Подростковая жизнь в больнице

      Лето. Ребята его возраста празднуют последний звонок в школе, все вместе отправляются в небольшое путешествие с классом. Проводят время с семьей и со своими лучшими друзьями. Вместе сдают экзамены и радуются их окончанию. Устраивают те самые вечеринки дома у одноклассника, выпивают и целуются по углам с первым встречным человеком. Влюбляются. Встречаются с любимым человеком, ходят в парк или в кино, как в самых романтичных фильмах. Но только не он. Только не Чонгук. Рак. Онкология. Остеосаркома?       Первая реакция: Отрицание. Отказ от всего. Шестнадцатилетний Чонгук заперся в комнате и просидел целую неделю в четырех стенах. Отказался выходит, отказался кого-либо запускать, отказался есть. Мысли постоянно вертелись в его голове, постоянные вопросы. Почему он? Где провинился? Что не так сделал? Много слез пролил в подушку. Много читал про свою опухоль, которая свалилась, как снег на голову. Остеосаркома – это злокачественная опухоль... ну, этого достаточно. Первый сайт: процент выздоровления 70%. Второй: процент составляет 30%. И конечно же все это сопровождалось жуткими картинками. Дурацкий интернет. Лезть туда, себе хуже.       Каждый день, на протяжении недели, звонили друзья. Звали погулять вместе. Чонгук промолчал о раке. Ему не нужна была жалость, он не хотел ее. Боялся, что друзья посчитают его ужасно больным, откажутся от него и выкинут из своего братства. Поэтому тактично отмалчивался или придумывал истории по типу: уезжаем с семьей загород.       Второй этап: Злость. Злость на всех, в том числе и на себя. Глупые мысли приходили в голову от которых сейчас бы Чонгук наверняка посмеялся. Надо было помочь той бабушке перейти дорогу! Не надо было грубить матери! Серьезно? Да, очень даже да.       А затем: Смирение. Вышел из комнаты и сразу же упал в объятия мамы. Чонгук всегда стыдился слез. Старался не показывать своих эмоций на людях, так был воспитан. Но сейчас плакать было не стыдно, он нуждался в этом. Плакал долго, до самой ночи. Иногда выл от несправедливости и сильно сжимал руку матери. Мать. Это обожание с детства. Это какое-то мифическое поклонение женщине, которая любила его абсолютной любовью, излучая ее даже взмахом ресниц, взглядом и прикосновением рук. Она была для него олицетворением чистоты, красоты, ума и таланта, к этому добавлялась неуловимая аура адской влюбленности отца и его взглядов, направленных на мать. Как будто они не были женаты столько лет. Он смотрел на нее глазами влюбленного и растерянного подростка. Всегда сдержанную. Миссис Чон была довольно хладнокровной женщиной. Эмоций также показывала по минимуму, увидеть ее слезы было самой настоящей редкостью. Ходила с прямой осанкой, с гордо поднятой головой. Аристократичная и холодная. Со всеми, кроме своего Чонгука. С ним ее глаза становились мягкими, светящимися, теплыми, и она ворковала ему столько нежностей, напевала своим тихим голосом, и рядом с ней ему всегда было спокойно, рядом с ней он был счастлив. И сейчас женщина лежала на кровати сына, поглаживая его спину и сама содрогалась в рыданиях. Слушала его тихие всхлипы, которые иногда срывались в настоящий вой. Пела колыбельную, трепала волосы и нежно целовала в висок.       — Мам, — прохрипел мальчик и сильнее прижался с матери. Слез больше не было, только быстрое, сбитое и тяжелое дыхание. Женщина вновь запела и пела не переставая, пока сын не заснул, продолжая тихо ронять слезы.       Утром семья Чон собрали все вещи Чонгука в дорожные сумки и отправились в больницу. Дорога была долгой и тяжелой, так как госпиталь, в который положат Чонгука, находился в Сеуле. В то время, как сам Чон был с Пусана. По дороге мальчику стало плохо, температура вновь подскочила, колено покраснело, опухло и начало ужасно ныть. Поэтому приходилось несколько раз останавливаться по пути.       В больнице их встретил молодой парень, по совместительству медбрат высокого роста: худощавый, походка быстрая и подгоняющая, взгляд властный, оценивающий и давший понять, что подростковых выходок не потерпит.       — Чон Чонгук, — прямо сказал парень, ещё раз внимательно оглядел мальчика, а затем ласково улыбнулся. — Ну и что это у нас такой взгляд потерянного олененка? Никто здесь тебя убивать не собирается, а как раз таки наоборот. Морду расслабь, — хохотнул мужчина и подошел ближе. — Приветствую тебя в нашем отделений, олененок зашуганный. Я, дорогой мой, Ким Сокджин, слежу здесь за порядком и буду твоей второй мамой, — подмигнул матери Чона и еще раз улыбнулся. — Пойдемте, проведу небольшую экскурсию, а доктор Ким ваш скоро подойдёт, — быстро кивнул родителям мальчика и пошел прочь.       Чонгук нахмурился, а затем повернул голову к родителям. Те ему улыбнулись, как бы говоря, не стесняйся, мы рядом. Еще раз пройдясь взглядом по этажу, выдохнув Чонгук отправился следом за родителями.       Больница оказалась намного лучше чем сам Чон себе представлял. Хотя и так все было понятно, его семья не была бедна, наоборот. Чон можно сказать, родился с золотой ложкой во рту. Мать - директор учебного заведения, отец же вел свой собственный бизнес. Так что с детства все самое лучшее доставалось Чонгуку. И даже та самая элитная школа с бассейном на нулевом этаже. Так и здесь, госпиталь выглядел также, как и на рекламных обложках или тех самых сериалах про больничные будни. В воздухе витал запах чего-то сладкого, похожего на цитрус, пытавшийся перебить стойкий запах хлорки и лекарств, который намертво въелся в больничные стены.       Этаж был полон детей разных возрастов, от пяти до восемнадцати лет. Здесь находились больные не только раком, но и дети с другими заболеваниями. Палата его была широкая и просторная. В комнате были расположены две кровати сбоку друг от друга, на стене напротив висел большой телевизор, а снизу находился письменный стол, предназначенный для двух людей, который был завален разными учебниками для подготовки к экзаменам. Подле соседней койки валялся сломанный скейтборд, мягкий пуфик в виде смайлика с очками и сигаретой во рту, а на самой кровати лежал скетчбук с карандашами. Обычная кровать подростка. Справа от стола находилась дверь, ведущая в ванную комнату на который висел знак с кричащей надписью: "Не входить, я дрочу!". Комната Чонгуку определенно понравилась, осталось только увидеть самого соседа. Хотя по плакатам "Марвел" на стенах сверху кровати, Чонгук уверен, что с ним он быстро сдружится.       — Твой сосед Пак Чимин. Он немного взбалмошный и буйный парень, но добрый. Тебя не обидит, — хохотнул Сокджин. Голос его, Сокджина звучал веселым и задорным. Сразу стало ясно: Чимина здесь любят.       Родители же критично осмотрев комнату, решили попросить другого жителя для своего сына, но Чонгук прервал их тираду заверив, что хочет жить со своим взбалмошным соседом. Сокджин еще раз оглядел мальчика, но на этом раз в его взгляде пробежало что-то похожее на одобрение.       — Ну, раз мы закончили с экскурсией, давайте пройдем в кабинет твоего лечащего врача. Сумки можете оставить тут. Чимин появится с минуты на минуту. Ох уж этот мальчишка, сломал ногу, катаясь на своем скейтборде. Ну вот кто катается на скейтборде по коридорам больницы? Говорил же ему прекратить, иначе упадет и сломает себе что-нибудь. "Ой, да что вы наговариваете, я же профессионал". Вот тебе и профессионал. Теперь месяц с гипсом щеголять будет, гадина. Вот попадись мне на глаза, заноза в заднице, — продолжал причитать мужчина, смешно пародируя голос его будущего соседа. От этой картины Чонгук не смог сдержать не только улыбки, но и смеха.       Настроение его потихоньку поднималось вверх, было уже не так страшно и обидно. Мальчик стал чаще улыбаться и иногда подшучивать, как и над самой ситуацией, так и над своим соседом. От понимая, что он здесь все лето будет не один и у него будет друг, на душе становилось легче.       Кабинет его лечащего врача, Ким Намджуна, был невероятно светлым и уютным. Стены в кабинете были раскрашены в приятный оттенок луговой травы — кажется, будто само солнце подарило свои лучики, чтобы сделать его таким теплым. Во главе комнаты расположен широкий стол и недалеко от него находился большой диван. За столом сидел сам Ким, погруженный в чтение документации.       — Доктор Ким, к вам люди, — крикнул медбрат и зашел внутрь кабинета, не спросив разрешения и даже не постучавшись.       Ожидавший услышать недовольство или увидеть гнев на лице врача, Чонгук был крайне удивлен, когда увидел широкую голливудскую улыбку Кима с невероятными ямочками на щеках и благодарства за принесенный свежеприготовленный кофе. Как оказалось, дружелюбность в этой больнице находится на максимальном уровне. Сам Намджун был одет в обычную повседневную одежду, толстовка да широкие джинсы, аргументируя это тем что: это нужно для создания "атмосферы". На самом же деле, мужчина просто не выносил костюмы. В кабинете и так жарко, а он ещё и должен париться здесь в пиджаке. Ну уж нет. Посмотрев на своего врача Чонгук сразу же ощутил спокойствие. Намджун выглядел уверено и стойко, будто всей своей позой говорил, мол, все будет хорошо. Ты будешь в порядке. И ему хотелось верить.       Сев напротив доктора, его родители расположились по бокам. Тело вмиг охватило напряжение и руки затряслись. Нога начала ныть сильнее, что Чонгук даже не смог сохранить спокойное выражение лица, немного поморщивщись от боли. Голова начала раскалываться так, будто его хорошенько приложили об асфальт. Глядя на мальчика, улыбка Кима вмиг исчезла. Мальчонка выглядел крайне болезненно: под глазами засели черные круги, от недосыпа из-за боли, щеки немного впали из-за недоедания. Но все это все равно не лишило мальчика его природного обаяния. Чонгук был красивым, очень маленьким, тихим и с холодным выражением лица. Хотел казаться похожим на родителей. Но глаза все равно выдавали правду, поэтому для Намджуна он был похож не на холодного принца, а на маленького зашуганного олененка, который ждал, когда ему протянут руку и помогут выбраться на свет. Покровительская сторона Кима начала вырываться наружу. Хотелось притянуть мальчика к себе и обнять или хотя бы забрать хоть долю его боли. Намджун всегда относился к своим пациентам как к собственным детям. Всегда переживал за них и неустанно поддерживал. Пытался хоть как-то помочь им заменить их дом и те самые важные подростковые времена. Позволял вытворять всякую ересь, в виде проката на скейтборде по больнице или гонки на инвалидных колясках. Тяжело вздохнув, Ким поприветствовал родителей ребенка и открыл вкладку с историей болезни своего нового пациента. Шестнадцать лет. Ребенок ведь совсем.       — Сегодня ничего такого не будет. Ты ознакомишься с больницей и ребятами, которые здесь находятся. Но мы все-таки сделаем тебе биопсию, чтобы еще раз убедиться в твоем диагнозе и потом составим план лечения, хорошо? — улыбаться в этой ситуации крайне сложно, но подбодрить своего маленького пациента надо.       Чонгук невольно нахмурился при слове "биопсия". Термин ему незнаком и Чон даже знать не хочет, что он означает. Но все-таки любопытство берет вверх, поэтому младший поднимет свои большие оленьи глаза на Кима и вопросительно приподнимает брови. Сердце Намджуна невольно сжимается, а улыбка так и просится наружу от умиления.       — Биопсия — это методика определения или опровержения онкологического заболевания. Мы возьмем частичку твоего рака и отправим на экспертизу. Теперь все ясно стало?       Чонгук слегка хмуриться и сжимает губы в тонкую полоску. Да, стало.       — Это ведь делается под наркозом? — спрашивает миссис Чон и сжимает руку сына под столом.       — К сожалению, нет. Ваш сын будет в сознании. Будет местная анестезия, но все равно придется немного потерпеть.       Биопсия была назначена на три часа дня. Родителей отправили заполнять бланки и оплачивать счет на первое время, а сам Чон отправился в свою палату, где его ждал приятный сюрприз. На пуфике разлегся его сосед и смотрел телевизор, одновременно листая ленту новостей в "Инстаграмме". Немного покашляв Чонгук прошел в комнату.       — О, здаров, бро, — крикнул рыжеволосый парень, резко вскочив на ноги.       Но кажется кое-кто забыл о своем гипсе сразу же рухнув на пол рядом с кроватью. Чонгук хихикнул и не спеша прошел дальше, чтобы помочь своему новоиспеченному другу.       — Ой, ептить мать, опять забыл. Чертов гипс, чтоб тебя корова съела и оса обосала, — шикнул себе поднос подросток, заставив Чонгука вновь рассмеяться. Усадив друга на кровать Чонгук протянул ему руку.       — Чон Чонгук, шестнадцать, остеосаркома.       — Пак Чимин, семнадцать, лимфома, — усмехнулся парень, и пожал руку в ответ. — Новенький, да? Как тебе тут у нас?       — Ага, очень даже не плохо. Я ожидал худшего, — пожал плечами парень и уселся на свою кровать. — А ты? Давно тут?       — Всего месяц. Поначалу было скучновато, но потом нашел друзей и теперь мы вместе вытворяем всякую дичь. Хорошо, что Доктор Ким с нами заодно. Но вот Сокджин три шкуры спустит, если узнает о наших ночных вылазках, — хихихнул Чимин и потянулся за своим скетбуком. — Хотя уверен, если Доктор Ким узнает, что мы иногда балуемся травкой, то от него тоже перепадет.       — О. Здесь есть другие? — загорелся Чонгук, пропустив высказывание про нелегальные вещества. По дороге в палату он видел несколько подростков его возраста и уже думал, что было бы неплохо с ними сдружиться.       — Ну конечно, напротив нас в живут двое пацанов. Ким Тэхен и Мин Юнги. У Тэхена кистозный фиброз, он сюда частенько приезжает, чтобы подлечиться. Знаешь, уже как к себе домой. А вот недавно к нему подселили новенького. Мрачный такой, жмотяра. У Юнги проблемы с сердцем. Ни с кем тут не общается, кроме своего соседа. Вечно хмурый, вечно сонный, вечно недовольный. Ух как бы уебать, — со злостью кинул Пак и встал с кровати. — Ну че, го по пивасу? Отметим твое заселение.       — Не, мне нельзя пока что. У меня через час биопсия, — обреченно выдохнул Чон и улегся на кровать. — Тебе делали?       — Конечно. Жуть как больно. Но ты попроси, чтобы доктор Ким включил тебе мультик, так будет легче, — улыбнулся Пак и пожал плечами. — После биопсии ты точно отключишься и будешь спать как убитый. Поэтому с Кимом и Мином встретишься завтра.       — Знаешь, было не обязательно говорить, что будет больно. Ты мог бы соврать, чтобы человек не волновался или просто промолчать, — недовольно промычал подросток, уткнувшись в подушку. После слов Пака, стало не по себе. Страшновато.       — Мы тут говорим чисто правду. Никакого вранья. Такое вот правило. И ты с этим кончай. Ты мне еще спасибо скажешь, — кинул рыжеволосый и скрылся в ванной комнате.       Комната погрузилась в долгожданную тишину. С самого утра все только и делали, что беспокоили Чонгука. Суматоха, да и только. Выдохнув, младший решил хоть немного собрать мысли в кучу. Больница ему понравилась, как и то, что здесь он будет не один. Самый главный страх был в том, что Чон проведет свои летние каникулы запертым в четырех стенах с пожилыми людьми и потихоньку сойдет с ума. Но теперь этого бояться не стоило. Да и насчет лечения тоже успокоился. Все-таки Ким Намджун вселил немного уверенности в него. Чонгук уверен, что он то уж точно войдет в эти чертовы 70% выздоровевших. Он по жизни везунчик, да и настоящий борец. За свою жизнь зубами вцепиться и не отпустит, пока совсем сил не останется. Пока лежал раздумывая над планом действий в ближайшее будущее, время пробежало со скоростью света. В палату вошел Сокджин с коляской спереди.       — Не желаешь прокатиться? Я собираюсь побыть твоим водителем до процедурной, если ты не против. Пока другие не жаловались на меня, а Чимин так вообще просит катать его каждый раз. Один раз даже до туалета упрашивал, деньги пихал, говнюк. Так что давай, запрыгивай, — и кивнул в сторону коляски.       Через мгновение в проходе появилась черная макушка отца, который покивал, мол, давай, прокатись с ветерком. Закатив глаза Чон встал с кровати, снял толстовку и все же с тяжелым сердцем сел в коляску. Нет, он не был против этого, но хотя все же был против. Две ноги все еще при нем. И плевать, что ходит он как старый дед (хотя тут даже дед будет ходить побыстрее). Да, побаливает колено. Да, хромает. Но идет же. Ни к чему эта коляска. По дороге в процедурную, вглядывался в палаты других пациентов, когда увидел высокого парня с банкой колы в руках, смеющегося над шуткой своего собеседника. Не заметить его было просто невозможно. На голове красовалась шапка с милыми ушками, а на ногах были ярко-зеленые кроксы, которые вот никак не подходили под его черную толстовку. Разглядеть хорошенько не смог, но приметил красивую квадратную улыбку и такие же красивые глаза.       В кабинете процедурной его переодели в больничную пижаму и уложили на кушетку. Возле него находились разного размера шприцы и другие инструменты. Тяжело взглотнув, Чонгук направил свой взгляд подальше от этих предметов, прямиком к входной двери, где появился сам Ким Намджун в компании еще нескольких сотрудников больницы. Одет он был в больничный халат с маской на лице. Увидев Чонгука, сразу же улыбнулся и потрепал мальчонку по его пшеничным волосам.       — Волнуешься? — спросил Ким и отошел, чтобы включить телевизор с мультиками, поставив на минимальную громкость. Покачав головой, слева от себя Чон увидел Сокджина, от чего на долю секунды стало легче. — Не бойся, процедура будет не большая. Сосредоточься на мультике, попробуй не напрягаться и лежи спокойно, — покивав Чонгук снова устремил свой взгляд точно на экран, где шел мультфильм «Том и Джерри».       Спустя небольшое количество времени, Чонгук почувствовал первый укол в области колена. Крупно вздрогнув, он ощутил тихое поглаживание и обернувшись вновь наткнулся на успокаивающий взгляд Сокджина. Мужчина коротко улыбнулся и сжал руку мальчика. Чонгук сжав губы в тонкую линию, вновь обратил своё внимание на экран телевизора, наблюдая за хитрым мышонком и наглым котом. Потихоньку веки его начали соединятся, все-таки усталость после дороги взяла вверх, но через секунду последовала сильная боль, заставившая Чонгука крепко сжать челюсти. Думать о том, что на этом все, было неправильно. Потому что, спустя несколько секунд мальчик ощутил режущую боль, которая заставила его дернуться всем телом и громко вскрикнуть. По щекам неконтролируемым образом полились слезы, заставляя его всхлипывать и постанывать.       — Б-больно, — прохрипел Чонгук, намертво схватившись за поручни кровати и крепко зажмурившись, будто это хоть как-то сможет облегчить ужасающую боль в колене.       — Ш-ш-ш, осталось совсем чуть-чуть. Потерпи, — прошептал Сокджин, поглаживая волосы ребенка и начиная тихонько напивать песню.       Боль не прекращалась довольно длительное время. Чонгук не стесняясь крупно ронял слезы, и каждый раз дергался в попытке хоть как-то избежать этой боли. Сокджин продолжал ворковать ему успокаивающие фразы, а Намджун продолжал быстро и оперативно делать свою работу. В последние минуты, прежде чем отключиться Чонгук взглянул на открытую дверь процедурной, в которой увидел того самого парня в зеленых корксах и жестяной баночкой в руках.