Часть 2
29 июня 2023 г., 13:34
Примечания:
Читающие, ну хоть мяукните в ответ. Нравится, не нравится?
Тэхён проснулся от пения птицы. Он никогда не слышал такого звука. Его глаза оставались закрытыми, но воображение рисовало образ крохотной птички с переливающимися перьями. Да, конечно, если пташка может издавать такой звук, значит, она и должна быть такой. Он открыл глаза. Сквозь занавеси просачивались яркие лучи солнца. Он повел взглядом по сторонам и резко сел в кровати, осознав, что проснулся в чужой спальне. Тэхён не понимал, где он и как здесь очутился. В памяти медленно всплывали воспоминания: сумрачная дубовая аллея, испуг, падение и черные глаза господина Чона.
— Я вижу, Вы проснулись, — в комнату, неслышно ступая по мягкому ковру, прошел Чонгук. — Я взял на себя смелость разместить Вас в своей спальне, гостевые комнаты пока не готовы, я еще обживаюсь. Позвольте представиться, Чон Чонгук.
— Ким Тэхён, племянник господина Ким Намджуна, — вернул приветствие парень.
Тэхён наблюдал, как хозяин дома подошел к окну, резким движением раздвинув шторы, запуская солнечные лучи в спальню. Он был одет в белоснежную рубашку с глубоким вырезом, открывающим вид на крепкую грудь, и лосины для верховой езды, обтягивающие длинные мускулистые ноги. Тэхёна бросило в жар, когда он поймал себя на мысли, что откровенно любуется хозяином дома.
— Я привык ходить дома свободно, не прибегая к условностям, и не собираюсь менять привычки, — произнес Чонгук, заметив взгляд гостя, чем еще сильнее смутил Тэхёна, заставив покраснеть.
— О, это я должен просить у Вас прощения за те неудобства, которые Вы испытываете из-за меня. Я благодарю Вас за заботу, но не стану доставлять Вам еще большие сложности и поскорее отправлюсь домой. Родные, наверное, очень волнуются. — Тэхён откинул край одеяла и попытался спустить ноги с кровати, с удивлением обнаружив левую лодыжку, перемотанную тканью.
— Самостоятельно Вы передвигаться не можете, у вас был вывих. Я Вам его вправил, но пока нагружать ногу не нужно. Вам полагается покой несколько дней. Я известил Ваших родных о неприятности, случившейся с Вами, и, поскольку это частично и моя вина, я любезно предлагаю Вам свое гостеприимство. — Чон хмуро посмотрел в глаза Тэхёна. — Обед будет подан через час, Вам поможет подготовиться мой личный помощник Мсизи. Не стесняйтесь, он в полном Вашем распоряжении.
Хозяин дома слегка склонил голову в знак прощания и скорым шагом удалился из комнаты, оставив Тэхёна одного. Парень откинулся на подушки и тихо запищал от переполняющих его чувств. Он в гостях у таинственного господина Чона, в его доме — это ли не восторг? Тэхён представил, с каким интересом и завистью будет смотреть на него Сокджин, слушая его рассказ.
Его размышления прервал мужчина огромного роста, вошедший в комнату. Тэхён пораженно воззрился на великана. Он привык к чернокожим людям и уже давно не удивлялся. В Новом Орлеане в каждом мало-мальски приличном доме штат слуг состоял из чернокожих рабов. Но этого человека Тэхён рассматривал с большим интересом. Высокий, плечистый, с правильными чертами лица, прямым носом и светлыми голубыми глазами. Одет он был в европейскую одежду и совсем не походил на слугу в привычном для Тэхёна понимании. Его кожа была не обычного черного цвета, а скорее цвета темного ореха.
— Чонгук просил помочь молодому господину подготовиться к обеду. Для Вас готова ванна, я подготовил Вам одежду хозяина. — Он скептически окинул взглядом фигуру юноши. — Немного будет великовата в плечах.
Он подошел к кровати, откинул покрывало и, не слушая возражений Тэхёна, с легкостью подхватил его на руки и вынес из комнаты.
***
Они сидели в большом зале с каменным полом и сводчатым потолком, посреди которой стоял длинный дубовый стол, такой тяжелый, что не сдвинуть с места. Этот огромный зал свидетельствовал об охотничьих подвигах. Большие оленьи рога висели по стенам, а между ними располагались чучела красных волков, аллигаторов, пантер и других зверей. С редких темных портретов чужие мрачные предки неодобрительно взирали на нового владельца дома и его гостя. От их вида у Тэхёна мурашки пробежали по спине. — Дом неуютный, не могу с Вами не согласиться, — кивнул нынешний владелец, заметив поеживание Тэхёна. — Дайте мне немного времени, и я все здесь переделаю по своему вкусу. — Простите, если повел себя бестактно. — Тэхён смущенно опустил взгляд. — Вы не задели моих чувств, мне самому не нравится убранство дома. Я его приобрел исключительно из-за его уединенного расположения. Очень не люблю любопытные глаза рядом. — Он холодно улыбнулся. Тэхён стесненно заерзал на стуле, получалось, что он своим неловким падением и вывихнутой ногой вынуждал хозяина дома проявлять гостеприимство. Парень открыл и закрыл рот, не зная, что ответить и как сгладить неловкую паузу. Из затруднения его вывел вошедший в зал Мсизи, он нес в руках огромный поднос, наполненный различными тарелками. Обед проходил в молчании. Слуга Чонгука неслышно двигался позади, неуловимыми движениями меняя приборы и блюда, подливая вино. Тэхён несколько раз порывался продолжить беседу, но слова замирали в горле, едва он натыкался взглядом на черные глаза господина Чона. — Дом в полном Вашем распоряжении, — наконец нарушил тишину мужчина. — Рядом с комнатой, где Вы располагаетесь, находится мой кабинет и по совместительству библиотека. Там Вы можете скрасить свой досуг. Я вынужден покинуть Вас на время, надеюсь, сумеете развлечь себя и скучать Вы не будете. Мсизи Вам поможет. Чонгук поднялся из-за стола и направился к выходу. — Господин Чон, у меня к Вам одна просьба! — осмелился высказаться Тэхён. Чонгук развернулся в его сторону и посмотрел прямо в глаза, приподняв бровь. — Я чувствую себя неловко, когда Ваш слуга… — Помощник, — перебил его Чонгук. — Простите, помощник носит меня на руках, — парень покраснел. — Я решу эту проблему, обещаю. — По губам Чонгука скользнула легкая улыбка, и он вышел из комнаты.***
Тэхён удобно устроился в глубоком кожаном кресле, с любопытством осматриваясь. Кабинет, в котором он находился, был оклеен красивыми светлыми обоями, с развешенным причудливым оружием, копьями, клинками, замысловатыми трубками на пестром персидском ковре, с ореховой мебелью, обитой темно-зеленым бархатом, с огромным количеством полок, забитых до отказа книгами на всевозможных языках, и письменным столом из старого черного дуба, с бронзовыми статуэтками на столешнице. Рядом с окном располагалась большая клетка, в которой, перепрыгивая с ветки на ветку, щебетали две маленькие птички с ярким оперением. Юноша догадался, что именно их пение и разбудило его утром. Тэхён раскрыл выбранную книгу, мечтая увлечься чтением, стараясь не бросать взгляды на устрашающие маски, что взирали на него со стен. В кабинете пряно пахло восточными благовониями, деревом и старыми книгами. В доме стояла успокаивающая тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов и пением птиц. Это разительно отличалось от вечной суеты дома дяди Намджуна, где постоянно сновали слуги, тут и там носились близнецы, и раздавались ласковые окрики тетушки Мари. Тэхёна никто не беспокоил, он старался сосредоточиться на чтении, но это плохо получалось. Его мысли постоянно соскальзывали в размышления о хозяине дома. Тэхёну было любопытно, чем занимается господин Чон, откуда он родом, как он приобрел свои капиталы и правда ли, что он колдун, как поговаривали в округе. Из размышлений его вывело ощущение чьего-то присутствия. Он поднял глаза от книги и вздрогнул. К нему, неслышно ступая, приближался демон из страшных легенд. Небольшого роста чернокожее существо передвигалось абсолютно бесшумно на коротких кривоватых ногах. В свалянных черных волосах торчали разноцветные перья. Лицо и тело раскрашены многочисленными белыми узорами, в носу торчала косточка какого то зверька. Набедренная повязка из пучков сухой травы еле слышно шуршала при ходьбе. Существо сверкнуло глазами и, приложив палец к губам в знаке молчания, осклабилось. Юноша с ужасом смотрел на острые белоснежные зубы, блеснувшие между толстых губ. Пигмей подошел к шкафу, неслышно приоткрыл дверцу и вытащил из его недр пучок тонких палочек с разноцветными перышками на концах. Еще раз приложив палец к губам и устрашающе осклабившись, он бесшумно исчез за закрывшейся дверью. Тэхён с силой ущипнул себя, чтобы проверить, не сон ли это. У него возникло сильное желание побежать за видением, он даже попытался встать на ноги, но, скривившись от боли, с громким стоном осел обратно в кресло. Жизнь господина Чона была полна странностей, и Тэхёну до зуда под кожей было интересно проникнуть в тайны загадочных обитателей дома. Ужин проходил в непринужденной беседе. Господин Чон вернулся в хорошем расположении духа и был более многословен. Вначале трапезы Чонгук любезно осведомился о самочувствии гостя, его настроении и проведенном дне, затем очень остроумно рассказал, как съездил в город по делам, о недотепе стряпчем из банка, который не мог найти нужные бумаги, постоянно роняя все из рук, и беспрестанно извиняющемся. Тэхён с удовольствием слушал рассказ, много смеялся и чувствовал себя абсолютно свободно, словно жил в этом доме не один год. Он порывался было расспросить хозяина дома о человеке, которого он видел, но его прервало появление Мсизи с блюдами, Тэхён стушевался и упустил момент. — Я выполнил Вашу просьбу. — Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Теперь Вы сможете самостоятельно передвигаться, не прибегая к помощи Мсизи. Он кивнул помощнику, и тот вышел из комнаты. Появился он спустя несколько минут, неся в руках изящную трость. — Надеюсь, мой подарок окажется полезен, но все же не рекомендую Вам утруждать ногу, старайтесь поменьше передвигаться, тогда Вы скорее пойдете на поправку, — произнес Чонгук. Тэхён вспыхнул. В словах господина Чона ему почудился упрек за затянувшееся пребывание в его доме. — Благодарю Вас за проявленную заботу, я вижу, что мое присутствие тяготит Вас, будьте любезны отправить кого-нибудь в дом дяди, чтобы за мной прислали повозку, я сразу же уеду. — Щеки Тэхёна пылали от досады и неловкости. — Вы неправильно поняли мои слова и зря обиделись. — Чонгук смотрел спокойно. — Вы мне интересны и не причиняете неудобств. Если это изменится, я Вам сообщу. И в качестве компенсации предлагаю Вам провести весь завтрашний день в моем обществе. Вы согласны? — Я буду рад, — буркнул Тэхён. От холодных слов хозяина дома в душе разливалась обида, но любопытство было сильнее. Дверь в зал неожиданно распахнулась, в проеме стоял Мсизи, в руке великан держал связку небольших птичек. На лице его застыло обеспокоенное выражение. Увидев его, Чонгук сорвался с места, на ходу принеся извинения, и они быстро вышли из комнаты. Тэхён замер в недоумении от такого поведения обитателей дома. Он подхватил подаренную трость и, опираясь на нее, подошел к открытому окну. Юноша увидел Чонгука, опустившегося на одно колено перед кучкой дикарей, он убежденно что-то говорил, указывая в сторону дома. Тэхён чуть не вскрикнул, узнав в собеседнике Чонгука того самого пигмея, который так напугал его в кабинете. Дикари выслушали хозяина поместья, покивали головами и растворились в ночи. Тэхён задумчиво стоял у окна, размышляя об увиденном. — Я вижу, Вы начали передвигаться самостоятельно, — голос Чонгука вывел его из размышлений. — Господин Чон, я видел этого дикаря, он сегодня днем заходил в Ваш кабинет. — Тэхён наконец получил возможность объясниться. — Это мужчины Бабонго из Северной Африки. Они приняли меня в свое племя и теперь будут следовать за мной повсюду, пока я не обзаведусь своей семьей. Они считают, что Вы — Музунгу, Белый дьявол, и пришли забрать мою душу. — Господин Чон невесело усмехнулся. — Думаю, на сегодня впечатлений достаточно, Вам необходимо отдохнуть, а у меня есть еще неоконченные дела. Спокойной ночи, господин Ким, Мсизи Вас проводит. Чонгук вышел из комнаты. Тэхён метался по кровати, простыни липли к телу, подушки затягивали, словно омут, одеяло душило. Ему грезилось что-то неповоротливое, огромное, страшное, отчего его сердце то ускоряло свой стук, то почти замирало, подстраиваясь под ритм странного танца. Он руками водил вокруг себя, стараясь ухватиться за осязаемое, реальное, но видел лишь непроглядную тьму и парящее страшное лицо дикаря с прижавшим к губам пальцем. Ближе к полуночи его глаза открылись вдруг сами собой, во всяком случае, Тэхён не прилагал к этому никаких усилий. Кошмар, терзавший его, обретал плотность и реальность. Он словно ощутил рядом с собой чье-то присутствие. Его комната показалась ему совсем крошечной, сузившейся до размеров кровати, он чувствовал повсюду биение жизни, мощные вибрации, это били барабаны, заставляя его мысли пульсировать в такт. Его телу не было больно, но душа наполнилась невыразимым по силе чувством одиночества и страха. Тэхён замер, открыв рот в беззвучном крике, а потом, наполнив легкие воздухом, в ужасе закричал. Его убаюкивали, как младенца, кутая в ласку теплых рук, он ощущал, как его гладят по голове, тихо нашептывая в ухо разные успокаивающие слова. Пару раз всхлипнув, Тэхён погрузился в сон без кошмаров, уткнувшись носом в крепкую грудь под умиротворяющее биение чужого сердца.***
Тэхён медленно потянулся, ощущая, как по телу разливается тягучая нега, медленно приоткрыл глаза и повернул голову в сторону окна. Рядом с ним на постели, обняв подушку руками, спал господин Чон. Длинные ресницы подрагивали во сне, на приоткрытых губах играла легкая улыбка. Тэхён видел влажный розовый язык за зубами. Он смотрел как завороженный, не в силах отвести взгляда от этой картины. Его непреодолимо потянуло поцеловать этот невинный в своем сне рот. Растущее возбуждение неприятно дало о себе знать, вызвав жгучую краску стыда на его лице. Юноша резко сорвался с кровати, наступив на больную ногу. Он еле сдержал себя, чтобы не взвыть, схватил трость и поковылял в ванную комнату. Тэхён оперся на края ванны, пытаясь изгнать из головы образы влажного языка за белоснежными зубами, длинных пальцев, сминающих ткань наволочки, нежного дыхания спящего, но память услужливо подбрасывала все новые и новые картинки: широкие плечи, обтянутые тонким сатином, острые ключицы в вырезе рубашки и золотая цепочка, змеей теряющаяся на груди. Он совсем не помнил, когда заметил цепочку, но сейчас в своем воображении ему хотелось поцелуями разведать ее путь. Возбуждение требовало внимания, напоминая о себе тяжестью внизу живота. В голове билась заполошная мысль: «Это неправильно, так не может быть — Чонгук мужчина!» Тело покрылось испариной, а рука сама блуждала по животу, все ближе и ближе подбираясь к напряженному члену. Смущение, стыд, страх — все смыло воспоминание о Чонгуке, ласкающем гриву коня. Тэхён двигал рукой вперед-назад, запрокинув голову и зажмурив глаза. Движения становились все быстрее, он уже не искал удовольствия, лишь хотел получить долгожданную разрядку. Парень с силой сжал напрягшийся орган, проведя влажными пальцами по головке, и глухо выдохнул, изливаясь на пол семенем. Он какое-то время стоял, удерживая в своей руке пульсирующий член, потом обессилено повалился на пол. Тэхён не знал, сколько прошло времени, сколько он просидел на холодном полу, терзая себя мыслями о произошедшем, ему было страшно выходить из комнаты, страшно встретить взгляд господина Чона, ему казалось, что от его черных глаз ничего не могло укрыться, и тот сразу же поймет, чем занимался Тэхён, представляя его в своей голове. — Молодой господин, Вам не нужна помощь? — Голос Мсизи вывел его из мрачных размышлений. — Нет, все в порядке. — Тэхён замер, прислушиваясь. — Чонгук просил передать, что ожидает Вас внизу. Одежду для Вас я приготовил. — Да, благодарю, я скоро спущусь. Тэхён рассматривал себя в зеркале. Костюм для верховой езды глубокого синего цвета подчеркивал темный медовый загар его кожи. Он от природы был довольно смуглым и старался меньше попадать под прямые лучи солнца, но все равно умудрялся загореть. Парень взъерошил волосы, проведя по ним пятерней, глубоко вздохнул и направился вниз, к своему персональному палачу. Господин Чон стоял на крыльце, наблюдая за грациозными животными, которые, будто осознавая, что ими любуются, гарцевали перед ним. По черной блестящей шкуре коня рассыпались мелкие крапинки, как звезды. Рядом вытанцовывала, прядая ушами, каурая лошадка. — Как Вы себя чувствуете, господин Ким Тэхён? — обернулся Чонгук, услышав шаги за спиной. — Вполне хорошо, нога немного побаливает, но в целом хорошо. — Тэхён смущенно улыбнулся, стараясь не встречаться глазами со взглядом Чонгука. — Ночью Вы плохо спали, Вас мучил страшный сон. — Чонгук смотрел на Тэхёна, взгляд оставался холодным и отстраненным. — Мне пришлось провести остаток ночи в вашей комнате, надеюсь, я не сильно Вас этим потревожил? — Да? Нет! То есть я совсем не помню сна, и Вы меня не потревожили. — Тэхён густо покраснел и решил перевести тему. — Мы куда-то поедем верхом? Я не очень хорошо держусь в седле. Чогнук с интересом посмотрел на смущенного парня, наклонив голову к плечу. Тэхёну показалось, что в глазах мужчины проскользнула насмешка. — Мы поедем верхом на пикник, у нас завтрак на природе. Я прокачу Вас. С Вашей больной ногой я бы не стал утруждать ее. Мсизи повезет припасы, а я повезу Вас. Он с легкостью вскочил на спину коня, захватив руку Тэхёна, и, словно тот совсем ничего не весил, подтянул его к себе. Тэхён сидел, вцепившись в густую гриву коня, спиной ощущая за собой господина Чона. Юноша ехал, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы не выдать, насколько его волнует такое близкое соседство молодого мужчины. Он рассматривал руки, расположившиеся по его бокам, что держали поводья коня, красивые, сильные, с голубыми венами, змеившимися под светлой кожей. Он вздрагивал всякий раз, когда Чонгук касался его, управляя лошадью, а тот, словно в насмешку, прижимался грудью к его спине, опаляя шею теплым дыханием, отчего у Тэхёна пробегали мурашки, заставляя сердце биться чаще. Они расположились на пикник на берегу озера, настолько большого, что противоположный берег терялся вдали, и можно было спокойно представить себя на морском берегу. Мсизи накрыл все для завтрака и ушел купать коней дальше по пляжу, оставив их вдвоем с Чонгуком. Тэхён сидел в тени дерева, чувствуя, как мир вокруг него замедляется, останавливаясь в моменте, сузившись до одного единственного человека. Он старался не потерять темноволосую макушку, мелькающую среди слепящей ряби озера. Чонгук, рассекая воду мощными гребками рук, все стремительнее удалялся от берега, и у Тэхёна, совсем не умеющего плавать, душа замирала в тоскливом страхе за него. На мгновение его сердце пропустило удар, когда Чонгук нырнул, и Тэхён потерял его голову из виду. Он выдохнул и облегченно рассмеялся, когда увидел приближающегося к берегу пловца. Тэхён старался сосредоточить свой взгляд на чем угодно: на облаках в небе, на траве и деревьях, на разноцветных камушках пляжа. Он до темных кругов в глазах всматривался в солнечную рябь по озеру, только бы не смотреть на Чонгука, выходящего из воды. Мокрая одежда облепила того, как вторая кожа, не скрывая ничего. Темные пряди прилипли к высокому лбу, блестящие капельки стекали по щекам и шее, оставляя мокрые дорожки. Чонгук рывком снял с себя мокрую рубашку, оставшись в одних штанах. Тэхён, как завороженный, не отрывал взгляда от господина Чона. Его кожа была покрыта мурашками, а от середины груди на плечо змеились три узких длинных шрама. Чонгук со стоном удовольствия вытянулся рядом с Тэхёном, зажмурив глаза, подставив тело солнцу. — Вода чудесна, Вам нужно научиться плавать, это доставляет массу удовольствия, — пробормотал он. — Да, наверное, мне как-то не приходило в голову. Господин Чон, откуда у Вас эти шрамы? — решился задать вопрос Тэхён. — Нападение льва, — Чонгук, не открывая глаз, провел по груди. — Как это случилось? — спросил юноша. — Я некоторое время путешествовал по Африке. На местное племя, в котором я жил, повадился охотиться лев — людоед. Мы устроили охоту на него, а он устроил охоту на нас. Зверь успел задрать двоих, потом напал на Мсизи и меня зацепил слегка. Но это старая история. — Чонгук замолчал, расслабленно вздохнув. Тэхён рассматривал шрамы, потом неосознанно протянул руку и погладил один. Кожа была гладкая, нежная, словно шелк. Тэхён, закрыв глаза, наслаждался ощущениями под кончиками пальцев, совсем не замечая внимательного взгляда черных глаз, устремленных на него. Когда солнце вошло в зенит и стало не по-осеннему жарко, они свернули пикник и отправились домой. Всю обратную дорогу господин Чон был задумчив и немногословен. Тэхён старался не тревожить его беседами, полагая, что своими расспросами возродил неприятные воспоминания. Тэхён сидел в кресле, прислушиваясь к шорохам дома, всматриваясь в пылинки, танцующие в солнечных лучах, перебирая в памяти события последних дней. Он встал и начал ходить по комнате, опираясь на трость, перебирая вещи, касаясь и гладя их пальцами, поднося к губам. Только теперь он начал понимать, что никогда прежде не видел эту комнату в истинном свете. Все было свежим и нетронутым, будто только появилось на свет. Все здесь, в этом доме, в аллеях, в мире вокруг него, все дышало Чонгуком. На глаза навернулись слезы. У Тэхёна по-прежнему не было никаких мыслей, но он чувствовал, он точно знал, что существует нечто такое, что ему еще надлежит познать, нечто бесконечно большее, чем можно себе представить.
