Знахарь

      Пока над вечерним Парижем вновь сгущались тучи, дав городу передышку и краткий миг солнечной погоды, в поместье семьи известного дизайнера и владельца бренда Агрестов тучи, казалось, стали частью естественной обстановки. По крайней мере, в одной из комнат уж точно. Комната эта принадлежала парню, что сейчас стоял под струей горячей воды в душевой, в прострации и полном одиночестве. Помимо него, в поместье не было никого. События прошедшего получаса вертелись в его голове, наматывая на себя струны его души.       После словесной перепалки со своим отцом, который грозно рявкнул «Хватит!», у Эдриана перехватило дыхание.       — Агрестам не подобает так себя вести со старшими членами семьи, — очередное нравоучение лишь краем задело разгоряченный пыл недовольного подростка. - Сегодня ты остаешься дома.       Брови парня резко вскочили в удивлении. Где-то из его комнаты донесся слабый звук рингтона.       — Но как же… — начал было он, чуть было машинально не повернув голову в сторону комнаты.       — Мне нужно посетить наших поставщиков с деловым визитом, — полностью проигнорировав попытку сына напомнить, что вечером он должен был встретиться со своим одноклассником Нино, Габриэль Агрест лишь поправил рукав своей рабочей рубашки, даже не опустив взгляд на парня. - Со мной поедут Натали и глава охраны.       Эдриан перевел взгляд в сторону входной двери, где стояла помощница отца, по совместительству экономка поместья Агрестов – Натали Санкёр. Она крепко прижимала к себе одной рукой папку с документами и встревоженно наблюдала за происходящей между отцом и сыном сценой. По другую сторону от нее выжидающе поглядывал из-под густых бровей и огромного лба их несменный молчаливый охранник Игорь. Его лицо практически никогда не выражало никаких лишних эмоций, даже если в глубине души он, игнорируя профессиональную этику телохранителя, всем сердцем переживал за парня, чей отец гипер-опекает его столь сильно, что сам не видит, какую пропасть создает в их отношениях.       Даже недавний личный разговор между Габриэлем и учителем из коллежа на тему пагубного влияния чрезмерных ограничений на молодой растущий организм, казалось, сделал только хуже. Габриэль только сильнее вцепился в тему контроля и оберегания сына от внешнего мира. Следуя принципу дикобраза, сам Эдриан только сильнее начал раздражаться в ответ. Конфликт медленно, но неумолимо нарастал.       — Я вернусь завтра к обеду, поэтому сегодняшние… мероприятия и завтрашнее посещение тобой школы отменяются, — заявил Агрест-старший, развернувшись и направившись вниз по лестнице в сторону выхода.       Эдриан потрясенно смотрел ему вслед. Его опять безапелляционно оставляют дома, словно кота, запирая в переноске, демонстративно щелкая шпингалетом снаружи. Злость и негодование переполняли парня, да так, что зубы его чуть не заскрипели. Не будь сейчас отец повернут к нему спиной, за демонстрацию такой эмоции ему бы влетело еще больше. Натали едва сдержала тяжелый вздох, лишь глубоко вдохнув, чтобы не усугубить ситуацию.       Почти дойдя до своих компаньонов, Габриэль остановился, обернувшись к своему сыну, что злобно зыркал из дверного проема своей комнаты на втором этаже. Талисман бабочки, спрятанный под его галстуком-аскотом, ощутимо нагрелся.       — Поскольку я не могу взять тебя с собой на деловую встречу, ты останешься дома. Охранная система будет работать в режиме повышенной безопасности, — сказал он, едва сдерживая ухмылку, и продолжил путь к выходу. — Это для твоей же безопасности, Эдриан.       Натали, сопровождающая босса, бросила на сына Габриэля сожалеющий взгляд. Беззвучно одними губами она прошептала: «Прости, Эдриан», и, опустив глаза, последовала за своим начальником.       Дверь за ними захлопнулась, оставив парня стоять в одиночестве на втором этаже, рядом с собственной комнатой. Теперь не только его комната, но весь дом стал восприниматься им, как клетка. Сквозь стиснутые зубы парень издал пару прерывистых звуков, а к глазам подступали слезы отчаяния. Он забежал в свою комнату, с силой хлопнув дверью, как будто это мог услышать кто-либо, кроме него. Найдя на диване свой телефон, он увидел несколько пропущенных вызовов.       “Маринетт?” — его глаза расширились при виде ее аватарки. Она мило улыбалась и показывала жест V. Тепло разлилось в груди. Нажав вызов, он поднес телефон к уху, но услышал только короткие гудки. В левом верхнем углу экрана горел красный крест.       “Что за черт?” — пронеслась мысль в его голове. “Отец теперь и связь начал глушить?”       В сердцах отбросив телефон куда-то в сторону кровати, он подошел к окну и попытался открыть его. Окно не поддавалось.       “Похоже, сигнализация уже включилась. И разблокировать ее можно только мастер-ключом. И пока отец не вернется домой, я буду торчать здесь…”       Эдриан стиснул зубы, сжал кулак до побелевших костяшек и в гневе ударил в стену. Стена, разумеется, проигнорировала его всплеск эмоций, хоть на покрытии и остались несколько трещин и вмятин.       — Зря ты так со своим отцом, партнер, — вынырнувший из шкафа черный квами сделал пару оборотов вокруг подростка и завис на уровне головы. — Видишь, как он о тебе беспокоится?       — Ты не понимаешь, Плагг, — отвернулся он от своего компаньона. — Нормальные родители не запирают ребенка дома под семью замками во время похода в магазин.       Дойдя до кровати и подняв с пола свалившийся смартфон, он внимательно осмотрел его на предмет повреждений. С телефоном все было в порядке. Загоревшийся экран вновь показал ему фотографию той, кто все еще вселяет в него надежду на счастье.       — Ну не скажи, — возразил черный комочек, порхая вокруг. — Иногда лучшая защита - просто спрятаться в месте, из которого невозможно выбраться. Знал я однажды одного правителя, так у него в казематах была самая неприступная и несбегаемая одиночная камера для пленников. Так вот во время переворота, предатели упрятали его в эту камеру, из которой, как они всегда слышали, невозможно сбежать. Проблема была в том, что все замки в этой камере находились внутри. И там правитель был в полнейшей безопасности, пока вопрос с восстанием не был решен капитаном городской стражи и одним его новобранцем…       — Плагг… — прервал его Эдриан, вздохнув, — Слетай поешь сыра. На кухне в четвертом ящике слева. Я заказал тебе немного камамбера и брю. Они уже должны были дозреть.       Услышав что-то про сыр, квами на секунду чуть не сделал сальто от радости, но тон голоса его друга заставил его осечься.       — Эм, да, спасибо, я прямо сейчас… — осторожно ответил он и ненадолго завис возле лица парня. — Все нормально?       — Я пойду в душ, — после напряженной паузы прозвучал сухой ответ.       — Ааа… — хитро протянул квами. — Я все понял, вернусь через пять… нет, восемь минут. И немного хихикая, он улетел прочь. ***       — Вы правда оставите его одного? — встревоженно спросила Натали, садясь в машину на заднее сиденье, на дальней стороне которого уже сидел сам Агрест.       — Я правда не могу иначе, — опустил он взгляд. — Ты ведь должна понимать, что если я привезу Эдриана туда, где он будет у них на виду…       — Я… понимаю, — "тень" семьи Агрестов отвернулась к окну, задумавшись на несколько секунд.       — Вы собираетесь обсуждать с ними Знахаря? — осторожно спросила она.       — …Да, — спустя некоторую паузу прозвучал ответ. — Если это проделки одного из наших «товарищей», то им это с рук так просто не сойдет. Если кто-то задумал прибрать себе Желание в обход установленных договоренностей…       — Цуруги? — осторожно предположила Натали.       Габриэль на мгновение задумался.       — Вероятность есть… Тем более, что он использует техники школы Онмёдзи, буквально из родных мест мадам Цуруги.       Несколько минут они ехали в тишине, прислушиваясь к приглушенному стуку капель начинающегося дождя о крышу автомобиля.       — Но что-то в них не так, — вдруг снова заговорил он. — Произошло всего несколько стычек с ним, но уже в момент своего первого появления он ясно дал понять, что его сила многократно превосходит силу талисманов. Что он может превратить весь наш и их план в пыль, просто захотев.       Натали заметила, как босс в гневе вцепился в подлокотник.       — Может ли быть так, что то, что он называет себя онмёдзи – лишь прикрытие? - снова предположила она.       Габриэль снова погрузился в раздумья.       — Вот именно, — согласился он. — Тогда, 16 лет назад, я нигде в храме не замечал мастера столь высокого уровня, а достичь такой ступени, как у Знахаря, за такой короткий срок - просто невозможно!       Габриэль уставился в окно водителя перед собой, нервно теребив свой галстук. Звукоизоляция позволяла им обсуждать любые темы, пока их вез в точку назначения глава охраны.       — И снова не сходится» — прервала его Натали, — Если он не из людей клана Цуруги, и не один из мастеров из Тибета, то что ему нужно?       — Не знаю, Натали, — тяжело вздохнул Габриэль. — Он словно играет в какую-то игру, правил которой никто, кроме него, не знает.       — Но это не значит, что я просто сдамся. ***       Маринетт короткими перебежками неслась по улицам Парижа, спасаясь от начинающегося дождя то под одной палаткой летнего кафе, то под другим тентом у входа в какой-нибудь. И угораздило же ее не взять с собой зонтик! В голове тут же пронеслось воспоминание, когда Эдриан дал ей свой зонтик на крыльце школы. Воспоминание о его теплой, нежной улыбке прошлось по ее телу теплой волной, согревая в столь хмурую дождливую погоду, когда из верхней одежды на ней были лишь ее обычная тонкая курточка с закатанными рукавами, да тонкие розовые джинсы.       Узнав, что Эдриану сейчас может быть очень плохо и его нужно поддержать, она сразу же схватилась за смартфон, как только учитель покинул ее комнату, попрощавшись. Она пыталась дозвониться до парня, но слышала только длинные гудки, заканчивающиеся «Абонент не отвечает».       После пятой попытки из трубки раздалось «Абонент вне зоны доступа». В ее памяти вспыхнуло что-то тревожное и кошмарное, но, как и в том сне, без картинки. Она продолжала звонить снова и снова, но его телефон теперь словно исчез.       Окончательно поддавшись панике, она схватила свою курточку, в спешке обулась и почти забыла взять коробку, которую оставил Кристоф Монэ – перед уходом он попросил отдать ее Габриэлю в качестве «жеста доброй воли», что бы это не значило.       Выскочив из родительской пекарни на улицу, она прижала коробку к груди и рванула туда, где находился особняк Агрестов.       «А сам он не мог эту коробку доставить?» — проворчала она у себя в голове, пытаясь найти на улице учителя, но его уже и след простыл. Конечно, целью девушки сейчас была явно не поставленная учителем курьерская задача, просто так удобно сложились обстоятельства. Наверняка учителю нужно было в другую сторону, а ей он просто наговорил пугающих вещей, чтобы она сорвалась с места и сделала за него его работу.       А может, он просто не хочет видеться с отцом Эдриана? Кто-то в школе говорил, что в день, когда за Эдрианом зашел его охранник, обычно всегда дожидавшийся в машине снаружи, спустя пару часов к зданию коллежа вновь подъехал премиумный автомобиль семьи Агрестов. И вышел из него сам Габриэль Агрест.       Маринетт даже подумать было страшно, по какой причине тот мог лично приехать в их учебное заведение, но, по слухам, учителя философии потом видели в школьном лазарете, выправляющим сломанный нос. Не нужно даже уметь складывать 2+2, чтобы не сложить что-то настолько более простое.       Череда коротких перебежек наконец закончилась спустя пару кварталов, и она оказалась у ворот огромного особняка Агрестов. Ворота, естественно, были закрыты электронным замком. Лишь видеофон сбоку от ворот мигал красной лампочкой готовности сделать вызов.       Отдышавшись и не обращая внимания на падающие на нее капли, что становились все тяжелее, она с тревогой поднесла палец к кнопке. В мыслях пронеслись события прошедшей недели. Она все время бегала от него в школе, избегая даже случайных разговоров, не считая занятий по медитации. Может ли так быть, что она является частью того кома, что сейчас толкает ее друга в пучину отчаяния?       Чувство стыда сменилось чувством вины и осуждения самой себя. Месье Монэ наверняка это тоже видел, может, потому и отправил к Эдриану именно ее, отвлекая внимание какой-то коробкой, которая уже успела нормально так промокнуть. За все время ее перебежек под дождем, она так и не заглянула туда. Да и зачем? Один взрослый передал это другому. Ее это не касается.       Но увидеть сейчас Эдриана… Что сказать ему? “Прости, что бегала все это время. Я, конечно, хотела признаться тебе когда-нибудь, но где-то ближе к пенсии”? А может, использовать талисман и просто забраться к нему в комнату, оставить коробку на столе и по-тихому сбежать? Нет, это точно ни к чему хорошему не приведет. Она и сама не знает, что в коробке, да и что делать, если он будет в комнате в этот момент? Что сказать, будучи в образе Ледибаг? «Держи, это для твоего отца?»       Тяжело вздохнув, она нажала на кнопку вызова. ***       Выключив воду и подойдя к умывальнику, Эдриан оперся руками на раковину и уставился на сливное отверстие, наблюдая краем глаза, как стекающие с его головы и рук струйки и капли теплой воды устремляются к своему неизбежному падению в канализацию.       Подняв взгляд на зеркало перед ним, он проигнорировал свой взгляд в отражении и посмотрел на то, как капельки воды задерживаются в пробивающемся жестком пушке на его подбородке. Недавно отец купил ему станок для бритья со словами, что когда-то его отец подарил ему такой же в первый раз. Это был довольно простой станок, лезвие в котором фиксировалось поворотом ручки относительно головки. Он взял станок в руку и сделал пару поворотов ручкой, чтобы освободить крепление. Достав из коробочки на полке новое лезвие, он впился в него взглядом.       “Насколько оно острое?” — вдруг задумался он.       Поднеся лезвие к своей руке, чтобы срезать пару волосков для проверки, он невольно сжал кулак свободной руки, а другая задрожала от напряжения. Сердце заколотилось, словно тяжелая машина, а дыхание участилось.       — Эдриан! — прозвенел в ушах истошный писк Плагга, — Ты что делаешь?       Подскочивший от неожиданности парень едва случайно не полоснул лезвием по своей руке.       — А? Я? — начал заикаться он, мотая головой то на квами, то на лезвие, — Ну, просто…       — Ты не должен этого делать! — встревоженно продолжил черный комочек, — Я понимаю, что ты, возможно, уже устал от этих постоянных походов в душ и выкрикиваний сначала “Моя Леди!”, а в последнее время “Маринетт!”, но отрезанием руки ты не решишь проблему!       Эдриан непонимающе хлопал глазами, пытаясь ухватиться за логику в словах Плагга.       — Ведь если ты отрежешь себе руку, то у тебя останется вторая! — продолжил ругаться тот, — Тогда тебе нужно будет отрезать обе! А кто будет кормить меня сыром, если ты будешь без рук?!       Парень стоял ошарашенный, выдернутый из пучины своих беспокойств недопониманием со стороны своего напарника. Спустя еще несколько гневных заявлений Плагга о последствиях недоедания вонючим сыром, Эдриан бросил лезвие в раковину и расхохотался, что аж смахнул с глаз выступившую слезинку.       — Плагг, ты… — одной рукой он держался за живот, другой оперся на раковину, чтобы ненароком не упасть на скользком мокром полу, — Я просто хотел побриться.       — Да? — захлопал тот своими большими зелеными глазками, — Оу… В таком случае, я продолжу свой ужин, хорошо?       — Да, конечно, я тебя не сдерживаю. - смахнув последнюю слезинку, Эдриан потянулся за полотенцем и начал вытираться. Его настроение немного поднялось.       Закончив вытираться, он вдруг услышал мелодичную трель со стороны первого этажа.       “Кто-то пришел? Доставка? Месье Монэ? Вроде бы у него сегодня должен быть обход учеников…” - задавался он вопросами, спускаясь по лестнице до пульта охраны, спешно одевшись в шорты, футболку и тапочки. Пока он спускался, вызов с привратного домофона успел завершиться несколько раз, но затем настойчиво звучал вновь и вновь.       Однако, включив экран, он с удивлением обнаружил там стоящую под дождем встревоженную Маринетт с какой-то вялой коробкой в руках.       — М-маринетт? — раздался знакомый голос из динамика.       От неожиданности Маринетт вздрогнула.       — Эдриан? — удивилась она. Обычно домофон всегда молчал, ведь за пультом охраны несменно сидел их охранник.       — Я тут… — “кое что-то принесла”, хотела она сказать, но голос из динамика перебил ее.       — Я сейчас открою, — произнес парень на том конце домофона.       Эдриан нажал кнопку разблокировки магнитного замка, но услышал лишь хмурое позвякивание где-то под панелью управления.       “Пульт заблокирован… Черт!” — выругался он. “Изнутри я ничего не смогу сделать”       Он отошел от пульта и, потирая пальцами переносицу, начал наматывать круг за кругом перед пультом, словно этот ритуальный танец сможет умилостивить электронных богов и они сжалятся над ним.       “Нет, нужно успокоиться” — остановил себя он, когда понял, что начал паниковать. “Мы ведь не зря учимся на допзанятиях у месье Монэ. Я найду решение. Нужно очистить разум…”       Он замер на месте, закрыл глаза и сложил ладони перед собой словно в молитвенном жесте, вспоминая инструкции. На весь процесс сейчас времени не было. Нельзя оставлять Маринетт снаружи.       Как объяснял их учитель на первом внеурочном занятии, чтобы освободить разум, нужно прогнать через мозг свою внутреннюю энергию. Для этого ее нужно мысленно собрать внизу живота, в место, которое в восточных даосских практиках называется “даньтянь” – комплексная система резервуаров для духовной энергии. Когда она станет достаточно ощутимой, направить ее вверх по спине, прямо в голову, чтобы очистить разум от негативных мыслей и токсичных веществ своей души, чтобы это не значило.       Успокоив свое дыхание, он начал суматошно собирать клокочущую энергию в своем нижнем даньтяне. “Теперь направить вверх, через средний даньтянь…” - инструкция сама всплывала в его разуме, направляя на верный путь. Пройдя в средний даньтянь, регулирующий эмоции, он ощутил жар в груди. Мысли все еще не давали ему покоя. Вот почему это не так просто - поставить ментальный барьер. Отточить это действие нужно было до автоматизма.       “И какого только черта отец запер меня тут? А вдруг нападет Бражник? Знахарь, конечно, сможет нас выручить, но что, если кто-то опять пострадает? Ледибаг, или Маринетт…” — тревожные мысли отчаянно не хотели покидать родную обитель.       Напитав энергию собранным негативом, он отправил бурлящий комок дальше, в верхний даньтянь, управляющий разумом.       “Но Маринетт сейчас там, снаружи…” — он непроизвольно открыл один глаз и увидел на мониторе, как девушка, прижав к себе мокрую коробку, стоит под дождем и дрожит от холода. “А все из-за отца и его идиотской заботы!”       Энергия не дошла до верхнего даньтяня, образ Маринетт, которой сейчас было очень холодно, промокшей до нитки, взорвался в его голове, пустив энергию “по откосу”.       Эдриан, потеряв контроль, стиснул зубы в ярости, сжал кулак и врезал по пульту управления со громким воплем. Собранная энергия вырвалась из его кулака, превратив панель управления в лоскуты металла и парня осыпало осколками. Свет в доме погас, оставив лишь тусклое освещение от резервного питания.       Из-за испорченного теперь динамика он не услышал, как девушка снаружи вскрикнула от резкого грохота и посыпавшихся на нее искр из внешнего динамика.       — Эдриан? — она заозиралась, пытаясь понять, что происходит.       В недоумении, она еще раз толкнула ворота и они поддались, словно все это время не были плотно зафиксированы магнитным замком.       В том, что сейчас случилось, она разберется позже. Раз ворота открылись, значит у Адриана получилось их открыть. Тут и думать нечего. Проскочив внутрь двора, она рванула к двери. Ее крохотные ботинки шлепали по лужам, пока она не добежала до входной двери.       “Что… это было сейчас?» — выпучил он глаза, потрясенно рассматривая свою руку.       На ней не было ни царапины, но вся она словно горела и дрожала от давящей боли, словно по его венам пустили расплавленный металл. Пульт управления был изуродовал сотнями порезов, словно был не из металла, а из бумаги.       Хорошо, что Плагг сейчас был где-то в глубине кухонных шкафов и не видел этой сцены, иначе бы очень сильно заревновал.       “Нет, некогда сейчас об этом думать!” — Встряхнув головой, чтобы сбить наваждение, парень рванул ко входной. Дернув несколько раз за ручку, дверь так и не отворилась.       “Черт, механический замок…”       — Эдриан? — раздался приглушенный голос по ту сторону.       Замерзшая девушка прижалась к тяжелой двери, но та была так же холодна, как и любая другая поверхность вокруг. Почему все заперто? Почему отвечает только Эдриан?       — Маринетт! — парень тоже прижался к двери, словно пытаясь продавить ее своей головой. Тот трюк вряд ли получится у него второй раз, да и дверь эта была спроектирована так, что могла бы выдержать взрыв реактивного снаряда. — Дом заблокирован, никого сейчас нет, я… Я что-нибудь придумаю!       Нужно что-то придумать, как впустить ее внутрь.       Он вспомнил, что окно в его комнате всегда открыто на случай, если ему нужно будет отправиться на перехват очередного злодея. На нем никогда не было никаких ручек, лишь кнопка, которая позволяла открыть его. Окно было на магнитном замке!       — Маринетт! — крикнул он сквозь тяжелую дверь, — обойди дом слева, там можно открыть окно моей комнаты!       Услышав команду, она не стала долго думать, тело двигалось практически на автомате. Сейчас эта ситуация напоминала ей какое-нибудь из сражений со злодеями, когда в пылу сражения некогда думать, а надо двигаться, чтобы не получить удар.       Вот только в тех случаях наградой было спокойствие и уважение от жителей города, а сейчас… Пустой дом с одним лишь Эдрианом? Что-то затрепетало в ее груди и зашевелились бабочки, обитавшие в глубине ее живота.       Поплотнее прижав к себе коробку, она выбежала с крыльца и под падающими с неба тяжелыми каплями, обежала дом со стороны, где находилась комната Эдриана. Вот только остановившись, она вспомнила, что комната находилась на втором этаже.       Сверху раздался звук раздвигающейся ставни. Подняв голову, она увидела, как из окна высунулась голова с соломенными волосами.       — П-привет, Эдриан… - смущенно поздоровалась она, старательно пытаясь не отвернуть голову от стыда и смущения за почти дюжину дней молчания.       — П-привет… - смутился он в ответ. Происшествие немного сбило его с толку, но ее голос волшебным образом успокаивал даже в таких обстоятельствах.       Нет, сейчас не время предаваться эмоциям. Буря усиливалась, а отпускать девушку обратно у него не было совершенно никакого желания. Он оглядел стену под своим окном. Холодные капли дождя пробивались через его волосы, но он не обращал на них никакого внимания.       Вдоль стены, от фундамента и вверх до его окна, находилась конструкция из большого количества прочных реек, предназначенная для вьющихся растений. Он и сам когда-то сбегал из дома, используя ее как лестницу.       — Сможешь забраться по рейкам? - спросил он, разглядывая незатейливую бесцветную коробку в ее руках, — А что это?       — А? Да… Сейчас, — растерялась девушка, разглядывая поросшую вьюнком стену, — А это… Месье Монэ просил передать твоему отцу. Может, я просто закину ее тебе и пойду?       Ложь. Маринетт прекрасно понимала, что идти весь путь обратно под дождем - худший из вариантов. Как бы ей сейчас не хотелось отвернуться и убежать, но это бы означало полный и безоговорочный конец. Но она уже это сказала и теперь ей только и осталось, что ждать его реакции.       Один внезапный удар молнии где-то неподалеку решил все за нее. Едва прекратилась вспышка, а гром еще не успел грянуть, Маринетт обнаружила себя крепко вцепившейся в деревянную конструкцию в двух метрах над землей, держа коробку зубами за обмякший, но все еще прочный картон. До окна в комнату парня остался буквально метр. ***       В нескольких домах от развернувшейся драмы, на крыше одного из здания за ними наблюдал человек. Искры перескакивали между его пальцами, пока заряд полностью не растерялся.       «Ничто так не сближает, как хороший удар молнии» — подметил он, наблюдая за произведенным эффектом, — «Наслаждайтесь вечером, ребятишки. В этот раз я не смогу вам помочь»       Упав на колени, мужчина судорожно закашлял, отбросив покрытую кровью маску. Мокрые волосы закрывали его лицо, пока он, преодолевая резкий приступ слабости, пытался подняться вновь.       «Этот вечер уже обречен, но я надеюсь, что он станет еще одним кирпичиком того моста, что выведет нас из бесконечной пучины», — Знахарь поднял голову к небу и отрешенно наблюдал за потоком холодных капель, смывавших кровь с его лица, — «Не кричи мне пока, крикливая ведьма, я хочу еще спеть». ***       В замерзших пальцах едва ощущалась хватка. Промычав что-то невнятное, Маринетт попыталась переставить одну ногу чуть повыше. Намокшая одежда неумолимо тянула вниз, а крупные капли били по лицу, словно сама природа пыталась ее остановить. Зажатая в зубах чертова коробка так и норовила выскользнуть.       Эдриан высунулся из окна насколько мог, протягивая ей руку. Его лицо выражало отчаяние утопающего, хватающегося за воздух.       Девушка рванулась вперёд, но нога предательски соскользнула с мокрой древесины, и на мгновение их сердца замерли. Ужасающее ощущение мимолетной невесомости заставило время для Маринетт остановиться.       Но схватившая ее рука заставила притяжение вновь заработать. - Держись! - прокричал сквозь зубы парень, кажется, успевший заработать один седой локон, понемногу подтягивая девушку к окну.       Едва она добралась до оконного проема и поставила колени на подоконник, знаменуя успешный подъем, изнутри дома раздался противный писк, а затем электронный голос из настенного динамика начал свой приговор:       “Охранная система перезагружена. Обнаружена неисправность контрольной панели. Активация аварийных протоколов защиты”       Маринетт взглянула на Эдриана, и увидела, как его лицо исказилось от ужаса. Он немедленно схватил ее за запястья и, оттолкнувшись от подоконника, с силой втянул внутрь. В тот же момент она услышала грохот механизмов сверху. Уже влетая в комнату, она почувствовала, как тяжелая ставня рухнула позади, едва задев кончик ее ботинка.       Эдриан лежал на полу, тяжело дыша. Руки его дрожали от резкого выброса адреналина и боли, но продолжали крепко держать стальными тисками девушку, отходившую от резкого полета и осознания, что только что её чуть не поделили пополам.       — Ты в порядке? — спустя минуту, спросил у нее дрожащий голос.       — А? — захлопала глазами Маринетт, наконец отойдя от вида тяжело дышащего Эдриана Агреста перед ней в очень опасной близости. К тому же еще и освещение было столь тусклым и теплым, что различные образы из некоторых ее фантазий так и вырывались из глубин памяти.       Тут же вскочив, она принялась размахивать руками, а с губ срывались лишь отрывистые звуки.       — Д-да-да, все в п-порядке! — залившись краской, промокшая до нитки, она попыталась забиться куда-нибудь в угол, желательно на потолке и как можно дальше.       Отдышавшись, Эдриан внимательно осмотрел гостью, и, не найдя никаких повреждений, облегченно улыбнулся.       — Прости за это. Я… не знал, что система ушла в перезагрузку. — Он наконец поднялся с пола, отряхнув свою намокшую майку, а затем помрачнел, виновато опустив глаза, — Это… было опасно. Прости, Маринетт. Я опять…       Заметив, что парень стал мрачнее тучи, предостережение учителя вспыхнуло в ее памяти. Тут же подбежав к блондину, она схватила его за руку и прижала ее к своей груди.       — Нет-нет-нет! Все в полном порядке! — затараторила она, — Ты ведь успел меня вытащить, иначе бы я тут не стояла! И уж точно не получилось бы как в том фильме про то, как ослепший парень пытался вытащить свою девушку из внезапно упавшего лифта, ведь мои ноги на месте, ха-ха! Можно сказать, что ты мне жизнь спас, Эдриан!       На самом деле, ей бы стоило испугаться гораздо сильнее. Но постоянные драки с акуматизированными злодеями притупили ее чувство опасности. Иначе бы она так и не решилась в тот день окончательно принять свой талисман и стать защитницей Парижа. Она продолжала накидывать ему одну благодарность за другой, лишь бы тот перестал виновато смотреть в пустоту.       В итоге он все-таки всплыл на поверхность происходящего и вновь улыбнулся, лишь затем осознав, что все это время она крепко держала его руку на своей груди. Проследив направление его взгляда, она резко замолчала. Мгновенно залившись краской, оба они рывком развернулись спиной друг к другу.       — Эм… Эдриан… — прервала она неловкую паузу, оглядывая себя в поисках хоть одного сухого места, — Может, у тебя есть чем вытереться?       — Д-да, сейчас! — воскликнул он и метнулся к шкафу.       Отодвинув одну из раздвижных дверей, что заполняли одну из стен его комнаты практически целиком, он уставился на сложенные аккуратными стопками различные полотенца. На мгновение он отвлекся, представив, как девушка вытирает полотенцем свое мокрое тело, медленно проводя им по бедрам и груди, смахивая аккуратные капельки воды с ее мягкой кожи.       — Может, полотенце? — осторожно уточнила она спустя примерно минуту, как парень замер перед шкафом.       — Блин, полотенце! — вздрогнул он, схватил какое-то из первых попавшихся и рванул обратно.       — Д-держи… — смущенно протянув ей аккуратно сложенное бархатное полотенце, он старался не смотреть в глаза.       Маринетт уставилась на полотенце. Даже в тусклом освещении, было отчетливо видно, что это полотенце - красное. В черную крапинку.       На секунду что-то в голове Маринетт закоротило, вызвав ассоциации с ее Супершансом, ведь любой созданный предмет был именно такой расцветки.       “Это твой “супер”-шанс! Буквально!” — завопила та ее часть, что отвечала за смелость и целеустремленность. “Не возьмешь - я съеду в голову к Хлое!”       Вцепившись в полотенце, словно бедняк в чемодан с миллионами долларов, она непроизвольно нервно хихикнула.       — Ванная комната там, — указав пальцем в сторону душевой, он замялся и завертел головой, вспомнив, что не так давно отправлял своего квами на кухню. А вдруг тот внезапно залетит в комнату через стену? Нужно хотя бы предупредить его. — Я, пожалуй, схожу пока вниз, сделаю горячий шоколад…       Девушка кивнула и Эдриан рванул из комнаты по лестнице вниз, направившись на кухню. Кажется, теперь он никогда не будет стирать это полотенце. А ведь до этого момента он хотел его выбросить, как и стопку других с такой же расцветкой, когда его приоритеты немного… поменялись. ***       — Что за глупая лыба, партнер? — встретил его на кухне Плагг, вгрызаясь в дольку камамбера. — И что за грохот был пять минут назад? Ты решил переставить мебель?       — А? — пришел в себя парень, — Нет, это сработала аварийная защита. Просто я случайно сломал пульт управления и теперь дом заблокирован совсем…       — Так он уже был заблокирован, разве нет? — поинтересовался квами, чьи глаза метались по полке с сыром, не зная, какой же кусочек выбрать на этот раз.       — Он просто был закрыт, — ответил тот, сжимая свою ладонь в кулак и обратно, прислушиваясь к ощущениям, — а теперь он закрыт на случай ядерной войны. Аварийный протокол должен обеспечить защиту дома как минимум от бомбардировки. Никто не сможет выйти или войти - в стены встроен титановый каркас, а все отверстия наружу закрыты бронелистами.       Плагг молча посмотрел на своего партнера.       — Мне кажется, или тебя это теперь вообще не смущает? — с подозрением уточнил квами, - полчаса назад ты устроил истерику просто из-за запертых дверей и окон.       — Ха-ха, да… — блондин смущенно потер затылок, — Просто ко мне пришла Маринетт, пока охрана была обесточена, потом включилась эта супер-защита, и пока отец с мастер-ключом не вернется, выйти отсюда мы не сможем… Можно, конечно, разрушить стену Катаклизмом, но я еще не уверен, что смогу защититься от акумы Бражника, не изучив те техники… Да и отцу и Маринетт будет сложно объяснить, откуда в стене дома огромная дыра.       — А-а, вот оно что… — протянул черный комочек, но затем его зеленые глаза расширились до размера блюдца и он перешел на ультразвук, — Что?! Маринетт?? ***       Лишь только дверь за Эдрианом захлопнулась, Маринетт потянулась за своим телефоном. Он был выключен и на попытки включиться не поддавался.       “Похоже, промок” - нахмурилась она. Новость была довольно печальной, ведь залитые водой телефоны восстановлению по гарантии не подлежат.       Открыв свою косметичку, она положила туда бесполезный кусок пластика. Еще раз окинув взглядом содержимое косметички, она в недоумении замерла. Что-то было не так.       “Тикки!” - спохватилась она, - “Я забыла разбудить и взять с собой Тикки!”       Схватившись за голову, Маринетт начала нервно ходить взад и вперед по комнате, пытаясь придумать, что же делать. Попытка превратиться в Ледибаг ни к чему не привела. Если Тикки не слышит призыва, то и превращения не случается. Похоже, она и правда сейчас заперта в этом доме с Эдрианом. Вдвоем с Эдрианом Агрестом.       Пропищав что-то, она чуть не упала, запнувшись о коробку, что лежала недалеко от места ее приземления.       “Нужно будет узнать у Эдриана, как отключить эту защиту… Родители убьют меня, если я не вернусь домой, ведь я им даже не сказала, куда побежала…” - присев перед коробкой, она внимательно осмотрела груз, что так старательно тащила с собой всю дорогу. Если она повредила то, что месье Монэ передал Габриэлю Агресту, то ей точно не сдобровать.       Но открыв коробку, она обнаружила там… кирпич. На кирпиче лежала записка, которую в обычных обстоятельства она бы ни за что не прочла, но столь странная находка заставила ее заглянуть внутрь.       “Гимми очень просил меня не оставлять вас двоих в закрытом доме с бутылкой крепкого алкоголя, поэтому я заменил содержимое коробки. С остальным я разберусь, никто вас не потеряет, мои расцветающие бутоны сакуры. Охрану разблокируют завтра. Развлекайтесь. Это важно.”       Подписью к каллиграфическому тексту была витиеватая большая буква “З”.       “P.S. В крайнем случае переверни кирпич, Маринетт”       В полном непонимании, что происходит и что значит эта записка, взгляд девушки зацепился за букву З, что служила подписью к тексту. Завитушки вокруг буквы напоминали ушки, и в ее голове мгновенно возник образ человека в халате с лисьей маской.       “Знахарь?” - удивилась она. “Что все это значит? Почему он поменял содержимое? И как? Кто такой Гимми? Что мне тогда сказать месье Монэ? Что я передала Габриэлю Агресту КИРПИЧ? Стоп… Я смогу уйти только завтра в полдень?!”       Вопросов было больше, чем ответов, а ответов ей никто не даст. Получается, Знахарь знал, что все произойдет именно так? Он, конечно, обладал довольно специфичным чувством юмора и всегда вел себя так, словно ему известно вообще все, появляясь в самые неожиданные моменты, не важно в каком облике была Маринетт, но никогда не давал прямых ответов.       По крайней мере, если Бражник этим вечером снова активизируется, в ее отсутствие Кот не останется без помощи. Хотя, при желании, Знахарь может развоплощать любое количество злодеев просто щелчком пальцев. Зачем тогда вообще нужны Ледибаг и Кот Нуар? Продолжать быть символами Парижа в сопротивлении злодеяниям Бражника, по факту являясь сайд-киками загадочного колдуна с богоподобными возможностями? Выглядит все именно так.       Но он продолжает лишь оказывать помощь в битвах с суперзлодеями, никак не продвигая их поиски настоящей личности Бражника и его местонахождение, а значит, у него есть какая-то цель. Но он еще ни разу даже не намекнул, зачем он все это делает. Интересно представить, в каком отчаянии сейчас тот мерзавец, что уже несколько месяцев насылает на город черных бабочек. А раз Знахарь говорит, что эта ситуация важна для чего-то, то придется ему довериться.       Может, этот кирпич все-таки нужен для чего-то, словно предмет из Супершанса, который должен помочь ей победить злодея или выбраться из этой ловушки? Но с виду это был обычный тяжелый кирпич из обожженной глины, никакой особой окраски у него не было. Пытаясь понять хоть что-нибудь, она приподняла кирпич и нашла там конверт с еще одной запиской и чем-то еще.       “Я сказал в КРАЙНЕМ случае” - гласил текст записки.       Маринетт недовольно сощурилась. Он явно издевался над ней. Откуда он все знает? Почему бы тогда не вытащить их отсюда?       Но раз уж взялась, то надо идти до конца. Она запустила пальцы в конверт и то, что она нащупала в нем, заставило ее одернуть руку, словно там был раскаленный уголь, хотя лицо ее сейчас было куда более раскаленным. Теперь она поняла, что вытащить их отсюда он не может (или не хочет), раз уж предусмотрительно приложил такую штуку. И что это, в конце-концов, за намеки такие?!       Заливаясь краской, она второпях засунула конверт куда-то под подушку стоявшего рядом дивана, отдышалась, и злобно зыркнув на кирпич, с трудом подавила желание кинуть его во что-нибудь.       От метаний по комнате ее мокрая насквозь одежда напомнила о себе холодной хваткой прилипшей к телу ткани.       “Ой, надо ведь сходить в душ…” — напомнила она самой себе, схватила полотенце и закрыла за собой дверь душевой.       Она постепенно избавлялась от мокрых вещей, складывая их на край бельевой корзины. Последний предмет одежды напомнил ей, что до начала следующего периода… женских проблем, еще минимум две недели. Это освобождало от многих неудобств. Цифра в пару недель до начала месячных хоть и попыталась вызвать в ее памяти что-то, о чем ей рассказывали то ли мама, то ли Алья, но вспомнить слово, которое крутилось на языке и рифмовалось с “популяция”, у нее не получалось. Из гелей для душа в поле зрения виднелись Сила Угля, Свежесть Соснового Бора и что-то еще, чем ни одна девушка мыться никогда не стала бы. Но раз других вариантов не было, придется некоторое время пахнуть елкой. “Ммм, пахнешь хвоей” - в ее воображении непроизвольно всплыла ехидная ухмылка зеленоглазого парня, чья голова находилась крайне близко к тому месту, где она сейчас мыла, а в его руке мелькнул предмет, который он вытащил из-под подушки. Той самой, где она спрятала конверт с “подарком” Знахаря.       Сдавленно рыкнув, она принялась ворошить волосы в попытке согнать пошлое наваждение. И почему ей сегодня так усиленно лезет в голову всякое?       Закончив греться под струями горячего душа и выключив воду, она взяла полотенце и задумчиво уставилась на него.       “Полотенце Эдриана…” - прижав его к носу и глубоко втянув воздух, Маринетт с досадой поняла, что оно было просто новым чистым полотенцем. Ну, как минимум он его касался, когда вручил ей, а это уже что-то. С ее распущенных волос капала вода, а кучка мокрой одежды висела на корзине для белья.       “А что… мне надеть-то?” - вдруг осенило ее, пока она тщательно и с усердием вытиралась полотенцем, что ей только что вручил ее возлюбленный.       Обернув полотенце вокруг себя, она обнаружила, что оно не такое уж и широкое - ей с трудом удалось прикрыть грудь и прочие причинные места.       Беззвучно приоткрыв дверь, она оглядела помещение и прислушалась. В комнате никого не было, а с нижнего этажа раздавались звуки активной кулинарии.       Осторожно, на цыпочках, она прокралась до шкафа, словно любой шорох моментально призовет сюда Эдриана и он застанет ее во всем ее девичьем великолепии.       От дальнейших попыток представить возможные исходы, ее отвлек очередной звук чего-то металлического, упавшего на кухне. Может, вилки, или ложки? Неважно.       Решив, что в шкафу можно хотя бы попробовать поискать что-нибудь вроде футболки, штанов, шорт, а лучше сразу защитного комбинезона химзащиты, она открыла ту дверцу, в которую заглядывал парень, когда искал ей полотенце.       Даже в полумраке аварийного освещения было понятно, что на этих полках были лишь полотенца, платки и банные принадлежности. В следующей секции были пиджаки и прочие официальные наряды.       Открыв же самую дальнюю от ванной секцию, что была строго возле входной двери в комнату, она от удивления забыла как дышать.       Кажется, это был личный алтарь поклонения Ледибаг. Газетные вырезки о битвах за Париж, предметы, которые попадались им с Котом в пылу сражений, фотографии и даже дешевый аниматорский костюм-комбинезон, явно купленный в сувенирной лавке.       Пощупав пальцами материал, из которого тот был сшит, она лишь выругалась про себя, насколько бездарным был тот, кто его сшил. Никакого уважения к своей продукции. Себе бы она такого никогда не позволила. К своим творениям нужно относиться с уважением.       Швейные размышления были резко оборваны уже более отчетливым звуком бряцания ложки о дно фарфоровой кружки. Кажется, звук исходил прямо у подножия лестницы, а значит у нее есть примерно минута, чтобы надеть хоть что-нибудь.       Но… костюм Ледибаг? Серьезно?!       Нет, размышлять было некогда. Она ведь в подобном костюме регулярно рассекала по городу, тем более, что от узнавания другими людьми их защищала магия квами. Словно в образе Ледибаг она становилась неким отдельным от всего человечества существом. А если не надевать маску (которая была еще более ужасной по качеству, чем покрой костюма), то намеков на ее схожесть с супергероиней будет еще меньше.       “К тому же, ему наверняка понравится…” — промелькнула дерзкая мысль. Что-то внутри нее, возможно гормоны и разгоряченное воображение, подталкивало к смелым поступкам, игнорируя моральные запреты. У них было достаточно времени, они были отрезаны от внешнего мира, где все должно быть под строгим контролем.       Звук шагов по лестнице снаружи становился все более отчетливым. Сердце бешено колотилось. На раздумья времени уже не осталось. Сбросив полотенце, она махом расстегнула молнию на спине костюма (снова мысленно поворчав на качество) и попыталась влезть в эту дешевую подделку, которая оказалась на размер меньше, чем нужно. Однако, эластичность материала все-таки позволила ей это сделать и она хоть и с усилием, но смогла натянуть костюм хотя бы на одну ногу. По ощущениям, время тянулось, словно жвачка. Казалось, что вот-вот и сейчас Эдриан откроет дверь, заглянет за нее и увидит Маринетт, скачущую на одной ноге, совершенно голую, с другой ногой в криво сшитом костюме Ледибаг. Но все же она смогла впихнуть себя в костюм и даже успела застегнуть молнию на спине, едва не вывихнув руку.       Ощущения были совсем иными, нежели когда на ней был настоящий костюм, тем более, что тот был магического происхождения, а не китайского. Пусть и фальшивка, но даже эта пародия придавала ей немного уверенности и безопасности, словно условный рефлекс, меняющий неуклюжесть и застенчивость на спортивную акробатику и бесстрашие, стоит ей облачиться во что-то черно-красное. Ну, это лучше, чем полотенце на голое тело. Одного она боялась - что дешевые нитки на швах начнут расходиться из-за такого натяжения при малейшем ее движении. Ведь если прислушаться к ощущениям, то в настолько обтягивающем костюме она сейчас была лишь на 1% менее голая, чем без него.       “Может, надо было остаться в полотенце? Его потом можно было бы эффектно скинуть с себя…” - снова мелькнула шальная мысль, - “Нет, не время для пошлостей. Нужно вести себя естественно. Нужно как-то выбраться отсюда… Но это же Эдриан…”       Услышав шаги уже прямо за дверью, она спешно закрыла шкаф и прижалась спиной к дверце. Дверь в комнату открылась и остановилась в сантиметрах от нее носа. Осторожно выглянув, она увидела, как в комнату вошел Эдриан, держа в руке кружку, из которой шел пар от горячего шоколада.       Ничего не подозревая, парень прошел в противоположную от нее сторону, пока не уткнулся в столик возле дивана.       — Маринетт? — окликнул он девушку, озираясь по сторонам. Благо, что в тусклом свете она могла оставаться в тени двери столько, сколько захочет.       Дождавшись, пока он повернется спиной, она толкнула дверь комнаты и та практически беззвучно закрылась.       “Ну что ж, настало время для моего позора…” — собрав все свои нервы в воображаемый кулак, она непроизвольно нервно хихикнула. ***       — Да, Маринетт. — Эдриан раздраженно повторил последнее сказанное Плаггом слово, открывая кухонный шкафчик в поисках кружки поприличнее.       Летающий черный комочек с ушками нервно завибрировал. Ну, или парню так показалось.       — Не волнуйся ты так, просто старайся не попадаться ей на глаза, — попытался он успокоить квами Разрушения, — А чего ты так занервничал?       — Как чего? — возмутился тот, — Девушка, о которой ты столько грезишь, сейчас с тобой одна в доме и вы никуда отсюда не денетесь, пока вас не откроют снаружи! А что, если… Ледибаг потребуется помощь там, в городе?       Задумчиво хмыкнув, парень поставил на стол две вместительные фарфоровые кружки.       — Думаю, она что-нибудь придумает, — резюмировал он, проверяя шкафчики на наличие растворимого напитка, — на всякий случай Знахарь сможет меня прикрыть, он постоянно делает что-нибудь загадочное, но мы до сих пор при своих талисманах.       — Бражник тоже! — воскликнул квами, — Если он может избавиться от него за минуту, то почему до сих пор этого не сделал? Онмёдзи могут выслеживать пользователей талисманов, а Бражник до сих пор отправляет своих Акум и эксплуатирует нашего бедного Нууру! На секунду ложка с шоколадным порошком зависла над кружкой, слегка подрагивая.       — Наверняка у него есть на это причины, — не совсем уверенно произнес парень, — Если есть владельцы талисманов, что пытаются бороться с другим владельцем талисмана, то зачем делать все самому? Он всего лишь немного… помогает нам.       — А что, если…       — Плагг, я понимаю, что ты боишься его силы, — ложка за ложкой шоколад отправлялся в кружки, — но мы с Ледибаг все еще при своих талисманах, значит, он нам точно не враг.       Квами молча наблюдал, как его человеческий партнер накладывает коричневый порошок в кружку. Ему такие угощения не нравились. Запах какой-то не такой. Другое дело камамбер…       — Так что все-таки произошло наверху? — осторожно поинтересовался он, пока юноша осматривал холодильник в поисках молока. Было заметно, что его напряжение и переживания после ссоры с отцом как рукой сняло. Кратко пересказав цепочку последних событий, опустив ту часть, как именно ему удалось сломать панель управления, Эдриан вновь взялся за ложку и продолжил: — …и я предложил ей горячего шоколада, а затем спустился сюда, пока она пошла мы… мыться.       Перед глазами промелькнул образ девушки, принимающей душ. Ее глаза закрыты, а тело наслаждается струями горячей воды, стекающим по ее стройным формам.       Снизу раздался звон упавшей ложки, выдернувший сознание парня обратно в реальность.       — Кажется, спрятаться мне нужно куда-нибудь подальше, да? — ехидно заметил черный квами.       — Н-нет, я не… — замялся тот, — Я не воспользуюсь такой ситуацией, чтобы…       Лицо его приняло пунцовый оттенок, потому как лавина образов вариантов развития ситуации вновь наполнили его голову.       — Твое лицо и шорты с тобой не согласны, партнер — вновь услышал он подколку.       В сердцах парень попытался бросить ложку в неуловимый черный комочек. Но тот с легкостью увернулся.       — Я… я не знаю, Плагг, — сокрушенно склонился над кружкой Эдриан, — Когда я думаю о Маринетт, то не понимаю, что происходит со мной. Такое ощущение, что я не могу себя контролировать, когда пытаюсь представить ее в своей голове.       — Это любовь, приятель.       — Да ну тебя, — отмахнулся он, — Маринетт - моя... подруга и одноклассница. Если я сделаю что-то не так, то потом я просто сгорю со стыда. А вдруг она отвернется от меня?       — То, что ты неоднократно получал от ворот поворот со стороны Ледибаг не значит, что Маринетт сделает то же самое, — попытался воодушевить его квами. — Ледибаг - это Ледибаг. А Маринетт - это Маринетт.       На самом деле Плагг не очень понимал человеческую романтику (его романтика в основном была связана с сыром), но старался говорить то, что люди хотели бы услышать в такой ситуации. А опыт общения с прошлыми хозяевами положительно сказывался на его умении это делать.       — К тому же, она сама в тебя влюблена, так что у тебя точно есть шанс, — сделав небольшой кульбит в воздухе, ушастый комочек подлетел к одному из шкафчиков. — Так уж и быть, я дам тебе шанс со всем разобраться, так что иди наверх и объясни ей все. А меня ждет сыр.       Нервно помешивая залитый горячим молоком шоколад, юноша пытался унять дрожь в своих руках. Теплое чувство в его животе расползалось по телу, затуманивая все прочие ощущения. Как вдруг его осенило.       “Я же не дал ей сменной одежды!” — завопило его сознание.       Вспыхнувший яркий образ лежащей на кровати девушки, обернутой лишь красно-черным полотенцем, выжег себя на подкорке. Пытаясь думать о чем-то другом, ведь иначе ему придется подниматься наверх не только с двумя кружками, но еще и с гордо поднятой мачтой, он сделал несколько глубоких вдохов.       Немного успокоившись и убедившись, что в его шортах перестало быть тесно, он подхватил обе кружки и осторожно направился к лестнице. Тапочки звонко шлепали по пяткам с каждым шагом. Он переставлял ноги, практически зажмурившись и шепча что-то под нос, он начал восхождение на второй этаж, надеясь, что она все еще находится в душе и он сможет протянуть ей комплект одежды, пока ее промокшие вещи будут сохнуть.       Подойдя к двери комнаты, Эдриан замер на мгновение. Сердце отстукивало жесткий драм-энд-бэйс, а дышать словно становилось все труднее.       “Все будет нормально, мне нужно просто дать ей надеть шоколад и выпить горячую одежду… Тьфу, одежду и шоколад”       Слегка толкнув ногой дверь, он вошел в комнату и мельком посмотрел в сторону душевой. Дверь в душ была закрыта, но оттуда не исходило никаких звуков. В районе видимости тоже не было никакой голой девушки в одном лишь полотенце. Решив, что она пока не покинула душ, он медленно и неуверенно прошел до ближайшего столика у дивана и беззвучно, стараясь не нарушить тишину, поставил туда одну из кружек. По какой-то причине его мозг все еще считал, что Маринетт сейчас нужен именно шоколад, а не сухая одежда.       Вдруг позади себя он услышал сдавленный смешок. Он бы испугался, если бы не знал, что кроме него и Маринетт в доме сейчас никого не могло быть.       Обернувшись на звук, он хотел было сказать “Вот твой шоколад, Маринетт. Он должен тебя согреть”, но ожидание увидеть там девушку в одном полотенце странным образом повлияло на его слова.       — Вот твое полоте… — начал было он, но тут же дыхание его перехватило и дальше из его рта выходили лишь странные кряхтящие звуки.       У входной двери, сразу перед шкафчиком, где он хранил все, что было связано с Ледибаг (и что он собирался выкинуть, но вынести все вещи сразу было невозможно), и в который никто никогда не заглянет, потому что его закрывала собой входная дверь комнаты, он увидел Маринетт.       Ее волосы были распущены и слегка влажные. В глазах ее горел огонь уверенности, прожигающий его насквозь, а легкая ухмылка заставила сердце сжаться и выпустить все накопленные внизу живота ощущения, словно нижний даньтянь сейчас взорвется от переизбытка энергии.       Но то, что он увидел, когда его глаза в принудительном порядке принялись осматривать все, что ниже лица, сделало контрольный выстрел его чувству прекрасного.       На ней был костюм Ледибаг. Тот самый, который он увидел в какой-то лавке в торговом центре и тут же втихаря купил, словно это была редкая карточка с покемоном. Похоже, вместо шкафа с повседневной одеждой, Маринетт нашла сразу тот самый.       Рот беззвучно открывался, а кружка так и стремилась выпасть из рук, пока она медленно, словно подкрадывающийся хищник, подходила к нему, плавно виляя бедрами, облаченными в красный с черной крапинкой материал. Дыхание сбилось и пыталось судорожно восстановиться.       — М-м… Мари… нетт? — почти простонал он сквозь зубы, не в силах сказать что-либо еще.       Перед тем, как начать свое шествие, словно на подиуме, Маринетт попыталась изобразить максимально милое и безобидное лицо, но получилось так, будто сейчас вместо шоколада она выпьет досуха его самого. Чертов костюм скрипел швами и, казалось, вот-вот разорвется где-нибудь сзади. Стараясь двигаться так, чтобы этого не произошло, ее походка стала похожа на то, как тигр подкрадывается к маленькому кролику, оцепеневшему в ожидании неминуемого.       “Надеюсь, он не разозлится на меня из-за этого костюма…” — ее тревожила всего одна мысль.       “Если прокололся - делай вид, что все так и надо” — напомнила о себе старая поговорка. Даже если это было верхом наглости - порыться в его шкафу и взять то, что явно не для тебя там висело, нужно все равно держать себя в руках.       Но вместо смертельного прыжка, она лишь плавно подошла к нему и взяла кружку с горячим шоколадом из его застывшей руки. Облаченные в красный костюм маленькие ручки забрали у него кружку и поднесли к губам. Сделав несколько глотков, она облизнула с губ остатки шоколада, а сердце парня тем временем было готово покинуть его и уехать на ПМЖ куда-нибудь в Саратов. Где бы это ни было.       “Он принес всего одну кружку? Только для меня?” — Маринетт стояла в полуметре от парня, совершенно не видя вторую порцию на столике прямо за его спиной. “М-может, тоже дать ему отпить? Наверное, это будет грубо, если я начну пить все сама, а ему не достанется… Ой, он же правша, нужно развернуть кружку…”       Это уже было слишком для Эдриана. Его измученный рассудок предложил совершить экстренное отключение, но перед глазами возникла все та же кружка, из которой она только что пила. Она развернула кружку той же стороной к его губам, откуда сама только что сделала глоток. На краю виднелся шоколадный след ее губ, направленный прямо на его чувство реальности происходящего.       Он заметил, что дыхание стало прерывистым в такт биению его сердца, что готово было выпрыгнуть из груди. Уши уже ощутимо горели, но в полумраке его спальни это было не заметно. Впившись глазами в шоколадный отпечаток, он осторожно руками взял у нее священный грааль, наполненный шоколадом, и сделал глоток.       Маринетт пристально следила за его выражением лица, пока он делал глоток, не отрывая от нее взгляда. Он тоже следил за ее реакцией. Эти чудесные голубые глаза не отпускали его и с каждым глотком он все больше проваливался в этот сверкающий надеждой и решимостью сапфировый омут.       Остатки шоколада на его губах перетянули все внимание девушки. Она неотрывно вглядывалась в них и вдруг потребность именно этом шоколаде вскочила в ней до состояния невозможности жить, если она этого не сделает.       Ее руки мягко опустились на плечи парня, а голова медленно, но неотвратимо устремилась к его лицу.       Не в силах оторвать взор от ее тонких, слегка влажных губ, он неосознанно чуть подался вперед, заведя руки ей за талию.       Почувствовав тепло его рук сквозь тонкую ткань костюма, он беззвучно ахнула, а их губы становились все ближе, пока не соприкоснулись в мягком и нежном поцелуе.       Он чувствовал бархатную поверхность ее губ и языка, и что с каждым соприкосновением их языков ее тело чуть подрагивало от удовольствия.       Маринетт провалилась в безмятежное блаженство, пока его руки плавно скользили по ее спине. Она чувствовала каждый кончик его пальцев сквозь тончайшую ткань и это заводило ее все сильнее. ***       Резкой холодной вспышкой Маринетт выбросило в реальность. По макушке били тяжелые холодные капли проливного дождя.       Она стояла на улице, вокруг не было ни души, лишь изредка проезжающие автомобили обдавали ее ноги грязными брызгами.       Она стояла на улице, кроме холодных капель дождя, по ее лицу текли горячие капли отчаяния.       Она стояла на улице, ее сердце сжималось от боли и разочарования.       Эдриан Агрест только что убежал прочь, растворившись в пелене осеннего ливня. До его дома она так и не добежала. Учитель не давал ей никакой коробки. Не было никакого запертого дома. В памяти мелькнула сцена их хэппи-энда, такая живая и яркая, что ощущение его прикосновений еще не успело исчезнуть.       Но хэппи-энд не случился.