Знахарь

      Необычайно темная ночь. На небе не видно ни звездочки. Плеск речной воды. Звонкая трель разбивающихся о металлическую крышу крупных дождевых капель. Откуда-то из глубины обветшалого здания, сквозь помутневшие от времени пыльные окна, пробивается тусклый теплый свет. Скрип старой ржавой двери, секунда замешательства. Несколько резких хлопков и звуки хлюпающей грязи в спешке удаляются прочь. Пара секунд осознания и густую тьму ночи пронзает истошный крик.

***

      С резким криком девушка подскочила на кровати. Была глубокая ночь. С тяжелой одышкой, она с ужасом смотрела на свои дрожащие руки, словно пыталась что-то на них разглядеть. Но кроме необычно бледных ладошек в лунном свете не заметила ничего особенного. Мысли в голове метались, она заозиралась, но лишь обнаружила, что находится в своей комнате. Мозг отчаянно не хотел вспоминать, что ей только что приснилось, от чего именно она проснулась в таком ужасе.       — М-м… Маринетт? Что случилось? — раздался заспанный высокий голосок откуда-то сбоку, заставив девушку испуганно вздрогнуть.       — А? Тикки? — Маринетт ошарашенно оглядела свою квами, сонно порхающую рядом, — Я… Не знаю, мне словно кошмар приснился, но я не могу вспомнить, что там было.       Маленькая малиновая квами, чуть поблескивающая серебром в лунном свете, оглядела свою подопечную. По вискам у девушки текли капли холодного пота, а частое дыхание делало ее похожей на человека, который только что пробежал пару километров на пределе возможностей. Ее все еще немного колотило от резкого выброса адреналина в кровь.       — Иногда сон — это просто сон, — постаралась успокоить ее Тики. — До утра еще несколько часов.       — Да… Только сон. — Маринетт наконец справилась со своим дыханием. — Прости, что разбудила, Тикки.       Посмотрев на свою маленькую волшебную подругу, которая свернулась калачиком и, кажется, уже уснула, девушка сделала несколько глубоких вдохов.       «Просто сон, да…» — успокоила себя она. После чего все же легла, разместила голову на подушке и подтянула на себя одеяло.       Но уснуть она не могла еще с полчаса, мысль о том, что ее что-то так сильно напугало, а она даже не может это вспомнить, не давала ей покоя. Наконец даже собственные мысли устали бегать по кругу и она снова заснула.       Тем временем в другой части города, в огромном особняке, в не менее большой, наполненной всем, что может пожелать любой подросток — от настольного футбола до игровых автоматов и новейшей модели игровой консоли, но при этом такой пустой и одинокой комнате, на кровати сидел парень. Не понимая, что могло его разбудить, он обнаружил, что вцепился руками в простынь под собой. Переведя дыхание, он осмотрелся, но никаких признаков опасности не обнаружил.       — Что, опять приснилось, как тебя бросает Ледибаг? — ехидно спросил маленький черный комочек, сверкая зелеными глазками, облетев вокруг головы парня.       — Да ну тебя, Плагг. — отмахнулся Эдриан. — Просто приснилось что-то страшное.       — Сколько я тебя знаю, — продолжил квами, — быть отверженным твоей богиней — единственное, что способно тебя так напугать.       — Ничего такого мне не снилось! — ответил он, — Просто… Я не помню, что я увидел, только испугаться успел.       Плагг с подозрением прищурился. В темноте его маленькое черное тельце выделялось легким отблеском лунного света, падающего в комнату сквозь огромные панорамные окна.       Лучше бы ты лег дальше спать, иначе опять весь день будешь клевать носом, — проворчал квами и забился в глубину подушек.       — Да… Конечно, Плагг, — растерялся Эдриан, — Только в себя приду немного.       Ответа не последовало — видимо, маленькое воплощение разрушения всех вонючих сыров мира уже заснуло. Сидящий на кровати подросток оперся локтями на покрытые одеялом бедра, склонил голову и уставился куда-то сквозь пространство. Ощущение того, что под ним была бесконечно черная бездна, столь огромная, что само его существо казалось чем-то ничтожно малым, все еще не покидало его с момента, как он подскочил на кровати с коротким вскриком. Вернувшись в лежачее положение, он постарался отстраниться от негативных мыслей своим любимым привычным способом — прокручиванием в голове образа его возлюбленной Ледибаг. Спустя какое-то время и некоторой прогрессии в откровенности представляемых образов, с довольной ухмылкой он все-таки уснул.

***

      В Парижском международном аэропорту было прохладное безоблачное утро. Выходящие из посадочного коридора пассажиры озирались в поисках места, где наконец можно забрать свой багаж и отправиться на съедение поджидавшим их на выходе из здания аэропорта таксистам.       Перед стойкой проверки ручной клади стоял человек. Он спокойно наблюдал, как сотрудник охраны профессиональными движениями, отточенными за годы ежедневной рутины, расстегивал секции его чемодана и сверял содержимое со списком, заранее составленным еще в месте вылета, чтобы не произошло ситуации, когда пассажир привозит во Францию немного больше вещей, чем вывез из другой страны. Ну или чтобы найти повод устроить разнос своим зарубежным коллегам за невнимательность, что было небольшой радостью на фоне бесконечного однообразия своей работы.       Развернув очередной сверток, сотрудник, которого, судя по бэйджу на униформе, довольно иронично звали Франсуа, вопросительно посмотрел на хозяина багажа.       — Книжные закладки, — пояснил мужчина, не поведя и бровью. — Я много читаю.       При общении с сотрудниками, состоящих на должностях проверяющих, необходимо строго следовать неписаному кодексу поведения, включая контроль микродвижений тела, тональности голоса, отдельных слов и мимику лица. Малейшая ошибка, допущенная перед лицом умудренного годами работы и тысячами проверок сотрудника охраны и вот уже специальный человек смазывает вазелином резиновую перчатку по локоть, пока твои штаны спущены, а маленькая комната наполнена вооруженной охраной чуть больше, чем позволяют законы физики. К счастью, мужчина, что сейчас проходил контроль, с такими последствиями не сталкивался, хотя у него и были идеи для розыгрышей персонала, но они так и остались лишь наивными детскими фантазиями далекого прошлого.       — Это предметы оккультной атрибутики. — заявил Франсуа, начиная потихоньку расцветать в осознании, что сейчас начнется хоть что-то интересное за долгое время.       — Если бы в сувенирных ларьках Шанхая продавали оккультные предметы туристам, — его собеседник поправил свои очки, — то у всего мира, а в частности Парижа, было бы проблем гораздо больше, чем один Бражник.       При упоминании главной чумы последнего года, проверяющий Франсуа слегка скривился, но быстро вернул на лицо привычную маску бесстрастия. Его оппонент по всей видимости понимает, что только что Франсуа предпринял попытку блефа и в ответ парировал вполне рациональным доводом, однако…       — …чек из лавки находится под стопкой. — добавил проверяемый мужчина.       Франсуа перевернул стопку и обнаружил там кассовый чек на термобумаге, наполненный цифрами и китайской письменностью вперемешку с английским. Английское слово «Bookmarks» и стоящая напротив сумма в юанях теперь уже совсем точно отрезала все вопросы, а также перекрывала дальнейшие попытки поблефовать перед пассажиром в ожидании его растерянного вида. Лицо этого пассажира было каменным, словно он был профессиональным сотрудником спецслужб внешней разведки. Хотя даже они не позволяли себе такой отстраненности и невозмутимости, а Франсуа немало их повидал. У них всех был «образ», который им вдалбливали на их инструктажах и лекциях по контрразведке. Этот же парень стоял перед ним, словно машина, слишком спокойный и слишком… пустой? Не найдя, к чему еще можно придраться при текущем раскладе, ему все-таки пришлось закончить проверку и наконец отпустить гражданина Франции, вернувшегося домой.       «Может, просто устал от перелетов и не осталось никаких сил даже эмоции выражать» — подумал Франсуа, глядя вслед загадочному пассажиру, вспоминая как сильно порой его выматывает эта работа и как жена в очередной раз высказывает ему за то, что он стал таким черствым.       «Надо бы в отпуск слетать» — вздохнул он, рассматривая свои бледные руки, не видевшие загара уже много месяцев.       Покинув здание аэропорта и обогнув пожирающих его взглядом водителей такси, выкрикивающих выходящим пассажирам примерные места и примерные цены поездки (если к этим ценам добавить еще немного, то можно самому купить старенький автомобиль), он направился в сторону автобусной остановки. Утренний парижский ветер немного растрепал кончики его собранных на затылке в хвостик волос.       Пройдя еще немного в сторону остановки, человек вдруг остановился. Спустя пару секунд зазвонил его телефон.       — Слушаю… Да, это я… По какому вопросу?       Голос в трубке принадлежал давнему знакомому.       — Прости, старый друг, но я уволился еще года три назад… Только что вернулся из Китая… Что? На пару месяцев? Почему бы и нет, я с радостью помогу, как раз свободен… Хорошо, встретимся завтра, напиши мне адрес.       Попрощавшись и повесив трубку, мужчина с уставшими карими глазами, направился к остановке, куда уже подъезжал нужный ему автобус.

***

      В кабинете директора коллежа (не «-джа», а старшей школы на наш манер) имени Франсуа Дюпона раздался победный восклик.       — Ха! Он меня узнал! — директор Дэнис Дамокл сжал кулак победным жестом, — И даже согласился заменить уехавшего месье Фурье. Я надеюсь, это пойдет ему на пользу, — с ноткой печали добавила учитель химии, сидящая напротив директорского стола, — Я уже давно его не видела, надеюсь, он не загнал себя совсем… далеко. Директор, воодушевленно рассматривающий окрестности, стоя у окна, вдруг обошел стол и положил свою массивную руку ей на плечо. Не волнуйся так, Светлана, — начал он, — ты же помнишь, как крепка его броня! Ничто не могло его сломить! Даже когда…       Дамокл вдруг осекся, понимая, что он только что собирался привести в пример. Оу… — только и смог сказать он, испуганно убрав руку. — Прости, я… Менделеева вздохнула, натянула снисходительную улыбку и встала со своего стула, повернувшись к обескураженному директору. Все в порядке, Дэнис, — мягко произнесла она, отведя взгляд, — Я думаю, что он уже давно это преодолел.

***

      Звук будильника с утра по праву внесен в перечень самых раздражающих вещей, известных человечеству — примерно между ударом мизинца ноги о выступающие ножки домашней мебели и звонками с предложением оформления кредитной карты.       С трудом перебирая ногами, Маринетт аккуратно спустилась со своей кровати, что была расположена на уровне второго яруса ее комнаты. Это умение было выжжено на подкорке, поэтому безопасно это сделать она могла даже не просыпаясь вовсе, иначе бы этой истории никогда не случилось по причине перелома жизненно-важных частей тела ключевого персонажа. Выйдя из умывальника, она сверилась с висящим на стене календарем. Убедившись, что до следующего «дня Х» еще как минимум неделя, девушка спустилась на кухню, где ее мама уже подготовила ей завтрак в виде коробки хлопьев, чашки и бутылки с молоком.       Перебрав в голове приблизительный план на сегодняшний день, Маринетт вдруг пронзило, словно разряд тока, воспоминание о вчерашнем дне. О споре с Альей, который она проиграла. И о билетах, которые лучшая подруга ей дала, которые были у нее заранее, хотя, возможно, она прикупила их для себя и Нино, с которым они «нет-нет, не встречаемся». Билеты в кино. Один из которых Маринетт должна вручить их однокласснику и ее «тайной, но не очень-то и тайной для всех остальных» любви — Эдриану Агресту. Нет, представлять в своей голове подобные простые действия в деталях, а также пару-тройку лет их дальнейшей совместной жизни, включая свадьбу, декретный отпуск, кредиты и ипотеку на клетку для хомячка она научилась с идеальной точностью и скоростью. И совсем другое дело — сделать это в жизни реальной.       Чаще всего, обнаружив прекрасного блондина в зоне прямой видимости, будь это даже рекламный баннер, Маринетт замирала, словно крольчонок перед голодной змеей. Одно движение, одно малейшее движение и его внимание будет привлечено, а что будет дальше — ее фантазия даже не пыталась представить кошмары подобного масштаба. А уж если возникала необходимость пройти в опасной близости к излучающему свет тысячи солнц блондину, а то и вовсе обратиться лично, система кровоснабжения мозга давала сбой.       По крайней мере, так было в первое время. Постепенно она немного привыкла, что его богоподобная сущность теперь достаточно часто появляется в компании ее друзей, хотя у нее все еще были проблемы с тем, чтобы заговорить с ним. Заикаться, путать буквы, слова и смыслы местами ей приходилось постоянно и бесконтрольно. А тут нужно подойти, показать билет и совершенно осмысленно попросить пойти в кино человека, ради которого ты, по большей части, посещаешь школу в надежде увидеть его лицо. Да, с течением времени Маринетт стала чуть более решительной, но те ощущения, что возникали у нее, помимо дрожи и беспорядочного издавания звуков, никуда не делись. Если бы только она была немного смелее…       » — Эдриан, пойдем в кино завтра?» — протянула бы она билеты       Самый красивый мальчик во всем ее мире посмотрел бы на нее, его улыбка растопила бы ее на месте в хлюпающую лужицу радости, и сказал бы…       — Маринетт…       — Эдриа-ан… — мечтательно протянула она.       — Маринетт! — громкий оклик ее мамы вырвал ее из страны розовых грез.       Девушка испуганно вскрикнула и ложка, которую она уже практически положила в рот, выскочила из рук, зазвенев по столу.       — Мама? — отозвалась она наконец. — Что такое?       Сабина Дюпен-Чен посмотрела на нее со снисходительной улыбкой и потянулась за салфеткой.       — Думаю, вечером я проведу с тобой небольшой разговор, — начала она, вытирая со стола следы молока и раскисших хлопьев, — учитывая как ты сейчас обращалась с ложкой, приговаривая имя своего возлюбленного. — На этом моменте Маринетт зашлась краской. — А теперь, если ты не поторопишься, то опоздаешь на первое занятие.       Внезапное осознание озарило девушку, она схватила свою сумку с принадлежностями, пару небольших макарунов, которые она на ходу запихала в свою косметичку, и понеслась в сторону двери, попрощавшись со своей мамой, а также с отцом, все это время стоявшим в глубине комнаты за столом для замеса теста, которое он некоторое время уже даже не замешивал.       — Эм… — начал было он, как только входная дверь закрылась, сопроводив удаляющийся топот звонким колокольчиком.       Сабина посмотрела на него и грозно рыкнула, чуть задрав голову.       — Нет, ну ты видела? Видела?! — эмоционально указал он распахнутыми ладонями на дверь.

***

      Эдриан проснулся за пять минут до будильника. Открыв глаза, он просто смотрел в потолок. Несмотря на прерванный сон и пережитые ночью ощущения, он не чувствовал себя особо сонным. Даже если он умудрился проснуться между нужными циклами фаз сна, днем это обязательно скажется на его «залипании» за партой. Он чувствовал себя немного странно в последнее время. Словно все вокруг теряло смысл. Поездки на съемки для журналов, рекламных роликов и показов стали настолько рутинными, что не вызывали совершенно никаких эмоций. Отец так сказал. Так нужно. Это для будущего. Бесит. Единственные вещи, что все еще радовали его и заставляли вставать утром, это ожидание случайных акуматизаций, вечерние патрули, а все для того, чтобы он смог наконец снова увидеть самое прекрасное создание, появившееся в его жизни в начале учебного года.       Ледибаг. Вновь увидеть ее и испытать то чувство трепета и восхищения ее красотой, грациозностью, невероятной смекалкой и отвагой было для него сродни зависимости. И он понимал это. Но не только на ней свет клином сошелся — друзья в школе прекрасно разбавляли серую рутину его будней в не меньшей степени. В детстве к нему часто приходила Хлоя, обделенная вниманием своего вечно занятого отца и матери, которая ее, похоже, вообще не замечала. Но в попытках заслужить внимание своей мамы Хлоя, похоже, выбрала кривую дорожку подражания ей. Эдриан пытался пару раз поговорить с ней на эту тему, но похоже лучший способ — дать убедиться на собственном опыте осознания. Никто так хорошо не выбьет из человека заблуждения, как он сам. С начала учебного года, когда отец разрешил ему вновь посещать школу, Эдриан постепенно обнаружил, что в его круге общения появились трое исключительно преданных и дружелюбных товарищей. Главным критерием, который стал для молодого парня-модели решающим — у них не было фальшивых улыбок, которыми его часто встречали на показах, съемках и всех тех мероприятиях, куда отправлял его отец. Не было того фальшивого интереса к его личности, просто потому что его лицо появляется в телевизоре или на рекламных баннерах. Нино, Алья и Маринетт стали его лучшими друзьями в этом учебном году. Нино был первоклассным затейником и частенько вытаскивал его из назревающей хандры. Алья после некоторых событий стала чуть более тесно дружить с Нино, а также вела «Леди-блог», собирая всю доступную информацию о Ледибаг и Коте Нуаре, чтобы было Эдриану очень даже на руку — для него этот блог был фактически хранилищем всех существующих материалов, видео и фотографий о его пассии. Пусть она и не отвечала на его старания, которые стали уже привычным для него ритуалом. Но если так подумать, ведь на нем маска Кота, а на этой девушке, кем бы она ни была в жизни, тоже маска. Сам Эдриан в жизни совсем не походил на того же Кота Нуара, и он это прекрасно понимал.       «Интересно, девушка, что скрывается за маской, тоже так считает?» — подумал он.       — Эдриан? — прервал его размышления женский голос.       В комнату вошла Натали и застала парня лежащим на кровати, глядящим в потолок стеклянным взглядом. На прикроватной тумбочке ревел будильник.       — Эдриан?! — кинулась она к нему, как раз в момент, как он повернул голову.       — Натали? — удивился он, только сейчас обратив внимание на звук будильника. — Что случилось?       Женщина, работавшая у его отца ассистентом, а по факту присматривающая за домом, Эдрианом и самим отцом, приложила тыльную сторону ладони ко лбу парня. Убедившись, что с подопечным все в порядке, она убрала колено с края кровати, поправила свой костюм и обеспокоенным тоном сообщила:       — Ты пролежал 15 минут при звуке будильника. Ты хорошо себя чувствуешь?       — Да, все в порядке, — быстро встал он с кровати и направился в душ, — Просто немного… Задумался.       Скрывшись в душе и закрыв за собой дверь, он приступил к привычным процедурам. Натали еще немного постояла, прислушиваясь к плеску воды, вздохнула и покинула комнату.       Вода с журчащим звуком стекала в слив раковины под шум струи из смесителя. Эдриан стоял над раковиной, опершись о ее края и глядя, как кружатся пузыри в бесконечной спирали водостока. Сегодня в школе его будут ждать его друзья, которым не важно, что он какая-то там модель, а просто их друг. Отца с утра он практически никогда не видит, завтракая в одиночестве под присмотром Натали. Третьим человеком из его друзей была девушка по имени Маринетт. Дочь владельцев одной из самых популярных парижских пекарен. Глядя на ее ужимки, неуклюжесть и постоянные вздрагивания в его присутствии, он поначалу решил, что ее поведение ничем не отличается от поведения тех же фанаток, что встречают его визгливыми воплями, но потом начал замечать различия. Она не визжала от радости, а скорее… боялась его? Но когда она собиралась с силами, то была простой и милой девушкой, доброй и всегда готовой помочь, в том числе и ему, хотя у нее постоянно все падало из рук, когда он к ней подходил. Полная противоположность той же Ледибаг. Но это не значит, что он чувствовал к ней неприязнь или что-то в этом роде. Ему нравилось отмечать за ней некоторый прогресс в демонстрации ее отношения к нему. Эдриан даже ощущал некую гордость за нее, когда она в очередной раз преодолевала свое стеснение. Глядя на ее крохотное личико и красивые синие глаза, он невольно вспоминал о той, к кому испытывал самые свои горячие чувства. Что-то общее у Маринетт с Ледибаг все-таки было — они обе были готовы бросить все и помочь, не смотря ни на что. Но сердце его уже было занято.       Выйдя из дома к воротам, за которыми его уже ждала машина с дежурившим возле нее его личным огромным телохранителем. Он на секунду остановился и бросил взгляд на поместье. В глубине комнаты второго этажа через окно можно было заметить его отца — Габриэля Агреста, знаменитого дизайнера одежды. Он наблюдал за тем, как его сын покидает дом, чтобы отправиться в школу, полную страшных опасностей и неожиданных событий. У входной двери стояла Натали. Когда они встретились взглядом, та, прикрыв глаза, еле заметно кивнула.       Развернувшись, он сел в машину и откинулся на сиденье. Под его рубашкой ворочался Плагг, успевший прихватить с утра кусочек сыра.       Отъехав от дома, Эдриан начал апатично наблюдать за проплывающей мимо них городской жизнью.       «А так ли нужен я в этом доме?»