про любовь

      Субин стоял в ванной, привалившись лбом к стене, пока по телу стекала вода. Это был один из его ежедневных обязательных ритуалов, чтобы переварить события прошедшего дня. Нельзя было назвать этот час «часом озарения», но иной раз подобные размышления наталкивали Субина на нетипичные соображения.       Неудивительно, что в последнее время все мысли занимал Ёнджун: они встречались чуть ли не каждый день, а за прошедшую неделю, например, они виделись не меньше пяти раз…       Субин был измотан. Продолжая бодать лбом стену, он почти спал. Он не хотел выходить из-под душа, возвращаться в комнату, брать в руки телефон и вступать в какие-либо социальные взаимодействия. Причин у такого состояния было как всегда слишком много, чтобы Субин мог изложить их кратко, а потому он продолжал упираться головой в стену, напрягая шею и расслабляя руки, пребывая в прохладной влажной темноте.       Громкий стук заставил Субина содрогнуться.       — Вылезай, ты дома не один! — раздражённо сказала мама, после чего послышались шаркающие шаги.       — Угу, — выдал Субин на автомате и нехотя оторвал голову от стены.       «Пожалуйста, ещё один день», — сказал сам себе и выключил воду.              Субин забрался на кровать и накрылся одеялом. Сегодня они с Ёнджуном не виделись, так что Субин проверил его социальные сети. На странице в инстаграм появились новые фотографии и одно видео: тренировки по баскетболу продолжались независимо от того, учебное ли время. Плюс, Ёнджун говорил, что не хотел бы потерять сноровку и форму (хотя, казалось бы, куда она должна пропасть от одного пропущенного часа).       Из любопытства Субин заглянул в комментарии: под нагромождением эмодзи от знакомых и малознакомых Субину людей он нашёл один: «это лето какое-то скучное». Ёнджун ничего не ответил, но Субин и так помнил, что с увеличением свободного времени количество постов в соцсетях Ёнджуна возрастало в геометрической прогрессии.       К слову, пока их лето нельзя было назвать скучным: Ёнджун чуть ли не каждый день подкидывал новый повод для встречи, а Субин снова и снова соглашался. На свиданиях они не фотографировались, да и не вспоминали об этом, полностью посвящая своё внимание друг другу. Кроме того, такое частое совместное появление могло вызывать вопросы, чего Субину хотелось бы в последнюю очередь.       Вскоре пришло сообщение от Ёнджуна: «чего не спишь?» Субин каждый раз ждал его, как этакую «отмашку» для начала новой переписки.       Их с Ёнджуном представления о совместном времяпрепровождении явно отличались. Ёнджун стремился наполнить каждое свидание событиями: приглашал в разные места, чудом находя что-то новое в их скучном городке, продумывал, как и чем они будут заниматься, заводил беседу и в любом удобном случае даже подбадривал Субина. Он действительно отдавал всего себя их встречам, и это было видно: вся оригинальность, все силы, всё бескрайнее желание вызвать у Субина улыбку — всё было прямо перед глазами. И Субин был благодарен за это… благодарен и в то же время смущен.       «Я тебя не заслуживаю», — думал Субин, обнимая Ёнджуна тайком и говоря слова благодарности. Чувства Ёнджуна казались такими грандиозными, что будто не шли в сравнение с тихими скромными чувствами Субина. Отсюда вновь рождались мысли о неполноценности субиновой любви, которой он в свою очередь очень стыдился.       Периодически он вспоминал о том времени, когда они с Ёнджуном были просто друзьями и он мог только мечтать о чувствах. И Субин скучал по этому времени, потому что тогда всё укладывалось в простую формулу и дорогая фантазия не возлагала ответственности — не то что теперь… Впрочем, время — не лента в кассете, и его не отмотать назад вращением карандаша. Так что Субин постепенно свыкался с новыми обстоятельствами, попутно повторяя: «Разве не этого ты хотел?»        увидимся завтра? 🥹🥹              Субин выдохнул, его губы подёрнулись в улыбке. Пусть он не любил выходить из дома, их свидания с Ёнджуном ему нравились.       

конечно, если ты хочешь

       пх а ты хочешь?       

хочу

что за вопросы?

       🤷🤷 только я пока ничего не придумывал              «Это был намёк?» — пронеслась в голове Субина мысль.       

не придумывай

мне уже стыдно, что я такой инертный

       эй 🤨🤨 вообще-то мне не в тягость на свидания нужно ходить потому что хочешь а не потому что должен       

спасибо, капитан очевидность

       всегда пожалуйста😘 так что, хочешь проявить инициативу? 🥴🥴       

сделай вид, что я сделаю это героически

       хорошо, сэр субиби🧎🧎       

у меня не очень интересная идея

может, просто посмотрим фильмы у меня дома?

       тогда выбери нам самые скучные чтобы мы могли сделать просмотр интереснее🤭🤭       

фу

       тебе нравится😘 не притворяйся 😉😉       

в любом случае

ты согласен?

       конечно ❤️       

я спрошу родителей

думаю они разрешат тебе остаться

если ты захочешь, конечно

       твоя идея звучит всё более интересно       

фу, грязный старикашка

             С недавних пор «грязным старикашкой» Бомгю стал называть Ёнджуна, обосновывая это, во-первых, тем, что тот сразу высказал свои намерения «испортить» хорошего мальчика Субина, а во-вторых, тем, что тот «старый». Впрочем, Субин посчитал, что старикашкой Ёнджун стал только потому, что Гю захотелось заменить набившее оскомину «извращенец» чем-то новеньким. я ничего такого не сказал! прошу заметить              

😋

до завтра

       💕              

***

      Субин умел развлекаться один, но умение это пришло к нему не сразу, а со временем. Всё началось с детства: как младший ребёнок, он не был обделён вниманием, но родители говорили, что Субину оно было и не нужно. Спокойный ребёнок — удобный ребёнок, и Субин вполне вписывался в эту парадигму.       Друзей — других детей у него тоже не было, да и Гю перед носом замаячил не сразу, так что Субину ничего не оставалось, кроме того, чтобы развлекать себя самому и желательно чем-то спокойным, тихим и доступным. В отличие от других детей, Субин не любил бегать, прыгать и беситься: он много рисовал, собирал пазлы, заполнял прописи (возможно, поэтому он научился писать быстрее других младшеклашек), играл сам с собой, бормоча истории под нос. Потом в его жизни появился интернет и гаджеты, и возможностей для уединённого развлечения стало ещё больше. Слушать музыку, смотреть фильмы и мультфильмы, играть в игры — всё это можно было делать не выходя из дома! Зачем этот внешний мир? Так Субин думал всякий раз, предпочитая длительным прогулкам в шумных компаниях спокойный вечер с приставкой в руках…       В общем, в системе ценностей Субина дом и уединение занимали далеко не последнее место. Оттого труднее было отказывать себе в удовольствиях, пусть даже ради общения с дорогими людьми.       Ёнджун проснулся ближе к полудню, о чём сразу оповестил Субина, и обещал прибыть через полчаса. Субин отметил сообщение сердечком и кое-как отскрёб своё тело от кровати. Всё-таки даже каникулы он ценил именно за возможность оставаться дома и заниматься своими делами неограниченное количество времени. А что ещё немаловажно — в отсутствии родителей.       Субин взглянул на часы: им с Ёнджуном стоит переместиться в его комнату ближе к вечеру и, желательно, запереться. Во-первых, получится избежать неловких разговоров, которые вгоняли Субина в чересчур нервозное состояние. Во-вторых, это обезопасит от родительского внимания, если это домашнее свидание окажется слишком удачным.       Субин посмотрел на своё отражение, чувствуя, как нагреваются щёки и кончики ушей. Он тут же скривил лицо: «Хватит думать об этом…»       Звонок в дверь оповестил о приходе гостей. Субин снова оглянулся на часы: Ёнджун пришёл так, как и обещал. Когда дело касалось свиданий, пунктуальности ему было не занимать.       Пару минут Субин простоял напротив открытой двери, переминаясь с ноги на ногу и перебирая пальцами перед собой. Ожидание Ёнджуна по-прежнему заставляло его внутренне потряхиваться.       Звонок снова прогремел на всю квартиру, Субин выдал неловкое: «Открыто». Ёнджун со сконфуженной улыбкой выглянул из-за двери и зашёл внутрь. Субин усмехнулся:       — Мы одни дома, к чему эта игра в мима?       Ёнджун подкатил глаза, закрывая дверь.       — Ты всегда такой щекастый становишься, когда дуешься, — подметил Субин, не в силах сдержать улыбку.       — Чья бы корова мычала, светящиеся щёчки, — буркнул Ёнджун, тут же щипая Субина за щеку.       Субин притянул Ёнджуна ближе, обнимая так, будто они не виделись не несколько часов, а несколько недель. Он не мог объяснить даже себе, почему, при всей его нелюбви к долгим вечерам с осознанием, что завтра он будет вынужден снова выходить во внешний мир и коммуницировать, один только вид Ёнджуна заставлял его расплываться в нежности и тянуться к нему. Впрочем, находясь с Ёнджуном, Субин откладывал размышления по этому поводу в дальний ящик и с головой погружался в чувства.       — А поцелуйчик? — насупившись, грозно напомнил Ёнджун. Субин, на секунду поджав уголки рта, коротко чмокнул парня в губы. Ёнджун остался доволен.       Вывернувшись из объятий, Ёнджун стряхнул кроссовки и остановился в коридоре.       — Я подумал, что нам лучше устроиться в моей комнате, — негромко сказал Субин. — Посмотрим на ноутбуке…       — Нет проблем, — с ехидной улыбкой сказал Ёнджун. — У тебя грандиозные планы на меня?       Субин нахмурился.       — Продолжишь в том же духе — появятся.              Ёнджун, несмотря на заверения Субина о достаточном количестве снэков, всё равно пришёл не с пустыми руками. Он снова притащил («специально для твоих щёчек») попкорн, крекеры и чипсы. Субин стал сомневаться, что они вообще смогут столько всего съесть.       — Ну раз уж у нас киномарафон, то конечно съестся! — отмахнулся Ёнджун, сходу забираясь на кровать с ногами. — Не дрейфь!       Субин обезоружено вздохнул и сел рядом, поставив компьютер на колени.       — У нас же марафон романтического кино? — уточнил Ёнджун, положив голову Субину на плечо и уставившись в экран. В свойственной ему манере, он бурлил энтузиазмом даже в спокойной домашней атмосфере.       — Ну… Как хочешь, на самом деле, — ответил Субин, наклонившись к нему. Ёнджун снова насупился.       — Ай голова! — сказал он с деланной обидой. — В следующий раз будем составлять регламент фильмов и утверждать списки.       — В прошлый раз мы вообще пошли на глупый мультик и тебя это нисколько не смутило, — напомнил Субин почти возмущенно.       — Ага, — в саркастическом тоне протянул Ёнджун, похлопав Субина по плечу, и отстранился, чтобы установить нормальный зрительный контакт.       — Давай так: я перечисляю фильмы — ты говоришь, смотрел ты их или нет.       Субин не совсем понимал целесообразность этого предложения, но кивнул.       — Начну с простого: «Титаник», «Великий Гэтсби», «Дневник памяти», «500 дней лета»…       — Подожди, это всё какие-то трагедии, — перебил его Субин.       — Эм, да? А про что ещё снимать, если фильмы о любви? Не будешь же ты показывать, как люди беспроблемно держатся за ручку полтора часа.       — Нет, давай что-нибудь другое. Я не хочу плакать. Тем более при тебе. Опять.       — Даже не дашь мне героически подставить свою грудь для слёз?       — Не «даже», а просто не дам. Если я буду плакать каждый раз, когда ты приходишь, у родителей могут возникнуть вопросы.       — Скажем, что ты продул мне в видеоигре.       — Неправдоподобно, — отрезал Субин. — И вообще, брось ты эту мечту — она недостижима.       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда продуешь.       — От лузера слышу.       Ёнджун пихнул Субина локтем, тот хихикнул, пихнув в ответ.       — А мюзиклы любишь? — вдруг спросил Ёнджун.       — Не знаю, я не очень насмотренный в этом жанре.       — Ну «Лалаленд»-то смотрел? — сказал Ёнджун с таким лицом, будто Субин пропустил событие десятилетия.       — Нет? — смутившись, ответил тот. Ёнджун вытаращил глаза.       — Ты не смотрел «Лалаленд»? Смеёшься?       — Ты звучишь так, будто все вокруг смотрели «Лалаленд».       — Потому что все вокруг смотрели «Лалаленд»! Где ты был всё это время? Это как заявить, что ты не смотрел «Гарри Поттера».       — Я и не смотрел «Гарри Поттера»… — тихо пробормотал Субин.       Ёнджун помолчал с пару секунд, окинул Субина выразительным взглядом, будто с уст того только что слетел шизофазический бред, и забрал ноутбук себе.       — Решено: занимаемся твоим просвещением, — сказал он, быстро печатая название фильма на клавиатуре.              Во время просмотра количество закусок незаметно, но стремительно убывало. Субин, увлеченный действием на экране, на особо напряжённых моментах начинал активнее жевать и оттого поглощать всё больше попкорна и чипсов. Сидящий рядом с ним Ёнджун только потягивал колу без сахара из жестяной банки. Сюжет ему был знаком, так что он практически не волновался, но притом смотрел с тем же интересом, что и Субин.       Два часа пронеслись слишком быстро. Удивительно, но во время просмотра Субину не хотелось поставить фильм на паузу и разбавить его шуткой или просто диалогом. Может, поэтому к концу фильма так ясно пришло осознание неумолимости и скоротечности времени, захватившее дух.       Субин начинал жалеть, что согласился на затею Ёнджуна, ничего сперва не узнав. Ему пришлось приложить большие старания, чтобы ни одна слезинка не сорвалась с ресниц. Он пыхтел про себя, надувая ноздри, плотно смыкал губы, уголки которых сами собой тянулись вниз и подрагивали, время от времени сглатывал колючий ком.       Не плакать он старался не потому, что какой-то романтический мюзикл недостоин его слёз, а от того, что его очередной эмоциональный всплеск мог стать анекдотичным. Так что Субин ещё какое-то время пялился на титры, не замечая, что Ёнджун под боком подозрительно притих.       Вдруг под ухом раздался всхлип. Оглянувшись на Ёнджуна, Субин распахнул глаза в удивлении.       — Ты что, плачешь? — ахнул он.       Ёнджун с влажными дорожками от слёз на щеках перекинул на Субина недоверчивый взгляд воспалённых глаз, нахмурился и прыснул смешком.       — Я не плачу, ты плачешь, — сказал он, шмыгнув носом.       — Нет, ты плачешь! — возразил Субин почти возмущённо, и слёзы потекли сами собой.       — У тебя глаза на мокром месте! — смеясь, настоял на своём Ёнджун.       — А у тебя всё лицо — одно мокрое место! — ещё громче запричитал Субин, неуклюже стирая слёзы с лица запястьями.       — Зачем ты кричишь? — перекричал его Ёнджун, смеясь всё сильнее.       — Я не знаю! — громко ответил Субин и расхохотался от нелепости, падая на Ёнджуна и цепляясь руками за его плечи.       Ёнджун закрыл ноутбук и отодвинул его на безопасное расстояние, чтобы ненароком не уронить и не сломать. Затем наспех стёр слёзы и загрёб Субина в объятия, обхватив туловище под рёбрами. Субин обвил руками ёнджуновы плечи и талию, неуклюже утыкаясь виском в тёплую шею.       Вскоре смех стих и стало слышно лишь их дыхание. Субин лицом чувствовал чужой пульс. Он снова подумал о фильме: о том, что жизнь не всегда подчиняется сценарию в нашей голове, что люди подвластны обстоятельствам гораздо сильнее, чем могут предполагать, что, в конце концов, «долго и счастливо» для кого-то бывает недостижимо. И от этого стало так горько и жутко, что по телу Субина пронеслись мурашки. Он стиснул Ёнджуна крепче, будто мягкую игрушку, и снова невольно пустил слезу. Ёнджун только засмеялся.       — Иди ты, — обиженно пробормотал Субин ему в грудь.       — Эй, за что это? — фыркнул Ёнджун, шлёпнув Субина по спине.       — Ты обманщик, — пробурчал Субин.       — В чём я тебя обманул? Я всего лишь нашёл фильм.       — Я сказал тебе, что не хочу сегодня плакать! Зачем ты его включил?       — Обогатил твой зрительский опыт, — сказал Ёнджун заумным тоном.       — К чёрту твой опыт, — бросил Субин и стиснул его ещё крепче.       — У меня так синяки останутся, — заметил Ёнджун полушёпотом.       Субин тут же ослабил хватку, сказав тихое: «Прости». Он всё ещё был слишком заносчив и часто не рассчитывал силы при проявлении чувств. Это был один из тех случаев, когда он сначала делал, а потом думал: всё происходило непроизвольно, а как только Субин осмыслял случившееся, то становилось даже стыдно. Он делал это будто бы не от любви, а чтобы доказать себе и Ёнджуну что-то: что он ценит его и его заботу, что ему не всё равно на старания Ёнджуна и что ему бывает стыдно за то, что он может показаться недостаточно благодарным, что он может выйти за рамки дружеских отношений, что он, в конце концов, достоин целовать Ёнджуна… Значений у этих напыщенных и местами неуклюжих жестов было действительно много, так что Субин и не знал, как иначе выразить всё это.       Впрочем, Ёнджун этим проявлениям симпатии никогда не противился. Наоборот, поддавался им и даже подначивал на их совершение. Скорее всего, он даже не понимал, какое значение эти действия имели для Субина, — он просто наслаждался. И Субин был счастлив, что может заставить Ёнджуна испытывать нечто подобное.       — Я люблю тебя, — уверенно сказал Субин. Выпутавшись из чужих рук, он навис над Ёнджуном и заглянул ему в лицо. Ёнджун умиротворённо улыбнулся уголком губ.       — Я тоже тебя люблю, — проговорил он, сложив руки у Субина на затылке и притягивая к себе для поцелуя.              Тянулось время, они продолжали смотреть разные фильмы. Субин никогда бы не подумал, что видел так мало; всё-таки он больше тяготел к аниме и дорамам. Ёнджун в этом отношении был более открыт для западной культуры и фильмов, её составлявшим, в частности. Поэтому многие штампы были ему знакомы, сюжеты тоже, и «вау»-эффекта фильмы на него больше не производили. Он пересматривал их только для того, чтобы составить Субину компанию в этом исследовании зарубежного кинематографа.       Конечно, иногда просмотр прерывался: когда повествование казалось слишком нудным или в ком-то из парней внезапно просыпалось желание тактильного контакта. Не воспользоваться такой возможностью оба считали кощунством. Всё-таки, несмотря на частые свидания, их взаимодействия нередко ограничивались только разговорами и объятиями, — в основном, по вине самого Субина, вечно боящегося, что на них кто-то смотрит. Наверное, Ёнджун не считал так же, но по крайней мере принимал во внимание мнение своего парня и отступал, если тот просил об этом.       В комнате с зашторенными окнами за закрытой дверью Субин наконец мог почувствовать себя в безопасности и дать волю своей «заносчивости»… о которой он, конечно, пожалеет, но позже. Сейчас он снова испытает уже знакомое чувство, которое однако совсем не надоедает, чувство, которое хочется повторять снова и снова…       Если бы Субина спросили, каково это, чувствовать себя влюблённым, то он бы ответил: «Щекотно». Потому что поцелуи вызывали в нём странные ощущения: в животе становилось щекотно, путались мысли и казалось, будто весь мир подождёт… хотя он мог и не ждать: он больше не был нужен, — Субин мог бы навсегда остаться в ограниченном пространстве своей комнаты, только бы Ёнджун был с ним. В такие минуты он чувствовал себя нужным и любимым, переставал бояться всего вокруг и стыдиться себя. Всё казалось просто и легко.       Идиллию нарушали только родители, вернувшиеся с работы, когда юноши с трудом пытались осилить третий фильм. Кажется, взрослые заботились о благополучном времяпрепровождении гостя больше его самого. Ёнджуна скорее смешили моменты, когда во время их очередных заигрываний раздавался стук в комнату. А ещё больше, кажется, его забавило поведение Субина, покрывающегося багровыми пятнами от стыда. «Если спросят про лица, то скажи им, что мы дерёмся в перерывах. Очень правдоподобно», — нашёптывал ему Ёнджун, на что он только закатывал глаза.       

***

             С последнего предупреждения родителей о том, что пора бы закругляться и ложиться спать, прошло не меньше получаса. Субин с Ёнджуном без особого интереса смотрели «Тело Дженнифер», пока снова не переключились друг на друга. Всё началось с обычных прикосновений, продолжилось уже привычными объятиями и поцелуями. Разыгрывать интерес к фильму уже не имело смысла, так что Ёнджун не глядя поставил фильм на паузу и закрыл крышку ноутбука. Субин безмолвно следил за каждым его действием и движением покорно и даже робко.       Теперь комната погрузилась в темноту. Только сквозь занавески проникал глухой свет спящей улицы. Субин слегка косился на окно, вот только Ёнджун в очередной раз приковывал к себе всё внимание. Его поцелуи стали наглее, прикосновения — настойчивее. Но Субину не хотелось вывернуться из чужих рук, он не чувствовал угрозы, а потому позволял делать с собой всё, что угодно. «Пустить всё на самотёк, оказывается, так приятно», — думал он, когда поцелуи стали спускаться ниже, щекоча шею и пробуждая то же чувство где-то в животе.       Без доли стеснения Ёнджун перекинул ногу через Субина и уселся на его бёдра. Субин странно фыркнул от неожиданности и будто рефлекторно обхватил руками чужое тело. Ёнджун показался ему хрупким: Субин мог ощупать рёбра, обхватить талию, погладить выпирающие позвонки. В то же время Ёнджун был не острым и угловатым, скорее приятно мягким, пластичным, словно кусок не обожжённой глины. Субину нравилось прикасаться к Ёнджуну по-новому, пусть собственные руки и казались ему чересчур огромными для такого тела.       — …с языком? — краем уха услышал Субин. До этой минуты он будто ничего не слышал.       Уставившись в лицо Ёнджуна, еле различимое в темноте, он застыл в лёгкой растерянности.       — Что?.. — спросил Субин дрожащим голосом.       — Не хочешь попробовать поцелуй с языком? — повторил Ёнджун.       Этим вопросом он вогнал Субина в краску. Чёрт, он только привык к обычным поцелуям, о каком языке может идти речь? А если он опять сглупит и сделает что-то не так? Он же ничего об этом не знает!       Пытаясь не поддаваться панике, Субин набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул. Ёнджун терпеливо ждал ответа.       — М-можем попробовать, но я сомневаюсь… — проговорил Субин, боязливо смотря в глаза напротив.       — Не волнуйся. Просто попробуй расслабиться. Отключи голову.       — Легко сказать, — сказал Субин с мягкой улыбкой.       — Если ты думаешь, то начинаешь концентрироваться на себе и своих движениях, и выходишь из процесса, — ответил Ёнджун с деловитостью профессора. — Поэтому отключи голову.       Если человеку сказать: «Не думай о слонах», — он, вероятнее всего, в ту же секунду задумается о слонах. Вот и субиновы попытки «отключить голову» оказались тщетны. Он беспомощно смотрел на Ёнджуна, перебирая ткань майки у него за спиной.        — Так попробуем? — переспросил Ёнджун. Субин подумал, что ненавидит отвечать на вопросы. Иногда ему так хотелось, чтобы Ёнджун просто действовал и решал всё самостоятельно, пусть умом и понимал, насколько такое отношение может быть опасно.        — Давай, — тихо проговорил Субин, будто делился каким-то интимным неприятным фактом о себе.        — Просто. Выключи. Голову, — повторил Ёнджун шёпотом, приближаясь к лицу Субина.        Субин впал в ещё большую растерянность, когда лицо Ёнджуна оказалось совсем близко. Пребывая в каком-то нервном шоке, он лишь чуть приоткрыл рот, кое-как разомкнув челюсти, и громко вздохнул, прежде чем Ёнджун накрыл его губы своими.        По телу пронеслись мурашки. Но не от удовольствия, а от волнения и непривычности ощущений. Закрыв глаза, Субин попытался вновь отдаться процессу. Он чувствовал чужой мягкий язык во рту, на секунду даже почувствовал его пресный вкус. Отчего-то это вызвало в нём отвращение и такой ужас, что он сомкнул зубы. Ёнджун выдал сдавленный болезненный возглас, Субин рефлекторно отстранил его от себя и сам вжался спиной в стену.        — Чёрт, прости… Прости, я не специально, — затараторил Субин, бегая испуганным взглядом по чужому лицу. Ему опять хотелось провалиться под землю.        — А я уже думал, ты хотел заставить меня заткнуться навсегда, — с усмешкой проговорил Ёнджун. Субин не мог посмеяться над этим.        — Прости, — только повторил он.        — Всё хорошо, — мягко сказал Ёнджун, пытаясь заглянуть Субину в глаза. — Ты же не откусил мне язык.        — Я не хотел…        — Я знаю. Всё в порядке. Попробуем в другой раз.        Субин криво улыбнулся, потупив взгляд. Ёнджун вздохнул и слез с его коленей, ложась рядом на бок. Субин уже привык к ощущению чужого веса, так что был даже немного расстроен.        Ёнджун не сводил с Субина глаз.        — Спускайся, — сказал он, дёрнув Субина за подол футболки. Субин послушался. Теперь их лица были на одном уровне.        Субин обречённо смотрел в потолок, как если бы тот вот-вот должен был обвалиться прямо на него.        — Не молчи, — Ёнджун снова не дал Субину заниматься самобичеванием. Подперев щёку рукой, теперь он смотрел на Субина сверху вниз.        — Почему у меня всё всегда идёт наперекосяк? — прошептал Субин, не отрывая взгляда от потолка.        — Это всего лишь поцелуй, — сказал Ёнджун, будто тревога Субина была беспочвенна. Субин сомкнул губы в тонкую нить.        — Ладно тебе, — протянул Ёнджун, проведя тыльной стороной указательного пальца по мягкой щеке. — Я же всё ещё с тобой.        Субин сомкнул губы плотнее.        — Каким был твой первый поцелуй? — вдруг отважился спросить он. Ёнджун удивленно вскинул брови.        — Хе… Ну… — заговорил он, и знакомая улыбка сама собой заиграла на лице, но будто с долей сомнения. — Он тоже не был идеальным.        Субин с любопытством посмотрел Ёнджуну в лицо, ожидая подробностей.        — Обычно всякие такие истории случались со мной на тусовках, — начал Ёнджун. — И тогда это тоже было на какой-то вечеринке. Мне было тринадцать, я только вливался в компанию, поэтому я старался всем понравиться… вот… — Ёнджун задумчиво помолчал с пару секунд. — Нашлась одна девочка. Должно быть, она была старше на пару лет, — не суть важно… Она сказала, что я ей понравился. И, если честно, она была первым человеком, который сказал мне это, поэтому я не знал, как реагировать. Я не хотел показаться ей каким-то неудачником, так что нагородил какого-то бреда… и она предложила поцеловаться.        Субин смотрел жалостливо.        — Я был ужасен, — заверил его Ёнджун, снова заглядывая в глаза. — Вспоминая об этом сейчас, говорю тебе: я был ужасен. Но если бы не этот опыт, я бы не мог сейчас сказать тебе, что был ужасен. Понимаешь?        Субин покачал головой.        — А что с той девушкой? — поинтересовался он.        — Не знаю, мы больше не виделись. Кажется, она переехала в другой город с семьёй... или вообще никогда не жила в нашем и просто приехала… Забавно видеть, как в жизни появляются люди, с которыми мы можем разделить только один эпизод… Может, мы реально в матрице?        Субин всё-таки улыбнулся.        — Но ты со мной не на эпизод, — уверенно сказал Ёнджун и поцеловал Субина в щёку. — На много-много эпизодов, верно?        — Угу, — промычал Субин, кивая. Слова Ёнджуна снова успокоили его.        — У меня рука устала, — пожаловался Ёнджун, ложась полностью. Он обхватил субинову шею, прижимая чужую голову к себе. Субин медленно перекатился на бок и обнял худую спину.        — Спасибо, — пробормотал он через полминуты, но Ёнджун уже не слышал его, погрузившись в сон.