про любовь

      После домашнего свидания Ёнджун будто понял, что ему совершенно необязательно устраивать из каждой встречи праздник, чтобы она запомнилась. А вот Субин с ещё большим прилежанием принялся «исследовать» Ёнджуна. И пусть ему казалось, что в этом порыве он действительно рискует срастись с Ёнджуном, он откладывал эту мысль.       Вместе они могли делать что угодно или ничего вовсе — всё было интересно от одного только обстоятельства, что они были вдвоём. Они могли часами разговаривать на разные темы, а когда темы заканчивались — цепляться за любую мелочь, любую глупую полубредовую идею и развивать её так, что пустая болтовня наполнялась смыслом. Они могли час просто пролежать в обнимку на диване или на полу, смотреть в потолок, будто на нём не слой штукатурки, а шедевр времён эпохи Возрождения. Субин не совсем понимал, почему эти глупости его так увлекают, и когда смотрел на себя трезвым взглядом со стороны, то снисходительно-неловко улыбался.       Ёнджун, кажется, не думал об этом, не размышлял, как выглядит со стороны. Он был рад Субину всегда и никогда не уставал от него. В глазах Ёнджуна весь мир вертелся вокруг Субина, и он был готов доказать это. Бывало он смотрел на Субина так, будто на его фоне всё вокруг меркнет. Он всё реже спрашивал разрешение на поцелуй, зная, что Субин ни за что не откажет.       Чувства Ёнджуна были не только приятны, они давали Субину понимание собственной значимости. Лёжа с Ёнджуном на диване, обнимая его со спины, ощущая, как чужая голова прижимается к животу, Субин чувствовал, будто держит в руках драгоценность.       — Слушай, а ты понимаешь, что они делают? — спросил как-то Субин во время просмотра какого-то баскетбольного матча. Субин не понимал ни состава команд, ни происходящего на экране действия, ни спортивных комментариев, пестрящих игровыми терминами. Однако он осознавал, что драгоценность требует к себе особого отношения: Ёнджуну будет приятно узнать, что его увлечения вызывают неподдельный интерес у Субина.       — Ты серьёзно? — переспросил Ёнджун с удивлённой улыбкой.       — Ну да, — пожал плечами Субин.       Схватившись за колени Субина, Ёнджун поднялся и снова облокотился на чужую грудь. Субин уютно уместил голову на ёнджуновом плече.       Ёнджун принялся рассказывать то, что знает, объяснять почти каждое событие, появляющееся на экране. В своём рвении он был похож на ребёнка, который увлёкся динозаврами и теперь в мельчайших подробностях рассказывает маме о велоцирапторах, брахиозаврах, тираннозаврах и птеродактилях. Ёнджун быстро говорил, много жестикулировал, помогая себе в объяснении руками, и то и дело оглядывался на Субина широко раскрытыми глазами, будто вопрошающими: «Понимаешь, о чём я?» И Субин с милой наивностью кивал на каждое его слово с притворно умными щенячьими глазами, хотя на самом деле ничуть не понимал то, о чём ему толкуют. Ему всего лишь нравилось как Ёнджун говорит о том, что ему по-настоящему интересно. Нравился восторг в его глазах, и тайная надежда на то, что Субин понимает его.       — Эй, ты понял хоть что-нибудь из того, что я наговорил? — насторожился вдруг Ёнджун, повернувшись к Субину лицом.       — Кажется, что-то понял.       — Ага, — вздохнул Ёнджун, раскусив субинову затею. — А пересказать сможешь?       — В другой раз, — с лукавой улыбкой проговорил Субин и, сложив руки на чужом животе, обнял Ёнджуна крепче.       — Эх ты, милая наивность, — пробормотал Ёнджун. — Ой, знаешь что? — будто что-то вспомнив, снова заговорил он.       — М?       — У одного из ребят из моей команды день рождения будет, вечеринка намечается.       Субин насторожился.       — И что? — спросил он.       — Тебя не зову, там своя компания. Просто предупреждаю, чтобы потом всё не выяснилось в последний момент.       — Хорошо…       — Ты расстроен? — не унимался Ёнджун. Он начал ворочиться в чужих руках.       — Нет.       — А звучишь так, будто да. Напрягся весь.       Сразу после этих слов Субин опустил плечи и произвольно расслабил руки. Забавно, ему казалось, что он ведёт себя вполне естественно.       — Ты хотел пойти со мной?       — Нет, — покачал головой Субин.       — Ты планировал что-то?       — Нет, всё в порядке, — проговорил Субин, начиная уставать от этого разговора. — Скажи только одно: там будет алкоголь?       Ёнджун вскинул брови. С одной стороны, причина перемены настроения Субина была определена. С другой же, намечался серьёзный разговор.       — Конечно, будет, — сказал Ёнджун, подтверждая субиновы опасения. Чтобы подбодрить парня, он положил свои руки поверх его. — Я помню, что тебе это не нравится.       — Дело не в том, что мне не нравится, — нерешительно проговорил Субин. — Я ничего не имею против алкоголя в принципе. Но прошлый опыт… — Субин не окончил фразы, не зная, какие слова подобрать.       — Я буду в порядке, — заверил Ёнджун, погладив Субина по пальцам. — В этот раз я буду знать меру. Хорошо?       Субин тяжело вздохнул и спрятал лицо в чужом плече.       — Я испугался в прошлый раз… — напомнил он как о неприятном конфузе.       — Я помню, прости. Этого больше не случится.       — Угу, — сдался Субин, вновь высунув лицо.       — Надулся. Прямо пухлый кролик, — выдал комментарий Ёнджун и тут же схватил Субина за лицо. Субин с достоинством принял поражение, закрывая глаза и покорно позволяя тягать себя за щёки. Он уже знал, что, вдоволь наиздевавшись, Ёнджун щекотно расцелует их, заставляя его смеяться.              Субин последовал совету Тэхёна и стал вырабатывать новую полезную привычку. Каждое утро он нехотя вставал с кровати и начинал день с пробежки. Первый день в одиночку было сложно: несмотря на то, что утром в городе совсем мало людей, Субин сторонился каждого, ускоряя или замедляя бег. Такие перемены очень скоро заставили его выбиться из сил, поэтому Субину спустя недолгое время стало глубоко плевать, какое впечатление он произведет. Сверху наложились его недавние размышления о незримости прохожих, и перед ним осталась лишь длинная дорога, которую предстояло осилить.       Упражнения оказывали разное воздействие. С одной стороны, у Субина снова заболели мышцы, так что ему иной раз было трудно пошевелиться, не то что начать бежать. С другой стороны, он всё чаще расправлял плечи, что не доставляло ему никаких неудобств, да и в целом чувствовал, что стал крепче («Поздравляю, руки-макаронины, теперь ты не разваренная лапша, а паста аль денте», — подшутил над другом Гю, услышав эту новость).       Видимо, это побочное действие любого спорта — желание чаще смотреть на себя и отмечать успехи. Вот и Субин всё чаще стал рассматривать себя после душа. Поначалу это казалось глупым и излишне самолюбивым, но Субин через время обнаружил, что никаких ярких эмоций, свидетельствовавших бы о каком-то нарциссизме, его обнажённое тело не вызывало. Никакая не тайна: тело — это всего лишь тело, и в отражении оно — всё такое же тело.       Удручало лишь то, что Субин оставался таким же мягким. Да, он становился рельефнее, тело приобретало более очерченную форму, но она лишь подчёркивала его мягкость. К счастью, Субин уже не был так по-ребячески тонок, но и мужественным его было назвать нельзя. Понимая это, он всегда вздыхал и отворачивался.       Он вообще всё чаще думал о «непристойных вещах». Поцелуи становились вещью всё более обыденной и естественной (но оттого не менее желанной), не будоражили сознание так, как прежде. Тогда они стали раскованнее, откровеннее, перешли грань невинной влюблённости с картинки на вкладыше «Love is…» и сняли завесу тайны с понимания страсти. Так что секс казался будто бы логическим продолжением отношений и романтических контактов. Вот только Субин ни с кем не делился этой мыслью. Всякий раз, когда он возвращался к ней, ему становилось как-то липко, будто он был грязным извращенцем, подглядывающим в щель за чьей-то личной жизнью…       …пусть ни за чьей личной жизнью он не подглядывал. Если он и узнавал подробности, то невольно.       Субин стал чаще общаться с Хюкой. Это произошло как-то само собой: теперь они почти каждый вечер играли в игры по сети и могли подолгу разговаривать. В одном из обыденных разговоров Кай однажды проронил между делом: «Тэхён променял меня на гомосексуальные утехи… Кто бы мог подумать!..» Субин, конечно, посмеялся: Бомгю тоже пропадал с радаров на весь день и появлялся теперь лишь поздним вечером и в предобеденное время («Расписание у вас, что ли?» — возмущался Субин, когда Гю вышел на связь только посреди ночи). Тем не менее эта фраза почему-то запомнилась, и потом Субин задавался множеством вопросов.       «Наверное, Кай сказал это в шутку… — думал он. — Но в каждой шутке есть доля правды… Неужели Тэхён с Бомгю… мерзость. Не хочу об этом думать. Но почему же Гю не сказал? Ах, должно быть, слишком личное. Я бы и сам не сказал, если бы что-то подобное случилось. Это же никого больше не касается…»       Впрочем, волноваться меньше такого рода размышления не заставили, а потому Субин решил не отказываться от идеи поговорить с Бомгю, если для друга подобная тема покажется не слишком переходящей границы.              Вечером, когда Ёнджун отправился на день рождения друга, Субин пригласил Гю к себе. Бомгю не стал заморачиваться и пришёл минут через пять после субинова сообщения в шлёпках, домашних шортах и просторной футболке. «Ты очень вовремя написал: мне как раз было нечего делать», — заявил он с порога и просеменил в гостиную, где они играли в видеоигры часа три кряду.       Время от времени Субин отвлекался на телефон, но Ёнджун ничего не писал.       — Хватит ждать любовные послания, — не сдержался один раз Гю, пихнув Субина локтем.       — Я просто беспокоюсь… В прошлый раз всё закончилось… не очень.       — В прошлый раз всё закончилось не очень, потому что там был Его Святейшество Чхве Субинни, — довольно резко проговорил Бомгю. — Пусть сам несёт ответственность за свои поступки, не маленький же.       — Ты прав, — пожал плечами Субин. — А Тэхён тоже там?       — Пф, нет, — прыснул Гю. — Родители припахали его на кухне, так что сейчас он, вероятнее всего, шинкует капусту под «Twice» в наушниках.       — Мило, — слабо улыбнулся Субин.       — Нифига — мне скучно! — фыркнул Бомгю. — Обслуживает каких-то там посетителей за деньги, а мог бы меня за бесплатно, — кокетливо добавил он, не в силах подавить улыбку.       — Так тебе нравится проводить с Тэ время? — полюбопытствовал Субин.       — Типа того, — ответил Гю несколько настороженно.       Субин замолчал на время, уставившись на джойстик у себя в руках. Бомгю покосился на друга, ожидая от него хоть слова.       — Можно я спрошу у тебя кое-что личное? — сказал наконец Субин.       — О как серьёзно, — ухмыльнулся Гю. — В таком тоне только проблему глобального потепления обсуждать, а ты про личное. Валяй.       — Это очень личное, — предупредил Субин. — Я пойму, если ты откажешься. И-и если откажешься, то можешь сделать вид, что я этого не спрашивал потом, хорошо? — скороговоркой добавил он после.       Бомгю прыснул смешком: с их-то отношениями бояться спросить что-то, считая это чересчур личным? Что за вздор!       — Ладно, открой мне наконец эту тайну, покрытую мраком.       Субин набрал воздуха в грудь, но губы будто слиплись, не позволяя сказать и слова. Ему вдруг стало чудовищно стыдно такое спрашивать.       — Ну-у? — протянул Бомгю, не сводя глаз с краснеющего лица друга.       — Вы с Тэхёном… уже пробовали..?       Субин не стал договаривать, посчитав, что посыл будет понятен из контекста. Однако Бомгю то ли в издёвку, то ли действительно не поняв, продолжил недоуменно пялиться.       — Пробовали что? — с ухмылкой спросил он. — Ежевичный слурпи? Все виды лимонада в круглосуточном? Трюки на моноцикле на высоте птичьего полёта?       — Ну, ты понимаешь, — недоверчиво заявил Субин.       — Не понимаю, — пожал плечами Гю.       — Ну…       — Что «ну»?       Субин начал выходить из себя. И почему грязные шутки Бомгю генерирует всегда, а фразу, связанную с этой темой, закончить не в состоянии?       — У вас уже был секс? — в лоб сказал Субин, вогнав друга в ступор. Бомгю вытаращил глаза, нервно хихикнул и спросил:       — Ты серьёзно?       — Я г-говорил, что это очень личное, — попытался оправдаться Субин. Поставить себя в такое неловкое положение ему ещё надо было умудриться.       Ещё пару мгновений на лице Бомгю играла полуироническая лукавая улыбка, будто говорящая: «Ты меня не проведёшь». Но Субин оставался вполне серьёзен, и вскоре Гю в этом удостоверился. Тогда улыбка исчезла с его лица, что, впрочем, не приуменьшило его недоумения.       — Скажи, я похож на секс-символ? — спросил Бомгю с серьёзной миной. — Постой, нет, конечно же похож… Зачем я задаю такие глупые вопросы? Вот так лучше: похоже, что это тело может достаться кому-то так просто?       Субин уже пожалел, что спросил об этом.       — Какая разница?.. — вздохнул он, готовясь к новой волне подшучиваний.       — Потому что это странно, — в голосе Гю зазвучали истерические нотки. — Почему ты хочешь это знать?       — Я мог бы спросить совета…       Субин положил джойстик на пол и вытер потные ладони о брюки. Всё лицо пылало, будто он наелся острой лапши.       Бомгю помолчал с несколько секунд. Субин коротко взглянул на него исподлобья и заметил, что и у друга покраснели уши.       — Ладно тебе… — пробормотал Гю, потрепав Субина по плечу. — Решил отказаться от титула Мозолистых Ладошек? А, стой, в твоей ситуации он вполне применим, оставляем!       — Я тебя ненавижу, — пробурчал Субин, закрывая лицо руками от стыда.       — Ладно-ладно, всё, — снова залепетал Бомгю. — Я постараюсь больше не шутить… — Бомгю попытался сохранить серьёзное выражение лица, но вскоре оно треснуло улыбкой и Гю разразился смехом.       Субин обречённо вздохнул.       — Стой… Стой… Не обижайся! — между смешками проговорил Гю. — Дай мне минутку!..       Субин был уверен: в арсенале у Бомгю ещё сотня шуток, и если он не откажется от их высказывания, то обеспечит другу нервный срыв.       Через пару минут Бомгю успокоился, выдохнул и заговорил:       — Если тебе интересно, то между мной и Тэхёном пока ничего такого не было.       — М…       — А со стороны кажется, что было? — полюбопытствовал вдруг Гю.       — Ага… Вы как два кусочка скотча, — тихо проговорил Субин. Бомгю ухмыльнулся.       — Интересное сравнение. В таком-то контексте.       — Давай закроем тему.       — Ну уж нет! Ты меня заинтриговал! — воспрял духом Гю. — Я же не усну теперь, пока не узнаю, что ты хотел для себя понять.       — Уж точно не мельчайшие подробности твоей половой жизни.       Бомгю закатил глаза. Этот разговор как-то чересчур воодушевил его.       — Так ты хочешь… заняться сексом с Ёнджуном? — Бомгю явно пытался подавить новый приступ истерического хохота, и ему это кое-как удалось.       Когда Субин услышал эту идею из уст Бомгю, она показалась ещё более бредовой и постыдной.       — Я думаю об этом, — нехотя признался Субин, сдерживая колено от нервной дрожи.       — Ну, то есть ты хочешь его? — уточнил Гю.       — Я не знаю!..       Субин отложил джойстик, придвинул к себе колени и упёрся в них лбом. Бомгю больше не смеялся. Субин выдохнул, перевёл дух.       — Ненавижу быть подростком, — заявил он, подняв голову.       — Почему?       — Потому что я не знаю, насколько обдуманным можно будет назвать это решение, — проговорил Субин, не глядя на Бомгю. — Типа… Телом я могу хотеть этого, но насколько это желание осознанно? Вдруг это просто гормоны и потом я пожалею об этом? Я и так, даже когда думаю об этом, чувствую себя мерзким и грязным…       Субин обнял локти. Бомгю потупил взгляд в сторону.       — Ещё я боюсь, что это просто обесценит отношения… Мы же подростки. И это наши первые отношения… Для чего они тогда? Играть во взрослых и тыкаться отростками?       — А если бы я сказал, что между мной и Тэхёном что-то было… Ты бы определился со своим желанием? — поинтересовался Бомгю, сощурившись.       — Нет, — покачал головой Субин. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но нет.       — Хочется верить, что это правда. Решаться на такое из стадного чувства — тот ещё кринж. — Бомгю хмыкнул. — Секс не должен быть чем-то вроде шмотки, без которой ты становишься изгоем коллектива. Да и предметом понта тоже.       Субин кивнул.       — На самом деле, я не думаю, что даже со мной обсуждать этот вопрос — хорошая идея. Всё-таки, это касается вас с Ёнджуном, а не меня.       — Мне бы просто хотелось знать, что думаешь. В целом о теме, а не конкретно о ком-то из нас.       — Я думаю, что это личное дело каждого, — вздохнув, ответил Гю. — А ещё, что это стоит обговаривать заранее со своим человеком, опять-таки, словами через рот. Чтобы всем было комфортно и не приходилось действительно жалеть потом, что что-то пошло не так. Вот что я, в целом, думаю.       Субин не знал, что на это ответить.       — Наверное, это будет не очень корректно с моей стороны, но я всё-таки скажу, — продолжил Гю спустя некоторое время. — Ты говоришь так, будто у тебя совсем мало времени, чтобы принять это решение. Но на самом деле тебя же ничего не принуждает к этому.       Субин покачал головой, подтверждая мысль Бомгю.       — Тем более, вы начали встречаться не так давно. И, я думаю, Ёнджун уже успел заметить, что тебе требуется больше времени на принятие решений и всё такое. Так что не стоит торопить события, дай им развиваться в удобном тебе темпе.       — А Ёнджун?       — Он наседает на тебя? — спросил Бомгю так, будто сейчас готов был достать Ёнджуна из-под земли.       — Нет.       — Тогда в чём вопрос? Все эти штуки — решение обоюдное. Может, Ёнджун вообще не испытывает острой потребности. Для этого и нужно разговаривать.       Бомгю вздохнул.       — Я понимаю, я и сам не эксперт. Я нахожу Тэхёна сексуально привлекательным, и, возможно, между нами что-то случится уже завтра, и я не буду следовать собственным советам. Но я говорю то, что считаю максимально правильным в этой ситуации.       Субин опять промолчал, преисполняясь мудростью своего друга.       — Ещё мне кажется, что ты не прав по поводу гормонов и отношений. Люди не вступали бы в отношения, если бы не считали своих партнёров секси. Отношения будто бы предполагают это. И любой секс, в том числе и у взрослых людей, происходит под влиянием гормонов — это нормально, так это всё функционирует. И если секс обесценивает отношения, значит, о любви в них не идёт речи: будь вы хоть подростками, хоть тридцатилетними лбами.       Твои страхи вполне оправданы, — продолжил Бомгю, — но, я думаю, они говорят о том, что ты чисто эмоционально не готов. Поэтому я и говорю, что не стоит торопить события.       Кажется, только Гю умел сначала простебать Субина, а после устроить целую лекцию. Наверное, поэтому Субин так ценил его мнение и самого Гю.       — Ты можешь хоть когда-нибудь быть не прав? Аж бесит, — в шутку пробормотал Субин.       — Ни в коем случае, — невозмутимо ответил Бомгю. — Ну что? Будем играть или дальше покопаемся в грязном бельишке?       — Нет, хватит тем ниже пояса.       — Чувак, в следующей катке я тебя трахну.       — Пошёл ты.