Знахарь

            Учебный день начался довольно спокойно. В отличие от вчерашнего, Маринетт не только не задержалась, но и больше не клевала носом. Ученики класса мисс Бюстье постепенно заполняли аудиторию. Дюпен-Чен нетерпеливо сверлила дверь взглядом, вздрагивая каждый раз, когда та открывалась. Она ожидала увидеть Алью, чтобы попросить ее провести с ней еще одну беседу, на этот раз сугубо разговорную. До начала занятия было еще 15 минут.       Наконец дверь открылась в очередной раз и в аудиторию вошли Нино, Алья и тот парень, рядом с которым у Маринетт начинается гипервентиляция. Поприветствовав их взмахом руки и встретившись взглядом с Эдрианом, она тут же постаралась прикрыться учебником, стыдливо поглядывая поверх обложки.       Заняв свои места, ребята продолжили делиться впечатлениями от вчерашнего фильма. Чтобы билеты не пропадали, им пришлось пойти в кино вместо Маринетт с ее пока-еще-не-парнем.       — А потом появилась Бронзовая Орда, что были в трейлере, — с горящими глазами продолжал Нино свой рассказ, который начал, видимо, еще от двери автомобиля Агрестов, — …и они помогли им победить злобного патриция! А потом Виндриссей использовал заколдованный шлем, чтобы управлять армией терракотовых воинов!       Эдриан увлеченно слушал своего друга, иногда издавая «звуки порядочного слушателя», вроде «угу», «и что потом?», «да ладно?».       Засмотревшись на профиль блондинчика, Маринетт понемногу начинала терять связь с реальностью. Пока Возвращающий в Реальность Тычок от Альи ее не приземлил.       — Земля вызывает Маринетт! — раздался голос где-то в районе уха, от чего та вздрогнула и приглушенно пискнула.       Эдриан рефлекторно отвлекся на резкий звук и встретился взглядом с часто моргающей девушкой. Ее большие синие глаза напомнили ему о вчерашнем происшествии и он немного расстроился. Что не могло не отразиться на его лице, сделав его немного понурым. Маринетт восприняла эту перемену в свой адрес и перепугалась.       — А, эм, я… — беспорядочные звуки захватили ее речь, но она смогла взять себя в руки, — Эдриан, я…       Печально опустив голову, она вздохнула.       — Прости, вчера я хотела позвать тебя в кино, ты выглядел таким грустным, но я…       — Да не стоит так переживать, Маринетт, — услышав из его уст свое имя, она вновь вздрогнула и чуть покраснела, — Я бы все равно не смог согласиться из-за моего графика.       По крайней мере, он не отказал ей лично. Отец бы точно не позволил никаких отклонений от расписания.       Кроме того, в тот день он все-таки совершил непростительную ошибку.       Понуро опустив голову, он вновь вспомнил заплаканные глаза Ледибаг, когда та подбежала к нему после вчерашней битвы. Маринетт хотела было сказать что-то ободряющее, как в класс вошла их учитель.       Оказывается, все остальные ученики уже были на своих местах. Ребята торопливо выровнялись и приготовились внимательно слушать. Они любили мисс Бюстье как учителя, некоторые даже воспринимали ее, как свою вторую маму, которая всегда выслушает и поддержит. Калин Бюстье была очень мягким и позитивным человеком, обидеть которого считалось хуже военного преступления. По крайней мере, с этим соглашались практически все в классе.       — Мои дорогие ученики, — мягко начала она, — сегодня последнее занятие у вас проведет новый преподаватель.       «Ну начинается» — возмутился кто-то на задних рядах.       — …чтобы со всей ответственностью подойти к исполнению распоряжения Министерства национального образования, как я вчера и предупреждала, наш директор месье Дамокл попросил своего давнего знакомого занять свободное место в составе преподавателей. Его зовут Кристоф Монэ, и он будет преподавать вам министерский курс по философии до конца года, чтобы вы смогли сдать итоговый экзамен, который включает в себя также блок вопросов по мировой философии. Часть программы за этот год вам уже рассказал месье Фурье, но осталась небольшая часть, посвященная древневосточной. Надеюсь, вы поладите с новым учителем и не ударите в грязь лицом, будучи моими учениками.

***

      К концу последней в этот день перемены четверка друзей собралась в главном холле поближе к лестнице, ведущей на второй этаж. Нино сокрушался, что сейчас уже мог бы быть дома и проходить дальше выпущенную недавно игру. Эдриан же еще вчера сказал отцу, что теперь у них снова будет преподаваться философия, поэтому расписание поездок и съемок нужно немного сдвинуть. Отец отреагировал в своем стиле — крайне раздражительно. Проворчав что-то о «бесполезной трате времени», он ушел к себе в кабинет и в этот вечером с сыном больше не пересекался. Ну, хотя бы не запретил посещать школу. Уже за это Эдриан был готов простить ему такую реакцию. Натали ободряюще погладила его по плечу, сказав что-то о важности понимания мудрости древних народов. Впрочем, какое ему дело до древних премудростей, когда он даже отца своего понять не может.       Маринетт поглядывала на парня, что в последнее время находился в крайне мрачном настроении слишком часто. Уж что, а такие изменения в его эмоциях она могла заметить. Ведь обычно он был веселым, беззаботным и светился, словно маленькое солнце с изумрудными глазами. Немного она винила себя, проклиная свою беспомощность перед лицом обстоятельств.       — Ну вот, — подошла к ней поближе Алья, — если бы не оставшееся занятие, могли бы сейчас погулять в парке лишний час.       — И то правда, — согласилась Маринетт, — и чего они решили назначить нового преподавателя, если по оставшимся темам мы можем подготовиться в Интернете?       — Боюсь, что Интернет не заменит живого человека, мисс Дюпен-Чен, — раздался вдруг низкий голос позади.       От неожиданности Маринетт совершила кошачий «прыжок огурца», едва ли не перепрыгнув остальных ребят. Позади них стоял директор Дэнис Дамокл, многозначительно подняв палец. Остальная троица, проведя аналогию с перепуганной кошкой, неумело пытались скрыть смех.       — Д-директор? — пришла в себя девушка, не обращая внимание на хихикающих друзей, — Зачем вы так подкрадываетесь?       — О, прошу меня простить, дорогая ученица, если напугал, — тот сделал небольшой поклон, — Я всего лишь хотел сказать пару слов представителю класса о предстоящем занятии.       Маринетт постаралась успокоиться, потирая покалывающие от испуга пальцы.       — Видите ли, учитель Монэ — мой старый друг, — начал объяснять Дамокл, наклонившись и приставив ладонь к лицу, словно сообщает что-то тайное, — Он крайне дисциплинированный и ответственный лектор, и я попрошу вас отнестись к нему с пониманием, если вам покажется, что он слишком строг и много придирается. Поверьте, на то у него есть причины. А теперь, позвольте…       Директор внезапно сделал супергеройскую стойку с выпадом руками и немедленно удалился под собственное у-хукание, оставив ребят недоуменно моргать ему вслед.       — Что это сейчас было? — задал Нино риторический вопрос.       — Похоже, директор сегодня в прекрасном настроении, — заметила Алья.

***

      За должностью учителя философии среди учеников уже пару лет как закрепился статус «мистической». Уже три учебных года подряд преподавателем становился кто-то новый, а ближе к концу года он менялся на еще одного. Кто-то объяснял такую текучку кадров особенностью самого предмета, ведь чтобы разбираться во всех этих хитросплетениях человеческой культуры и концепций восприятия, нужно быть немного отбитым, по мнению тех же подростков. Прошлый год начался с человека с фамилией Монро. Он выделился тем, что регулярно и в грубой форме критиковал высокопоставленных лиц. А ввиду того, что большая часть учеников имела в составе своих родителей тех самых лиц, через полгода учитель внезапно пропал. На смену ему пришел чудаковатый и немного гиперактивный молодой мужчина, представившийся каким-то доктором. На вопрос «а доктор чего именно» он лишь загадочно улыбался и резко менял тему разговора. Многих настораживало его повышенное внимание к ученице Аликс Кубдель, дочке историка из Лувра. Но после инцидента с «полтергейстом школьной раздевалки» он тоже внезапно пропал. Кто-то из учеников до сих пор рассказывает, что в день, когда этого учителя последний раз видели на работе, по школе прогремел жуткий ритмичный гул, словно кто-то пытается крутить огромное ржавое колесо. С тех пор никаких паранормальных явлений больше не происходило, а история добавилась в копилку школьных легенд для запугивания новичков.       Первым учителем в этом году был Рафаэль Фурье. Вечно позитивный и мечтательный, он регулярно делился с учениками своими планами о дальних путешествиях, пока однажды, пару месяцев назад не получил по почте два выигрышных лотерейных билета, после чего он наконец решил воплотить свою мечту о дальних странах.       Дэнис Дамокл, директор коллежа, к тому моменту уже настолько уставший менять в документах перечень педсостава, хотел было просто проигнорировать пустующую должность до конца года. Но уведомление из министерства четко дало ему понять, что если он не найдет замену уехавшему учителю до конца семестра, то преподавать философию будет он сам. Дэнис было возмутился, что он не сможет совмещать руководство коллежем в роли директора и преподавание философии. На что министерство заметило, что директором ему для этого быть не обязательно. Намек был понят.       Таким образом, круг сансары дал очередной оборот и в коллеже имени Франсуа Дюпона прямо посреди учебного года опять появился новый учитель.       

***

      Эдриан пребывал в некотором ступоре. Мало того, что из-за накладок в расписании им пришлось делить одну аудиторию с другими учениками, так еще новый учитель усадил их «поплотнее», распределив два ряда парт на каждый из классов. Парты были достаточно широкими, чтоб вместить хоть четыре человека, поэтому Кристоф Монэ, как представился им препод, именно по столько и напихал за каждую парту. В итоге ученики двух первых парт ужались за одной, словно шпроты в банке. По краям стол замыкали Нино и Алья, которые, прежде чем решить, с какой стороны они сядут, заговорщицки переглянулись, а затем затолкали в середину блондина и оцепеневшую Маринетт. Сами же они играли роль тисков, подпирая парочку с обеих сторон. Вернее, занималась этим скорее только девушка-репортер, тогда как Эдриан вовсе не стремился просочиться сквозь стол. Он со снисходительной улыбкой поглядывал на сидящую вплотную к нему девушку с залитым краской лицом. Пусть они и не прижимались друг к другу, даже так он ощущал тепло ее тела и легкую дрожь.       — Все в порядке, Маринетт, — попытался успокоить блондин девушку, почувствовав, как она чуть вздрогнула, когда он назвал ее по имени.       Видимо, какой-то эффект это все-таки произвело, потому что хотя бы дрожать она перестала.       — Дорогие ученики, — прогремел громом спокойный голос учителя, хотя громкости в его тоне не было, но некоторый нажим заставил всех перестать ерзать, шептаться и обратить внимание на человека перед доской, — Вижу, вы уже заняли свои места.       Это не звучало как вопрос или команда к действию. Это было констатацией факта. Даже если кто-то из учащихся до сих пор этого не сделал или пытался усесться поудобнее, они машинально прижались к своим лавкам и посмотрели на препода.       — Хорошо, тогда начнем наш… — начал было он, как вдруг со стороны дальней парты раздался возмущенный возглас.       — Учитель! — это была Хлоя, дочь нынешнего мэра Парижа и по совместительству главная язва класса, если не всего коллежа, — Это нелепо! Я могу сидеть за партой в такой тесной обстановке!       Обычно хлоя сидела на другом ряду, рядом со своей «помощницей» Сабриной, на которую взваливала практически весь багаж как классной работы, так и домашней. Теперь же она решила занять дальнюю парту, которую уже заняла Аликс, что посматривала на выступление блондинки с ощущением испанского стыда.       — Мисс Буржуа, — начал говорить преподаватель и от легкого намека на холод в его голосе Маринетт ощутила ободряющий холодок вдоль спины, что немного отвлекал ее от того, что в двадцати сантиметров от нее сидел сам Эдриан Агрест, — на занятой вами парте находится лишь два человека, тогда как остальные ученики вашей группы сидят вчетвером. Если ваши соседи немного потеснятся, то вы, при желании конечно, можете даже лечь в полный рост. Не думаю, что подобное мелкое неудобство помешает вам прослушать сегодняшнюю вводную лекцию.       — Мне негде разложить свои вещи, конмн… конспекты, ноутбук и косметичку! — не унималась она.       Маринетт вспомнила, как директор предупреждал их о строгости нового учителя к дисциплине, и заметила, как взгляд человека в очках с небольшим хвостиком волос на затылке стал заметно холоднее.       «Ой-ёй» — пронеслась в ее голове тревожная мысль, — «Если она выведет учителя, то ему уже в первый день может угрожать опасность стать жертвой Бражника!»       — …и вообще, сам этот ваш предмет совершенно, абсолютно нелеп! — продолжала распаляться Хлоя, — Я могу позвонить моему отцу и нам снова не придется ходить на эту бессмыслицу! Или даже в эту школу!       Маринетт буквально физически ощутила холод, исходящий со стороны учительского стола. На мгновение ей показалось, что у нее изо рта вышло небольшое облачко пара.       — Мисс Буржуа, — прозвучал острый, словно сталь, призывающий написать завещание и дрожать в страхе перед неминуемой гибелью, голос учителя, — Позвольте объяснить вам пару вещей.       Он обошел стол и сделал несколько шагов в сторону прохода между рядами парт, на дальнем конце которого стояла Хлоя, которая, с каждым звонким стуком подошвы идеально чистых лакированных туфель мужчины в сером пиджаке, ощущала, что над ее головой все больше хрустит от напряжения блокирующий механизм гильотины, готовой сорваться вниз.       — В каждом учебном заведении, — начал свой рассказ учитель, иней в его словах потрескивал и заставлял прижать локти поближе к телу, — есть определенная иерархия. Ученики, — указал он рукой на оцепеневших студентов, что старались не шевелиться даже при дыхании, — и учителя. Задача учителя — передать знания и понимание своего предмета тем, кто прожил в этой жизни еще не так долго. Но чтобы занятия не превращались в бедлам, существует такое понятие, как дисциплина. И обе стороны, как и сказано в уставе школы, должны уважать ее. Без уважения к дисциплине, ученик не получит знания, а учитель не сможет выполнять свою функцию.       Он сделал еще пару шагов в сторону окаменевшей блондинки. Она хотела сказать что-то про то, что ее не касаются какие-то там дурацкие правила, но ее бессознательное безостановочно вопило: «НЕТ. НЕ СМЕЙ. ОШИБКА. НЕПРАВИЛЬНО».       — Данный коллеж, — все также медленно и размеренно продолжил он нарезать пространство между ними на тонкие ломтики своим спокойным голосом, — был построен и продолжает функционировать, по большей части, благодаря нашим дорогим инвесторам, в число которых входит также множество родителей учащихся здесь ребят. Учитывая должности, которые занимают некоторые из них, а также связи, которые они нажили за свою нелегкую жизнь, полную сложных выборов и опасных решений, они будут крайне расстроены тем фактом, что прихоть одной невоспитанной избалованной девчонки стала причиной потери достаточно серьезного капитала и возможностей. Ваш отец точно не захочет лишаться такого числа могущественных союзников, а ваша мама — своей репутации. Ведь в мире взрослых репутация означает жизнь, которая была потрачена на ее тщательное и кропотливое взращивание. Но все может рухнуть за одно мгновение.       К этому моменту он уже вплотную подошел к девушке, которая так и замерла, стоя возле парты, с зажатым в руке телефоном.       — Нажмите кнопку, мисс Буржуа, — навис он над ней, стоя в полный рост.       Хлоя медленно опустилась на лавку, дрожащими руками убирая в карман свой покрытый золотом и стразами телефон, изготовленный по заказу. Маринетт, кажется, впервые увидела, как блондинистая стерва, что мучила ее весь прошлый учебный год, гнобя и высмеивая при каждом удобном случае, сидит за партой ровно, с идеальным углом спины и стеклянными глазами изучает классную доску.       Маленькая частичка злорадства и справедливости вспыхнула где-то в глубине ее сознания. Но была потушена брошенным на девушку взглядом проходящего мимо нее учителя, что возвращался к своему столу.       — Кто-то должен был ей это сказать, — вдруг услышала она голос Эдриана, что провожал немигающим взглядом человека в пиджаке.       — Мы почти каждый день ей это говорили, — неожиданно для себя ответила ему девушка без всякой запинки.       — Нет, — чуть покачал тот головой, — кто-то его уровня. И я не имею в виду должность.       Маринетт на секунду задумалась. Мама часто упоминала что-то из поговорок со своей родины, что человек это клинок, которого кует жизнь своим кузнечным молотом. Но что могло выковать такое?       Тем временем страшный препод уже дошел до своего стола, развернулся, снял очки и немного потер переносицу.       — Меня не было в Париже всего два года, — начал он, — а тут не только появился какой-то Бражник со своей бандой костюмированных клоунов, которых полиция до сих пор не может поймать…       Маринетт хотела было возразить, а также напомнить о магическом происхождении всех этих клоунов, но ее челюсть и руки решили, что не будут сегодня предпринимать попытку самоубийства.       — …так еще и дети совсем забыли, что такое дисциплина и уважение к старшим!       Словно дождавшись кодового слова, Маринетт резко подняла вверх руку.       — Хотя, смею заметить, еще не все потеряно, — посмотрел он на девушку с двумя маленькими хвостиками на голове, — да, Дюпен-Чен?       — Учитель… — начала она, но вдруг голова ее неожиданно опустела и она забыла, как его зовут, хотя об этом им уже сказали несколько раз.       — Монэ, — подсказал он.       — Учитель Монэ, — затараторила она, — Дело в том, что Бражник использует волшебство, чтобы создавать себе приспешников, наделяя их сверхсилой, поэтому обычные люди не могут ничего сделать ни ему, ни тем, кого он заколдовал. Но у нас в городе есть два супергероя — Ледибаг и Кот Нуар, и они не покладая рук борются с любыми проявлениями злого умысла этого психопата, который хочет забрать их волшебные талисманы, чтобы устроить Конец Света!       Закончив на одном дыхании, она села под небольшие аплодисменты и одобряющие возгласы других учеников, в том числе тех, что были из другого класса. Отдышавшись и получив хвалебное похлопывание по плечу от Альи и даже Эдриана (отчего ее дыхание снова перехватило на мгновение), она с опаской посмотрела на учителя Монэ.       Тот, находясь в совершенном ступоре, смотрел на Маринетт и часто моргал.       Затем он чуть наклонил вбок голову и произнес:       — Что?..