Русальи силки

Адель остался позади, наблюдая, как стальная фигура выгибается в пене прибоя. Арист осыпался в волны серебром чешуи и вспышками магии. Смотреть на то, как тело брата меняется, было страшно. Хотя страх это совсем не то, к чему привык пятый принц океана. Он парил над бездной глубоких вод, запрокинув голову, наблюдая, как плавники, острый шипастый гребень на спине Ариста, изящный светлый хвост — все это таяло, оставляя только гладкую кожу и человеческие ноги. Чем бы ни была та любовь, о которой рассказывал их новых правитель по пути к линии скалистых берегов, Адель надеялся никогда ее не испытать. Слишком жуткое чувство, должно быть, если оно толкает сильнейшего из них прочь от родных братьев на территорию двуногих, где ему делать совершенно нечего. Чтобы не броситься к старшему, который барахтался в волнах, непривычно беззащитный, взбивая пену руками без перепонок и парой длинных ходуль вместо нормального хвоста, приходилось напоминать себе о приказе Ариста. Правитель просил не вмешиваться. Брат все еще оставался сильным, даже в теле двуногого, это все равно он, успокаивал себя Адель. Арист ведь может в любой момент вернуть себе истинный облик. И вернуться к ним под сияющее истинное небо, отделяющее подводный мир от надводного. Воспользовался магией, понимает Адель, когда голубоватое свечение окутало фигуру брата, и он наконец-то выгреб на мелководье. Арист вдохнул полную грудь воздуха, убирая жаберные щели на горле, и пошел к берегу, рассекая гладкой широкой грудью воду. Скалы здесь отступали вглубь материка, к самой кромке подходил темный в предзакатных сумерках лес. На горизонте горел тысячами окон людской город. Словно гигантская сороконожка, он сползал с высоких скал к самой воде, вонзал в ткань моря каменные пирсы и уступы набережных. Верный Адель остался там, под прикрытием родного неба, багрово-золотого и горящего сейчас, как паруса хрупких корабликов во время морских сражений. А вот ложное второе небо людей было таким ярким и полным красок, что смотреть на него больно. Так же больно, как делать первые шаги по суше. Оказывается, лишенные чешуи ступни не очень дружат с острыми краями ракушек, и по камням тоже не очень-то приятно ходить! Как только его вкусный Симба это терпит? Нужно поскорее забрать его из этого жестокого мира, где каждый шаг — боль. Владыка океанов для своего появления выбрал маленькую бухточку недалеко от города людей. Тут было тихо. Единственная хижина на берегу не вызывала опасений и казалась нежилой. Ходить — занятие не только болезненное, но и сложное, это Арист понял сразу же, как только ноги встряли в сырой песок и пришлось ловить равновесие. Да еще и предназначенный для размножения орган вывалился из хвоста наружу и бился теперь по ногам, окончательно сбивая с толку. Гадость! Теперь становилось понятно, почему люди заматываются в ткань. Прижать изменившийся отросток к животу и примотать его так очень хотелось. К тому же двигался Арист теперь в разы медленнее, чем под водой. На преодоление нескольких метров пришлось сделать аж шесть шагов! Такое расстояние он мог бы пересечь легким взмахом плавника. А тут приходилось долго и медленно переставлять ходули. Бедные люди! Как они вообще выживают в плену этого враждебного и неудобного мира? То, что в хижине кто-то все-таки живет, оказалось для Ариста открытием. Выбравшийся на шаткие ступени мужик с всклокоченной бурой бородой и побитыми сединой лохмами уставился на владыку океанов, как на говорящего павиана, пришедшего проповедовать новую религию на порог его хибары. Пасть разинул, глаза выкатил, что та камбала на нересте, а потом эти же глаза начал активно тереть грязными кулаками, видимо, стараясь отогнать видение огромного простоволосого мужика, стоящего перед его домом в чем мать родила. Хотя нет, Непта его на свет произвела в чешуе, за что ей отдельное спасибо. От мысли о том, как рождаются люди и на что похоже их детство, Ариста отчетливо замутило. — Ты кто? — решил навести справки двуногий, отвлекая русала от погружения в экзистенциальный кризис. — Арист, — честно признался владыка океанов и попытался отбиться от мокрых волос, которые налипли на кожу лица и дико раздражали. — Эхм… — закашлялся на такую невероятно достоверную информацию мужик и поскрёб кудлатую бороду пятерней. — И что ты здесь делаешь? — Мне нужно в Львиную Гавань. Во дворец Симбы, — скрывать свои намерения Арист смысла не видел, все-таки люди поразительно слабые. Что ему сделает это бедное двуногое существо? С хвостом он или с ногами, надводные жители ломались, словно незатвердевшие кораллы. Осторожничать с ними смысла не было, в любом случае он добьется своего и доберется до Симбы. — Во дворец? Да кто ж тебя туда пустит в таком виде, будь ты хоть трижды арист? Мудя свои прикрыть надо бы для начала! Облачение соответствующее у тебе есть? Артист — это аристократ? Или кем ты там назвался? Из речи человека Арист понял не все, но суть уловил. Очевидно, ему нужна тканевая обертка, которую было так интересно срезать когтями с Симбы. Возможно, она одноразовая. Нужно будет выяснить. — Нет. А где ее можно достать? — внезапные осложнения Аристу не нравились, но он пока решил быть терпеливым. Он планировал быстро прийти в дворец Симбы, забрать его и вернуться в подводное царство, пока Адриан не затеял глобальную реформу, Ариэль не ввязался в какое-то очередное приключение, а Адель не набил морду кому-то из генералов глубоковдных, прикрываясь затеянными наспех играми. Но все, как всегда, оказалось сложнее, чем он надеялся. Причем вот прямо с первых шагов. Даже сами шаги — та еще задачка! — В городе. Давай так. Ты пока посиди у меня в хижине, чтобы тебя, такого красивого, никто не видел. А я схожу и раздобуду тебе облачение. Хорошо? Бородач сбежал по скрипучим ступенькам и, ухватив Ариста за руку, повел к лачуге. Прикосновение его рук оказалось очень неприятным. На коже оставались пятна грязи, а запах от мужика шел такой, словно он сдох три дня тому назад и успел подгнить на рифах. Но Арист мужественно сносил все неудобства, дал себя завести в хижину, состоящую из одной тесной комнатушки, и замер посреди полутемного помещения. — Пока вот, надень. Остальное потом получишь, — выпустив его руку, мужик сунул Аристу комок грубой ткани. Штаны надевать пришлось, усевшись на пол. Попадать ногами в штанины, натягивать на себя и вязать на талии сермяжный пояс. Если бы русал не успел ощупать похожей конструкции одежду на Симбе, вряд ли бы сейчас совладал с ней. А позволять прикасаться к себе этому двуногому еще раз очень не хотелось. Тем временем хозяин лачуги пошел в угол и пнул там какой-то бесформенный ком ветоши. — Вставай, щенок. Позаботься о нашем дорогом госте! — гаркнул мужик и пнул ворох тряпья еще раз. Оттуда высунулась чья-то голова и спустя полминуты сонного, непонимающего моргания обзавелась тощим нескладным телом. Человеческий малек встал со своей лежанки и побрел к Аристу, как будто его кто-то за ниточки дергал. Русал так сосредоточенно наблюдал за движениями маленького человечка, что пропустил момент, когда бородатый опять пошел к двери. — Свечку зажги, только одну, и покорми гостя. А я схожу в порт и вернусь. Мальчишка сонно тер глаза почти тем же жестом, что и взрослый чуть ранее на крыльце лачуги. Волосы у него были темные и такие же всклокоченные, дурно пахнущие, как у мужика, уже спешно грохочущего по ступеням. Только глаза — ярко-синие, а не коричневые, как у взрослого. — Я Эрик. А ты кто? — Арист, — повторил русал, и о чудо, на этот раз его имя действительно воспринимают как имя! Мальчишка кивнул и дернул его к шаткому столу у единственного окошка. — Садись, сейчас лепешки достану. Мальчик был одет во что-то серое и дурно пахнущее. Худые ноги торчали из слишком коротких штанин. Большеглазое лицо с острыми скулами и тонким носом перепачкано до неузнаваемости. Перед тем как найти обещанную еду, Эрик отошел к закопченному очагу и зажег коричневую толстую свечку. Наблюдать за человеческим детенышем интересно. Он юркий, словно рыбешка на мелководье, и точно знает, что делает. Совсем мелкий, но двигается ловко. Грохочет чем-то в темной углу, ворчит себе под нос, отстукивая по земляному полу бодрый ритм. Возвращается спустя минуту, поставив перед Аристом тарелку с плоскими хлебцами и куском какого-то вареного корнеплода. Смотрит на гостя выжидающе, словно он должен на подношение наброситься, как акула на раненого тюленя. — Ешь давай, — добавляет, когда туповатый великан не делает ничего, только пялится на свой ужин, будто видит подобное впервые. — А ты? — спрашивает Арист, заинтересованно потыкав пальцем в одну из лепешек. — А я уже. Врет и не краснеет малек, хотя частота его дыхания меняется, глаза светятся голодом, а в животе громко урчит. Арист в физиологи двуногих все еще до конца не разобрался. Он только-только осознал, что вывалившиеся из хвоста гениталии тут принято прятать, и в этом есть своя логика. Куда ему до тонкостей людской мимики и вранья? Может, тут так принято приветствовать гостей? — Вместе давай. Покажи мне, как это правильно есть. Да и вместе всегда интереснее. Мы с братьями часто трапезничаем вместе, — убеждает пацана Арист и подсовывает ему тарелку, прихватив из нее одну из лепешек. Долго себя уговаривать Эрик не заставил. Сцапал белесый корнеплод, впился в него зубами. Оказывается, едят люди почти как русалки. Без всяких ухищрений. Берут пищу руками и откусывают от нее куски. А Адриан говорил, у двуногих есть какой-то ритуал с особыми инструментами для еды. Ошибся, видимо. Лепешка оказалась жесткой и сухой. Не такой вкусной, как подводные, сделанные из мягких водорослей и икры макрели. Бедные двуногие, и питаются-то они чем-то непонятным! Спасти отсюда Симбу захотелось еще сильнее. Только расправившись с добычей, паренек вернулся к разговору. Поерзал на шатком табурете рядом с гостем. Побуравил его пытливым взглядом, потом спросил, — А у тебя братья есть? Чумазый малек смотрит внимательно, разглядывая Ариста в свете единственной свечки на столе. За окном еще багровеет солнце, но в лачуге уже темно. — Да, трое. Адель, Адриан и Ариэль. Арист давно не разговаривал с чужаками. Это даже увлекательно. — Странные имена. Вы, наверное, далеко живете? — подумав, сделал свой вывод Эрик и опять уставился на мужчину. Синие глаза малька теперь казались почти черными, шапка спутанных волос нависала над острым миниатюрным личиком. Выглядел паренек откровенно жалко. — Ну, можно и так сказать. Далеко. Русал кивнул, оперевшись локтем о край стола. Было непривычно без плавников. Предплечья ощущались совсем беззащитными, без шипов и твердых пластин чешуи. Пальцы без когтей. Зубы — тупые. Людское тело совершенно не пригодно для нормальной жизни. — А дети есть? — задал очередной вопрос малек. Уже наевшись, Эрик явно разомлел и перестал на гостя зыркать настороженно. В нем проснулось любопытство. Прямо как в Адриане, когда тот был маленьким. Шестой принц мог бесконечными вопросами вывести из себя даже Себастиана. Все ему хотелось знать. Тогда он на Ариста еще не злился, и четвёртый сын Непты часто возился с кудрявым и болтливым братцем. — Нет. Детей у меня пока нет, — улыбнулся на бесхитростный и внезапно приятный вопрос Арист. Человеческий малек оказался забавным. Такой серьезно-насупленный и не по годам умный. Действительно ведь на Адриана похож. Тот тоже вечно ворчал на старших, когда голодный и засыпал вопросами, стоило его покормить. Эрик, поди, тоже любит информацию собирать. И в библиотеке ему бы понравилось. — Но, возможно, появятся, когда я доберусь до Львиной Гавани и найду одного человека, — добавляет Арист с улыбкой, уже предвкушая воссоединение со своим избранником. Симбе обязательно понравится на дне. Эрик сидит рядышком, уложив кудлатую голову на скрещенные тощие ручонки, слушает Ариста, словно он о великих битвах прошлого рассказывает. — Тебя там невеста ждет, да? — малец все смотрит и смотрит, не улыбаться в ответ на этот пристальный взгляд невозможно. — Вроде того, — соглашается Арист, тянется к голове пацана, чтобы пригладить свалявшиеся в колтуны волосы. Пальцы цепляются за спутанные темные пряди, осторожно разбирают это нечёсаное гнездо. Найти в лачуге гребень Арист не надеется. Да и незачем. Проще отрастить когти и неторопливо перебирать черные пряди. Адель после своих бесконечных драк тоже приплывал к нему всклокоченный и злой. Подсовывал под пальцы старшего смоляную гриву. Разбирать спутанные волосы младшего брата Арист привык буквально с момента его появления на свет. Непта такими вещами не занималась. Никого другого к себе Адель не подпускал. Хорошо, что человеческий малек не видит, какие именно руки копошатся в его волосах. Эрик повернул голову, ткнувшись лбом в перекрещенные руки на столе. Без когтей тут управится было бы сложно. Арист в процессе так увлекся, что встал, нависая над зажмурившимся пареньком, и совершенно потерял счет времени. Эрик так и уснул, сидя за столом, ткнувшись мордашкой в руки и пуская слюни в изгиб локтя. Очень вовремя, чтобы Арист смог приказать воде бегущего рядом с хижиной ручья течь к его рукам. Заползающие через окно голубые плети воды, напитанные голубым свечением магии, точно напугали бы мальчишку. Но он крепко спал. А Арист в зыбком свете единственной свечи почти мурлыкал от привычного занятия. Прочесывать гладкие кудряшки когтями со скользящими по ним струйками теплой воды оказалось очень умиротворяющим занятием. Волосы у малька были как у Аделя и Адриана одновременно. Цвет как у пятого принца, упругие завитки, словно у шестого. В конечном итоге волосы паренька превратились в сверкающую густую волну без колтунов, гладить которую стало приятно. И тьма за окном оказалась такой же вязкой, как внутри хижины. Решив, что сидя спать неудобно, Арист поднял мальчика на руки и отнес в угол, где грудой лежала какая-то ветошь, заменявшая человеку постель. Шаткая лежанка в другом углу, видимо, предназначалась бородатому. Наверное, спать мальку положено в гнезде из тряпок, ведь именно из него он выполз. Усевшись в углу, русал провел по острому личику мелкого ладонью, окутанной голубоватой водой, убирая грязь и кусочки чего-то черного, налипшие на впалые щеки. Кожа у ребенка оказалась гораздо темнее, чем у подводных жителей. Золотистая, как чешуя на хвосте Адриана или мокрый песок на побережье. От попыток себя отмыть Эрик проснулся, ошарашенно хлопая на чужака темно-синими глазищами. Такой забавный. — Спи, давай. Уже темно. Когда солнце надводного мира тонет в священных водах Океана, всем послушным малькам положено спать и видеть яркие сны, — улыбаясь, прошептал Арист, быстро пряча руку и осторожно баюкая ничего не весящее тельце на своих коленях. Неудивительно, что маленький двуногий такой тощий. Вряд ли можно вырасти, питаясь сухими лепешками. — Отец говорил, в океане живут монстры, такие огромные, что они проглатывают корабли целиком. Они не съедят солнце, если оно туда скатывается с неба каждую ночь? Треугольное личико человеческого ребёнка выражало то осторожное ожидание, которое излучал Адриан, обнаружив ещё неисследованный свиток или нарезая круги над своими подводными садами, ожидая, когда прорастут новые споры актиний. Арист ухмыльнулся, удобнее втискивая широкие плечи в угол из рыхлых от сырости досок, качнул светловолосой головой. — Солнце спит далеко, там, куда не доплывут даже самые опасные монстры. Даже светящаяся белым великая рыба-луна, на которой глубоководные устроили один из своих городов, не доплывет туда. Даже кракен, проглатывающий корабли целиком, не сможет поглотить солнце. Пальцы сами перебирают отмытые кудряшки, и малек на руках у Ариста беспокойно копошится, прижимаясь горячей щекой к плечу. Люди всегда такие на ошупь? Словно в них самих неустанно горит маленькое солнце. Арист гораздо холодней, и кожа его на ощупь другая. — А кто такие глубоководные? У них большие города? Такие, как Львиная Гавань? Эрик явно не настроен спать. От свечки на столе осталось меньше половины. Русал не в курсе, сколько положено отдыхать человеческим малькам. Может, этому достаточно было времени, что он пролежал лбом в столешницу? — Глубоководные — это почти русалки, только их тела немного другие. Они умеют опускаться очень глубоко, жить в кромешной тьме, куда не достаёт свет с поверхности. И для этого глубоководные почти не используют магию. Они просто сплющиваются под весом водной толщи. Их кости гибкие, а вместо хвостов бывают щупальца. Или длинные-предлинные хвосты, как у морских змей или мурен. Иногда у них по шесть рук, а иногда нет совсем, только гибкое тело и голова со светящимися глазами. Глубоководные очень разнообразны. И все они сильные воины. У Ариста бархатистый мягкий голос. И смотрит он куда-то в стену, полу-прикрыв серебристо-серые зрачки. — Русалки? Магия? А они красивые? Отец говорит: у русалок рыбьи лица, и они пением заманивают моряков на рифы! Смех получается гортанным и переливчатым, слово в глотке Ариста, шумит море. Мужчина треплет малька по влажной макушке. Кажется, дети всюду одинаковы. На суше или под водой они любят сказки. — Ничего твой отец не знает, Эрик. У русалок лица почти как у людей. Они красивые. А некоторые прекрасны, словно светящиеся анемоны. Например, принц подводного царства Ариэль. Его волосы красные, как кровь, а глаза синие, словно море в штиль. Он самый красивый из принцев Океана. Его песням вторят киты, а старшие братья оберегают от морских чудовищ. Ариэль играет на серебряной арфе, и все рифовые рыбешки, якрие, как солнечные лучики, танцуют под эту музыку. А еще Ариэль периодически лезет в пещеры к глубоководным чудовищам, чтобы посмотреть, как они там поживают, разбивает свою арфу о головы желающих с ним поближе познакомиться и закатывает скандалы на семейных собраниях, когда там звучит хоть малейший намек на необходимость младшенькому браться за ум и делать что-то полезное. Если бы Флаундер не таскался за принцем хвостом и не кормил в перерывах между попытками сбежать или убиться о ближайшего гигантского плотоядного краба, их алый анемончик давно бы кверху брюхом всплыл. Кстати, гигантских плотоядных крабов поблизости обжитых русалками гротов не видели еще с древних времен Тритонии, пока Ариэль одного за собой не притащил, решив достать из запечатанной норы чудовища какой-то древний сверкающий дрын. Достал! И дрын, и спящего гигантского плотоядного краба тоже. Из спячки, и из норы, и с его обжитых территорий. Адель потом с десятком своих воинов еле отогнал монстрину. Но такое ребенку не расскажешь в качестве сказки на ночь. Ариэль ведь и правда самый смазливый из них. Еще бы с головой дружил — цены б ему не было! Арист гладил макушку малька, расслабленно угнездившись поверх его лежанки. В какой момент он провалился в сон, русал и сам не понял. Просто внезапно распахнул глаза от того, что рядом раздался грохот и тесная хижина наполнилась голосами. — Я тебе говорю, отменный товар. Хоть в бордель, хоть в бойцовские ямы! Здоровый такой! Ух! Хорошо, что пяток ребят взял. Точно скрутят. Он хоть и аристократишка беглый, но плечища-то, плечища! Ты посмотри только! Сто монет мало будет. Докинь еще двадцатку! Эрик на его коленях среагировал гораздо быстрее русала, мигом вскочил и бросился к вернувшемуся бородачу. — Папочка! Папочка! Не надо и этого дядю отдавать! Арист хороший! Пожалуйста! Пожалуйста, пусть эти люди уйдут! Давай оставим его себе? Малек причитал, цепляясь за руки отца. За единственным окошком уже серело утро, и в хижине стало отчетливо прохладнее и светлей. А еще очень людно. Шестеро незнакомцев практически заполнили все свободное пространство. Поэтому, когда бородач оттолкнул малька от себя, умудрившись пнуть ногой тощее тельце вдогонку, Аристу едва хватило места, чтобы отпружинить из своего угла и поймать паренька в полете. Треугольное личико Эрика странно скукожилось, протекло водой из глаз. Мальчик вцепился в русала, вжавшись лицом в его живот, и часто-сбивчиво бубнил: — Это плохие люди. Плохие! Все, кого они забирают, больше не возвращаются. Не ходи с ними! Арист, не слушай, что они говорят! С ними тебе нельзя! Эти двуногие были совсем не похожи на Симбу. Кривые носы, пересеченные шрамами лица, у некоторых не хватало зубов, хотя человеческие зубы и так в понимании Ариста совершенно бесполезная вещь. Один из шестерки пришлых, одетый в ярко-синие вещи, с блестящими украшениями на шее и в ушах, подошел поближе и попытался отнять у Ариста малька, ухватив того за загривок. — Какой у тебя сынишка, оказывается, смазливенький подрастает! Я раньше и не замечал, — у говорившего были все зубы, но пахло от него отвратительно. Чем-то кислым и настоявшимся, словно водоросли забродили в луже на берегу. — Вот за него я готов дать сто двадцать монет. Точно на расхват будет. А этот верзила слишком хлопотным может оказаться. Таких пока выдрессируешь, пока пристроишь к делу… Взрослый совсем. Того и гляди, еще родня какая искать начнет… Нет, за этого сотка, не больше. Но если уступишь обоих сразу, накину десятку монеток на ром в честь хорошей сделки. Что скажешь? Арист отбил тянущуюся к мальку руку и отступил к стене, задвинув Эрика себе за спину. Происходящее очень походило на какое-то недоразумение, но русал слишком мало знал о культуре людей, чтобы сориентироваться полностью. Действовал инстинктивно, разграничивая тех, кого Эрик назвал плохими, и малька, который точно в себе угрозы не нес. — Это что получается, сто двадцать и сто десять… — мужик поскреб бороду. — Вместе двести тридцать монет золотом. Не дурно… Пятеро верзил за спинами говоривших звякнули чем-то, разворачивая цепи с широкими кольцами на концах. Эрик за спиной Ариста сначала зашелся громким плачем, а обняв того со всей силы за талию, заскулил тихо и явно уже не надеясь быть услышанным. — Папочка, пожалуйста! Пожалуйста, не надо… я буду хорошим! Я буду рыбу ловить и искать корни маниоки. Не продавай меня! Человек в синем снял с пояса тканевой мешочек. Взвесил его в руке. — Ну так что? Бородач осклабился, показывая желтые пеньки во рту. — Уговорил! Я на эти деньги пару лет безбедно жить буду. Забирай обоих, Грег. Произошедшая сделка обескураживала. Арист не знал, что люди продаются. Тем более, что люди продают своих мальков! Стоило пятерке с цепями ступить в сторону стоящих у стены «жертв», как хлынувшая в раскрытые двери хижины вода окутала всех семерых и утащила, переломав в щепы стол и оставив на полу только рассыпавшиеся монетки из порванного мешка и лужи морской воды. Никто не успел даже пикнуть. Ни покупатели, ни продавец. Арист стоял еще какое-то время неподвижно, прислушиваясь к движению водяного пузыря с людской начинкой сквозь толщу прибоя. Когда двуногие оказались достаточно глубоко, он отпустил их обмякшие тела на волю течения. Пусть их унесет в море. Там они принесут хоть какую-то пользу. — Ну все, Эрик, плохих людей больше нет, — проговорил русал, осторожно вытаскивая из-за своей спины зажмурившегося малька. В серых предутренних сумерках его лицо тоже казалось серым и блестело от влаги, словно ракушка в песке. — Они ушли? Спрашивать очевидное у детей, видимо, общая черта по обе стороны воды. И на ее дне, и на суше. — Конечно, ушли, — улыбаться, зная, что его зубы так же смешно выглядят, как у людей, было странно, но Арист слышал, что это успокаивает мальков. Улыбки и спокойный голос. — А папа? — мальчик хлюпал носом и цеплялся за руки Ариста. — И он тоже. Русал кивнул, решив, что из лачуги, где все произошло, лучше выбраться наружу. Подхватив Эрика на руки, пошел на улицу. Благо, вода вынесла дверь и знатно расширила проем, так что теперь не нужно было наклонять голову. — А он не вернется? Руки мальчика вцепились в шею русала, едва тот оказался на одном уровне с ней. Складывалось впечатление, что отодрать его теперь получится только с частью волос, несмотря на то что волосы у русалок очень прочные и не каждой стали поддаются. — Нет, не вернется. Хочешь, мы тебе нового отца найдем? Русала? Настоящего принца, сильного, верного, который будет о тебе заботиться? На песок пришлось спрыгнуть, потому что ступени тоже снесло. Солнце вставало за кромкой тропического леса, и от этого море казалось черным, словно чешуя Аделя. Зайдя по колена в воду, Арист позвал. Бессловесно и неотвратимо. Как звал монстров из глубин и огромных кракенов. Дожидаться, пока младший появится, они уселись на влажный, вылизанный прибоем камень, слушая шепот волн и бесконечный поток вопросов Эрика. — Русала? А он меня не съест? Малек, усаженный на колени, вертелся и норовил заглянуть в глаза Ариста, высматривая в них ответ еще до того, как он откроет рот и что-то скажет. — Нет, конечно, не съест. Он покажет тебе дворец владыки океана под водой и научит кататься на морских львах. Вы будете собирать водоросли и охотиться вместе. А еще один принц научит тебя читать и писать на языке океана. Решение в голове Ариста появилось в тот же миг, что и желание избавиться от двуногих. Оно было очевидным и простым. Малек нуждался в заботе. Забрать его с собой в Львиную Гавань Арист не мог. Мир людей все больше казался ему очень неподходящим местом для проживания. К тому же вскоре ему придется опробовать отнятую у дяди магию на Симбе. Будет не лишним попрактиковаться. — Но люди ведь не могут жить под водой. Малек ему попался смышленый. Русал погладил пушистую макушку, продолжая улыбаться во всю пасть. — Не могут. Но я на самом деле волшебник. И могу сделать тебя русалом. У тебя будет настоящий хвост и вот такие щели на горле под ребрами, чтобы дышать. Ты будешь быстрым, как барракуда и сильным, как кашалот. Ведь твой новый отец самый сильный воин подводного царства. Он научит тебя сражаться и защищать тех, кто тебе дорог. Наверное, лучше бы доверить малька Адриану, он самый спокойный и знает кучу историй. Но Адриан и так занят регентством. Ариэль сам еще ребенок. А вот Адель ответственный и преданный, он позаботится о мальке. И Аделю Арист доверяет больше остальных. Он из кожи вывернется, чтобы исполнить его просьбу. — Волшебник? Настоящий? — в голосе Эрика восторг, глаза буквально светятся, и он явно ждет подтверждения невероятных слов прямо сейчас. — Конечно, настоящий, — тихо радуясь тому, что дети так легко переключаются на что-то новое, Арист зовет воду. Только теперь она приходит не светящимися теплыми струйками или голодным удушливым валом. Темное море откликается все, выпускает вверх тонкие пряди и сплетается вокруг них прозрачными колонами. Арист не придумал ничего лучше, чем воссоздать тронный зал. Резные стены и ажурные арки. Семь тронов на высоких постаментах, словно цветы актинии на витых ножках. — Вааа… — тянет потрясенно мальчик и юлой вертится на коленях русала, рассматривая водяные скульптуры. — Это ты сделал? Ты? Что это? — Тронный зал подводного царства. И вот тот, видишь, с шипами по краю, это трон твоего нового отца. Он уже близко. Я вас скоро познакомлю. Арист ткнул пальцем в копию трона Аделя и улыбнулся шире, чувствуя, как младший приближается, ведомый его зовом. Магия прокладывала путь, ускоряя течения и сокращая дорогу. Когда над темной водой показалась черноволосая голова, они с Эриком уставились друг на друга одинаково ошарашенно. — А, вот и он. Знакомься, Эрик, это мой брат Адель. Адель, это Эрик. Я хочу, чтобы ты позаботился о нем. Сможешь? Младший подплыл вплотную к камню, на котором они угнездились, подтянулся на мускулистых руках, прижимаясь грудью к коленям Ариста, рассматривая человеческого ребенка. — Это же не тот двуногий, за которым ты отправился. Тот был взрослым и с оранжевыми волосами. А этот малек совсем еще. Младший сложил все плавники, стараясь не пугать мальчика шипами и темными перепонками между них. Гладкие черные волосы налипли на плечи и струились по спине аж до хвоста. С Аристом они были достаточно похожи, если не обращать внимание на окрас, очевидно, Непта изменила традиции и родила двух принцев от одного отца. — Не тот. Но ему нужен отец. Они с братом смотрели друг на друга поверх макушки Эрика. Адель явно никак не мог переварить новости, а Арист прекратить улыбаться. — Ари, он же задохнется под водой, — очень серьезно решил напомнить об очевидном младший. — Не задохнется, если я ему помогу. Что скажешь, Эрик? Хочешь быть русалом? Пришло время им вдвоем выжидающе смотреть на ребенка, который цеплялся за бесцветные волосы Ариста и растерянно переводил взгляд с якобы человека на кандидата себе в отцы. — Эм… Да? — неуверенно протянул малек, и владыке океана пришлось интенсивнее гладить его по голове. — Ты не бойся. Это не больно. Хочешь посмотреть вначале, как я это делаю сам? Так тебе будет спокойнее? — предложил, интуитивно, надеясь, что новая порция магии вытравит из чернявой головы сомнения. Дождавшись кивка, Арист ссадил со своих колен Эрика на камень рядом и потянулся к еще сырой и необузданной магии Урсула в своих жилах и костях. Сила откликнулась и ударила изнутри волной. Его выгнуло, столкнув прилипшего к ногам Аделя в воду, и через секунду на камне уже красовался серебристый русал, блаженно скалясь во всю острозубую пасть. — Духи океана, как же хорошо опять нормально дышать. Он почти мурлыкал, расправив ушные плавники и вцепившись когтистыми руками в камень. От штанов остались только ошметки, которые русал просто срезал, подцепив когтем пояс и распоров тряпье окончательно, чтобы то опало на камень. Адель тем временем опять вынырнул из воды. — Ты мне объяснишь наконец, что произошло? Может, лучше я сопровожу тебя в этот город людей, если появились сложности? Напоминать мальчику о недавних событиях Аристу не хотелось, так что он отмахнулся, шлепнув брата хвостовым плавником по плечу. — Потом расскажу, что тут было. Сейчас важнее помочь Эрику. Да, малыш? Русал перекатился на бок, глядя на мальчонку, который стоял на мокром камне на коленях и тянулся к серебристо-стальному хвосту Ариста. Прикосновение маленьких пальчиков к боковой линии почти не ощущалось. Но Эрику было точно интересно. Вдоволь нагладившись сложенных перламутрово-светлых плавников, малек выдал сакраментальное: — Я тоже такие хочу! И радостный Арист подхватил его на руки. Магия выплеснулась наружу, окутывая тело малька. Он дернулся, запрокинув голову. Ткань коротких заношенных штанишек треснула, выпуская на волю длинный яркий хвост. Темно-синий, с черной гребной лопастью и зазубренными плавниками по бокам. Эрик вскрикнул. Растерянно вцепился ручонками в предплечья Ариста, вспарывая покрытую мелкой чешуей кожу темными когтями. — О! Да вы и окрасом похожи с Аделем! Посмотри, Эрик, какой у тебя невероятный хвост! Вырастешь и еще дашь фору нашему Ариэлю. А то серенады о его красоте уже всех во дворце успели довести до выпадения чешуи и зубов от недосыпа и потрепанных нервов. Арист прижал к себе мальчика, осторожно срезая длинными когтями ненужные ошметки одежды. Едва бурая рубашонка опала в воду, Эрик встопорщил гребень на спине. Ярко-синий с агатовыми шипами, сверкающий, словно отполированные лезвия в оружейной Аделя. — Ну как? Не страшно? — пятый принц тоже включился в происходящее, выполз на камень, потянул к русаленку когтистые лапы, гладя по еще сухим и от того пушистым, словно перья чайки, волосам. — Поплывешь со мной смотреть новый дом? Пока наш блудный владыка океана ищет своего двуногого на суше? Познакомлю тебя с Адрианом. Он будет в восторге. У нас, знаешь, дети не так часто появляются. А таких славных, как ты, наверное, вообще нет во всем подводном царстве! — Арист, владыка океана, да? — Эрик опять в него вцепился. — Да, малыш. А Адель мой младший брат. Есть еще Адриан и Ариэль. Поплывешь с ними знакомиться? А я закончу с делами на суше и вернусь к вам. Познакомлю тебя с Симбой. — Симбой? Который кронпринц из Львиного замка? Он тоже русал? А папа говорил, они все колдуны и поклоняются Звездному Льву. А зачем он тебе? Арист тихо засмеялся, предвкушая, как весело станет во дворце после того, как там появится Эрик. Пытка вопросами ожидала каждого. От принцев до последней макрели. — Нет, Симба не русал, но мы это исправим. Нам с ним нужно кое о чем поговорить и решить всякие взрослые вопросы. Он очень славный. Уверен, вы подружитесь. Так что, подождете меня с Аделем вместе? Поджидающий рядом русал с готовностью протянул руки, явно желая перетащить малька себе. — Хорошо. Только ты не долго. А то я буду скучать! Эрик на прощание ткнулся загорелой мордашкой в шею Ариста и перебрался на руки к пятому принцу. Брат от удовольствия беззастенчиво жмурился, тиская тонкохвостого малька, словно действительно сам принимал участие в его появлении на свет. Хотя, если так посмотреть, русалчонок и правда ведь только что появился, и Адель при этом присутствовал. — Какой ты славный! Адриан будет в восторге! Он давно мечтал о маленьком миленьком мальке, которому можно рассказывать истории и учить плести сети из жемчужного шелка. Ну что, поплыли, познакомлю вас? Видеть сурового Аделя, воркующего над малышом, словно заботливая мамочка, было чем-то новым. Как и известие о том, что их шестой брат мечтал о потомстве. Очень странно, учитывая, что Адриан от русалок шарахался еще активнее, чем Адель. Чернохвостый-то от них бегал, потому что слишком уж они на него вешались. А Адриан просто никем никогда не интересовался. Как при таком раскладе шестой собирался мальков заводить, Арист представлял смутно. — Плывите. Я скоро вернусь. Адель плавно соскользнул с камня, сопровождаемый восторженным визгом Эрика. Мальчика он из рук не выпускал, медленно погружаясь под воду и приговаривая о том, чтобы русалчонок не переставал дышать, ведь он теперь не человек, и в воде ему будет лучше, чем на суше. Арист очень на это надеялся. И судя по тому, что эти двое спустя мгновение уже махнули хвостами и скрыли в морской толще, так оно и будет. Вернув себе человеческий облик, Арист пошел к берегу. Теперь у него была еще одна синехвостая причина поскорее найти своего избранника и вернуться домой.