Глава 5
8 января 2024 г., 20:09
Новости о странном поведении Аль Хайтама всё больше настораживали Кавеха. По слухам, секретарь главного мудреца был совершенно на себя не похож: раздражительный, невнимательный, словно у него случилось какое-то горе и рухнула стена привычного самообладания, являя миру новые черты гения. Несмотря на разлад, нельзя отрицать то, что архитектор всё ещё считал Аль Хайтама очень близким человеком. Чтобы ни произошло, он должен был хотя бы попытаться помочь Хайтаму.
Кавех пришёл поздно, специально чтобы иметь больше шансов застать секретаря дома.
— Кави, не смей! — послышался требовательный голос Аль Хайтама.
Блондин оцепенел прямо у двери, откуда донёсся возглас. Кави. Ну подумать только, так его ещё не называли. Ну теперь он точно обязан войти, благо на этот раз ключи от дома он не потерял.
А дальше. Дальнейшая сцена, как говорится, заслуживает отдельного внимания. Кавех остолбенел прямо с ключом в руках, увиденное навеки останется в его памяти. Аль Хайтам, босиком стоя на столе, уговаривал худого пустынного лиса отдать какой-то прибор, который тот крепко держал в зубах, забравшись каким-то чудом на шкаф.
Лис, порыкивая, явно не был в настроении встречать гостей, увидев парня с ключом в руке, фенек спрыгнул прямо на пол, явно не опасаясь переломать все лапы. Лис, на ходу бросая то, что держал в зубах, оскалился, готовясь защищать Аль Хайтама ценой своей худой озлобленной тушки.
— Кави, — Хайтам и сам зарычал, как фенек, который явно решил его защищать от неожиданного вторжения.
Кавех потерял дар речи. Аль Хайтам ловко подхватил лиса на руки, и тот немного успокоился, хоть и продолжил недовольно коситься на гостя.
— Ну? — хмуро и с каким-то вызовом спросил Аль Хайтам, исподлобья глядя на нежданного гостя.
Архитектор молча перебирал то, что увидел в голове, пытаясь найти хоть какое-то разумное объяснение увиденному. И с каждой минутой становились всё очевиднее простые вещи. Аль Хайтам ненавидел шум, когда его отвлекали, не любил суету вокруг себя и, разумеется, источником всего этого всегда был он, Кавех. А когда они разошлись, ему этого всего не хватало, и он попытался найти хотя бы какого-то спутника своему одиночеству, характер-то у секретаря был тот ещё или… он был слишком верен в своей привязанности к Кавеху. Хотя, скорее всего, второе, раз имя лиса так походит на его.
— Я волновался. Я соскучился. Я…
Аль Хайтам крепче схватил лиса, тот опять норовил броситься на Кавеха, который подходил к мужчине.
— Кави, уймись, я тебя запру где-то, — пообещал Аль Хайтам, и лис немного притих.
— Почему лис? — перевёл тему Кавех, понимая, что всё идёт совершенно не по плану и сейчас время для тех самых невозможных глупостей.
— Потому что тебе они нравятся настолько, что ты чуть состязание не сорвал, спасая троицу этих бестолочей.
— Так ты завёл его ради меня? — просиял Кавех, до которого бешеными скачками доходило осознание бестолковости и в то же время приятности этой ситуации. Вот же глупость он сотворил, как обычно.
— Потому что вы похожи. Но на тебя у меня нет аллергии, — буркнул Аль Хайтам, всё ещё удерживая лиса от желания цапнуть Кавеха.
Кавех выдохнул. Вот ну какой же остолоп. По глазам видно, он настолько рад его видеть, буквально светится от радости и всё же очевидно, что он тосковал не один день. И как можно было быть таким жестоким, чтобы этого обалдуя бросить? Он не просто младше, он дитё малое, которое говорить о чувствах не умеет, каким бы гением ни был!
— Значит, от меня всё же не так много проблем, — стараясь не слишком широко улыбаться, протянул Кавех, понимая, его улыбку могут принять за насмешку — и тогда всё пропало.
— Поиздеваться пришёл? — хмуро поинтересовался Хайтам.
— Я волнуюсь! Я пришёл потому, что мне тоже сложно и я, в отличие от тебя, способен на первый шаг! Мы отлично уживаемся вместе, и даже сейчас я понимаю, ты очень меня любишь!
Аль Хайтам сощурился.
— Если ты так всё прекрасно понимаешь, так почему ушёл? — язвительно спросил мужчина, всё ещё избегая смотреть в глаза архитектора.
Кавех закатил глаза. Несносное существо!
— Я вернулся! — пафосно пояснил архитектор. — Если ты не против, — уже менее самоуверенно добавил он.
Аль Хайтам закрыл глаза. Глубоко вздохнул. Как ни крути сейчас, кажется, всё шло на лад, хоть и в последнее время он то и дело хотел сам прийти к Кавеху.
— Давай мириться. И больше не будем так скандалить. Я чуть с ума не сошёл, — тихо признался Кавех, обнимая мужчину. Тут же архитектор дёрнулся, лис укусил его прямо за руку.
Аль Хайтам отпустил лиса и обеспокоенно начал осматривать рану Кавеха. Лис понял, он явно натворил что-то серьёзное, но тут беднягу буквально добил тот самый незнакомец. Блондин опустился на корточки перед фенеком и клацнул зубами прямо у его уха.
— Ты мне смотри, я тут был раньше, чем твоя бабушка родилась, свои ревности оставь при себе.
— Кавех, это глупо ревновать меня к фенеку. Ты из ума выжил.
Кавех, рассматривая укус, покачал головой, скосил взгляд на затаившего злость лиса.
— Это он тебя ко мне ревнует, ты посмотри, какая наглость. Ничего-ничего, мы ещё разберемся, кто тут главный. Так о чём это мы, точно!
Кавех подошёл к секретарю и поцеловал его. Аль Хайтам крепко обхватил его за плечи, с упоением перенимая инициативу, как же он скучал по этому скандалисту, по громкому, эмоциональному, самому нужному для него человеку. Мужчина прижал его к стене, жадно целуя в шею, гладя по волосам, нет, он не просто скучал, он дышать без него не мог и сейчас моральных сил хватало лишь на то, чтобы крепко держать его в своих руках, обещая в первую очередь себе, что больше никогда не отпустит.
************
— Да вы просто не представляете, что он мне устроил! Он… — Кавех, ворвавшийся в гостиную, остановился всего на секунду, за столом, помимо Тигнари, сидела мадам Фарузан. Женщина благодушно улыбнулась, приветствуя блондина, её ничуть не смутила его эмоциональность, за которую любой бы её ученик получил по самое не балуй. Кавех всегда был её любимчиком, ему позволялось более, чем многое, и, больше того, она даже любила его характер и поступки. — Здравствуйте, мадам Фарузан, кстати, я закончил с подготовкой, сметы уже отправил, думаю, к концу месяца веранда будет готова, — вежливо пояснил архитектор, слегка кивая Фарузан вместо приветствий. — Какой вежливый юноша, — мило произнесла профессор, — так что он устроил? — Он купил мне дом! — ещё никогда новость о покупке недвижимости не звучала с таким ужасом, Фарузан приподняла аккуратные брови, удивляясь ситуации. Тигнари вздохнул, так, начинается. Кавех опять что-то не то себе напридумывал. Парень вопросительно посмотрел на архитектора, давая понять, нужно объяснить причину недовольства. — Это намёк. Я уверен, это намёк, чтобы я либо съехал, либо ему не нравится мой новый ремонт и он намекает, чтобы я делал что хочу подальше от нашего дома! Тигнари повёл ухом, а затем удивлённо уставился на руки архитектора, который наконец полностью вошёл в гостиную: до этого он стоял у двери полубоком, снимая грязную обувь. За окном вовсю разыгрался ливень, и на улице была сплошная слякоть. — Знакомьтесь, это Кави, он один оставаться не любит, пока Аль Хайтам работает в библиотеке даршана, — вытаскивая из темноты прихожей ещё одного гостя, представил его Кавех. Пустынный лис вполне благодушно посмотрел на незнакомцев, его явно ничего не волновало, кроме красивого нагрудника, который сдерживал его порывы побегать. Лис едва ли принюхался, учуяв Тигнари, и затем вполне довольно продолжил возлежать на руке Кавеха. — Похоже, не он один плохо переносит одиночество с Аль Хайтамом, — хмыкнула Фарузан намекая, что как только Аль Хайтам ушёл из дома, Кавех тут же помчался искать себе компанию. — Мадам Фарузан! Я пришёл горе выплеснуть, а вы… — Кави — Кавех, — хмыкнул Тигнари, подмечая, что лис очень ухожен и всем доволен, повезло с хозяевами: уже радует, что не придётся давать советов по содержанию. — Ну да. У него ко всему любимому фантазии ноль. Кстати, прости за наглость, ты можешь хоть примерно сказать, он в порядке? Вчера странный какой-то вечером был, мы, конечно, были у ветеринара, но он сказал, что Кави просто «залюбленный» и кормить его только мясом вредно. Ну он же хищник, мне что, ему фруктовые чаи наливать? Тигнари осторожно поднял пустынного лиса в руках. Тот лениво посмотрел на учёного. Его, в принципе, слабо волновало, что-либо, кроме Кавеха, с которым он в последнее время находил общий язык, и хозяина в виде Аль Хайтама. — Даже без весов скажу: полноват. Ему бы больше двигаться. Но по всем признакам с ним всё замечательно, шерсть блестит, нос мокрый, взгляд довольный. — Как Аль Хайтам на совещании, разве что тот спортом занимается, а так всё одинаково. Шерсть блестит, взгляд горит, — коварно продолжила профессор, видя, Кавех на ходу багровеет, но с определённой ноткой гордости, очевидно, чья заслуга такого расцвета сил у обоих. — Пустынные лисы едят овощи, — напомнил Кавеху Тигнари, усаживаясь в своё кресло. — Кави не ест совсем, — горестно сказал архитектор, присаживаясь напротив, он не переставал машинально наглаживать лиса, словно смертельно больного, которого нужно было срочно лечить. Казалось, один неверно истолкованный факт от Тигнари — и спустя пару часов в Сумеру на уши будут подняты все светила медицины, включая самого главного — Тигнари, — и все начнут бороться за жизнь погибающего лиса. — Слушай, он просто не понимает, зачем есть овощи, если ему точно перепадёт свежего мяса. Пару дней диеты, и он будет есть овощи, — оборвал все страдания Кавеха Тигнари. — Голодать его оставить? — ужаснулся Кавех, искренне недоумевая, как Тигнари смеет такое предлагать. — Когда его разнесет, как бочку на четырех лапах, не приноси его ко мне и не страдай! — Я его буду любить в любой форме! — тут же заявил Кавех, прижимая лиса к себе. Тот, явно привыкший к таким выходкам, только обречённо посмотрел на незнакомцев, смутно напоминая Тигнари и Фарузан Аль Хайтама, когда Кавех в очередной раз фонтанировал идеями насчёт нового заказа. — Да, но полнота губит здоровье. Проблемы с сердцем, с печенью, вы так его угробите. Кавех отпустил лиса, усаживая обратно на колени. Вздохнул совсем тяжело, принимая слова Тигнари. — Спасибо за совет. Хорошо, пусть это и будет сложно, но я постараюсь в него что-то полезное впихнуть. Кавех вздохнул совсем тяжело, возвращаясь к основной теме повествования. — Что в его голову взбрело? — опять вздыхая, спросил Кавех. Он снова терялся из-за поступков Аль Хайтама. — Возможно, он беспокоится, что ты ощущаешь себя зависимым? Я помню, он так запоминал слова Архонта ветра, когда мы работали над проектом оазисов. Как-то святой Барбатос разглагольствовал на тему равенства и независимости, Малая Властительница Кусанали тогда удивилась, к чему бы он заговорил. Возможно, он не зря поднял эту тему, — теперь Тигнари стало очевидно, что Барбатос давал подсказки Аль Хайтаму, а не просто продвигал идеологию своего региона, как могло показаться в начале. Мадам Фарузан взяла в руки чашку с чаем. Последняя деталька пазла стала на своё место. — Понятно. Теперь я могу раскрыть карты. Он приходил ко мне перед тем, как покинуть Сумеру, и сказал, если что-то пойдёт не так, то Мондштадт будет рад помочь замечательному человеку. Святой Барбатос очевидно странный, хотя кто же поймет Архонтов. Он будто забеспокоился о тебе. Хотя с вашим-то знакомством, с твоим потерянным видом… М-да уж. Странные эти Мондштадцы. Ты ему нос разбил, а он тебе решил устроить божественное вмешательство. — Забота какая. Нет, ну приятно, конечно. У него же там, вроде, всё схвачено, понятное дело, всем помогать хочется. Мы, кстати, решили съездить на следующий фестиваль ветряных цветов в Мондштадт. Теперь Малую Властительницу Кусанали будет встречать святой Барбатос. Тигнари вздохнул. Очевидно, предстоит немало вызовов для всех здравомыслящих людей. В следующем году ещё и городом, принимающим все основные схватки по игре в семерых, будет Мондштадт. О, Малая Властительница Кусанали, судя по всему, опозорятся они ещё всей честной компанией в Мондштадте. Сайно точно куда-то встрянет, разве что Аль Хайтам побьёт рекорды своей глупости, но пока помощник главного мудреца вместе с Кавехом, маловероятно, что он будет так глупить. Так что основная задача — присматривать за Коллеи и Сайно. — Я совершенно спокоен, что Сайно, по сравнению с тем, что натворили остальные, абсолютно адекватный представитель нашего региона. Я уже предвкушаю рассказ о том, как разбили нос святому Барбатосу, — хмыкнул Тигнари, радуясь, что всё же пальму первенства по глупостям в Сумеру пока держит Аль хайтам. — Это не я, это Аль Хайтам. — А, они ещё мою гостиную разнесли, — посмеиваясь, добавила Фарузан. — Тигнари, кажется, я тебе и не рассказывала, почему сейчас я снимаю квартиру у старого друга.***********
Год спустя. Тигнари строго осматривал обоих пустынных лисов. Второй появился совсем недавно, был найден на этот раз Кавехом и принесён домой исключительно для того, чтобы подлечить и, естественно, взят на попечение после долгих уговоров. Кавеху пришлось даже пожертвовать любимыми пятничными вечерами с вином, заменив их на унылое занятие спортом. Аль Хайтам и сам не верил, что Кавех согласится на столь неприятное условие, вот только, откровенно говоря, ещё десяток пустынных лисов был готов приютить, только бы не тащить Кавеха на себе после пятничных посиделок в кафе. А тут так всё удачно сложилось. На деле же архитектор и сам считал, что легко отделался, после перемирия в отношениях пить по вечерам так уж и не хотелось, а вот спорт… Это, конечно, было так себе времяпровождением, но чего не сделаешь ради найдёныша. — Думаешь, протянут без меня пару недель? — обеспокоенно спросил архитектор, видя, как сурово смотрит на лисов Тигнари. Внутри плескалось волнение, вдруг что-то не так и старый друг просто пытается подобрать слова, чтобы аккуратнее ему всё рассказать. Тигнари закатил глаза, видя, что Кавех медленно начинает паниковать. И как светоч своего даршана, талантливейший архитектор, выдающийся наставник умудрялся превращаться чуть ли не в истеричную мамашу, когда дело касалось его лисов. Даже проблемы с Аль Хайтамом, и те, он умел скрывать в себе. А тут, любая мелочь — и уже глаза бегают, руки заламывает и смотрит с паникой во взгляде. — Не драматизируй. Я нашёл им отличную дрессировщицу, хотя с твоей беготней касаемо них им впору няньку искать! — Ну ты дрессировщиков Сайно оставь, — пробубнел оскорблённый Кавех. Уши Тигнари дёрнулись, но сам учёный промолчал, продолжая рассматривать лисиц. — Главное — за Хайтамом следить, — всё-таки не удержался Тигнари, и архитектор возмущённо фыркнул. Хотя тут, конечно, замечание очень даже верное. Аль Хайтам при всём своём спокойствии мог наломать дров, и за ним глаз да глаз нужен. Хотя и творил глупости он исключительно редко, чаще всего, касаемо Кавеха. — Видит Селестия, у нас большие шансы отлично провести время. Магистр рыцарского ордена писала, что хочет предложить мне очень интересный заказ. Они собираются строить новую школу и доверяют мне её планирование. Бюджет практически не ограничен. Тигнари сел за стол, продолжая писать подробные указания помощнице, что будет присматривать за лисами Кавеха. Умный травник решил, что было бы неплохо парочке слюнтяев посидеть на диете, Кавех не мог им отказать в лакомствах, вечно ссылаясь на неумение сопротивляться обаянию лисов, а вот студентка Адмурты легко справится с указаниями, данными наставником. — Странно это, конечно. Недавно Малая Властительница Кусанали говорила, что у Мондштадта не такой богатый бюджет. Да, рыцарский орден и так далее держат казну, но налоги, откровенно говоря, у них самые щадящие, а вот бизнеса, вроде бы, и не так много. Не то, чтобы я им не доверяю, всё же будь осторожен. — Прекрати. Мы можем доверять Мондштадту, к тому же эту торгашку недурно прижал Рагнивиндр. К тому же я не хочу хвастаться, но мне написал сам святой Барбатос, что будет рад видеть меня как творца… Дверь хижины открылась, лисы оскалились. Генерала Махаматру они считали крайне опасным, а оттого то и дело норовили его цапнуть. При этом сам Сайно относился к ним крайне безразлично, даже не обижаясь на такое поведение. — Нари, всё куда проще. Рагнивиндра явно попросили, некая крылатая личность. Совершенно не удивлюсь, если и на школу давал деньги он, да и с негоцианткой этой тоже по просьбе барда справился. Не нравится он мне, опасен. Тигнари хмыкнул. Кавех закатил глаза. — Хватит этой серьёзности. Я им верю и в самом настоящем неоплатном долгу. Да и мне очень интересны все детали будущего заказа. — Тебя приглашают за тридевять земель, всё оплачивают, всё разрешают. Ты не боишься, что всё кончиться может плохо? Буквально на все уступки идут! — Генерал Махаматра, будете так на людей и мир смотреть — везде враги мерещиться начнут! И вообще зря ты так, Сайно. Я уверен, поездка выйдет замечательная, — Кавех присел на корточки перед лисами. — Кави, Рейни, мне жаль, что не могу вас с собой взять. Мы приедем так быстро, как сможем, — обнимая лисов, забормотал архитектор. Сайно смотрел на сию эмоциональность с таким сарказмом, что Кавех не выдержал. — Вы свою Коллеи можете с собой взять! А то глянул бы я, как ты сопли подтирал. — Я адекватный взрослый человек, а Коллеи не две собаки! Кавех ещё раз потрепал лисов за уши. — М-да уж. Именно поэтому матры за ней по пятам, а тот несчастный парень, которому она просто помощь оказала и он ей шоколадных конфет купил, оказался на допросе? Тигнари, ты не знал? Глава лесного дозора в лице не переменился. Лишь немного дёрнулось ухо. Сайно отступил на шаг назад, он уже чувствовал, зря он заглянул не вовремя. — Я всего лишь пытаюсь тебе помочь не быть таким безрассудным, — мрачно протянул генерал, глядя куда угодно, но буквально кожей чувствуя недовольство Тигнари. — Я понимаю. Но ты-то палку не перегибай, всё будет отлично. Не могу оставаться больше тут, Нари, доверяю их тебе и твоей ученице, — быстро сказал Кавех, стараясь не смотреть на лисов. Генерал Махаматра поднял голову, внимательно рассматривая реакцию Тигнари. Тот сел возле поскуливающих лисов, отвлекая их любимой игрушкой, оставленной Кавехом. — Мог бы мне сказать о том, что беспокоишься. К тому же я и сам не мог остаться в стороне, Коллеи взрослая девушка, но добра и наивна. Сайно хмыкнул, а вот это уже крайне любопытно. Тигнари улыбнулся ему краем рта и кивнул на стеллаж. Молодой мужчина подошёл к обилию стеклянных банок и увидел колбу с совсем свежим эликсиром правды. Не удержавшись от смеха, Сайно сел напротив Тигнари, видя, как тот едва заметно смутился, понимая, что и его поступок выглядит так себе. — Это почти незаконно, ты ведь знаешь, — подначил парня Сайно, садясь ближе, чтобы погладить по голове. Тигнари улыбнулся, пожал плечами. — Нет, он сам виноват, что пьёт невесть что. Он действительно сам выбрал этот сбор. А я говорил, бери тот чай, что я советую, нет же, тут персиками пахнет. Сайно запрокинув голову, рассмеялся ещё громче. Вот в такие моменты Тигнари, хоть и не был сам на себя похож, но всё же становился ещё очаровательнее. Эдакий ядовитый тропический цветок, который отравит — и сам виноват останешься. А с виду такой спокойный. — Прекращай. Нам лечь бы поспать раньше, дорога будет длинной.
