Русальи силки

— Ты собираешься отправиться на сушу? Совсем спятил? — Адриан редко злится. Злость — это вообще не про него. Шестой принц у них самый спокойный. Спокойней придонного полипа. Но сейчас он кривит губы, сдвигая песочно-золотистые брови к переносице, и бьёт хвостом ни в чем неповинную воду. Злится. И есть с чего. Адриан недоволен больше остальных. Адель непривычно тих. Ариэль, наоборот, слишком уж восторжен. Этот красногривый олух явно не против присоединиться к сумасшедшей затее старшего и в надводный мир его сопроводить безо всякой на то причины. Восторг в синих глазах младшенького сверкает, как фонарик рыбы-удильщика. Ариэль, дай ему только шанс, усядется Аристу на хвост и обязательно станет источником кучи проблем. На младшенького Арист смотрит с наибольшим опасением. Не дай Океан увяжется! Хоть к рифу приковывай… Конечно, запирать Ариэля в глубоких пещерах, как делала мать, Арист не намерен, но придержать как-то сумасбродное существо надо бы. Знать бы ещё как. — Собираюсь. До моего возвращения трон, корона и трезубец твои. Присмотри тут за всем, — выдержав паузу, говорит Арист Адриану. И тот гневно выпускает сноп пузырьков сквозь сжатые зубы. Перспектива внезапного регентства шестого принца не вдохновляет совсем. Как любое действительно умное существо, он к власти не стремится. Особенно при учёте того, что передать брату Арист может только свои регалии и кучу проблем, но уж никак не способности, отнятые у Непты. — Как ты себе это представляешь? А если глубоководные опять нападут? После смерти матери тебя они так и не признали. А уж меня на троне не потерпят тем более! Сбегать из дворца сейчас, когда перемирие на медузьей слизи держится? Тебя там, на поверхности, по голове взрывающимся камнем стукнуло? — тараторит Адриан. В тронном зале коралловых кресел, поднятых к сводчатому потолку на высоких колоннах, по-прежнему восемь. Трон морской владычицы и семь мест для её сыновей. Арист так и не нашёл в себе храбрости приказать убрать лишние. Они, словно надгробия, молчаливо напоминают о цене, которую он заплатил за свою нерешительность. Ещё раз выжидать и надеяться, что всё решится само собой, мирно, Арист не намерен. Он больше не потеряет никого из своих. А тот двуногий, вкус которого до сих пор на языке фантомом вспыхивает, стоит лишь подумать о Симбе, уже его. Осталось только донести эту простую истину до человека. Найти, поговорить, забрать с собой. Что может быть проще? Пока старший мусолил в голове сумбурные мысли, Адель, плечистый и крупный, что не всякий глубоководный сравнится, вышел из своего затянувшегося ступора и ударил неподвижную воду черным, увенчанным шипами хвостом. — Чтобы разбираться с глубоководным народом, тут существую я, Адри. Наш правитель и брат решил, что ему необходимо на сушу, значит, он пойдёт на сушу. А ты, младшенький, напялишь на свою светлую голову мамкину корону, возьмёшь магическую тыкалку в руки и будешь присматривать тут за всем, как тебя и попросили. Пока я присматриваю за тобой! Слова Адель чеканил, словно сейчас своих воинов отчитывал. Буравил Адриана тяжёлым взглядом. Казалось, вот-вот кинется, вдалбливая свою правоту в светлую голову кулаками. Шестой же принц на пятого, громадного и злого, смотрел как на наместника глубоководных, решившего приплыть нереститься в их опочивальнях. Со странной смесью отвращения, удивления и заинтересованности. Сейчас сцепятся, — понимает Арист. — А давайте объявим священные игры! — вдруг выдает в повисшей тишине Ариэль, явно чувствуя себя нехорошо в ситуации, где старшие братья ссорятся. Младший сидел в облаке алых, как китовая кровь, волос, подогнув под себя ярко-зелёный, сверкающий чешуёй хвост, и наигранно радостно улыбался, глядя на старших. От кого мамаша родила Ариэля, никто из принцев не знал по сей день. Младшенький был непохож не только ни на кого из них, да и ни на кого в подводном царстве в принципе. Абсолютный уникум. Уникум на всю голову, если точнее. — Что? Какие ещё игры? — не понимая, что несёт брат, переспросил Арист, просто чтобы закрыть тему назревающего скандала с Адрианом. — Ещё при Тритонии — нашей бабке, для укрепления отношений между русалками и глубоководными проводились священные игры. Состязания, демонстрация искусств, чтение поэзии и обмен изделиями. Во время этих игр можно было заключать любые браки. Единственный раз в году, когда русалкам дозволялось уйти в племя глубоководных, а глубоководные могли присоединиться к нам. Взойдя на трон, Непта эту традицию отменила, считая, что кровь смешивать нельзя. Адриан тут же выдал сухо и по сути. Когда дело касалось традиций или старых преданий, шестой принц превращался в живого конкурента Себастиана. Воспоминание о крабоногом камердинере матери заставило Ариста брезгливо передернуть плечами. Именно эта тварь приходил к принцам раз за разом, объявляя о воле владычицы океанов. О том, кто из сыновей должен посетить ее опочивальню, чтобы никогда больше не выйти оттуда. Первое, что сделал Арист, заполучив титул и корону — «поблагодарил» Себастиана за служение Непте. — А ещё, пока проходят священные игры, прекращаются все конфликты. Бои могут быть только спортивными, без смертельного исхода. Всех смутьянов и нарушителей перемирия наказывает их же племя! Ариэль восторженно тараторит и буквально светится энтузиазмом, ерзая на своём коралловом постаменте, от чего длинные волосы всё время шевелятся, то и дело закрывая белое, как жемчуг, лицо русала. — Это может сработать, — внезапно поддержал младшего Адель, и Аристу пришлось перевести на него удивлённый взгляд, перестав рассматривать Ариэля. — Игры длятся месяц, — вторит чернохвостому Адриан. — Тебе ведь хватит времени решить свои внезапные дела на суше? Наконец-то голос у новоиспеченного наместника стал менее напряжённым, он ощутимо расслабился, получив возможность уцепиться за стройный, вполне понятный план. А не вот это Аристово неопределённое «присмотри тут за всеми». — Думаю, хватит, — согласно кивает старший из сыновей Непты и покидает трон. — Это место твоё, Адриан, пока я не вернусь. Наслаждайся. И пока брат не нашёл, какой именно репликой уколоть на прощание их хмурого владыку, светло-стальной русал покинул братьев, чувствуя на плаву, что мысли о принятом решении быстро вымывает из головы, словно он попал в прибойное течение. Потребность как можно скорее оказаться рядом с Симбой гнала вперед. Это сидело глубоко внутри, словно жало шипохвоста, вогнанное по самый корень и обломанное. Странный яд уже растекся во все стороны и гудел в голове ворохом сбивчивых мыслей. Те людишки, пришедшие за Симбой, правда ведь позаботятся о нем? Доставят в непонятную Львиную Гавань, чем бы она ни являлась? Не причинят вреда? Его вкусный, припорошенный золотистыми пятнышками, такой мягкий. Аристу совсем не нравилось, что заботу о человеке временно пришлось переложить на хлипкие плечи других двуногих. Но тогда выбора у него не было. А сейчас, на ходу придуманный план мог развалиться на части от любого неверного движения. Да и оставлять подводное царство без присмотра надолго тоже не хотелось. Братья, конечно, справятся. Они сильнее, чем сами думают. Но он должен о них заботиться тоже. Желательно всегда. Необходимость оставить младших жглась и саднила, как поцелуй медузы. Оставалось только надеяться, что безумный план Ариэля действительно отвлечёт глубоководных от непрерывных попыток бунтовать. А сам правитель океана быстро отыщет своего вкусного и вернётся домой. Арист плыл, спешно преодолевая расстояние от кораллового дворца к кладбищу кораблей. Встреченные по пути морские обитатели спешили уступить ему дорогу, но никто не кидался в укрытие, объятый паникой, как бывало во времена правления Непты. На младших братьев другие русалки и вовсе теперь пытались повеситься при любом удобном случае, сообразив, наконец, что без тирании владычицы перспектива заключить брак с принцами более чем реальна. Ариста все еще побаивались для подобных выходок, помня, как именно он заполучил корону, но что-то русалу подсказывало, такое положение дел сохранится ненадолго. Именно повышенное внимание к его персоне выдало Адэля. Красноперая русалочка так стремительно ринулась наперерез чернохвостому принцу, все это время на почтительном расстоянии следовавшему за Аристом, что это выдернуло его из собственных мыслей и вынудило оглянуться. Чтобы увидеть, как массивная фигура младшего уворачивается от приставаний наглой красноперки и, уже не скрываясь, спешит к нему. — Ну и зачем? — интересуется он у Аделя, когда тот подплывает ближе. Пятый принц не просто увязался следом, а еще и пару своих любимых сабель прихватил. Те торчали из-за широченной спины русала, рукоятями закрепленные в перевязи из тканой морской травы. В их поредевшей семье к человеческому железу слабость испытывал только Адель. Он вообще обожал все убийственное и опасное. Наверное, поэтому в старшем брате души не чаял. — Ты ведь к Урсулу? — вместо внятного ответа спрашивает Адель, и Аристу остается только кивнуть. И креветке понятно, что в их владениях изменить форму существа может только колдун. Непта тоже умела. Но она на освоение своих способностей потратила столетия. Арист же с ними без году неделя и кроме топорного — атаковать врагов, приказывать морским чудищам, управлять водой, пока ничему не научился. — И? — даже не утруждая себя кивком, переспрашивает Арист, ожидая от брата все-таки внятного объяснения своих действий. — И я присмотрю, чтобы эта тварь осьминожья ничего не выкинула. Поплыли, давай. Адриан с Ариэлем пока созвали министров, они там будут составлять длинный свиток, объявляющий эти игрища. Считать казну и придумывать всякие планы. Это надолго. И я им там нужен, как ракушка под хвостом у морского конька. Знаешь, та, что муляет, и хрен отдерешь. Уж лучше провожу тебя до берега. На всякий случай… С одной стороны, надобности тащить Аделя в логово Урсула Арист не видел. С другой — попытка услать его обратно во дворец, скорее всего, закончится дракой, они наорут друг на друга, прижатый ко дну младший начнет упрашивать, и Арист все равно разрешит брату то, чего он добивается. — Ну, поплыли, — уже разворачиваясь в направлении кладбища кораблей, царственно позволяет Арист, чувствуя, как вода ударила по ребрам от быстрого рывка Аделя. Младший вырвался вперед и всем своим видом демонстрировал готовность защищать. Непонятно от кого, правда. В здравом уме и при памяти с Аделем рисковали связываться либо русалочки, желающие потереться хвостами, либо самые свирепые воины глубоководных. Тут не наблюдалось ни тех, ни других. Корабль, ставший укрытием Урсулу, отличался от остальных размерами и давно окаменел от времени. Реликт врос в скалу за столетия, проведенные на дне. Почернел, оброс багровыми актиниями и напоминал дремлющее чудовище. Внутрь проникли через пролом в борту. Лабиринт из узких коридоров привел их в зал, наполовину заросший черными кораллами. — Ох! Глазам своим не верю! Племяннички! — Урсул из переплетений чёрных ветвей и теней выплыл, сверкая такой радостной клыкастой улыбкой, словно действительно рад их видеть. — Приветствую тебя, дядя! Нам нужна твоя помощь, — Арист начал спокойно и уважительно, словно изгнанник по-прежнему вхож во дворец и не лишён всех титулов. Скуластое, обрамленное короткими белыми волосами лицо Урсула осклабилось в ответ ещё шире. Темные губы на бесцветном лице кажутся слишком яркими. Щупальца, заменявшие дяде русалий хвост, непрерывно сворачивались узлами, копошились и вздымали облачка придонного ила, в котором Урсул парил. Ядовитый. Полный магии. Злопамятный, как морская сколопендра. — Ох! На-адо же! И чем скромный изгнанник может помочь владыке океанов? Хитрый прищур синих, словно бездна глаз, манерный полуоборот головы. Дядя играет с ними. Зря он это, конечно. Арист подобную клоунаду ещё бы переварил, а вот Адель уже нервно дёргает чёрным хвостом и сверлит Урсула острым, как лезвия его любимых сабель, взглядом. — Мне нужно на сушу. Нужно изменить свою форму на какое-то время. Я знаю, что ты это можешь, дядя. Урсул рывком сокращает расстояние между ними, оказывается вдруг совсем рядом. Смотреть, как чёрное тело расправляет ворох щупалец и вытягивается на мгновение в гибкую линию, выталкивая воду из сопел — почти интересно. Дядя у них не то чтобы русал. Их бабка Тритония, наконец-то родив сильную наследницу, закрутила интрижку с кем-то из глубоководного народа. Мать за это и ненавидела Урсула. Мать ненавидела всё, что было в её понимании недостаточно правильным. Не будь Урсул самым сильным магом в подводном царстве, его бы порубили на куски и скинули в разлом, где устроили свою столицу глубоководные. — О! Неужели мой дорогой племянник влюбился? Нашёл кого-то особенного? Ох, как интересно! Колдун ворковал и корчил рожицы. Всё улыбался и лез щупальцами к хвосту Ариста, норовя завязаться узлом вокруг плавника. Аделя пришлось дёрнуть за плечо назад и оттолкнуть, чтобы он не набросился на Урсула. Арист всё ещё надеялся решить эту проблему мирно. — Просто сделай то, о чем тебя просят, Урсул. В благодарность я отменю материнский указ об изгнании! Ты сможешь…. Закончить ему не дал булькающий ироничный хохот. Урсул почти пополам согнулся, его трясло. Пока в следующий миг он не выпрямился, рывком вцепившись чёрными когтями в плечо Ариста. — Указ? Отменить указ, малек? — колдун буравил его горящим изнутри ярко-синим светом взглядом, полным нескрываемого бешенства. — Ты убийца собственной матери! Ты узурпировавший трон! Предлагаешь мне подачку? И знаешь что? Спасибо тебе за смерть Непты, Океан свидетель, гнилая камбала это заслужила. Но если ты, головастик, хочешь воспользоваться моими силами, тебе придётся отдать куда больше, чем отмена какого-то жалкого указа. Трон! Ты вернешь мне то, что моё по праву! Хочешь ноги? Они будут стоить тебе короны! — И, перейдя на вкрадчивый шёпот, добавил. — Признай, племянничек, тебе ведь не по нутру титул, тебе не место на троне! Отдай это бремя мне! Я лучше справлюсь! Улажу конфликт с глубоководным народом. Наведу порядок. А ты будешь прыгать по суше со своим возлюбленным человечишкой. Соглашайся… Я не знаю, как ты умудрился победить Непту, но у тебя силенок маловато удержать трон… давай… За спиной лязгнули сабли. Арист одновременно с этим ухмыльнулся в лицо дяди. — Что ж, могу показать, как я умудрился победить. — Коротко и почти предвкушающе. Как бы Арист не отрицал эту сторону в себе, ему нравилось. Нравилось предвкушение за миг до того, как зубы вонзятся в горло врага. Нравилось тянуть из их тел кровь, жизнь и магию. Так уж сложилось, что врагами были преимущественно его родственники. Мать. Дядя. Он сожрал ее, сожрет и ее брата. Рывок, и русал вплотную к колдуну. Ладонями — ухватить руки Урсула на своих плечах. Губами — к его шее. Острые зубы впиваются в тугую кожу, с нажимом вспарывая плоть. Кровь бьёт в пасть чернильной волной. Кровь и магия. Кровь и его сила, которой Урсул не хотел делиться добровольно. Щупальца взлетают вверх и окутывают их с невиданной силой, сжимают хвост и ребра почти до хруста. Присоски жалят ореолами мелких костяных зазубрин. Урсул орет, выпуская в воду сноп пузырьков и черно-синюю осьминожью кровь. Устремившиеся к ним из кораллов две гибкие тени перехватывает Адель. Муреныши. Приемные сыновья Урсула. Флотсам и Джетсам, которые тоже скрывались в коралловом лабиринте. Их впечатывает в рыхлый борт корабля массивная туша Адэля, перехватив одного за глотку рукой второму, вонзив острие сабли в плечо под ключицей. Мальчишки орут не хуже Урсула. Бьют по телу русала разрядами тока, царапают его руки когтями и скалят зубы-иглы. За схваткой брата с мальками Арист наблюдает напряженно, игнорируя попытки Урсула отодрать клыкастую пасть от своего горла. Сил у колдуна все меньше. Силы из него утекают с каждым глотком, распирая ребра владыки океана черным солнцем, свившим себе логово под сердцем. Магия Урсула злее и непривычнее материнской. Она — непокорный ворох щупалец и бездонная глотка глубин. В неё заглядывать страшно. Это не голубой свет, нитями силы связующий с миром вокруг. Это непрерывно бьющий по нервам пульс изменчивости и непостоянства. Адель вгоняет в борт судна саблю, пришпиливая к нему одного из близнецов. Перехватывает глотку второго двумя руками. От разрядов электричества мелких глубоководных засранцев на торсе брата алыми ветвями вспухают ожоги. Он сжимает хватку. Малек хрипит. И Урсул, почти досуха выпитый, обмякший и едва живой, дергается в сторону своих воспитанников, игнорируя Ариста, готового сделать последний глоток. Это останавливает. Заставляет разжать челюсти. Выпустить почти мертвого Урсула, позволяя тому броситься к Аделю. Сил в теле колдуна осталось всего крупица. Черная кровь из прокушенного горла лентой прочерчивает его путь через весь зал. Оттолкнуть самого сильного и массивного из принцев полукровка не может. Только бестолково мажет обмякшими и посеревшими щупальцами по его спине и хвосту. Когда брат замахивается на полудохлого дядю когтистой лапой, перестав душить Флотсама, Арист из своего странного оцепенения выходит. — Оставь их! — командует, и брат оборачивается, недоверчиво глядя на израненного щупальцами владыку океанов. Покрытый отметинами от присосок Арист, тем не менее, выглядит получше всех остальных. Получивший сдвоенный разряд муренышей Адель не отключился только чудом, ну или потому, что вынослив, как кашалот. Чернохвостый отпускает обмякшего пацана. Гибкое длинное тело оседает в ил под полный отчаяния стон Урсула. Нехорошо получилось. — Брат? Ты в порядке? Мне добить их? Адель все еще дышит глубоко и часто, в пылу разогнавшего кровь боевого бешенства. Арист, наоборот, заторможенно-спокоен. Смотрит на то, как Урсул, продолжая терять кровь, выдергивает из плеча Джетсама саблю своими едва шевелящимися щупальцами и одновременно подхватывает Флотсама на руки. Кровь и отчаяние. Чешуя, черные щупальца, обмякшие, длинные, как ленты океанических водорослей, гладкие муреньи хвосты. Мальчишки без сознания. Урсул на самой грани. Подплыв со спины к дяде, полностью сосредоточенному на попытках привести в чувство близнецов, Арист накрывает рукой собственноручно прокушенную рану. — Научись договариваться, Урсул. Если хочешь дальше спокойно жить в подводном царстве, — шепчет, улавливая мелкую дрожь в обессиленном теле. Залечить рану — это тоже изменение формы. Основной дар Урсула — темное колдовство и смена сущности. Хвост на ноги, маленькое на большое. Сломанное на целое. Кожа затягивается, оставив на месте укуса только круглый шрам. На лице Урсула сером с залегшими вокруг глаз тенями, такими черными, что они кажутся нарисованными его же кровью, отражается непонимание пополам с надеждой. — Помоги им, — скрипит, едва разлепляя темные губы, подсовывает Аристу окровавленного Джетсама. Это нормально. Ему ведь нужно на ком-то тренироваться? И не важно, что за попытку нападения на членов правящей семьи положена казнь. Они ведь еще совсем юные, эти вражеские сиротки, не пойми где и как подобранные Урсулом. Защищали своего папочку. Храбрые идиоты. Арист вздыхает, щелкая жабрами, зажимает ладонью дырку в плече глубоководного. Плечи у него совсем узкие. Тонкое белое тело, хвост такой длинный, что собрался в иле лоснящимися кольцами. Короткие волосы, как у Урсула, только черные. И трогательно-пухлые приоткрытые губы с целой пастью тонких изогнутых зубов внутри. — В следующий раз я не буду так добр, дядя. Объясни своим воспитанникам, что за нападение на владыку океанов или принцев положена казнь! — Говорит, чувствуя чужую силу под пальцами. Как она жадно вгрызается в тело муреныша, исправляя то, что испорчено и запуская поглубже в гибкое тело ростки магии. — Второй в порядке. Сам очнется, — едва чиркнув по горлу Флотсама пальцами, отвечает Арист. Джетсам в этот момент в кольцах щупалец заворочался и растерянно открыл глаза. Ярко-желтый и бледно-фиолетовый. От такого сочетания взгляд все время кажется растерянным и лишенным фокуса. Арист отплыл подальше от сбившихся в настоящее кубло черных петель дяди и его приемных сыновей. Посмотрел на брата. Тот успел подобрать свою саблю и теперь хмуро за всем наблюдал. — Поплыли отсюда. Они дальше сами разберутся. Мешать им никто не стал. Серый, потерявший всю свою силу Урсул даже не посмотрел вслед племянникам, осторожно баюкая на руках оставшегося в забытье Флотсама, только осел на илистый пол, привалившись широкой спиной к борту корабля, чтобы было легче цепляться за остатки собственного сознания. — И зачем ты им помог? Эти уродцы с нас бы шкуру спустили, если б могли! Адель все еще бесится. Возможно, потому, что ему больно, и пара совсем юных глубоководных муренышей все-таки сумели пройтись по великому и ужасному воину Океании достаточно ощутимо. Когда они отплыли от кладбища кораблей чуть подальше, Арист останавливается, перехватив злого, как рыба фугу в нерест, брата за обожжённую в мясо ладонь. Кажется, вся кожа с нее осталась приплавленной к рукояти его сабли, которой тот проткнул Джетсама. — Слушай, ты сам Джетсаму рану нанес, совершенно неопасную для жизни. С чего бы это? — отвечает в том же духе, накрывая запекшуюся ладонь брата своей. Адель молчит, пока старший вокруг него вьётся, описывая в воде неторопливые круги. Выглаживает раскрытыми когтистыми ладонями траектории ожогов, стирает их с бледной кожи прикосновениями, словно это просто краска. — Не привык убивать мелких пацанов. Они же едва-едва взрослую чешую отрастили. Мало чести вчерашних детей в ил отправлять. Даже таких отвратительных, как эти. Ничего отвратительного в близнецах Арист не заметил. Но спорить не стал. Просто кивнул, наконец-то отлипнув от брата и глядя теперь вверх, на дрожащую зыбь сияющих небес их мира. — Ну вот, и я подумал, что хватит уже на моей совести мертвых родственников. Все, что нам нужно, мы получили. Незачем убивать без причины. Избавившись от боли, Адель становится явно добрее. Он хохочет и бьет старшего широким плавником по хвосту. — Священный Океан! Ты точно сын Непты? По-моему, тебя нам подкинули. Тебя и Адриана. Светлые вы наши! Они плывут вперед. К вызолоченной закатом кромке прибоя. К границе миров, за которой владения двуногих. Туда, где Ариста ждет его вкусный, поцелованный закатным солнцем Симба. Ведь ждет?