Юрьевы лозы

      Вот, я уже у своего дома. Прошел где-то час. Может быть. Удивительно, что меня никто не увидел. Хотя, может из-за истерики я ничего не замечал. Я до сих пор что-то бормотал себе под нос. Как же прекрасно! Юра, я все сделал! Я смог! Я СМОГ! Мое тело содрогнулось из-за очередного приступа смеха. На шум прибежала Таня, но, увидев меня, в ужасе попятилась. Почему она напугана? Я подошел к ней и шепотом начал говорить: — Тань, я-я смог! Ты бы видела его глаза! Тебе бы тоже было смешно! Юра сказал бы, что я молодец! Он бы.. Он бы гордился мной, правда? Скажи, что он бы гордился! Я.. Я ведь.. Я... — как припадочный шептал я.       Но тут мной резко завладела паника. Таня со страхом смотрела на меня, словно ожидая, когда я начну кататься по полу в конвульсиях. Но вместо этого я упал на колени и схватился за волосы. По ее щекам потекли слезы. В голове стоял такой гул, который уже ничего хорошего не обещал. Что я наделал? Зачем я вообще это сделал? Зачем? Может я спятил? — Мне так жаль, пожалуйста прости! Я никогда не хотел чтобы ты плакала.. — Виктор, что ты сделал?.. — Я.. Я... Это было ошибкой! Я в своем уме! Правда?.. Вскочив, я осмотрел окровавленные дрожащие руки. Паника захватила меня. Кровь, боль, отчаяние, усталость. Я испуганно посмотрел на Таню. — Юра бы меня.. тоже боялся? Да? Он бы перестал м-меня любить? ‎       Таня подошла и аккуратно обняла меня. Я все осознал. Что я, твою мать, сделал. Подступили слезы. Что я наделал… Хотелось кричать от своего проступка. Такого приступа у меня еще не было. Осознание своих действий, отчаяние и паника вместе давали отвратительную боль. Она пронизывала каждую клеточку моего тела, растекалась в груди. Я задыхался. Таня до сих пор ничего не произнесла. Как она может обнимать такое мерзкое существо? Прости меня… Между приступами удушья я смог выдавить из себя всего два слова. — Помоги.. Мне... Но мне никто не мог помочь. Кто собирается помогать такому уроду? От таких только жди беды. Что как раз и произошло. Я перестал выходить на улицу, днями сидел в своей комнате. Если я не буду выходить, то никому не наврежу, правда? Голос соврал мне, никуда он не собирался уходить. Наоборот, он стал сильнее, но теперь говорил мне отрезать палец, вырезать глаза, а Юра стал злым, он говорил, что я не достоин жизни. И это было правдой. Руки так и тянулись к револьверу.… И больше всего я боялся, как бы кто-нибудь не вошел… На всякий случай дверь запирал изнутри. Крутил барабан, закрывал глаза, размышлял о всем произошедшем, приставлял к виску, палец лежал на курке, который ждал своего часа. Обычный щелчок. Не повезло. Еще раз. Опять не повезло… От отчаяния, в третий раз я прицелился в стену. Нажал на курок. Выстрел, пуля застряла в стенке. Громко, страшно. Почему мне не везет, а какой-то стенке повезло с первого раза? Потом мне сделалось так противно. Внутри как будто кто-то ходил по мне, и ничего не оставалось, кроме смерти. Август был тогда прав, я вообще не понимаю почему живу. Слезы больше не текут, их будто убрали из моих глаз. На душе все так же пусто и гулко. — Как насчет того, чтобы попробовать еще раз? — Юра, хватит. — Ну ты же все равно не понимаешь почему живешь. Застрелиться тебе страшно, хотя я до сих пор считаю, что это лучший способ! Нет ни боли, ни агонии. — Прекрати. — Вик, я же хочу как лучше. Просто доверься. — ЗАТКНИСЬ! В Юру полетела склянка с лозами. Расплываясь, Юра пронзил меня озверевшим взглядом. Накатило резкое чувство вины вперемешку со стыдом. Разлетевшиеся осколки жалобно на меня смотрели, шептали что-то. Я подошел ближе и прислушался, пытаясь разобрать слова. Смог услышать всего несколько: «убийца… не достоин… кровь». Острые края так манили. Я решился. Взял самый большой и поднес к запястью. — Да тебе духу не хватит! Сделай лучше то, что тебе твой любовничек советовал! Ах да, забыл сказать, что к Юре прибавился Август. Он пришел на следующий день после произошедшего. Я злобно на него посмотрел. — Ладно-ладно, я же шучу! Раз уж тебе страшно застрелиться, пробуй, что хочешь. К примеру, можно вздернуться, или спрыгнуть, или утопиться. Есть много разных способов! Ну раз уж ты уже решил вскрыться, то бери лучше этот, — Август саркастично улыбнулся и уже спокойней дал мне самый длинный осколок. Начал разводить руками, будто объяснял новичку какой-то сложный технический процесс.       Я дернул рукой, и на полуслове он исчез. Продолжим. Я опять поднес осколок к запястью, надавил и провел. Получилось не слишком глубоко. Я попробовал еще раз и почему-то стало легче. Через некоторое время, все мое предплечье было изрезано. Да, Август опять был прав, я просто не смогу. Мне слишком страшно. Собрался с духом и глянул на вновь появившегося Юру. Его взгляд налился тяжестью, а губы искривились в полнейшем отвращении. Я сглотнул и пытался скрыться от этого отвратительного взгляда на себе, но он будто забрался прямо под мою кожу, извиваясь там и причиняя невыносимую боль. — Ты можешь просто перестать страдать херней и сделать уже что тебе говорят! — Я и так следовал всем твоим указаниям! — Этого не достаточно! Пробуй дальше! — Юр, хватит. Прошу тебя.. — Твой отец правильно говорил, что ты целиком и полностью ничтожен! Ты не смог помочь Мотыльку! Ты не смог помочь мне! Я плотно прижал ладони к ушам и стал что-то напевать, чтобы хоть как-то перестать слышать все, что Юра говорит.