Юрьевы лозы

      Уже долгое время мы лежали, я все никак не мог успокоиться, разглядывал его через слезы, дотрагивался до шрама. Да, я боялся, что он исчезнет, что это сон. Юра целовал мои руки, хорошо, что он не знал, что они сделали. Надеюсь, это никогда не всплывет. Юра постоянно смотрел на забинтованную руку, я чувствовал, что скоро он спросит в чем дело. Так и произошло. — Вик, все хорошо? Что у тебя с предплечьем? Я молчал, это ужасно глупо. Это можно сравнить со стыдом, когда ты бежишь через всю улицу и кричишь имя, как тебе кажется, знакомого человека, а это оказывается не он, и ты стыдливо отводишь взгляд, уходишь прочь, как можно дальше, чтобы тебя, идиота, никто больше не увидел. Надо было измываться над бедром, хотя бы не видно. Юра ждал моего ответа, тревожно смотря мне в глаза. Очень неловко, очень стыдно стало, я хотел отвернуться, но он остановил меня. — Эй, Вик, я не злюсь, дай мне посмотреть, я не наврежу и не собираюсь кричать. Приподнявшись, я сел. Господи, как я не хочу, чтобы Юра все увидел, он же будет в ужасе. Надо собраться, если он хочет, то пусть увидит и мы забудем об этом. Немного поколебавшись, я стал медленно разматывать бинт. Поглядывал на тревожного Юру, он тоже сел и пристально наблюдал. Вот уже бинт лежал где-то в стороне. Юра аккуратно держал мое предплечье, рассматривал все. — Как давно… Ты это… Делаешь? Просто, тут уже есть и шрамы, и совсем новые порезы. — Я не знаю, не считал. Вместо того, чтобы читать мне мораль, как делала Таня, Юра нежно обнял меня, поглаживал спину, шептал что-то. Так спокойно мне уже давно не было. От него приятно пахло, хотелось раствориться в нем. — Вик, давай ты будешь все мне рассказывать, все, что чувствуешь? Так тебе будет легче, ты ведь знаешь, что если тебе больно, то и мне тоже? Я хочу разделять с тобой все свои чувства, хорошо? Пока я тут никто не навредит тебе. Я не ответил, только крепче обнял его.       Совсем не важно сколько прошло времени, я не могу принять то, что Юра здесь. Я могу его коснуться. Не объясняя причин, не надо ничего говорить. Ничего не говори. Просто почувствуй. Почувствуй его. Как я устал от всего, что со мной происходит. Если я делаю хоть малейшее движение, сердце начинает выскакивать из груди и на несколько секунд я становлюсь полностью его. Как долго я ждал момента, когда я смогу доставить ему удовольствие, чтобы каждая клеточка его тела воспела от любви. Несмотря на свое состояние, я хотел сделать ему приятно, я хотел забыться, стать самым обычным человеком, которых хочет быть любимым кем-то. Юра — единственный человек в этом мире, которому я позволяю трогать любую часть своего тела. Когда он коснулся, внутри меня все затопил яростный восторг. Его руки беспорядочно ползали под рубашкой, заползали в штаны. Внутри меня кипел поток образов и мыслей. В голове стали мелькать остатки каких-то знаний, и я застонал. — Вик, можно я один раз побуду главным? — Юра оставил засос на шее. — С каких пор ты стал таким властным? Юра подхватил меня, аккуратно положил на кровать и навис сверху. Обхватив его ногами, я подарил ему долгий поцелуй. Одежда давно валялась где-то на полу. Интересно, запер ли он дверь? Сейчас на это нет времени, я не хочу прерывать его прелюдии. — Так можно, пожалуйста? — Как видишь я уже поддался. Смазка, презерватив, один палец, два, я прикрыл глаза. Юра постоянно спрашивал все ли хорошо, в этом он точно не изменился. Вошел, наконец-то я смогу забыться, а он получить, то, что так долго хотел. Не говорю, что мне не нравится, или я делаю это через силу, просто именно для меня это способ перестать думать хотя бы на пять минут и получить наслаждение оттого, что кто-то любит тебя. Я поморщился, давно этим не занимался. — Все хорошо? Если тебе больно, то сразу говори. — Да.. Просто... Дай мне привыкнуть. Я впился ногтями в его плечи и пытался прийти в себя. Немного подождав, Юра стал медленно двигаться, потом ускорился. Я прикрыл ладонью рот, но стоны все равно лились наружу. Главное, чтобы никто не пришел. Между непрерывными поцелуями, Юра повторял: «Ты прекрасен, Господи, как ты прекрасен.». В этом он тоже не изменился. Ускорился, я обнял его и сильнее прижал к себе. Вскоре, все закончилось. Дрожа, вжался губами в его плечо, зажмурился. Юра обессиленно упал на меня. Какое-то время мы так лежали, пытались отдышаться. — Вик, ты кусаешь мое плечо. И правда, я очень сильно прикусил его. Быстро отцепившись, я вытер губы и место укуса. — Прости! — Все было хорошо? — Ну, раз у тебя покусано плечо, думаю, все было прекрасно. — Я люблю тебя. — Я тоже. Юра сполз с меня, чтобы я смог перевернуться на бок. Я посмотрел на него, кажется, Юрочка вот-вот заснет. Он лежал на животе, повернув голову на меня, на его лице играла радостная улыбка, одна рука по-прежнему лежала на моем бедре. На его лопатках, помимо шрамов, было что-то красное. Я приподнялся, чтобы лучше рассмотреть, это были длинные царапины. — Ой. Юр, я похоже тебя еще и… Исцарапал. Прости, еще раз. — Ничего, это значит, что тебе было хорошо… Юра зевнул и перевернулся на бок, принял свою обычную позу для сна, и вскоре тихо засопел. Я еще долго лежал, пока что в голове было пусто, потом встал, набросил халат и пошел в душ. Тихо ступая по кафелю, включил воду. Ноги немного подрагивали, поэтому я закрыл сток пробкой и, притянув к груди колени, сел. В сознание опять потянулись мерзкие мысли. Частица счастья из-за Юриного возвращения ушла также быстро, как и появилась. Меня опять накрыло острым чувством никчемности и разочарования. Зачем мы вообще этим занимались? Стало невероятно мерзко от себя и своего поведения, особенно от мысли, что Юре, возможно, придется выслушивать мое нытье. Мне его безумно жалко — вот ведь вляпался. Я не хочу его как-либо нагружать своими жалобами, у него самого их выше головы. Я вообще ничего не хочу, просто дайте мне лечь и лежать до конца дней, но сегодня, может, будет лучше? Может быть, завтра? Я начал рассматривать свою изрезанную руку. Я действительно не знаю, почему я это делал, но я не могу остановиться. Ничего страшного, когда-нибудь мне будет лучше, хотя с такой мыслью я живу чуть ли не десять лет. Иногда смотрю на себя со стороны и думаю, как такой человек вообще мог кому-то понравится? Когда Юра не наблюдал за мной, я сразу переставал быть таким наигранно веселым. Как это все ужасно, я влюбил человека в свою маску безмятежности. Не знаю как, но и сам поддался чувствам в один из немногих спокойных дней. Юра, ничего не осознавая и не зная, помог мне немного выкарабкаться из моего состояния. Может, стоит ему все рассказать? Хватит, а то я так просижу до конца дня.       Выйдя из ванной, переоделся в чистую одежду, убрался, собрал все разбросанные вещи и положил на тумбу. Юра все еще спал, я накрыл его одеялом. В дверь постучали, но я так и не открыл, не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Хочу лечь рядом с ним и заснуть. Стук стал настойчивее, пришлось открыть. Это была Таня, в ее руках был поднос со стаканом воды и тарелкой куриного супа. — Вам надо поесть и принять таблетки. Позвольте, я заберу старый поднос. — Тань, только прошу, не волнуйся, все хорошо. — Хорошо?.. Она вошла в комнату, огляделась, посмотрела на Юру, еще раз огляделась. Вдруг вздрогнула и опять уставилась на спящего Юру. Поднос чуть не выпал из ее рук, я быстро подошел к ней и помог устоять на ногах. — Мне, видимо, тоже надо принять таблетки.. — Тань, все хорошо, видишь? Он тут, он не мертв! — Мне надо выйти.. Я позже принесу ему еды. Таня отдала мне поднос и, шатаясь, вышла из комнаты. Видимо, день уже закончился. Поев, я высыпал в ладонь две таблетки и запил их водой.