Exile

Элион плавно опустилась на пол, и если бы не Фобос подлетевший к ней в последний момент, совершенно точно расшибла бы себе голову об угол кровати. Стены портала быстро задрожали, и уже в следующую секунду он схлопнулся, оставляя за собой облако светящихся искр и запах озона. Все происходило слишком быстро. Корнелию будто парализовало, единственное, что она видела перед собой — викторианское темно-зеленое платье Элион. Перехватив ее за талию, Фобос бережно опустил Элион на кровать, но в сознание она так и не пришла. — Не стой, — зашипел он Корнелии, — помоги мне! — Но… Что я… — растерянно забормотала Корнелия, переминаясь с ноги на ногу. — Принеси хотя бы воды, — буркнул Фобос, хватая с письменного стола канцелярские ножницы и без сожалений разрезая шнуровку корсета на спине. От его уверенности Корнелия слегка пришла в себя и рванула на кухню, хотя руки у нее дрожали. — Она не приходит в себя, — коротко сообщил ей Фобос, забирая стакан и выплескивая воду в лицо Элион. Без какого-либо эффекта. — Что-то не так. Помоги это снять. Второй раз не пришлось просить, Корнелия подскочила к Элион с другой стороны кровати, придерживая ее за плечи, пока Фобос разбирался с длинными узкими рукавами ее платья. Кожа Элион была холодная и влажная, а сама Элион — белее листа бумаги. От того, как уверенно Фобос расправляется с одеждой, Корнелии на секунду стало не по себе, но уже через мгновение мысли об этом отошли на второй план. Под корсетом и белой сорочкой живот Элион пересекало два свежих, темно-бордовых, расположенных крестом шрама. Ножницы поскакали по полу. Взглянув на перекошенное побелевшее лицо Фобоса, Корнелия поняла, что теперь ее очередь действовать. — Ей… — Корнелия нервно сглотнула. — Ей надо в больницу. Я вызову такси, а пока оно едет, ты… Ты пока позаботься о ней. Фобос молча кивнул, вновь укладывая ее на кровать и принимаясь шарить по шкафу в поисках одежды. По пути Фобос срывался на всех подряд и, если бы не Корнелия, совершенно точно убил бы кого-нибудь, еще даже не доехав до места. Она хорошо знала дорогу до центральной городской больницы: пару лет назад Лилиан уехала туда с аппендицитом, и Корнелия часто приносила ей передачки. — Потеряла много крови, гемоглобин — пятьдесят, — укоризненно сказал совсем седой доктор с небольшой бородкой. — Нужно, чтобы кто-то расписался в документах, чтобы мы могли сделать переливание, дополнительные исследования. И номер ее страховки. Корнелия осторожно коснулась рукава Фобоса. Сейчас внушение Фобоса уже не казалось ей таким уж насилием над личностью. Он, будто выйдя из транса, непонимающе посмотрел на нее, потом на врача, и запоздало процедил: — Ты смотришь на документы, а они все заполнены, никаких проблем. — Надо же… — заторможенно произнес врач. — И правда, как я не заметил. Прошу прощения. — Все ведь будет хорошо? — спросила Корнелия, подскакивая с места, когда врач уже почти развернулся в сторону кабинета, но он только пожал плечами. Нужно было набраться терпения и ждать.

****

Корнелия проснулась от сквозняка: пока она спала на красном кожаном диване в холле приемного отделения больницы, кто-то открыл все окна. Часы показывали девять утра, в больнице они находились уже шесть часов, и до сих пор не было понятно, что с Элион. Шея заныла, должно быть ее все-таки успело продуть. Она осторожно огляделась: Фобоса нигде не было, и Корнелия, уличив момент, когда охранник вышел на перекур, осторожно прошмыгнула в коридор, связывающий корпус приемного и хирургии. Находиться там посторонним было нельзя, но Фобоса это не слишком волновало. Он сидел на полу, прислонившись к стене и вытянув длинные ноги так, что они почти касались противоположной стены. — Ты застудишь себе почки, если будешь так сидеть, — тихо позвала его Корнелия. — Пойдем, выпьем кофе в холле. Фобос только покачал головой, и тогда она опустила сумку на пол и присела на нее. — Что-нибудь известно? — Я оставил ее совсем одну… — он поднял на нее больные глаза. — И они ее изувечили. Корнелия медленно кивнула, не зная, что можно ответить на это. — У нее не будет детей больше, — сказал он спокойно. Корнелия еще раз кивнула, ей казалось, что она поняла это, как только увидела уродливый шрам на животе Элион. Кажется, это означало, что Фобос стал единственным в очереди на престол после Элион, но его это уже как будто и не радовало. — Ты знаешь, что именно там произошло? — осторожно спросила Корнелия. — Нет, — отозвался Фобос. — Пока. Они сидели в тишине, мимо проходили врачи и медсестры, не обращая никакого внимания на странных пришельцев в их мире белых халатов. Корнелия догадалась, что тут не обошлось без магии. — Ты не можешь ей помочь? — спросила Корнелия. — Я имею в виду… Своим колдовством. Вместо ответа Фобос лишь обжег ее пренебрежительным взглядом. — Может быть, Оракул мог бы?.. — Ты что действительно не понимаешь? — огрызнулся Фобос. — Я тоже люблю Элион, не надо делать вид, что тебе одному здесь не наплевать, — прошипела Корнелия. — Прости, — вдруг сказал Фобос, и это прозвучало вполне искренне. — Мы не будем обсуждать то, что произошло? — неожиданно даже для себя спросила Корнелия. Точнее было бы сказать: то, что не произошло. Фобос непонимающе нахмурился, мысли его явно были уже далеко отсюда. — А ты хочешь это обсудить? — наконец фыркнул он, пряча лицо в ладонях и растирая виски. — Нет, — качнула головой она, немного подумав. — Хочу, чтобы этого не было. — Этого не было, — мрачно согласился Фобос.

****

— Она в сознании. Вы можете зайти, — сказала улыбчивая медсестра, которая ночью тайно вынесла для них из ординаторской плед. — Только по одному, ей нельзя переутомляться. Корнелия скорее почувствовала, чем увидела, как Фобос, до этого сжимающий до скрипа челюсти, расслабился и бесшумно выдохнул. Она оглянулась на него, но он, делая вид, что не замечает, упорно продолжал сверлить глазами пол. Корнелии пришлось откашляться, чтобы сказать: — Видишь, ей уже лучше. Через пару дней ее отпустят домой. И она сама поморщилась от того, как жалко это прозвучало. Фобос же даже не поднял головы. — Иди, — сухо произнес Фобос. — А куда ты? — встрепенулась Корнелия, подсознательно уже зная ответ. Она уже много дней ждала, когда же Фобос отправится в свой крестовый поход. — Будь с ней, — вместо ответа произнес Фобос, и Корнелия медленно кивнула. Это не был приказ. Фобос доверял ей самое ценное. — Постой, — Корнелия порылась в кармане джинсов и передала Фобосу помятый листочек, который написала уже очень давно. — Это телефон Вилл. Она знает. Дождавшись, когда Фобос скроется за углом в коридоре, Корнелия медленно толкнула дверь палаты и на носочках вошла.

****

До выписки Элион Корнелия успела быстро собрать вещи и спустить свои пожитки в гостиную. От того, как опустел дом без Фобоса, на душе у Корнелии скребли кошки. О нем спросила и Элион, когда Корнелия вошла к ней в палату, а она не нашла ничего лучше, чем сказать, что он будет позже. Они не говорили о том, что произошло, Корнелия просто не знала, как подступиться к ней с вопросом, а сама Элион предпочитала смотреть в потолок. Хотя мертвенная бледность к выписке отступила, она все еще была слаба и почти не поднималась с кровати. Корнелия осторожно постучалась и со скрипом приоткрыла дверь: Элион, свернувшись клубочком, лежала на кровати, которую Корнелия еще совсем не так давно называла своей. — Входи, — тихо сказала Элион. — Прости, не хотела тебя будить. Мне нужно… — Корнелия быстро прошла к шкафу, чтобы вытащить пару свитеров и футболок. Дверь скрыла от нее Элион, и позволила спрятаться самой. — Ничего, кажется, это теперь твоя комната. — Тебя не было, — с растущей неловкостью пожала плечами Корнелия. — Я не подумала, что ты будешь против. — Я и не против. — Элион, — тихо сказала Корнелия, опираясь лбом о прохладное дерево шкафа, — мне очень жаль. — Мне тоже. И снова все было неправильно. Они не говорили несколько лет. Корнелии сейчас приходилось мучительно вспоминать, что именно из одежды в шкафу принадлежит ей, а что — Элион, но казалось, лед между ними теперь навсегда. От того, что некогда самый близкий человек сейчас настолько от нее далеко, Корнелии хотелось взвыть. Когда она была уже у дверей со стопкой мятой одежды, Элион вдруг задумчиво сказала: — Знаешь, пару лет назад мне казалось, что я разрушила твою жизнь, и мне было так стыдно. Корнелия застыла в проходе и неуверенно обернулась: — А теперь? — Теперь мне кажется, — Элион грустно улыбнулась, — что я разрушила и свою жизнь тоже. Корнелия почувствовала, как в животе что-то перевернулось, она нервно сглотнула. — Можно я… — Корнелия неопределенно кивнула на кровать, и Элион еле заметно кивнула. Они делали так в детстве, когда Элион еще не стала королевой Меридиана, а была просто ее лучшей подругой, которой можно было доверить все секреты и мечты. Корнелия, отложив одежду на тумбочку, сбросила тапочки и забралась на кровать. Тишина больше не казалась неловкой. Она неуверенно обняла Элион за плечи, но та не протестовала. Рядом с ней Корнелия чувствовала, как кусочки, на которые она разбивалась каждый день, начинали собираться воедино. — Знаешь, я очень скучала, — неожиданно сказала Элион, — когда ты исчезла. — Я до сих пор скучаю, — улыбнулась Корнелия, чувствуя подступающие к глазам слезы. Элион нашла правильное слово, она действительно исчезла, ее просто не было. И все это время Корнелия думала, что дело в разбитом сердце. Ее сердце действительно разбилось, но не из-за Калеба, а из-за того, что она потеряла Элион. Элион выдавила короткий смешок и шумно вздохнула. — Болит? — обеспокоенно приподнялась Корнелия. — Нет, — соврала Элион, перехватывая руку Корнелии, которую та уже собиралась убрать, и переплела их пальцы между собой. — Что там случилось? — тихо спросила Корнелия. Элион сильнее отвернулась, чтобы Корнелия точно не могла увидеть ее лица и качнула головой. — Фобос так… — Корнелия на секунду задумалась и поправила себя: — Мы так испугались за тебя. — Конечно, — с горечью отозвалась Элион, отпуская ее руку. Корнелия закусила губу. Она не была уверена, что успела увидеть Элион до того, как потерять сознание, надеялась, что ничего, но, кажется, все-таки чуть больше. И этого оказалось достаточно. — Фобос никогда в этом не признается, но он глаз не смыкал последние две ночи, сидел в том коридоре у твоей палаты… На нем лица не было… — Прекрати, — просипела Элион тихо. — Не нужно. Корнелия растерянно замолчала. — Фобос и ты?.. — тихо начала Элион, голос у нее был обманчиво спокойный. — Нет, — поспешно отозвалась Корнелия. — Все не так. Мы никогда не… И не могло ничего быть, Элион. Элион бесшумно выдохнула. — Он очень злился? — Он скорее… — Корнелия замолчала, подбирая правильное слово. — Был раздавлен? — Я опять все испортила, Корни. Я не справилась. — Я знаю… про вас с Фобосом, — осторожно сказала Корнелия. — Он рассказал? — недоверчиво спросила Элион. — Я как-то… сама догадалась, — пожала плечами Корнелия. Она и правда не смогла бы точно назвать момент, когда поняла, что между Элион и Фобосом что-то большее. Теперь казалось, что каждый его шаг и взгляд был пронизан болезненной любовью и тоской. — Я люблю его, — просто сказала Элион. — Я знаю, что это неправильно. Но ничего не могу с собой сделать. — Ты поэтому его отослала? — предположила Корнелия, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало осуждение. Она сама до сих пор не понимала, как к этому относиться. — Потому что это неправильно? — Ты играешь в шахматы? — неожиданно спросила Элион. Корнелия неопределенно качнула головой. Еще в детстве ее дедушка пытался научить, но Корнелия каждый раз начинала плакать, когда погибал ее конь и отказывалась забирать коня дедушки, когда тот ставил его под удар. Хорошей шахматистки из нее не вышло бы. — Я тоже не особенно. Но в шахматах, чтобы сохранить короля, каждый игрок имеет право поменять его местами с ладьей. Но только один раз. Корнелия слегка улыбнулась, Фобосу бы точно понравилось сравнение. — Фобос умеет решать проблемы только одним способом. Он просто не стал бы меня слушать, — улыбнулась Элион с горечью. — А я хотела сохранить всех. Корнелия успокаивающе сжала плечо Элион и поцеловала ее в висок. Именно сейчас Фобос и решал проблему. И пусть так, — спокойно подумала Корнелия.