В день когда погасло солнце

      По небу разливался ранний осенний вечер с одним из странных Луизианских закатов, которые можно видеть в южных широтах перед грозой. Багряный, как брызнувшая кровь, и сухой. По этому тревожному фону снизу, от краёв горизонта, поднимались тени, окутывая всё вокруг сумрачной дымкой. Солнце, оранжевое, словно отблеск янтаря, вынырнуло из-за макушек деревьев и вдруг осветило лиловые тучи, покрывающие небо, окрасив их призрачным зеленоватым сиянием.       Косой луч солнца неожиданно вырвался из плена, пробежал по занавескам и, найдя лазейку, бесцеремонно уселся на носу спящего, пару раз мигнул и угас, пойманный в ловушку темноты.       Тэхëн чихнул и открыл глаза, он сам не заметил, как задремал в кресле. Его никто не тревожил, в доме стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и собственным дыханием. Сердце забилось чаще, когда он представил, что ему предстоит провести вечер в компании Чонгука.        Молодой человек поспешил в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок перед предстоящей встречей. Он крутился перед зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон, старательно менял выражения лица, прикидывая, как он будет выглядеть в той или иной ситуации по ходу беседы с господином Чоном. В последний раз окинув себя взглядом, несмело улыбнулся и, слегка опираясь на трость, направился вниз.       Тэхëн рывком распахнул двери в столовую, обведя взглядом комнату. Радостная улыбка угасла сама собой, когда он обнаружил стол, накрытый только на одну персону, хозяин дома не собирался разделять с ним трапезу. Он аккуратно присел на стул, любезно отодвинутый перед ним Мсизи, и бросил взгляд на двери в неосознанной надежде, что те распахнутся, и в комнату стремительно войдёт объект его постоянных размышлений.       Мсизи за его спиной двигался абсолютно бесшумно, расставляя перед гостем тарелки с яствами, от которых поднимался ароматный пар. Тэхён с тоской смотрел на всё это изобилие, в животе скручивался тугой узел разочарования, от которого во рту разливалась горечь.       — Мсизи, господин Чон не будет ужинать? — решился задать вопрос Тэхён.       — Чонгук уехал по делам вскоре после прогулки. Вернётся ближе к ночи, просил его не ждать. — Мсизи спокойно налил вино в бокал Тэхёна. — Попробуйте, это молодое вино Испании, хорошо подходит к мясу.       Тэхëн пригубил из бокала, не ощущая вкуса и аромата. Он вяло ковырял вилкой в блюде, хорошее настроение, как и аппетит, улетучилось, словно дымка. Погружëнный в свои мысли, он не заметил, как поджались губы мулата, и как тот неодобрительно покачал головой.       — Мсизи, расскажи мне о Чонгуке, какой он? — прервав молчание, попросил Тэхён.       — Что хочет знать молодой господин? — Сухо спросил сын Африки. — Чонгук богат, образован, знатен, молод.       — Это я всё знаю и слышал, расскажи мне о нём от себя, каким ты его видишь, кто он для тебя? — Тэхён внимательно смотрел на мужчину.       Он видел, как глаза мулата загорелись неподдельным восхищением, а лицо, всегда суровое с поджатыми губами, озарила улыбка гордости.       — Чонгук не такой, как остальные белые господа. У него душа воина, глаза змеи, скорость льва, мудрость слона и сила буйвола. Его опасно иметь врагом, и это великая честь — иметь такого врага. Он живёт в ритме барабанов Бабонго, его приняли великие Макои. Ему не место здесь среди белых! Вы своими каменными домами, льстивыми речами, лукавыми улыбками запутываете его сердце, усыпляете разум. Ему не место здесь, его зовёт Африка, она ждёт его!       — Не любишь белых музунгу, Мсизи? — с интересом спросил Тэхён.       Пламенная речь помощника Чонгука отвлекла его от мрачных мыслей.       — Чонгук стал другим, как мы приехали сюда, он не свободен. Постоянно хмурится, его одолевают тяжёлые мысли, я вижу, как его что-то мучает. Ему нужно домой! — Мсизи стоял вытянувшись, напряжённый, сложив сильные руки на груди.       — Мсизи, а у господина Чона, эм, занято сердце или оно свободно? — Тэхён густо покраснел, заметив внимательный взгляд голубых глаз.       Он с удивлением смотрел, как мулат приблизился к нему, наклонился и, пристально глядя в глаза, тихо произнёс:       — Молодому господину лучше уехать домой, не познав холодного сердца Чонгука. Вокруг много красивых барышень, с которыми можно мечтать при луне. Чонгук другой, он вдохнëт твою душу и не вернёт обратно, беги, молодой господин, пока не поздно.       От его слов веяло холодной угрозой, мурашки пробежали по телу липким холодком страха, Тэхён отшатнулся.       — Ты хочешь напугать меня? У тебя ничего не выйдет. — Он упрямо поджал губы.       Тэхëн перевёл дух, наблюдая, как Мсизи вышел из комнаты. Вскоре тот вернулся, неся в руках большую книгу в золочëном переплёте. Он со вздохом положил её перед Тэхёном.       — Полистайте на досуге, молодой господин. Приятного вечера.       Тэхëн отложил книгу, принесëнную африканцем, в сторону, задумчиво вперив взгляд в пустоту. Сначала он не хотел вчитываться и рассматривать картинки, посчитав фолиант издевкой над собой, над своей наивностью, но чем дальше он листал страницы, тем яснее приходило осознание того, что пытался донести до него Мсизи.       Молодой человек вышел на балкон, полной грудью вдыхая свежесть осенней ночи. Закат, так красиво обещавший грозу, растворился лёгкой дымкой в небе, уступив место насмешливой луне, которая, словно подмигивая, наблюдала над мыслями Тэхёна. Ему было страшно. Страшно поверить, что он готов принять свои чувства, страшно довериться Чонгуку, страшно получить отказ и отторжение или, того хуже, увидеть презрение и насмешку в чёрных глазах.       Тэхëн замёрз, стоя на балконе, настолько, что никак не мог согреть заледеневшие ноги, вспоминая, как частенько они с Сокджином баловались, прижимаясь холодными ступнями друг к другу.       Он дрожал, кутаясь в одеяло, не замечая, как слёзы скапливаются в уголках глаз и медленно стекают на подушку. Простая просьба к господину Чону, и его отвезут домой, в тёплые объятия тётушки Мари, к отеческой улыбке дяди Намджуна, мирные подтрунивания брата, суету и шум их огромного дома. Тэхён оплакивал весь яркий наивный период юности, осознанно прощаясь с ним ради загадочного мира угольных глаз Чонгука.

***

      Утро встретило Тэхёна тяжёлыми тучами и пронизывающим ветром, залетающим в незакрытое окно. Он поëжился и уютнее укутался в одеяло, мрачно взирая на хмурое небо за окном. Настроение было пасмурное, вылезать из кровати совсем не хотелось. Да и для чего? В одиночестве читать книги, слоняться по необжитому дому, коротая часы за размышлениями о его хозяине, которому было всё равно на влюблённого, восторженного юношу.       Тэхëн всё глубже погружался в уныние и жалость к себе, когда его внимание привлёк непривычный шум за дверьми комнаты. Обычно такой тихий и спокойный уклад жизни этого дома был разрушен обрывками фраз, перекличкой и различными распоряжениями. Тэхён с удивлением прислушивался к суете, доносящейся до него, гадая, что же происходит за пределами его спальни.       Дверь в его комнату открылась, и появился Мсизи, он неспешно прошёлся по комнате, закрыл окно, поправив занавески.       — Завтрак готов, молодой господин может спуститься.       — Мсизи, что за суета в доме? — Тэхён резко соскочил с кровати. — Чонгук дома?       Он поспешно начал перебирать вещи, стараясь как можно скорее натянуть на себя подобающую одежду, чтобы спуститься вниз и увидеться с господином Чоном.       — Не спешите, Чонгук уже уехал, он нанял слуг на день, чтобы они украсили и привели дом в порядок. — Он с неодобрением посмотрел на поникшего юношу. — Спускайтесь к завтраку.       — Уехал? Да, конечно, господин Чон занятой человек, я понимаю. Спасибо, Мсизи, я не голоден.       — Молодой господин должен поесть, чтобы были силы на вечер, Чонгук приготовил сюрприз.       Весть о том, что Чонгук готовит на вечер приключение, вдохновила Тэхёна, он с удовольствием позавтракал, ожидание и волнение, переполняющее его, требовало выхода, он ковылял по дому, задавал множество вопросов, пытаясь получить подсказки, ещё больше увеличивая суету. Слуги вежливо выслушивали бесконечные тирады, кивали головами и старались улизнуть от любопытного юноши. Поняв, что только мешает всем, Тэхён захватил плед и вышел на террасу.       Ветер стих, после недавнего дождя мир вокруг казался умытым и свежим, тяжёлые испарения от перегретой земли ещё не насытили воздух, дышалось легко и свободно.       Тэхён смотрел вокруг, подмечая яркость красок, щебет птиц, ленивое движение хмурых туч. Всё для него дышало жизнью, ожиданием чуда, мечтами. Он стоял, укутавшись в плед, мысленно торопя время, приближая вечер.       Тэхëн сидел, забравшись с ногами в кресло, и наблюдал, как две маленькие птички возятся в клетке. Для них не существовал остальной мир, птички чистили друг другу перья, нежно щëлкая клювиками, тëрлись головками друг о друга, щебеча о чём-то на своём птичьем. Увлекшись наблюдением, он совсем не заметил, как в кабинет бесшумно вошёл господин Чон.       — Это попугаи-неразлучники, — произнёс он.       Тэхëн вздрогнул от неожиданности и посмотрел на вошедшего. Он так долго ждал этой встречи, что сейчас хотелось закричать от радости и броситься на шею Чонгуку. Сердце его скакнуло куда-то к горлу и замерло там. Он рассматривал стоящего перед ним мужчину, подмечая бледность кожи, уставшие глаза, суровую складку, залегшую между бровей. Внезапно захотелось прижать его голову к своей груди, зарыться в густые смоляные волосы, гладить по спине и говорить, говорить, говорить, что всё будет хорошо, что они вместе, и Тэхён защитит его от всех неприятностей, заслонит от печалей и горестей.       Смутившись своего внезапного порыва, Тэхён перевёл взгляд на птичек и, сглотнув, спросил:       — Почему неразлучники?       — Есть легенда, что эти птички выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Они живут друг для друга, и если одна птица погибает, вторая умирает вслед за ней. — Чонгук приоткрыл дверцу клетки, просунув в неё руку, птичка доверчиво села ему на раскрытую ладонь.       — Это правда? — Тэхён, как завороженный, смотрел на попугайчика на руке.       — Давайте проверим? — Чонгук резко сомкнул пальцы, птица испуганно замерла в сжатой ладони, вторая же начала клевать кулак.       — Не нужно, прошу Вас! — Тэхён испуганно схватил за руку Чонгука. — Пожалуйста!       Чонгук разжал пальцы, и обе птички, возмущëнно щебеча, уселись подальше и начали ухаживать за пëрышками.       — Мой наивный мальчик, Вам столько ещё предстоит узнать в жизни. Пора взрослеть и перестать верить в сказки. — Тэхён смотрел в чёрные глаза Чонгука, холодные и равнодушные. — Спускайтесь вниз, я приготовил Вам сюрприз.       Гостиная сияла огнями, тут и там стояли вазоны с пышными охапками цветов, вальяжно передвигались мужчины, переговариваясь о своих делах, дамы, помахивая веерами, благосклонно следили за молодёжью, шумевшей в углу.       Тэхëн заметил среди приглашенных судью округа с пышными бакенбардами, владельца банка с женой и тремя унылыми дочерьми, семью Рунде в полном составе, парочку соседей из поместий, граничащих с домом дяди Намджуна, и свою семью.       Тэхëн был затискан тëтушкой Мари, которая отметила бледность лица племянника и посетовала, что мальчик плохо питается и нужно забирать его домой в заботливые руки. Дядя Намджун поинтересовался, когда же «блудный сын» вернётся домой, а Сокджин, лукаво подмигнув, лишь спросил, все ли тайны страшного колдуна выведал Тэхён.       Тэхëн крутился в водовороте разговоров, вопросов, сплетен, постоянно ища глазами господина Чона. Он видел его сияющую улыбку, мелькающую среди гостей, и, с затаенной горечью осознавал, что тому совсем нет никакого дела до него, Тэхёна. Юноша успокаивал себя тем, что приглашённых много и Чонгуку, как хозяину дома, необходимо уделить внимание всем, не обидев никого. Он был благодарен Чонгуку за организованный вечер, но, положа руку на сердце, предпочёл бы провести его наедине только с ним.       — О чём разговор? — Поинтересовался Тэхён у брата, подойдя к компании молодых людей, которые о чём-то оживлëнно перешëптывались.       — Тэхён, ты меня удивляешь! Живёшь в самой гуще событий и не знаешь? — Райан смотрел на юношу с удивлением. — Прошёл слух, что господин Чон присматривается к дочери судьи. И весь этот раут затеян для смотрин. Для него это неплохая партия, судья имеет влияние, политические связи, а для девицы это как вытянуть золотой билет.       Для Тэхёна время замерло, скрутившись в тугую спираль, чтобы потом развернуться острой болью, полоснув по сердцу. Мимо Тэхёна проходили люди, произносились речи, звенели бокалы и слышался смех, всё воспринималось словно сквозь толщу воды, в которую капля за каплей утекали глупые надежды и мечты.       В небе перекатывались ещё далёкие громовые раскаты, ветер налетал порывами, поднимая тучи пыли и листьев, кружа маленькие смерчи. Гости старались поскорее разъехаться, поспешно прощаясь с хозяином дома и друг с другом, намереваясь добраться под свои крыши до грозы.       Тэхëн еле сдерживался, чтобы не разреветься, наблюдая, как длинные пальцы Чонгука при прощании задержали в своей ладони руку дочери окружного судьи. Весь вечер он наблюдал лёгкие прикосновения, перешëптывания и улыбки, которыми одаривал господин Чон рдеющую девицу. Тэхёну хотелось закричать, ударить обо что-нибудь, сломать себе руки или ноги, лишь бы заглушить ту тупую боль, что грызла его изнутри.       — Милый, мы едем домой, может, ты поедешь вместе с нами? — спросила тётушка Мари у Тэхёна, отвлекая его от отъезжающей повозки судьи. — Ты, наверное, причиняешь неудобства господину Чону.       Тэхëн не успел открыть рот, как его перебил насмешливый голос господина Чона.       — Ну зачем же торопиться, Тэхён может погостить у меня ещё и уехать домой, когда захочет, он меня совсем не беспокоит. — Он изящно поклонился, протянул руку и помог сесть в коляску Мари.       — Господин Чон, я благодарен Вам за гостеприимство, за заботу обо мне и внимание. Я предпочту отправиться домой. Если Вы предоставите мне одну из своих лошадей, буду признателен. — Тэхён старался говорить спокойно и бесстрастно.       — Конечно, господин Ким, самая спокойная лошадь к Вашим услугам, Мсизи уже оседлал её для Вас. Постарайтесь не упасть, и всего доброго. — Он снова поклонился, но Тэхён успел заметить усмешку, промелькнувшую на губах Чонгука.       Гром гремел всё сильнее, вдали небо озарялось вспышками молний, ветер нёс с собой пронизывающую сырость, буря стремительно догоняла их, и уже было ясно, что ливня никак не избежать. Ещё редкие, тяжелые капли всё чаще ударяли по плечам и спине, предвещая водопад с неба.       Тэхëн ехал верхом, не прислушиваясь к болтовне тётушки, пропуская мимо ушей все вопросы, обращённые к нему, в голове крутились воспоминания о сегодняшнем вечере. Раз за разом Тэхён вспоминал кружащуюся в танце пару, руку мужчины, обнимающую талию девушки, её сияющие глаза и торжествующую улыбку господина Чона.       В голове звучали слова Чонгука: «Пора взрослеть и перестать верить в сказки».       — Да, пора взрослеть! — вслух произнёс Тэхён. — Это будет моя последняя сказка!       Порыв ветра унёс его слова.       — Милый, ты что-то сказал? — спросила Мари. — Я не расслышала. Нога болит?       Тэхëн наклонился к коляске и прокричал:       — Я возвращаюсь обратно, езжайте домой, не беспокойтесь за меня! — он резко повернул лошадь и направил её в галоп.       Небеса словно только этого и ждали. Сверкнула молния, и разверзся ад. Раскаты грома закладывали уши, заставляя лошадку под ним вздрагивать и шарахаться, пелена ливня не давала открыть глаза, ветер хлестко бил по лицу мокрыми пощëчинами. Тэхён скакал, не разбирая дороги, вцепившись в гриву лошади, в отчаянной надежде не упасть и не разбиться. Ему оставалось только верить, что животное само найдёт путь домой.       Он ворвался в дом, распахивая двери на ходу, оставляя за собой маленькие лужицы, словно вся ярость и мощь урагана перешла к нему.       Тэхëн нашёл Чонгука в спальне, в задумчивости смотрящего в окно на бушующую стихию, не замечающего, что сама стихия пришла в его дом. Юноша резко развернул мужчину к себе лицом и впился поцелуем в его губы. Он никогда не целовался и не знал, правильно ли он поступает, но сейчас, в этом разваливающемся на куски мире, для него это стало неважно. Со стремительно нарастающей страстью, заставляющей его прижиматься к Чонгуку как единственному спасению, Тэхён раздвигал его дрожащие губы, проникая языком в теплую влагу, пахнущую вином и корицей.       Мир снова качнулся, когда он почувствовал, как Чонгук, обхватив его за плечи, резко встряхнул. В его сознание медленно вплывали слова Чонгука.       — Тэхён, что ты тут делаешь, почему ты вернулся? Я ведь сделал всё, чтобы ты уехал! — Чонгук ещё раз встряхнул Тэхёна, прожигая его гневным взглядом.       — Я люблю тебя, Чонгук, позволь мне придумать свою последнюю сказку, прошу. Хоть на одну ночь! — Тэхён старался поймать взгляд Чонгука, ожидая его ответа на свою мольбу.       — Ты не знаешь, о чём просишь, Ингане. — Мужчина отступил на шаг, опустив руки вдоль тела. — Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь.       — Я люблю тебя. — повторил Тэхён тише. — Я знаю, я прочёл книгу, которую мне дал Мсизи, я не боюсь. Моей любви хватит на нас двоих.       — Я слишком эгоистичен, чтобы отказываться от такого подарка. — Прорычал Чонгук, притягивая юношу к себе и целуя его. — Тебе нужно в ванну, согреться.       — Не нужно, Чонгук, я знаю, я готовился, я надеялся, ждал. — Смущëнно выдохнул Тэхён в шею Чонгука.       Тэхëн чувствовал, как ищушие губы Чонгука скользнули по его губам, словно снимая пробу. Нежные и такие чувственные движения. Он сминал их. Покусывал и ласкал языком. Рваный выдох Тэхёна он словно поглотил. Его язык хозяйничал внутри рта юноши. Мокрая одежда липла к телу, не желая спокойно сниматься, отчего Чонгук просто рвал её, оставляя красные следы на теле Тэхёна.       Нежность пропала, её смела страсть, с которой он бросил юношу на кровать.       Тэхëн видел чёрные глаза Чонгука, в которых бушевало пламя, он плавился от прикосновений горячих ладоней мужчины, согреваясь под обжигающими поцелуями, которыми господин Чон метил его тело. Чонгук коснулся языком груди, ощутив солоновато‑сладкий вкус кожи. Он целовал, касался языком, покусывал, тянул. Он измучил Тэхёна так, что тому стало казаться, что он вот‑вот взорвётся.       Тэхëну не было стыдно, он готов был делать всё, что прикажет, потребует Чонгук, лишь бы эта сладкая мука продолжалась, только бы он смотрел на него своими чёрными бездонными глазами так, как смотрел сейчас. Мужчина потянулся, неуловимым движением достал что-то и по комнате разлился терпкий аромат восточных благовоний.       Чонгук спустился вниз, проведя ладонями по внутренней стороне бёдер Тэхёна, слегка надавив, раздвигая ноги в стороны. Юноша лежал, дрожа всем телом, не стараясь прикрыться, наблюдая из-под ресниц, как Чонгук рассматривает его наготу. Тэхён мог видеть, как его грудь поднимается и опускается, каждый вдох был глубже, чем предыдущий. Он почувствовал, как Чонгук прикасается к его потаенному отверстию. Его палец начал перемещаться, медленно скользя вперед и назад, постепенно присоединяя другие, а глаза по-прежнему смотрели в глаза Тэхёна.       Он ждал, что Тэхён остановит его, у юноши ещё была возможность сказать что-нибудь. Но Тэхён не мог произнести ни слова, да и не хотел. Он никогда такого не испытывал, каждый мускул его тела напрягся в ожидании. Он чувствовал, как жар от руки Чонгука пробегает через его тело, и как отчаянно колотится сердце. Но в один момент Чонгук вдруг остановился и убрал руку от Тэхёна, заставив его трепетать от её потери.       Тэхëн приподнялся на локтях, широко распахнув глаза, чтобы увидеть, как Чонгук рывком избавляется от своей одежды. Юноша с замиранием сердца скользил взглядом по широким плечам, по груди, на которой блеснул золотой кулон, по тонкой талии, уперевшись взглядом в возбуждение мужчины. Он не успел испугаться размеру, как его накрыло телом Чонгука.       Прищурив глаза, господин Чон, словно хищник, дюйм за дюймом исследовал его тело. Как только он расположился между его бедрами, легкая улыбка задела уголки его рта. Тэхён почувствовал, как с глухим рычанием Чонгук скользнул в него одним мощным толчком, погрузившись на всю длину. Он вколачивался в него раз, другой, снова, и снова, и снова. Тэхён сильнее вжимался в тело Чонгука, стараясь слиться с ним, врасти в его кожу, раствориться в нём, не разделяя его страсти телом, он получал наслаждение своим сердцем, наблюдая, как по лицу Чонгука пробегают волны наслаждения. Тэхён ощутил, как ускорился темп, и член Чонгука запульсировал внутри него, изливаясь в его тело горячими толчками. Задыхающийся, мокрый от пота, Чонгук скатился с Тэхёна и лёг на бок, успокаивая дыхание.       Тэхëн лежал, потрясённый пережитыми впечатлениями, не находя слов, чтобы выразить свои чувства, когда услышал мирное посапывание рядом спящего мужчины. Он аккуратно высвободил одеяло, укрыв их тела, склонился к лицу Чонгука, мягко поцеловав его в губы, прошептал:       — Я люблю тебя, колдун из моей сказки!