Разумное, доброе, вечное.

      Предчувствие какого-то большого если не пиздеца, то глобального проёба ощущалось ещё с самого утра. Или гораздо раньше, но просто зудело на периферии и не обращало на себя внимания.       В день съёмок пришлось для собственного спокойствия чертить рунический став на лице. Стало совсем немного легче.       Пиздец, собственно, подкрадывается незаметно, но уверенными, знакомыми шагами. Только постукивания трости для полноты картины не хватает.       Весь фокус у Олега моментально смещается именно туда, на знакомую, привычную энергию. Уж с чем с чем, а с этим он никак не мог ошибаться. Двадцать шесть лет так или иначе, но вместе, тут перепутать просто невозможно.       На месте нормально усидеть тоже невозможно. В первую очередь, конечно, из-за желания понять, а где, собственно? Кажется, что это третий сидящий и даже якобы женские плечи не удостаиваются внимания. Не может там никаких женщин быть.       Не мо-жет.       А вторая причина... Вторая причина, непосредственно виноватая в его болящей заднице, сидит там в плаще и явно ни о чём не сожалеет. Олег так-то тоже, но ровно существовать пусть даже и в довольно мягком кресле — проблематично. И ведь знал, к чему что приведёт, а всё равно не мог ночью нормально себя вести, разведя брата на секс. Ещё и укус-метка на ключице чесалась, но на это можно было просто не обращать внимания — и не такие неудобства терпел.       Вот нельзя было посадить кого-то другого? Кого угодно. Хоть из последнего сезона «Битвы» или из предыдущих. Хоть из первого, второго «Реванша». Да кого угодно, в конце-то концов!       Но Сашу?       Он и не путает в итоге, ощущения и видение не подводит. Только не видит совершенно, куда именно брата посадили. Это особенно обидно. Раньше казалось, что уж у него-то получится пробить любую защиту старшего, не важно, насколько сильно всё выстроено.       До обидного — путает с Викой. Но хоть то же с экстрасенсом, уже плюс. Было бы совсем отвратительно, сиди там простой человек. А так... Так всегда можно будет отмазаться, если что и что-то придумать.       — Олег, ты меня не нашёл?! — Саша если не оскорблён, то явно находится в последней стадии охреневания. Ему раньше тоже много всего казалось.       — Нет, но я знал, что ты здесь, — и улыбается исключительно брату.       — Вообще в другой стороне Сашу сказал! — Влад влезает очень не вовремя, ещё сильнее закапывая младшего из братьев. Как будто до этого позора было мало.       — Оль, я беру все слова назад, — Саша приходит в себя быстро только внешне, продолжая распространять волны удивления. — Вот просеря, сзади тебя.       Смеяться уже особенно не хочется, что вполне логично. Улыбка только остаётся, чтобы совсем уж не закапываться дальше. В конце концов, всё это можно списать исключительно на семейные шуточки, от которых так или иначе никуда не денешься.       И чёрт его вообще дёрнул спросить про эти несчастные татуировки. Молчал и молчал, знал же, что это Саша, у которого язык подвешен как надо. И что явно он не ответит что-то простое.       — Кстати, Саш, — младший подаётся вперёд, — у меня есть татуировки?       — У Олега? — и вид принимает серьёзный. — На жопе.       Всё, что остаётся, только смущённо фыркнуть, потому что как-то это комментировать... Разве что только матом. В правде не признаешься никому, хотя самому понимать, что там ты тоже в порыве прикушен и помечен — приятно.       — А было сказано, — Марат тоже молчать не может, — от пупка до колена.       И может быть смолчи Влад — всё на этом бы и закончилось, но...       После вообще не до смеха стало. Кто ж мог предположить, что Саша настолько за Изосимову, что пойдёт на очередной скандал. Да, безусловно, сила-то в ней есть, да только были и те, кто получше проходил и работал. Так что всё было объективно более, чем справедливо.       Только, видимо, не вновь пришедшим. Что Саша, что Райдос всё равно остались на своём, явно без возможности хоть как-то их сдвинуть с места. По крайней мере в брате Олег был точно уверен — хоть и стрелец, а упёртый, как овен.       Доругиваются уже в перерыве, при выключенных камерах. Решение по поводу Ангелины уже однозначно и, что называется, обжалованию не подлежит, причём с обоих сторон       — Но, Саш, правда! — Олег снова возвращается к теме в перекур. Бросить-то бросил, но в особенно нервные моменты всё равно тянет. — Надо кого-то убирать было! А она не прошла, не справилась. И что теперь, в финал тянуть непонятно что?       — Когда вы пропускали троих что-то об этом не думалось, — старший фыркает, отбирая сигарету себе. — Ты бросил, вот и не возвращайся. И Ангелину вы всё равно очень зря убрали.       — А...       Щелчок по носу сбивает совершенно и с мысли в том числе. Неожиданно и совершенно ребячески, кажется, даже в детстве такого не было — обычно обходились подзатыльниками. Либо вообще словесными выговорами. А вот так даже немного обидно.       — Саша!       — Я тебе больше двадцати лет Саша. Только сейчас выучил?       Олег выдыхает, стараясь успокоиться, в конце концов, срываться на любимом брате низко и неприятно. Всегда есть Влад, его хотя бы не жалко, погрызутся и успокоятся.       — Не только.       Младший укладывает голову на чужое плечо, позволяя себе немного расслабиться. В окружении родной энергии это тем более проще простого. Немного тянет в лень и сон, вообще давно уже хочется домой никуда не выходить хотя бы сутки. Не получится, конечно, но мечтать не вредно. Не зря же говорят, что мысли материальны.       — Не засыпай, тебе ещё работать своей прекрасной мордочкой, — старший медиум дёргает плечом, встряхивая уже довольно сильно опёршегося на него брата. — А дома договорим нормально. И ты обдумаешь, и я успокоюсь.       — Идёт.       Хочется целоваться, пока вся нега не прошла окончательно, и почему бы нет? Всё равно пока в округе нет никого — можно себе позволить.       Олег лезет аккуратно, без более свойственного ему напора, потому что не хотелось бы совсем отвернуть старшего от себя хотя бы на ближайшие пару дней. А тут он вроде как извиняется, пусть и в своей манере. И вообще весь такой послушный и ласковый, делайте, что хотите.       Вряд ли надолго.       Саша отвечает не сразу, давая пару секунд помучиться. В конце концов, не всё можно простить сразу же и на месте.       — Мир? — в самые губы, с трудом заставив себя оторваться.       — Холодная война, — прикус за нижнюю губу, не давая младшему расслабляться, и отодвигание на несколько сантиметров. — Будем с тобой разбираться ещё более предметно. И с закреплением усвоенной информации.       На слегка недоумевающий взгляд Шепс-старший только скалится. Не в его интересах раскрывать все карты сразу.       — Скажем так — выбор инструмента будет для разнообразия за тобой. А там уж думай, что тебе предпочтительнее, ладонью или...       — Я на ладонь согласен! — Олег ещё и кивает в подтверждение, сверкая зажёгшимися огоньками в глазах.       — Значит, завтра с тобой и поговорим.