Сумерские истории

      Альбедо был очень рад помощи Кэйи. Да, алхимик и сам мог найти способ охладиться в Сумеру, но, откровенно говоря, нет ничего лучше прохладного воздуха и таких же рук на теле. Альбедо, прикрыв глаза, блаженствовал, продумывая новый эскиз.       — Может, оставишь их? Тебе идёт, — намекая на нечто новое во внешности парня, заметил Кэйя.       Алхимик повёл длинным пушистым хвостом. Шевельнулись светлые, в тон волосам парня, уши фенека. Да, именно из-за этих лисьих атрибутов Альбедо скрывался под плащом всё время, а во всём вина Тимея. Помощник в исследованиях перепутал несколько колб, да ещё и оставил их прямо под рукой Альбедо. Ворвавшаяся в лабораторию Сахароза поскользнулась на чае, пролитом тем самым Тимеем, и Альбедо, пытаясь удержать помощницу, попросту рухнул на колбы Тимея, будь проклята его привычка всё бросать где ни попадя.       Что было в тех колбах, удалось выяснить не сразу, но состав был такой, что даже Альбедо не мог себе представить, как разработать вещество, которое стало бы противоядием одновременно от всего. Алхимик проснулся с ушами и хвостом как у фенека и спустя неделю бесплодных попыток избавиться от них решил посоветоваться с Тигнари. Увы, дозорный леса Авидья оказался так же несведущ в плане, как избавиться от звериных атрибутов, его ситуация была иной. Но всё же, благодаря Тигнари, стало немного легче, он дал много хороших советов, да и, в принципе, пообщаться с ботаником было всегда в радость, он действительно крайне талантлив, да и человек интересный. Альбедо смело заносил его в категорию хороших друзей.       — Шутить не буду, я на пару минут. Альбедо, Тигнари просил тебя зайти, там какая-то идея к нему пришла.       — Благодарю. — Алхимик встал с дивана и быстро удалился, прихватив плащ, но тут Кейя с грохотом разбил глиняный горшок. Алхимик поёжился, словно ему по голове дали.       — Кэйя! — зло воскликнул алхимик и ушёл.       — Нет, ну всё ему не так, ну разбил, ну заплачу, ну чего рычать. Какой он дёрганный после того, как эти вот «атрибуты» получил.       Сайно вздохнул. Конечно, не в его компетенции вмешиваться в чужую личную жизнь, но помочь тем, кого он мог считать друзьями, считал делом правильным.       — Он частично фенек, пусть и каким-то магическим образом. Фенеки крайне чутко относятся к шуму, у них очень острый слух и оттого даже средний шум больно бьёт им по ушам. Тигнари вечно мучился в академии из-за шумных одногруппников он страдал от головных болей. Да и нюх тоже мучение. Он терпеть не может запах алкоголя, перегара, многих ярко выраженных ароматов.       — Ого. Спасибо, я не знал, а он не из тех, кто жаловаться будет. Бедняга, страдает. И Тигнари…       — Он вполне всем доволен. А, и ещё, они кусаются.       Кэйя округлил глаза. Генерал ухмыльнулся.       — Фенеки и шакалы вроде бы в природе не особо дружат.       — О, погрызутся — помирятся, зато потом приятно друг другу раны зализывать.       Кэйя засмеялся, нет, порой Сайно обладал тем ещё юмором, но такой талант нужно уметь понимать и ценить.       — Ещё раз спасибо за помощь, — открыто поблагодарил Альберих, и генерал вышел, кивнув ему напоследок. Пора становиться серьёзным, сегодня у него очень важное задание.

************

      Можно, конечно, найти сотню плюсов жить одному, но всё же Аль Хайтам прекрасно понимал, его любимый рационализм сейчас не помощник. Кавеха не хватало, как ни крути. Талантливый светоч целого даршана, любимец и буквально кумир многих однокурсников, Кавех умудрялся быть в центре всего и всегда, притягивая своей яркой натурой приключения, как магнит.       Вот сегодня как обычно. С утра напился с капитаном кавалерии Мондштадта, во второй половине дня разнёс стену мадам Фарузан и познакомился с Архонтом ветра, за которым сама Малая Властительница Кусанали пришла на базар. А под конец насыщенного дня умудрился и расторгнуть их подобие отношений.       Легко быть эмоциональным Кавехом, всё проживаешь и так же всё отдаешь этому миру, архитектор, конечно, страдал из-за своей эмпатии, но всё же люди к нему тянулись и откровенно любили. Хайтаму дела не было до чьих-то эмоций и обожаний, к нему всегда относились с опаской, лишний раз не тревожа, и это радовало, ведь никто не трепал ему нервы, отнимая лишнее время, и всё же был один огромный минус.       Он не умел заботиться. Не знал, как подойти к кому-то с сочувствием, как выразить то же недовольство или злость. Даже показать симпатию он не смог, и великое чудо, что Кавех рассмотрел на холодном лице, что младшекурсник нему неравнодушен и даже стал проводить всё время с ним. И, казалось бы, всё сложилось хорошо, Кавех очень старался сгладить все углы, но всё же с ним порой было так сложно. Одиночке сложно отвыкнуть от тишины собственного пустого дома, а легкомыслие Кавеха вечно заставляло задуматься. Ну вот как он умудрялся творить такие глупости? Стать банкротом из-за величайшего проекта, на котором он мог заработать миллионы, будь проклята та торгашка, обманувшая гениального архитектора, но плохого юриста. Отдать все деньги на брелки, деньги с которых пошли на поддержку сирот Сумеру. Он делал забавные, но всё же глупости, оттого понять Кавеха и принять порой было сложно. Вот только без него жить совсем не удавалось.       — Господин секретарь, Малая Властительница Кусанали просила вас зайти в её покои.       У Дендро Архонта было любимое место в регионе: сразу возле Пардис Дхяй небольшая оранжерея, в которой стояло немного мебели, и девочка проводила там много времени, занимаясь своими растениями и отдыхая от обилия работы. Это место Дендро Архонт хранила как зеницу ока и о нём знало всего пара человек в Сумеру, что там в Сумеру, во всем мире.

*************

      — Лежи смирно. Нахида, ну ты и устроила тут парилку. Дилюк, ты тоже молодец, сказал бы, что жарко!       Барбатос обмахивал крылом Дилюка, игнорируя, что в оранжерее уже царила прохлада. Архонт явно испугался, когда винодел попросту начал сползать в обморок.       — Он, наверное, не хотел нам мешать, ну и глупость же, вы меня простите, я часто не ощущаю температуры, для меня влажный зной как родные джунгли, — попыталась, как обычно, быстро и рационально рассудить Нахида, понимая, её пояснения совсем не к месту. Побледневший Рагнивиндр лежал, глядя куда-то вверх и понимая, что поездка вышла так себе.       Дилюк чувствовал, что ему стало гораздо легче. Но вот как-то стыдно, что ли, что он свалился без сознания, как нервная барышня, вот уж защитник, ничего не скажешь. Ну и климат что в Сумеру, что в этой оранжерее, народ Дендро Архонта явно понятия не имеет о нормальной погоде. Вспомнилось побережье Сидрового озера, как же там прохладно, как уютно и совсем не жарко. Вот оно, нормальное место для жизни, а не вот этот вот ад зелёный!       — Всё в порядке, — Дилюк отвлёкся от мечтаний вернуться домой и начал медленно садиться на садовую лавку, но Барбатос, на чьих коленях лежала его голова, ловко перехватил его за плечи и насильно начал укладывать обратно.       — Лежи, я тебе говорю! Может, уйдём в гостиницу? Нахида, давай завтра дообщаемся, полагаю, ты не против.       — Что вы, я только за, может, лекаря прислать, — убито спросила у Барбатоса Малая Властительница Кусанали. Она подошла к Дилюку и ещё виноватее начала причитать: — Как я не заметила, что вам дурно, порой я совсем не могу понять, что творится с людьми!       — Так, насчёт моего обещания. Одну секунду, — Барбатос легко коснулся щеки мужчины на лавке, подложил под его голову подушку и взмыл прямо под потолок высокой оранжереи. Прекрасные крылья распахнулись, всё вокруг озарилось светом анемо стихии.       Аль Хайтам заворожённо смотрел за тем, как Архонт ветра извлекает свою лиру и несколько секунд, едва ли минуту почти неслышно играет. Но на его игру начали отзываться растения в оранжерее, лотосы расцветали на глазах, а лозы сплетались и становились длиннее.       — Этого пока хватит для исследований. Дилюк, прошу, пойдём. Здесь есть кому собирать всякие научные данные.       Нахида ещё раз поблагодарила Барбатоса и в который раз извинилась перед Дилюком. Рагнивиндр начал отнекиваться, Барбатос закатил глаза и повёл своего спутника на выход, понимая, Дилюк крайне недоволен тем, что к нему тут, как хрупкому хрусталю, относятся. Ох уж эта гордость лучшего мечника и куча предрассудков. Дилюк скорее съел бы себя, чем позволил назвать слабым.       Аль Хайтам молча ждал, зачем его вызвала Дендро Архонт.       — Я хочу провести один интереснейший опыт по ботанике, полагаю, вам может это стать интересно, Аль Хайтам.       — Ботаника? Не могу ручаться, что я хорошо разбираюсь в этой области, наверняка светилы из Пардис Дхяй справились бы лучше, но вам, разумеется, виднее, если, по вашему мнению, я буду полезен, с удовольствием поучаствую.       Нахида слегка улыбнулась, подошла к одной из лоз, которые стали в разы больше после игры Архонта ветра.       — Прошу прощения, отниму у тебя ещё немного времени. Нам придётся кое-кого подождать. — Кусанали услышала звук открывающейся двери, а затем увидела, как к ним подошёл страж из Авидьи. — О, вижу, все на месте. Так сложилось, что опыт не получится воссоздать в полной мере, но и то, что у меня есть, заслуживает вашего внимания. Благодарю, что уделили мне время, Тигнари, Аль Хайтам. Как вам известно, я давно хочу попытаться сделать пустыню более милостивой к людям, а новый эксперимент может нам в этом помочь. Готова спорить, вы даже не слышали о связи музыки и роста растений. Благо, Архонт поэзии с радостью решился поучаствовать в моей затее.

*************

      — Уж не вам-то, молодой человек, спорить с моими теориями. Я старше вас раза в три, а то и в четыре, и время, затраченное на изучение истории Архонта камня, соизмеримо с временем, которое вы потратили на всё образование в целом, — фыркнула Фарузан, уже заочно считая незнакомца хамом, за то, что он, как и все, повелся на её юный вид, игнорируя научные степени. Больше того, он пытался опровергнуть её научную работу касаемо Ли Юе!       Чжун Ли тонко улыбнулся, но промолчал. Впрочем, как обычно, он совершенно не обижался на заблуждения людей, порой думая, что, вероятно, сквозь призму их суждений некоторые его поступки могли выглядеть иначе, чем для него самого.       Венти сдавленно засмеялся. Покосился на Чжун Ли, тот ответил недовольным взглядом и опять подавил смешок.       — А вам, молодой человек, почему смешно? — Фарузан обернулась на звук смеха, и высокомерие будто тряпкой с лица смыли, за соседним столом сидел тот самый бард с мечником. В порыве спора она и не заметила, кто присел рядом с ней.       — Действительно не вижу ничего смешного в теориях мадам Фарузан, смеяться будет только невежда, — недовольно сказал Чжун Ли, стараясь делать вид, что барда попросту не существует.       — Ох, да если она мадам, то мы с тобой два прадеда, которые чудом не рассыпаются, — подмигнул Венти.       — Не слушайте этого алкоголика, вероятно, сумерские вина и жара сделали своё дело, — Чжун Ли, как всегда, был спокоен, хоть Венти, как отлично знающий его человек, подметил, что негодование скоро достигнет серьёзной отметки.       — Не пытайся уйти с темы, она в курсе, кто я, и, судя по выражению её лица, догадалась, кто ты, — едко протянул Венти, не забывая следить за тем, чтобы Дилюку опять не стало плохо. Это была именно идея Рагнивиндра пройтись, где-то перекусить и выпить чего-то холодного.       Чжун Ли не переменился в лице. Разве что взгляд стал ещё более недовольным. Фарузан действительно в считанные мгновения просчитала, кто перед ней, ведь подсказок было достаточно. Архонт камня вечно подтрунивал над любовью к вину Архонта ветра и оба, были старейшими Архонтами. Если взять за аксиому, что бард — Архонт ветра, то, очевидно, судя по жестам и словам, незнакомец с Ли Юе — Архонт камня.       — Как любопытно вышло. Если мои теории были неверны, извините, учёные склонны ошибаться, хоть и не все в этом признаются. И всё же среди молодежи так много людей с революционными, но крайне нелепыми теориями. К примеру, одна из моих учениц развила тему курсовой, что Архонт камня и Архонт ветра были более чем близки, поэтому и выжили в войне Архонтов, ведь их отношения помогли им уберечь друг друга.       — Нет, — хмыкнул Чжун Ли, даже не глядя на Венти.       — Совершенно точно нет. Увольте, мы друг друга прикончим. Я разобью его очередной дорогущий расписной чайничек, который старше, чем он сам и держится только чудом, а он опять устроит истерику на тему моей любви к вину. И начнётся новая война.       — А говорят, что Властелин камня и святой Барбатос — друзья. А вот как вышло, — протянула Фарузан, которой откровенно нравилась эта романтичная выдумка её ученицы, хоть она и, как могла, открещивалась от неё.       — Моракс и Барбатос, разумеется, самые лучшие друзья, познавшие горечь боли от потерь и радость полной победы, — церемонно произнес Чжун Ли, делая глоток прохладного напитка из персиков Зай Тун. Сейчас он старался не думать о том, как Венти расколотил целую обитель, которая была в чайнике, созданном мадам Пин. Справедливости ради Венти не был в курсе, что это за чайник, но ради этой же справедливости стоит добавить, что чайник это бы не спасло, ведь Венти попросту перевернул стол, убегая от Миллиелитов, с которыми умудрился поссориться.       И мог же улететь, и всё бы целое было, но нет, вы что, Архонт Барбатос не проигрывает в карты Миллиелитам и не попадается на жульничестве, это всё в компетенции барда Венти, который на спор с Архонтом Натлана сказал, что обжулит всех дураков, стоящих в карауле той ночью.       — Но Чжун Ли и Венти друг друга на дух не переносят. Бестолковый и помешанный на церемониях, устроивший сам себе пышные похороны старый дурень не друг… — фыркнул Венти и тут же оказался перебит металлическим тоном:       — Малолетнему алкоголику, который из всех нот знает только одну и мучает людей своей игрой на лире, — елейным тоном добавил Чжун Ли, гневно глядя на барда.       — Это ты меня подставил! Гео-бабочка перевернула фальшивые карты! — фыркнул Венти.       — Ты оставил бы без денег целый патруль! — возмутился Чжун Ли.       — Меньше азартных игр на службе зато было бы, я несу радость и пользу твоему региону по старой дружбе, — ядовито сказал бард, насмешливо кланяясь Архонту, словно сделал великое одолжение.       Дилюк тонко промолчал. Он знал о той истории. Венти тогда не просто так ввязался в передрягу, он выручал несколько нерадивых рыцарей, которых задержали из-за неуместной бюрократии Цисин. Спор с Архонтом Натлана просто пришёлся кстати.       — И что ты проиграл Мурате? — наконец выдал Чжун Ли, которого давно заботил этот вопрос.       — Всего лишь один бой. Она давно тащила меня в схватку, хотела помериться силами. Ай, ничего интересного, полная ничья. Хоть она и шипела, что я летающее недоразумение, а ничья это лишь временно. Ну-с, удачи вам, бренный скиталец, специалист похоронного бюро. Мадам Фарузан, удачи в научных теориях. Дилюк, ты не против прогуляться? Тут душно, слов нет. Хочу на свежий воздух.       — Смотри, чтобы тебя не просквозило, — Чжун Ли терпеть не мог, что именно Венти умел выставлять его дураком. Моракс всегда игнорировал его выходки, но порой даже каменная чаша терпения может лопнуть. Как так вышло, что именно Венти всегда становился причиной уничтожения сей бездонной и, казалось бы, прочной посудины, даже Селестия не знает.       — Ой, да я постоянно на ветру, — отмахнулся Архонт Мондштадта. Дилюк закатил глаза. Что стар что мал, спорят как дети, причём на памяти винодела это не первая стычка Венти и Чжун Ли. Порой эти споры будили подобие ревности у Рагнивиндра, но это так, мимолетно. Венти, хоть и любитель покапризничать, да потрепать нервы, но личность та ещё, крайне верная. Это, собственно, и стало, наверное, самой главной причиной начала их отношений. Хотя, может, ещё заворожила музыка. Нет, ну много причин на самом деле, не важно, как их судьба свела, главное, что в результате всё замечательно.

************

      Нахида смотрела на собранные данные с удивлением. Даже Аль Хайтама и Тигнари полученные результаты поразили и заставляли задуматься.       — И ведь непонятно же, что именно влияет на растения так благотворно. Или виртуозная игра Анемо Архонта или магия небесной лиры, или сама музыка. Может, дело в мелодии, — заметила Нахида.       — Нужно записать игру Архонта ветра на проигрыватель из Фонтейна, — внёс коррективу Аль Хайтам, — так мы выясним, можно ли использовать запись вместо живой игры.       — Также нужно попросить Архонта ветра попробовать другие инструменты и мелодии, записывать реакции каждого растения на каждую мелодию, — добавил Тигнари, довольный такой интересной темой, которая может воистину перевернуть мир ботаники, принеся немало пользы.       — Вы думаете, он согласится уделить нам столько времени? Исследования могут длиться не один год, — хмыкнул Аль Хайтам.       Нахида захлопала в ладоши, призывая ученых послушать её.       — Нам нужно выделить основные задачи. Первое — отобрать необходимые для жизнедеятельности в пустыне растения, которые мы будем культивировать и ради которых будут проводиться исследования. Второе: попробовать все способы быстрого роста без потери ценности растений с помощью магии Анемо Архонта. Это значительно сужает наши поиски и время, затраченное Анемо Архонтом на визит к нам. Откровенно говоря, для нас это время так же стоит дорого. Архонт ветра добрый друг, но даже подобные дружеские одолжения обойдутся региону в приличные деньги.       — Он продаёт свою помощь? Любопытно, сколько стоит игра самого лучшего исполнителя, — Аль Хайтам был прилично удивлён, он явно не ожидал, что святой Барбатос окажется меркантильным.       — Если бы мы могли заплатить только морой, я бы даже не торговалась. Но цена иная. В любом случае условия устраивают обе стороны, а самое главное — наши регионы действительно смогут получить достаточно выгоды и остаться добрыми друзьями. Предлагаю продолжить наши замеры.

*********

      Исследование получалось в своём роде уникальное. Аль Хайтам понял, почему Нахида предложила поучаствовать именно ему, ведь он в своё время успешно интегрировал устройство записи звука в наушники и затем успешно использовал это в качестве улучшенных версий проигрывателя из Фонтейна. Она явно нуждалась в том, кто разбирается в технологических новинках из Фонтейна и умеет их использовать в исследованиях. Ну а насчёт Тигнари — всё очевидно, ботаника настолько преданного своему делу настоящего мастера и гения, который хранил лес Авидья как зеницу ока, больше просто не существует. По крайней мере, из тех, кто абсолютно безопасен и крайне справедлив.       Мужчина спрятал записи. Обычно он мог анализировать всё на ходу, но сегодня информация словно вываливалась из головы, даже книга, которую он начал читать, казалась… сложной. Некоторые вполне простые предложения он перечитывал по два раза, а это говорило о крайней неэффективности траты времени на чтение.       М-да уж. Кавех, как обычно, прочно застрял в его голове и, как поступить, он понятия не имел. Весь день — суматошный и словно напичканный приключениями — просто сбивал с толку. Хайтам вышел из дома и направился к окраинам города, где можно было просто потренироваться в тишине, порой ему это помогало если не собраться с мыслями, так вымотаться, чтобы уснуть.

***********

      Фарузан, тщательно затолкав удовольствие от проекта Кавеха, который вот-вот станет идеальной, прекрасной и ещё море подобных эпитетов верандой. Архитектор, не отрываясь, работал над каждым миллиметров будущего чуда, которое пока что существовало только на бумаге.       Сегодняшняя склока с Хайтамом, конечно, расстроила Кавеха, но вина перед мадам Фарузан оказалась сильнее. И он старался искупить её, как мог, хотя и чертежные принадлежности то и дело валились с рук. Женщина осторожно подошла сбоку.       — Когда помиритесь? — ненавязчиво спросила Фарузан без лишних предисловий.       — Мы разошлись. Да, мадам Фарузан, я не просто ушёл из дома, мы разошлись. Это моя идея.       Женщина хмыкнула. Нечто новенькое.       — Я уверена, у тебя есть причины на него злиться. Но ты помни и про хорошее, — продолжила старшая научная сотрудница.       — И что же там хорошего? Мрачный безразличный пень, который с дивана не согнать, вечно в наушниках и с книгой в руке. Он словно истукан, есть я — нет меня, ему всё равно. Он просыпался морально лишь изредка, мадам, и вы же знаете, любое его проявление эмоций — мой труд. А я устал работать. Я будто не заслуживаю, чтобы меня любили просто так. Чтобы я не должен бегать и думать, как бы достать хотя бы ухмылку, а не равнодушное оскорбление или, того хуже, молчание, будто меня не существует.       Архитектор облокотился о стену. Ну всё, теперь он точно выскажется. Долго носить на своих плечах этот груз обиды он не мог.       — Вы этого Архонта видели? Вот его громила с виду ну такое себе, не в моём вкусе, характер упрямый, на людей как на челядь смотрит. А к барду своему как… — Кавех закатил глаза, пытаясь подобрать сравнение, но, увы, ему не удавалось, так что молодой мужчина просто махнул рукой и продолжил. — И ведь ему же плевать, что он Архонт, он будто не видит просто ничего, кроме мальчишки с лирой. Если бы я Хайтаму даже заикнулся предложить поучаствовать в благотворительной акции или купить что-то домой, да он бы меня просто взглядом с грязью смешал! А этот, Дилюк, таскался за нами, как собачка, и по лицу видно, радовался тому, что его обчищают, хоть и делал вид, что ему всё равно.       Фарузан потрепала Кавеха по голове. Вот уж ребёнок, ничего не скажешь. Понятна его обида и то, что взгляд зацепился за чьи-то с виду идеальные отношения, да и, в сравнении с его сложной ситуацией, любые отношения кажутся нормальными.       — Завидуешь? — спросила женщина.       Кавех отвернулся, вздохнул и кивнул.       — Может, мне Архонтом стать, чтобы Аль Хайтам ко мне помягче был? — сдался Кавех.       — Дурак ты. Садись, почаёвничаем. Ты же сам знаешь, Хайтам неплохой и в чём-то даже хороший. Исключительно как человек, как ученый он меня совершенно не устраивает. Ты прав, что злишься на него, но уж не очерняй всё, что он делал. Он всегда был твоей опорой. Что бы ни случилось, был готов приютить, выслушать, помнишь, вы так часто спорите об искусстве и красоте, но эти диспуты такие тёплые, хоть и порой после них вы расходитесь по разным углам. И ты приходишь ко мне, потому что он перешёл все границы. И то, что он не ходит с тобой по магазинам, не значит, что ты, мой дорогой, не записываешь каждую покупку на его счёт, пока сам погряз в долгах.       Кавех вздохнул ещё тяжелее. Фарузан была права. Как обычно. Без Хайтама жизнь не жизнь, хотя и с ним та ещё мука.       — Помнишь, как вас совсем недавно малая властительница Кусанали вдвоём на какой-то объект отправила? А потом я к вам пришла. И что же я увидела.       Кавех слегка покраснел. М-да, ту ситуацию сложно забыть. Это, наверное, одна из тех огромной редкости восхитительных случаев, когда Хайтам становился немного иным. В какой-то момент их перепалка зашла так далеко, что секретарь главного мудреца прижал его к стене и они долго целовались не в силах вернуться к работе, просто игнорируя всякий здравый смысл. Хайтам тогда так смотрел на него, а у самого мурашки по рукам бежали, он вцепился в его бедро, словно ему все равно на мир вокруг. Да хоть ещё одна попытка свергнуть Архонта и академию уничтожить, Хайтаму было всё равно.       — И вас бы обязательно отчитали за такое поведение, да вот только секретарь главного мудреца взял вину на себя за эту вашу обоюдную выходку и даже просил прощения у Кусанали, я лично слышала. Он был крайне убедителен, больше, чем обычно. Хотя, Малую Властительницу Кусанали, казалось, эта история даже порадовала, но она попросила до подобного на работе не доводить.       — Ну да, были у нас и хорошие моменты, — пробурчал архитектор.       Фарузан дала подзатыльник Кавеху.       — Он любит тебя. Берёт за тебя ответственность. Заботиться. Поит. Кормит. Терпит, когда нужно. Да, он не святой, его мерзкий характер я не оправдываю, но ты единственный, кто его меняет.       — Он почти не меняется, — буркнул Кавех.       — А дом что, сразу строится? Медленно, по кирпичику, а у вас-то уже фундамент выстроен. Ладно, вижу, ты всё понял, хватит демагогии. Бери печенье и спать, с утра продолжишь с чертежами, — женщина подтокнула к мужчине тарелку, забитую вкусностями.       — Мадам, я не устал.       — Спать! Увижу, что работаешь в потёмках и зрение портишь, что якобы пошел спать, а сам в ванной что-то рисуешь, — оборву уши, как первокурснику. Хватит на сегодня, слушай старшего научного сотрудника, — веско заявила Фарузан, отсекая любые попытки спорить.