сердце бьется

лежит, распластавшись поперек кровати, вытягивает ноги точно к небу — они у него такие длинные, ими можно дотянуться до люстры и нечаянно сорвать ее с петель. да и она им больше не нужна, пока за окном лето: светлеет раньше, темнеет позже. занавески тонкие-тонкие, а лучики пронырливые, облапывают пальчиками комнату и оставляют за собой обожженные следы. вчера юнхо ему красил волосы и минги теперь точно солнцем поцелованный. его короткие пряди можно смешно тормошить ладошками при каждом удобном случае, в прочем и неудобном тоже — юнхо это не останавливает. минги на него боковым взглядом смотрит, сканирует в полуобороте, снизу вверх: его смывшийся розовый на голове (прядками), природный румянец на скулах (минги однажды провел по нему пальцами), сухие губы в зазубринах (он съел весь черничный тинт), кулон на шее (скрипичный ключ лежит прямо в ложбинке между ключицами). юнхо массирует ему кожу головы. — ты во мне скоро дыру прожжешь, — а его ногти вырисовывают круги на чужих висках. — прости пожалуйста. минги, как самый настоящий пронырливый лучик, облапывает взглядом и оставляет отпечатки. — почему ты извиняешься? а руки у юнхо в мозолях, но этими руками он помогает донести целлофан с продуктами до квартиры. и гладит соседского шпица. — тебе, наверное, неприятно. чон юнхо - его подростковая фантазия. а минги помнит все, что юнхо в нем нравится. ну, он сам говорил: об отросших корнях, и как прикольно дергать минги за прядки волос на затылке, о еле заметной россыпи веснушек на плечах, об остром носе, «уж как сильно не смотри под ноги, а все равно задираешь» (и потолок скребешь своей гордостью), о выпирающем позвоночнике, потому что он плохо качает спину, о больших передних зубах и почему-то о том, как юнхо нравится сжимать его бедра, минги помнит тоже. — мне очень приятно, минги, — юнхо улыбается и похож на детскую фреску из цветного песка. импульсивная мысль минги подсказывает ему убить его. слишком хороший, слишком притянутый. а за смывшиеся розовые прядки хочется дернуть его себе на колени. но вместо этого подползает сам и рука юнхо машинально тянется к его грудной клетке (точно хочет ее туда просунуть). — у тебя так сердце бьется, — а от тебя пахнет тимьяном — минги думает. иногда. — так это же хорошо? пока бьется, — и губы поджимает от того, как пальцы прощупывают его ключицу и чуть ниже, а сколько же после себя он оставит отпечатков. минги думал, что это только его работа. быть может, об этом он мечтал всю жизнь. — это очень хорошо, минги, — юнхо целует его в подбородок и минги боится, что об него обожгутся.