепалкам, лениво отошел от них, принимая заказ у только что подошедшего клиента. Рейген устало потер переносицу пальцами. — Помнишь, я рассказывал тебе о черноволосом пацане, который пытался сбежать из машины и проблевался? Экубо задумчиво трет подбородок. — Как же его забыть, когда ты, долбоеба кусок, буквально пустил его к себе ночевать, а? — фыркает мужчина, делая глоток пива, — всё ещё твой самый дебильный поступок из всех, а мы уже приличное время напарники, прошу заметить. Аратака морщится. Экубо всегда был падок выражать сомнения по поводу умственных способностей Рейгена через подобные не самые лестные формулировки, из-за чего последний уже почти наработал себе иммунитет на такие оскорбления. Пытаясь казаться расслабленным, Аратака пожал плечами: — В тот день, когда мы должны были встретиться, мы пересеклись с ним на улице…— начинает он, смотря на свое искаженное отражение в бокале, — И он выглядел очень, ну… — Побито? Жалко? — Я бы выразился по-другому, — Рейген скривился, но осторожно кивнул, периферийным зрением наблюдая за чужой реакцией, — но суть ты понял. Я просто не мог оставить его одного. — И? Ничерта пока не понимаю, только не говори, что вы- — Я отвел его в кафе и накормил. Несколько раз. На самом деле, после этого мы всё время стали ходить в раменную каждую неделю. Слушай, я знаю, что ты сейчас думаешь… — Стоп, сейчас же завались, — Экубо ударил ладонью по стойке, привлекая внимание бармена, вопросительно посмотревшего на них. Экубо машет ему, как бы говоря, что все в порядке, и тот вновь отворачивается в другую сторону. — Я тебя правильно расслышал? Ты себе что, щенка взять удумал? Рейген крепче стискивает бокал в руках, напрягаясь. — Я прекрасно осознаю, что Кагеяма не щенок, — отвечает он, хмыкая. Экубо закатывает глаза. — Умник, блять, нашелся. Сколько ему? Пятнадцать? Четырнадцать? — Шестнадцать. — О, это всё меняет! Теперь-то он точно не малолетка в компании копа-имбецила. Скажи, Аратака, ты хоть со стороны видел, как вы смотритесь? — Как братья, может, — бормочет Рейген, и вдруг нахмурившись, выпрямляется, вставая в защитную позицию. — Перестань, Экубо, ты же знаешь, что у меня никогда не появится посторонних мыслей. Я лишь хочу помочь ему. Экубо усмехается: — Да ну? В таком случае, я бы поспорил, кто кому помогает. Аратака затыкается и, не зная, что на это ответить, делает глоток виски. Ещё тогда, в самую первую посиделку, Шигео говорил ему похожие слова. Неужели одиночество Рейгена замечают все, кроме самого Рейгена? Видя, что его товарищ притих, Экубо пинает его локтем в бок. — Скукурузил рожу так, будто я сказал, что напишу докладную на тебя за совращение малолетних. Успокой свои булки, Аратака, мне вообще без разницы. Рейген недоверчиво уставился на него, сгорбившись. — Ты серьезно? Экубо почесал затылок, цокая. — Я не поддерживаю твое побуждение геройствовать перед всеми униженными и оскорбленными, но и смысла вправлять тебе мозги тоже не нахожу. Это твоя жизнь, поэтому делай с ней то, что считаешь нужным, — Экубо замолкает, обдумывая дальнейшие слова. — Если тебе самому легче от этого, то я и слова лишнего не скажу, напарник. Аратака замирает от неожиданости, в шоке таращась на мужчину. — Это…спасибо. Экубо отмахивается от благодарностей, как от назойливой мухи. — Спасибо в карман не положишь, а вот выпивку мне в руки — ещё как. Мне нужно ещё раз выпить после этого. Понимая намек, Рейген окликает бармена, прося повторить. В голове крутилось множество мыслей.

***

Шигео не знает, для чего продолжает ходить на эти встречи. Вполне возможно, конечно, что дело — в бесплатной еде. Все-таки рамен, которым его кормит Рейген, куда лучше наворованной еды из магазина. Конечно, иногда им удается перехватить что-то съедобное — омлет или кимчи. А в особо редких случаях — даже мясо, которое они жарят в ночи, пока дедушка Теру похрапывает перед телевизором, а потом уплетают за считанные секунды. Но в основном рацион Шигео состоит из дешевой лапши и непонятных снеков — за что он часто платится болями в животе или тошнотой по утрам. Так что первая причина, конечно, еда. Вторая — интересные истории. В их компании главной любительница тру-крайма, конечно, Томэ, но и Шигео не прочь иногда послушать страшные рассказы о том, как кого-то зверски расчленили и съели. Даже если за едой. Особенно, за едой. Рейген, сидящий напротив, стал своеобразной заменой ютуба, который они включали на еле работающем стареньком ноутбуке Теру по вечерам — это у них было таким «киновечером». На билет на настоящий сеанс денег им никогда не хватает — ну, на два они еще могли наскрести, но на пять… Третья причина — это смена обстановки. Как не тяжело это признавать, но иногда Шигео устает от своей семьи — четверых детей, брошенных на произвол судьбы, он упорно продолжает называть так, тем более, что Рицу действительно приходится ему родным братом. Он их всех любит до Луны и обратно и, не задумываясь, прикрыл бы от пули (он часто фантазирует о таком геройском поступке перед сном — Шо стебется над ним, что у него недостаток внимания и психическое расстройство), но от семьи тоже нужен отдых и перезагрузка. Особенно, если учитывать, что они все впятером ютятся на не очень просторном подвале, все вместе спят и проводят друг с другом девяносто пять процентов времени (остальные пять — походы в туалет). Четвертая… Шигео останавливается — и в своих размышлениях, и буквально — и оглядывается. Рефлексируя, он сам не заметил, как далеко ушел от дома, и сейчас обнаруживает себя в соседнем квартале, от которого рукой подать до полюбившейся раменной. Шигео копошится в памяти, проверяя — сегодня вроде не вторник, а суббота. Да и о внезапной встрече тоже договора никакого не было… Не то, чтобы они вообще когда-нибудь о чем-то договариваются в последнее время. Просто расходясь и маша друг другу на прощание, они знают, что встретятся здесь в том же месте, и в то же время. Пару раз бывало такое, что Шигео никого не находил на месте, даже прождав час — и он не обижался, потому что понимал, что Рейген все-таки полицейский. Мало ли что могло случиться — может, дополнительную смену поставили. (или еще что похуже — но об этом Шигео старался не думать) Но в последующий раз Рейген неизменно проходил — и дело действительно оказывалось в неожиданной дополнительной смене. Шигео прислоняется к светофору, задумчиво наблюдая за проезжающими мимо машинами. В последнее время он полюбил прогулки в одиночестве — это помогало прочищать голову и побыть наедине с самим собой, в чем он начинает нуждаться все чаще и чаще. Что, конечно, его немного напрягает, потому что… разве он может устать от семьи? Такое происходит только с усталыми взрослыми, которые закрутились в колесе дом-работа-дом, устали от однотонности и начали употреблять, изменять и пить антидепрессанты, все реже и реже обращать внимание на своих детей и все больше — на себя любимых, вплоть до того, что в один день дети уходят из дома, а этим взрослым на это попросту наплевать. Нет, Шигео точно не станет такими, как эти взрослые. Такими, как его родители. Нет, Шигео не может устать от семьи — но тем не менее это происходит, и его это пугает, а еще ему кажется, что дело вовсе не в том, что он не хочет больше быть с ними — но дело в том, что все чаще он хочет быть с кем-то другим, и этот кто-то… Шигео останавливает себя каждый раз, не доходя до этой мысли. Рейген — точно такой же взрослый, как и все остальные. Возможно, пока что он молодой, полон сил и энергии — но совсем скоро он вырастет еще больше и начнет вести себя также, как и все остальные — то есть быть самым настоящим мудаком. А то, что он так добр к Шигео, можно объяснить по-разному: может, он так самоутверждается, или выполняет какой-то месячный план по работе — что-то в духе «помоги десяти бездомным и получи премию в виде купона на бесплатный кофе в старбакс». Или у него какие-то более мерзкие, ужасные и корыстные цели — и Шигео каждый раз мысленно поджидает, что Рейген начнет переводить тему куда-то в более интимные сферы, начнет спрашивать, моется он один или с братом, и вообще — знает ли он, откуда появляются дети? Извращенцы — нормальная вещь для трущоб. Шигео неоднократно сталкивался с этим, как минимум наблюдая за происходящим в переулках из их маленького чердачного окна — где гарантии, что приветливый полицейский не окажется лишь привлекательной маской для совершения насилия? Но Рейген спрашивал только о том, что он ел на этой неделе, не хочет ли он заказать вторую порцию и помнит ли то дело с отрубленными кистями (есть продолжение). А еще — никогда его не трогал. Даже за руку. Даже в знак приветствия. (Иногда Шигео хочется, чтобы он его потрогал. Может, не только за руку, может, не только в знак приветствия. Воспаленное пубертатом сознание рисует разные сцены самого разного характера и рейтинга, пока он в ночи лежит на матрасе и смотрел в потолок, а рядом сопели четверо его самых близких людей. И ему следует бы присоединиться к ним в царстве Морфея — но все, о чем он может думать, это представлять, как на какое-то время Рейген перестает играть роль этакого старшего брата из реальной жизни и притворяется старшим братом из дешевого хентая. Подобный контент он один раз нашел скачанным на телефоне Шо — насмешки он терпел еще неделю, попутно с красным лицом объясняя, что это естественная потребность каждого парня. Шигео тогда не знал, что он имел в виду — а теперь знает. он не хочет воспринимать Рейгена так, потому что это кажется не только неправильным, но и незаконным — но когда он видит, как крепкие бедра обтягивает полицейская форма, остановить фантазию становится очень сложно) Первое время Шигео удается скрывать от команды, куда именно он исчезает каждый вторник в одно и то же время, и почему возвращается всегда в чуть более приподнятом настроении. Иногда он списывает это на неудачный поход за воровством продуктов, иногда — на молчаливую прогулку в одиночестве, чтобы проветриться. Но один раз Томэ пристает к нему так сильно, что Шигео на свою беду, чтобы отмахнуться от нее, говорит, что это свидание, и подписывает себе смертный приговор. Ребята ходят за ним хвостиком, пытаясь выудить хоть какие-то крупицы информации — ну еще бы, Шигео, который никогда не влюблялся, с кем-то встречается! ( — да ни с кем я не встречаюсь! — Кагеяма, мы тебе ни на йоту не верим!) Шигео держится до последнего, мужественно молчит или придумывает каждый раз отговорки все безумнее — начиная от того, что это находящийся при смерти наркоман, который хочет в последний раз почувствовать светлое чувство, заканчивая тем, что это его тульпа. Но никто не ведется на это очевидное разводилово — и Шигео не обижается, потому что он бы и сам не повелся. Поэтому он просто отшучивается, молчит и продолжает все отрицать, даже перед самим собой — в первую очередь перед самим собой. Но все ломается из-за Томэ и ее любви совать свой длинный нос туда, куда не просят. Шигео тогда удается найти профиль Рейгена на фейсбуке — и он, забившись в свой любимый угол на чердаке, листает его фотки с мамой, со встреч с друзьями в баре, со свадьбы лучшей подруги… Когда он доходит до фоток с выпуска из полицейской академии, телефон выхватывает у него Томэ из рук. — Эй… — пытается сопротивляться Шигео, но Томэ ловко отскакивает в сторону. В прыжках в длину равных у нее не было никогда. — Это что у тебя? — она начинает быстро-быстро листать ленту, пробегаясь взглядом по Рейгену в разных ракурсах и обстановках. — Ого, так это твой парень? — Дай сюда, — Шигео пытается броситься на нее, но поскальзывается и падает мимо матраса, а Томэ начинает орать — благо что дедушка Теру, хоть и глуховатый, ушел в аптеку за лекарствами: — Эй, ребята!!! Я нашла парня Кагеямы!!! И прежде чем Шигео придумывает, как ее заткнуть, с лестницы на чердак показываются трое лиц — одно любопытное (Теру), одно встревоженное (Рицу) и одно ухмыляющееся (Шо). Пока Шигео продумывает подробный план убийства с особой жестокостью, ребята собираются вокруг Томэ, наперебой обсуждая, где они с Шигео могли познакомиться, не слишком ли он староват и как у новоиспеченного парня старшего Кагеями менялась с годами прическа. И Шигео думает, что, может, все не так уж и плохо, и эта новость покипит и забудется, а после очередной встречи он им соврет, что расстался из-за разницы в возрасте — как вдруг Рицу восклицает: — Так это же тот коп, который нас чуть не поймал! Вот черт. — Серьезно? — глаза Теру становятся размером с чайные блюдца, а челюсть изумленно падает. — Да ну нет! — Да я говорю, я его рассмотреть успел. Он же Шигео и схватил тогда… На этом моменте лица всех четверых поворачиваются к Шигео, и восемь бровей синхронно поднимаются вверх. — Кагеяма, — Шо начинает по-дебильному ухмыляться, — чем вы там занимались то время, что тебя не было? Шигео понимает, что притворяться и обманывать нет смысла. Его раскрыли, раскусили — и теперь главной задачей доказать семье, что он не спит с копом. Хотя извращенца-Шо такая новость бы только взбудораживала. — Да, это он, — нехотя признается Шигео, и Томэ начинает прыгать от перевозбуждения. Наиболее разбирающийся в теме психологии Теру всегда считал, что врач посадил бы ее на транквилизаторы, — и мы не встречаемся. Мы просто иногда видимся, едим рамен и он рассказывает истории с работы. — То есть вы ходите на свидания, — уточняет Рицу, и Шигео мотает головой. — Да нет же. Мы буквально, ну… просто едим и разговариваем. — Это свидание, — вставляет свои пять копеек Томэ. «Много она понимает», — раздраженно думает Шигео. Сводила пару раз одноклассницу-Цубоми в парк, угостила мороженым на сворованные деньги — и строит из себя коуча по отношениям. — Но он же коп, — с толикой отвращения в голосе тянет Теру, и его лицо на секунду морщится в омерзении. Шигео почему-то это бесит, и он ловит себя на этой мысли прежде, чем ему захотелось послать Теру куда подальше с этими своими гримасами. — Ну да, коп. Но он хо… — Шигео прикусывает его язык. Нет, хороший — точно не про Рейгена. Вернее, может и про него, но при ребятах так выражаться точно не стоит, — нормальный. С ним интересно. И иногда он дает денег на продукты. Рейген нормальный — «и я с ним себя чувствую нормальным». Но этого он, конечно, не озвучивает. — Так ты теперь у нас содержанка? — подкалывает его Шо, и Шигео тут же огрызается в ответ: — Я ради нас же стараюсь, дурень. Думаешь, почему мы мясо едим в два раза чаще теперь, чем обычно? — Я думал, воровские способности Томэ улучшились. А оказывается, ей незаслуженно твои лавры достались… — Ребята, — тихо заговорил Рицу, прерывая бессмысленную перепалку, — мне кажется, вы немного не понимаете. Они просто едят. — Ну да, — хмыкает Томэ, — не вижу проблемы. Рицу отмахивается от нее, как от назойливой мухи. — Они просто едят, — с нажимом повторяет он, и поворачивается к Шигео. — Он ведь тебе нравится? Шигео не знает, что ответить. Его бесит, что брат всегда оказывается прав. И атмосфера внезапно перестает быть расслабленной, забавной, и будто все сереет — и за окном, и в комнате. Шигео осознает, что почему-то ему очень грустно, вот после этих последних слов Рицу — очень грустно. Эту перемену замечают все остальные — они словно живой единый организм, который чутко улавливает, что происходит с другой его частью, и все они вчетвером окружают Шигео, прижимаются к нему, обнимают со всех сторон, прежде чем упасть все вместе на матрас. Так они грелись в самые холодные дни — и так пытались согреть друг друга, когда происходило что-то плохое. И Шигео думает, неужели правда произошло что-то плохое? Неужели он влюбился в Рейгена Аратаку?