В день когда погасло солнце

      — … Невероятно, прямо на ковëр? — Сокджин хохотал, вытирая слёзы. — И всё это на глазах господина Чона? Тэхён, я больше не могу смеяться.       Тэхëн хмуро смотрел на веселящегося брата, понимая, что он бы тоже рассмеялся, если бы не был прямым участником потехи.       — Что мне делать, Джини? Я не смогу теперь даже в глаза ему посмотреть, мне стыдно. — Тэхён вздохнул, залезая глубже под одеяло.       — А придётся. — Сокджин ехидно ухмыльнулся. — Господин Чон сидит у нас в гостиной, приехал с визитом.       — Что? — Тэхён резко сел в кровати. — И ты молчал?       Парень судорожно выпутался из одеяла, он босиком носился по комнате, неловко перебирая вещи, откидывая в сторону ненужные, наспех пригладив всклокоченные волосы, посмотрел на брата.       — Как я выгляжу?       — Как идиот. — Джин уже не потешался, с любопытством наблюдая за Тэхёном. — Ты чего так всполошился?       — Я? Я … я … — Тэхён сам не знал, как объяснить свою нервозность.       Он вчера решил стать отчуждëнным и холодным, похоронить все чувства к Чонгуку, вырастить из обиды крепкий забор вокруг своего сердца, но всего лишь одно упоминание имени человека, который стал для него центром Вселенной, разрушило все его планы. Тэхён медленно выдохнул и присел на кровать.       — Эй, братишка, ты чего? Всё же нормально. Подумаешь, неловкость какая, с кем не бывает. Господин Чон тоже в салун не бабочек рассматривать ходил. — Сокджин придвинулся к нему и обнял, слегка тряхнув за плечи.       Щëки Тэхёна вспыхнули от досады, опалив душу ревностью, от воспоминания, где он встретился с Чонгуком.       — Да, точно не бабочек, — сердце Тэхёна готово было сгореть в огне, злые слёзы закипали на глазах. — Чонгук мне нравится, а ему до меня дела нет, — почти беззвучно прошептал он.       — Ну вот и хорошо, нашёл из-за чего расстра … Что? — Сокджин замер с открытым ртом, во все глаза смотря на Тэхёна. — Он тебе что?       Сокджин вскочил и забегал по комнате, ероша волосы на голове. Тэхён сидел, не поднимая головы, кидая взгляды из-под опущенных ресниц и вздыхая.       — Так, ладно. — Сокджин присел рядом на кровать. — Он тебе нравится… В смысле, нравится?.. Да, хорошо… Так вот почему ты такой странный последнее время. Может, он тебя опоил чем-нибудь или околдовал, про него, знаешь, всякие слухи ходят.       — Ничем он меня не опаивал. — Тэхён снова вздохнул. — Я ему не нужен.       — С чего это ты решил? — возмутился старший брат. — Это он тебе сказал?       — Нет, я чувствую.       — Это мы ещё посмотрим, кто кому не нужен. Не родился ещё такой человек, которого не сумел бы завоевать Ким. Сейчас мы ему покажем, почём фунт изюма. — Сокджин встал и подошёл к шкафу, распахнув дверцы. — Я, конечно, не эксперт в делах сердечных у джентльменов, но брата не брошу. Быстро умываться, я пока подберу тебе наряд.       Они стояли перед закрытыми дверьми в гостиную, до их слуха доносились приглушëнные голоса. Сокджин поправил галстук у Тэхёна, ещё раз окинув его придирчивым взглядом.       — Веди себя отстранëнно, словно скучаешь, отвечай с паузами, не спеши. — давал последние наставления Сокджин. — В общем, держи лицо.       Тэхëн кивал головой на все советы брата и, вдохнув полную грудь воздуха, шагнул вслед за ним в распахнувшиеся двери. Весь набранный воздух моментально вышел из лёгких, едва он натолкнулся на обжигающий взгляд чёрных глаз Чонгука.       Мужчина сидел в кресле напротив дяди Намджуна, вальяжно перекинув ногу на ногу, крутя в пальцах бокал с аперитивом, из которого неспешно отпивал, негромко поддерживая беседу.       — А вот и молодёжь, легка на помине. — Намджун обратил внимание на вошедших. — Проходите, как видите, у нас гость. Господин Чон любезно принял моё приглашение на обед.       Весь обед Тэхён не сводил глаз с Чонгука, подмечая всё новые детали в его облике. С жадностью влюбленного он запоминал морщинки, разбегающиеся в уголках глаз, когда Чонгук смеялся, откидывая голову назад и морща нос. Как тот поворачивался к собеседнику, внимательно слушая и пытливо смотря в глаза, словно старался заглянуть в душу, как тонкими сильными пальцами изящно управлялся со столовыми приборами. Тэхён вспомнил, как эти пальцы невесомо касались его кожи, порхая по телу, как с неожиданной нежностью прижимали его к себе, удерживая на весу. Возбуждение ударило в пах, вызвав ощутимый дискомфорт в довольно узких штанах, смазав резкость восприятия. Тэхёна бросило в жар из-за неловкости ситуации, он заëрзал на стуле, в душе проклиная Сокджина, заставившего его напялить этот дурацкий костюм. Он совсем потерялся, и до него не сразу дошёл смысл разговора за столом.       — … мой помощник со всем справится, уверяю вас, не стоит беспокоится. — Чонгук смотрел на Мари с улыбкой. — Я всецело ему доверяю.       — О, я не оспариваю правил в Вашем доме, Чонгук, но он же африканец, как он сможет управляться с домом в Ваше отсутствие? Не лучше ли нанять на время управляющего? — Мари посмотрела на мужа, ища поддержку.       — У меня есть на примете толковый. — Намджун кивнул головой Чонгуку. — Я могу поговорить с ним.       — Благодарю вас за заботу. — Чонгук поцеловал тыльную сторону руки Мари. — Но я привык доверять Мсизи, он справится.       Тэхëн сидел, перескакивая взглядом с одного на другого, словно наблюдая за игроками, перекидывающими мяч, и не понимал правил игры. В душе зрело нехорошее предчувствие.       — Господин Чон, что происходит? — Тэхён, наконец, решился задать вопрос.       — Милый, ты опять витаешь в облаках? — Мари не дала ответить Чонгуку. — Господин Чон уезжает в Корею и заехал к нам попрощаться.       Мир потемнел, утратив все краски и звуки, словно Тэхён вдруг, неожиданно, потерял способность слышать, видеть и говорить. С минуту он просто смотрел в пустоту, а потом постепенно начал ощущать присутствие окружающих. В комнате стало тесно от безмолвных теней. Тэхёну не хватало воздуха, сердце отчаянно колотилось, стараясь качать кровь, но лёгкие не хотели дышать, словно он погрузился на дно океана, где была только темнота и холод. Юноша посмотрел на Чонгука, их глаза встретились. Мужчине не пришлось пускаться в объяснения, Тэхён и сам понял, что это не шутка, и тот уезжает.       Тэхëн бездумно гладил кору дерева, не ощущая её под рукой, он вышел в сад, не в силах оставаться в гостиной, поддерживать бессмысленный разговор, ничего не слыша и не понимая из произнесëнных фраз.       — Я люблю зиму, морозную, снежную, в Луизиане такую не увидишь. — Чонгук подошёл тихо, встав рядом с юношей.       — У Вас будет возможность насладиться зимой Кореи в полной мере, господин Чон. — с горечью упрекнул Тэхён. — Почему Вы мне не сказали, что уезжаете?       — Я говорю, сейчас. — Чонгук прикоснулся к плечу Тэхёна.       — Ваше присутствие делает мою жизнь невыносимой. — Тэхён резко отстранился, развернувшись лицом к мужчине и посмотрев прямо в его глаза. — Вы… Ты играешь со мной, будто я могу делать и понимать вещи, которые мне не подвластны.       — Неправда! Я…       — Это проявляется во всём. — Тэхён перебил его, не давая закончить. — В том, как ты появляешься и исчезаешь, говоришь загадками, чтобы заинтересовать меня, как смотришь своими чернильными глазами, в которых плещется бездна, и я в ней утопаю. Если ты колдун или сам Дьявол, я готов отдать тебе свою душу, но она тебе совсем не нужна, я же вижу!       — Тэхён…       — Просто уйди, оставь меня одного. Я — это уже не я, я разваливаюсь на части, и ты не нужен мне. — Тэхён до боли закусил губу, чтобы не расплакаться перед Чонгуком.       Тэхëн смотрел ему вслед, совсем не замечая тоненькую струйку крови, стекающую на подбородок из прокушенной губы.       Сокджин усадил Тэхёна на кровать в своей комнате и недовольно цокнул языком, рассматривая припухшую губу.       — Ты матушке на глаза не попадайся, она тебя сразу лечить начнет.       Тэхëн сидел, вяло реагируя на суету брата.       — Это господин Чон тебе так губу надул? Страстное прощание? — брат со смешком ткнул в бок Тэхёна.       Сокджин стоял кривляясь, изображая объятия и поцелуи соскучившихся влюблённых.       — Это я случайно поранился, господин Чон тут ни при чём. — Тэхён хотел остаться один, свернуться калачиком, закрыть глаза и замереть.       — Как скажешь, ни при чём так ни при чём. — Сокджин подошёл к распахнутому окну и вдохнул воздух полной грудью. — Погода разгуливается, а в Корее холодина, снег ляжет. Когда господин Чон вернётся, у нас весна будет в разгаре, самое время любви. Да, Тэхён?       — Да, наверное. — До Тэхёна слова доходили словно сквозь толщу воды.       — Слушай, нужно покрутить отца на пару новых костюмов, чтобы ты встретил своего принца во всеоружии. Он тебя увидит и придёт в изумление. — Сокджин лукаво улыбнулся, хлопнув брата по плечу. — Ну чего ты скис? Три — четыре месяца не такой большой срок, не на всю жизнь расстаëтесь.       — Как три месяца? — Тэхён удивлëнно замер.       — Ну да, туда и обратно. — старший в недоумении посмотрел на брата. — Ты вообще слушал, о чём он говорил? Тэхён! — крикнул он в спину убегающему парню.

***

      Тэхëн скакал, подгоняя лошадь, судорожно вцепившись в поводья, неловко подпрыгивая в седле. Ему необходимо было догнать Чонгука, посмотреть в его глаза, забрать все слова, что он наговорил сгоряча, наконец, просто увидеть его.       Он ещё издали заметил высокую фигуру, прислонившуюся к дубу. Тэхён стремительно соскочил с лошади и бросился к мужчине. Он замер, уткнувшись носом в его шею, выравнивая дыхание, ощущая на своей спине горячие руки обнявшего его Чонгука.       — Ты ждал меня! Я такой очевидный?       Чонгук тихо рассмеялся и поцеловал его в висок, ничего не отвечая.       — Когда ты уезжаешь? — Тэхён слегка отстранился, заглядывая в глаза Чонгука.       — Завтра утром, пароход отходит в полдень, а у меня есть ещё некоторые дела.       — В салуне мадам Жоли? — выпалил Тэхён и прикусил язык, залившись краской стыда, увидев широкую улыбку на лице Чонгука.       — Ммм, кто-то ревнует? — Чонгук приподнял за подбородок голову Тэхёна. — Посмотри на меня, Ингане.       Тэхëн попытался опустить голову, отводя взгляд, он боялся увидеть насмешку на лице Чонгука.       — Посмотри на меня. — серьёзно попросил мужчина, поймав его испуганный взгляд. — Я плачу мадам Жоли за сведения. Мужчины очень открыты и несдержанны с женщинами в период страсти, и многие вещи облекаются в слова. Сделки, переговоры, договоренности, а у девушек есть уши. За эти сведения я щедро плачу. Это бизнес, мальчик.       — Я думал… — Тэхён замолчал, не в силах произнести свои обиды вслух, покраснев ещё сильнее.       — Я знаю. — Чонгук отпустил парня и легко вскочил в седло своего коня. — Садись на свою лошадь, поедем.       — Куда? — Тэхён пытался поудобнее усесться в седле.       — Сегодня полнолуние, барабаны Бабонго будут петь всю ночь, мы попросим духов Макои принять белого музунгу в свою семью. — Чонгук широко улыбнулся и пустил своего коня сразу в галоп. — Не отставай, Ингане!       Тэхëн скакал за Чонгуком, стараясь не обращать внимания на боль в отбитых ягодицах, любопытство и желание доказать мужчине, что он не слабак, гнало его вперёд. Уже на подъезде к усадьбе он услышал глухой рокот, его сердце то замедлялось, то начинало ускоренно биться, подчиняясь бою далеких барабанов.       Тэхëн стоял с обнаженным торсом и с опасением смотрел, как к нему приближался чернокожий пигмей с раскрашенным белой краской лицом. Разноцветные перья, украшавшие тело дикаря, шевелились при каждом его движении, на лице застыла улыбка, больше похожая на оскал, от чего по спине юноши пробегали мурашки. Жуткое существо вплотную подошло к Тэхёну и что-то пробормотало в лицо.       — Мамбе спрашивает, не колдун ли ты? — перевёл Чонгук. — Если ты колдун, то лучше признайся сразу, иначе Великие духи Макои убьют тебя, белый музунгу.       — Я — нет, я не колдун. — забормотал Тэхён, для убедительности приложив руку к груди, и посмотрел на Чонгука.       Чонгук перевёл пигмею страстную тираду Тэхёна. Дикарь некоторое время ещё постоял, смотря в глаза юноши, потом взял плошку с какой-то жижей, плюнул туда и, обмакнув палец, начал рисовать узоры на коже Тэхёна. Затем он отпил глоток и протянул плошку парню, снова буркнув что-то.       — Плюнь в чашу и отпей глоток. — перевёл Чонгук.       Внутри Тэхёна всё сжалось от отвращения, он кинул взгляд на бесстрастное лицо Чонгука и взял плошку в дрожащие руки. Он посмотрел на бурую жидкость, в которой отражалась луна, закрыл глаза и сделал неуверенный глоток.       Поплывшим взглядом юноша смотрел, как плошка кочевала из рук в руки, каждый отпивал глоток, на мгновение замирая, стекленея взглядом. Дикари по одному подходили к Тэхёну, касаясь пальцами лба, оставляя свой отпечаток, и скоро весь лоб юноши покрылся пятнышками следов.       Барабаны создавали ритм, не смолкая ни на минуту, словно само биение жизни вырвалось на свободу. Тэхён кружился в танце, отбивая ноги о землю, вокруг него кружились чёрные тела племени Бабонго, теперь его племени, духи Макои приняли белого музунгу в свою семью.       Комната снова встретила Тэхёна пряными ароматами, по которым он уже успел соскучиться. Жадные губы искали поцелуев Чонгука, руки сами блуждали по телу, срывая такую ненужную одежду, скользя губами по прохладной коже. Все страхи, сомнения, неловкость — всё растворилось, оставляя внутри лишь желание прикасаться, обладать, забрать себе мужчину целиком, никуда не отпускать, не делиться. Что-то дикое, первобытное, из самой глубины души заставляло его оставлять жалящие поцелуи на теле, огненными метками сопровождая свой путь.       — Тэхён, не спеши. — Чонгук постарался унять пыл юноши.       — Молчи!.. — Тэхён снова закрыл его рот поцелуем.        Тэхён нетерпеливо подгонял Чонгука, стонал под его руками, ласкал, позволяя себе раскрываться перед ним без всякого смущения, он уже почти ничего не слышал, в ушах отдавались только быстрые непрерывные толчки собственной крови. Он сам оседлал бëдра Чонгука, позволяя глубоко проникнуть в себя, двигаясь в такт биению барабанов, ни на минуту не останавливаясь. Тэхён чувствовал абсолютное единение с Чонгуком под ним, контролировал и управлял, то ускоряясь, то замедляя темп, наслаждаясь картиной такого открытого в страсти мужчины. Ранее неизведанное удовольствие с каждым толчком внутри него порождало волны острого наслаждения, которые прокатывались по всему телу, концентрировались в паху и наконец излились жидким жемчугом на живот под ним. Тэхён обессилено упал на грудь любовника, губами собирая судорожный стон Чонгука, ощущая пульсацию его члена внутри себя.       Сердце постепенно замедлялось, выравнивая дыхание. Тэхён лежал на груди Чонгука, сплетая и расплетая их пальцы.       — Зачем ты едешь, Чонгук? Корея так далеко.       — Я получил вести из дома, мой отец серьёзно болен, я должен успеть.       — Я не знал, что твои родные живы. — Тэхён поднял голову и посмотрел в глаза Чонгука.       — Я не общаюсь с родными, ушёл из дома, когда был совсем молодым. Это очень долгая история, Ингане. — Чонгук поцеловал юношу в нос. — Но у меня есть обязательства перед семьёй, я обязан отдать последний долг.       — Чонгук, возьми меня с собой? Я не представляю себе, как я буду без тебя столько времени. — Тэхён умоляюще посмотрел в глаза мужчины.       Мужчина мягко отстранил юношу, поднялся с кровати и подошёл к окну.       — Звезды. Здесь они такие далёкие и холодные, но невероятно притягательные. Ты знаешь, какие огромные звезды в Африке, Ингане? — Чонгук стоял у окна и говорил словно для себя. — Большие, яркие, кажется, протяни руку, и они просыплются тебе в ладонь.       Тэхëн смотрел на мужчину, к которому тянулось его сердце и который был для него таким же далёким и холодным, как звезды за окном.

***

      Тэхëн повернулся, пошарив рукой по пустой кровати, и резко распахнул глаза, Чонгука рядом не было. На его подушке лежала толстая тетрадь и сложенный листок бумаги. Тэхён сел в постели, прислонившись спиной к изголовью, и взял в руки письмо.

«Ингане.

      Когда ты проснёшься, я уже буду на пароходе. Не стал тебя будить, ты во сне очень трогательно причмокиваешь губами и улыбаешься, нарушить твой счастливый покой было бы кощунством. Ты можешь спокойно приезжать в мой дом в любое время без опасений, я знаю, что ты всё равно это сделаешь. Теперь Бабонго тебя не тронут, духи Макои приняли тебя.        Тэхён, проживай каждый день как последний, бери от каждой минуты, каждого мгновения всё, что сможешь, жизнь так коротка, и мы не знаем, когда она оборвëтся. Обещай мне! Р. S. Пиши мне письма каждый день в тетрадь, что лежит рядом с тобой, отправлять их не нужно, они не успеют меня догнать, но ты пиши.

Чон Чонгук. »

      Тэхëн прижал к лицу листочек с бегущими строчками, пытаясь уловить запах руки, писавшей их.