про любовь

      Сохён ошибалась, говоря, что раньше они не были скучными. Ещё как были. И Ёнджун сейчас ощущал это очень даже хорошо.       Ёнджун любил свою команду, пусть все вокруг, включая тренера, отмечали, что он единоличник (сам Ёнджун в это никогда не верил: он просто умел подстроиться в нужный момент и вырваться вперёд, если ситуация становилась критической). Ему нравилось ощущение единения с коллективом, наличие общей цели, слаженность в её достижении. В команде Ёнджун находил своё место, ощущал свою значимость. Что ему соцсети? Просто пиксели, полуанонимные сообщения, немые восхищения со стороны. Что статьи на сайте школы? Пустословие, приправленное хвалебными одами и напыщенная претенциозность. Команда — вот что по-настоящему ценно…       Но, похоже, ценна она лишь в борьбе за спортивные достижения. Болтая в стакане алкогольное пойло, вкус которого он уже перестал различать, Ёнджун из-под набрякших век следил за странным разговором сокомандников и молчал, иной раз подёргивая мускулами лица в улыбке.       Парни сидели вокруг круглого столика на трёх диванах, а потому Ёнджун мог разглядеть лицо каждого. Стоило кому-то начать говорить, как он тут же искал говорящего взглядом. Когда начинался балаган, картинки перед глазами начинали меняться быстрее и Ёнджун почти чувствовал, как его укачивает. Кажется, он всё-таки капитально проебался, сказав, что будет в порядке.       — Я её спрашиваю: что не так? — говорил Минджун, упёршись локтями в свои колени. На столик он поставил банку недопитого пива. — Она: «Ты меня обидел». И я такой, типа: «Чем я тебя обидел?» А она: «Какая разница?»       Все посмеялись, мол, кто же поймёт этих женщин?.. Ёнджун опустил взгляд в свой стакан, думая, что тот должен стать последним за этот вечер. Иначе Ёнджун не встанет с этого дивана даже при всём желании.       — Она странная у тебя, — сказал Сыну — первогодка, так раздражавший Ёнджуна поначалу.       — Ты никогда в отношениях не был. Они все такие, — отозвался Догём, прослывший среди них ловеласом.       Ёнджун промолчал. Он вообще молчал сегодня большую часть вечера. День рождения Минджуна превратился в унылую попойку.       Ёнджун допил напиток и теперь пялился на дно пластикового стаканчика, купленного в ближайшем супермаркете. Ему было решительно неинтересно обсуждать девушек. И совсем не потому, что сейчас его больше интересовал Субин, а оттого, что любые беседы о противоположном поле превращались в переливание из пустого в порожнее. Судя по рассказам, женщины и мужчины принадлежали к разным мирам, прибыли с разных планет или вовсе являются существами разных видов; девушки — существа, коим чужда логика и последовательность в своих действиях. Взгляд этот находил свой отклик, и вскоре в душе каждого юноши так или иначе жила идея о том, что имеет смысл распространить этот опыт на весь женский род.       И невдомёк им было, что встречались они с такими же подростками, как они сами: с их же дуростью, с их же глупостью, с их же жаждой любви до беспамятства, которую кроет иной раз только страх стать менее ценным.       Пока Ёнджун вертел стакан в руках, думая, в какой тине заблуждений застряли его товарищи, тема разговора незаметно стала более откровенной. Подробности чужой личной жизни стали более гротескными и противными. Они обсуждали, какая на ощупь женская грудь. Отдавали дань целлюлозно-бумажной промышленности, обогатившей их лексикон такими словами как «бревно» или «доска». Догём и вовсе заговорил о «кисках» и «влажности».       — Ёнджун, ты, кстати, девственник? — обратился вдруг Сыну. Отупевший от алкоголя Ёнджун даже не сразу понял, что заговорили с ним. Он медленно поднял взгляд на Сыну, осмысляя вопрос.       — Нет, — выдал он в конце концов.       — Ещё бы ему быть девственником. С таким-то личиком! Девочки таких любят, — беззлобно поддержал Минджун. Впрочем, Ёнджуну не нужны были эти слова. Ни сейчас, ни когда бы то ни было ещё. Они повторялись в его жизни так часто, что начинали раздражать.       — Кстати, что там с Сохён? — вновь встрял Догём.       — А что с ней должно быть? — смутился Ёнджун.       — Ну, у вас было продолжение вечера? — с похотливой снисходительной улыбкой пояснил Догём. — Вы потом вдвоём куда-то смылись же.       — Ничего не было, — ответил Ёнджун как ни в чём не бывало. — Я ещё во время игры сказал, что она меня не привлекает.       — Привереда, — фыркнул Сыну так, будто Ёнджун сказал, что не любит брокколи или брюссельскую капусту. — Я бы на твоём месте пользовался возможностью.       Ёнджун задержал на Сыну взгляд. Он прекрасно понимал, что сопляк просто хочет поскорее затесаться в команду. Для этого он и говорит эти противные скабрёзные вещи. Поэтому Ёнджун решил оставаться отстранённо снисходительным.       — Наш Ёнджун не привередлив, — фамильярно заговорил Догём зычным голосом. — Просто очень любит конфиденциальность.       — Встречаешься сейчас с кем-нибудь, Ёнджун? — будто проигнорировав реплику своего товарища, сказал Минджун.       — Не-а, — вновь уставившись в стакан, ровным тоном ответил Ёнджун.       — Какой-то ты скучный, — ответил ещё кто-то из ребят.       — Не хочу обременять себя отношениями сейчас, — выдал Ёнджун одну из десятка фраз, что звучат из уст людей как оправдания отсутствия у них пары.       — О, как же он заговорил! — воскликнул Догём, смеясь. — Небось спросим у Кюхёна и окажется, что ты нас за нос водишь!       Ёнджун сжал челюсти на мгновенье и всё тем же тоном проговорил:       — Мы больше не общаемся.       — Давно? Вы же были не разлей вода, — удивился Минджун.       — Давно. — Ёнджун вздохнул. — У меня тут выпивка кончилась, я отлучусь, — сказал он с непринуждённым видом, поднялся с дивана и просеменил на кухню, будто слова ребят для него совершенно ничего не значили.              Войдя на кухню, Ёнджун прошагал к столу с выпивкой и щедро плеснул в стакан первое, что попалось под руку. Честно говоря, он опрокинул бы в себя всё что горит.       Он ненавидел этот день. Ненавидел эти разговоры. Ненавидел пошлые низкие темы. Ненавидел пустоту в головах одних, подхалимство других, бестактность третьих. Ненавидел Кюхёна (Господи, зачем они вспомнили его имя?!) за то, что тот вообще появился в его жизни. Ненавидел эту беспомощность, когда в глаза бьёт белый свет и по нагому телу прокатывается дрожь. Ненавидел этот липкий страх разоблачения и горечь предательства. В конце концов ненавидел себя за то, что не мог забыть этого, оставить в прошлом. Не заворачивать в обёртку шутки или поучительной истории, а просто забыть, словно этого никогда не было, отрубить ту часть подростковой жизни и отделить от себя.       Ёнджун не заметил, как впадал в состояние полусна. Он склонился над столом и придерживал голову руками, локти поставив на стол. Первым, что он увидел, как только смог разлепить веки, был стакан. Выдохнув, Ёнджун выпрямился и дал сам себе оплеуху. Взял стакан со стола и хотел было выпить, но остановился.       — Я буду в порядке… — пробормотал он себе под нос, уставившись в никуда.       И почему же «буду»? Он ведь и так уже был. Ему больше не грозило разоблачение. Кюхён был далеко. Рядом с ним были достойные люди. Рядом с ним был добрый и надёжный Субин — безопасный, как дом. Стоило ли копаться в прошлом? Стоило ли пытаться утопить его в алкоголе? Это же бессмысленно…       Ёнджун поставил стакан обратно на стол. «Я ничего не смогу изменить», — подумал он, покинул кухню и закрылся в уборной.              Субин не мог уснуть. Он ворочался с одного бока на другой, пялился в потолок, раз десять начинал считать овец, но итог оставался тот же — сна ни в одном глазу.       Умом он понимал, что состояние Ёнджуна — совсем не его забота, но всё-таки беспокоился за своего парня. Несколько раз он останавливал себя от того, чтобы написать Ёнджуну. «Не будь таким навязчивым. Это его ответственность», — повторял Субин в очередной попытке заснуть. «Ты что, ему не доверяешь?» — корил он себя, когда очередная попытка не увенчивалась успехом.       И вот, когда Субин был на грани отчаяния, кто-то ему всё-таки написал. Субин мигом оказался у тумбы, уставившись в телефон.        прпвет не разбкдрл?              Субин выдохнул, в глубине души чувствуя разочарование.

      нет

ты в порядке?

почти буквы чутк плавут но я не в дкрьмо честно!!!       

я хочу тебе верить

всё точно в порядке?

почему вообще пишешь в такой час?

       я скучаю (( :( это не пьяный бред честно       

какой ты сегодня честный🙄🙄

прлсти🥺🥺🥺       

за что?

незнаю ты будтно раздражэен       

ты сможешь добраться домой самостоятельно?

      Радовало то, что Ёнджун ещё был способен читать и хоть как-то воспринимать прочитанное. Значит, не всё потеряно. Тем не менее если окажется, что он еле переставляет ногами, то придётся пораскинуть мозгами, чтобы забрать Ёнджуна с этого «праздника жизни».        мне нужна минктка если честно я не хочк здесь быть это была плохая идея       

что случилось?

эьо не важно я люблю ткбя ((🥺❤️🥺❤️🥺🥺❤️       

ты дурак, ёнджун

тебе нужно домой

и отоспаться

тебе точно не нужна помощь?

       ай💔 теперь оа понадбится чтлбы залечить моё сердце💔💔       

я серьёзно😤😤

чтобы ты знал, я сейчас за тебя очень волнуюсь

так что не придуривайся, пожалуйста

я отпшусь когда буду дома прости🥺❤️ ой ты наверное ужн будешь спать       

с тобой поспишь...

      всё равно напиши

или обеспечишь мне сердечный приступ

хошорох😓              И почему Субину так важно, чтобы Ёнджун не убился?              Ещё где-то час Субин клевал носом и даже отключился на несколько минут. Однако решил дождаться сообщения от Ёнджуна, чтобы убедиться, что всё в порядке. Ёнджун таки написал. Он скинул фотографию: она была порядком размытой, но лицо и голые плечи на скомканной простыне было видно весьма отчётливо. Ёнджун снял футболку и на шее остался лишь тонкий шнурок с несколькими красными бусинами на нём. Сразу за фотографией последовало сообщение: я дома

как добрался?

на такси папа скинул мне деньгм       

спи тогда

мы дрлжны потусить вмнсте!!! обязательно!

с кем?

с твоей командой?

нет они придурки(((              Субин тяжко вздохнул. Что там могло произойти? Ожидать подробностей от Ёнджуна в таком состоянии явно не стоило.        ты я тэхён бомгю и хюка мы должны потусить хоть зпвтра! ой снгодня не важно       

сначала тебе надо поспать

может утром ты вообще не отскребёшь себя от кровати

я не настолько пьян снрьёзно       

хорошо🤧🤧

я верю тебе

в принципе, это можно организовать

бомгю с тэхёном теперь всё равно как приросшие друг к другу

но сейчас тебе нужно поспать

и мне нужно поспать

очень

ой прости чнго ты сразу не скзал? прости доброй носи *ночи       

      ночи

люблю тебя

несмотря на то что ты пьяное чудовище🤧💘

:( я тебя тооже 💓              Вздохнув, Субин мог со спокойной душой и чистой совестью отключиться. В этот раз всё действительно было не так плохо, как он ожидал.       

***

      Удивительно, но следующим утром Ёнджун сумел не только открыть глаза, чтобы созерцать этот мир, но и встать с кровати и функционировать как полноценная человеческая единица. Об этом свидетельствовал его звонок ранним утром (без десяти двенадцать).       — Алло? — удивлённо проговорил Субин, как если бы Ёнджун случайно нажал на кнопку звонка.       — Алло, сможешь агитировать Бомгю пойти с нами? Я уже позвонил Тэ и Хюке.       Субин нахмурился, уставившись в одну точку где-то на потолке. Он не сразу понял, что имел в виду Ёнджун.       — А-а… Ты про тусовку, — протянул он, поняв. — Я думал, ты забыл.       — Судя по твоему тону, забыл скорее ты, — усмехнулся Ёнджун. — Вот видишь, я не врал, когда сказал тебе, что не настолько пьян. Моя голова была почти светла!       — Почти, — подметил Субин.       Повисла пауза.       — У тебя есть какой-то план?       — Четыре слога.       — Чего?       — Четыре слога: ка-ра-о-ке.       — Серьёзно? — Субин прыснул смешком.       — Вполне, — проговорил Ёнджун, явно хмурясь. Субин мог представить выражение его лица. — Позовёшь Бомгю или нет?       — Позову, конечно… Но ты меня удивил.       — Да я услышал…       — Не дуйся там, я по голосу слышу, — хихикнул Субин.       — Ещё бы заячьи локаторы плохо слышали…       — Чего?       На другом конце провода послышался странный звук, после чего Ёнджун внезапно положил трубку. Только через пару секунд Субин понял, что Ёнджун, похоже, так показывал ему язык.              Ёнджун оплатил им комнатку в небольшом караоке-баре над бильярдной. Пугаться слова «бар» в названии заведения не стоило: сюда захаживали не только старшие школьники, но и взрослые рабочие дядьки, которым к катанию шаров в бильярде могла пригодиться и кружечка холодного пива.       Субин был рад, что почти все в их небольшой компании хотя бы немного, но знали друг друга, и оттого не приходилось устраивать неловкой процедуры с недоверчивыми переглядками и неловкими улыбками, мол, очень приятно познакомиться. Тем не менее его слегка беспокоило, что Бомгю с Ёнджуном знают друг друга лишь по рассказам Субина. Он надеялся на волю случая — не насильно же их заставлять общаться...       Бомгю, однако, не выказывал недоверия новому знакомцу. У него знакомых было хоть отбавляй (из совета, из рядов одноклассников, из других классов, с курсов, с кружков в средней школе, с олимпиад и соревнований — словом, много откуда), а потому он всегда был открыт и доброжелателен. Но и о собственной выгоде никогда не забывал. Когда Ёнджун сообщил, что оплатит любые закуски, глаза Гю загорелись так, будто он выиграл джекпот. Без доли стеснения он заказал под десятку закусок и несколько напитков.       — Куда тебе столько? — фыркнул Ёнджун у него из-за плеча.       — Это не только мне, — заявил Бомгю. — Это на всех. Зажмотишь деньги, лепрекон?       Субин начал думать, что звать Гю было плохой идеей. Впрочем, он был беспомощен перед острым языком своего друга, поскольку не мог просто закрыть ему рот на глазах у всех.       Однако никто не обиделся. Ребята, к субинову облегчению, рассмеялись.       — А ты ничего не хочешь взять? — спросил Ёнджун у Субина, когда все остальные сошлись во мнении, что выбор Гю их устроит.       — Угу… Ой, то есть нет, — испугался своей же оговорки Субин. Хорошо, что никто не обратил внимание.       Компания вошла в арендованную комнатушку. Тэхён, не медля ни секунды, схватил пульт от музыкального центра и плюхнулся на диван, перебирая варианты. Похоже, он был здесь уже не первый раз, и потому действовал так уверенно и легко.       Рядом с Тэ на диване устроились Гю и Хюка. Субин сел на другой диван сбоку и вжался в угол. Странно, но почему-то даже такая маленькая компания, людей из которой он уже вполне неплохо знал по-отдельности, заставляла его нервничать и вести себя как в те времена, когда с Ёнджуном он был едва ли знаком.       — Тэхён, я тебя умоляю, только не снова, — заныл Ёнджун, глядя на экран телевизора, на котором было видно, что Тэ ищет что-то из репертуара незабвенных «TWICE».       — Не волнуйся, я тоже устал от «Alcohol-Free», — успокоил друга Тэхён, но судя по умоляющему взгляду Ёнджуна — несильно. Бомгю только хихикал. — Будешь петь дуэтом?       — Не «Alcohol-Free», ты обещал, — сказал Ёнджун, грозя пальцем.       — Ага. Господа и господа, — вдруг переключился Тэхён, пока Ёнджун вынимал микрофоны из подставки, — попрошу закрыть глаза до начала шоу.       Хюка вздохнул, но послушно закрыл глаза. Бомгю, предвкушая выступление, тоже прикрыл веки. Закрыл глаза и Субин.       — Look! I’m gonna make this simple for you, — голос Тэхёна заставил их вновь распахнуть глаза. — You got two choices, — выразительно сказал Тэ, глядя на Бомгю. Тот взорвался в приступе истерического хохота. Хюка прикрыл глаза ладонью.       Субин с Ёнджуном коротко переглянулись. Ёнджун всеми силами подавлял улыбку, чтобы от смеха не дать петуха на первой же строчке. Субин улыбнулся, чувствуя, что обещанное шоу только начинается.       — Yes or… yes? — закончил Тэхён, после чего настал черёд Ёнджуна. Тот всё-таки не сдержался и «поплыл» мимо нот, задыхаясь от смеха. Однако Тэхён, как настоящий профессионал, будто не обратил никакого внимания на ошибку своего товарища и запел уже на следующей строчке.       Субин очень удивился, когда услышал не просто неплохое, а вполне приятное слуху пение. Его эмоции разделял и Гю, уставившийся на парня широко раскрытыми глазами. Казалось, не было вещи, в которой Тэхён не был бы успешен.       Субин придвинулся к Хюке и поинтересовался, не занимался ли Тэ вокалом. Кай пожал плечами, говоря, что за плечами Тэхёна может быть всё что угодно, в том числе и построение адронного коллайдера для «самых маленьких». Субин ухмыльнулся.       Тэхён приковывал к себе всё внимание. Ёнджун, периодически умирающий со смеху, выступал скорее в качестве бек-вокала. Комический эффект и без того абсурдной ситуации придавало выражение лица Тэхёна. Напевая девчачью поп-песенку, он искрился радостью, передавал настроение песни и лицом, и телом. Если знать другого Тэхёна — с виду холодного и сосредоточенного, своенравного и в то же время ответственного внутри, — то этот облик покажется вымышленной пародией. Тем не менее, он был вполне реален и успешно «выступал» перед друзьями.       Когда первый куплет закончился, автомат стал подсчитывать баллы. Он наградил дуэт позорными сорока.       — А вот если бы ты не ржал в микрофон, всё было бы классно, — проворчал Тэхён.       — Я не виноват, что ты вообразил себя иконой поп-сцены! Это слишком смешно, — кинулся оправдываться Ёнджун. — И вообще эта машина ставит баллы на рандоме, а не потому, что ты действительно хорошо спел.       — Ври больше. Тебя обставил искусственный интеллект: хочешь усомниться в его точности? — подал голос с дивана Бомгю. Ёнджун, кажется, почувствовал себя преданным. — Давай, старая эстрада, дай дорогу молодым! — с этими словами Гю принялся спихивать Кая с дивана.       — Если у нас с Хюкой получится лучше, то ты такой профан, Ёнджун, — поддержал Тэхён.       — А Хюку кто-нибудь спросил? — упирался Кай.       — Ты согласен, — бесцеремонно проговорил Бомгю. Хюка таки встал с дивана.       — Эй, против меня одного целый хор «ангельские голоса» — так нечестно! — возмутился Ёнджун.       — Так машина выставляет результаты на рандоме, разве нет? — поддел Ёнджуна Бомгю. Ёнджун вытаращился на Субина:       — Твой друг явно не любит меня.       Субин развёл руками, как бы говоря, что ничем не может ему помочь в сложившейся ситуации. Странным образом беспардонность Бомгю создала более дружескую атмосферу, в которой Субин мог перестать тревожиться о том, как он выглядит в глазах окружающих.       — Что споём? — спросил Тэхён Хюку, вновь листая картотеку песен.       — Я вообще не собирался петь, — пробормотал Хюка.       — Земля вызывает Кая: мы в караоке.       Хюка вздохнул. Тэхён выбрал что-то сам. Заиграла какая-то старая отдалённо знакомая мелодия. Субин не мог вспомнить песню до тех пор, пока Хюка с обречённым видом не стал напевать по-японски.       Бомгю снова расхохотался.       — Серьёзно? Сейлор Мун?       — Воители, где ваши матроски? — подшутил Ёнджун, усаживаясь рядом с Субином. Тэхён элегантным движением руки послал Ёнджуна в пешее эротическое и вновь вошёл в образ звезды поп-сцены. — Засранец… — фыркнул Ёнджун.       Хюка тоже пел вполне себе хорошо, и вроде даже втянулся (по крайней мере, вид его уже был не таким скучающим). Был у них с Тэ какой-то «коннект».       — А почему ты назвал их хором ангельских голосов? — спросил Субин, пока Ёнджун рылся по карманам в поисках телефона.       — Я? А… Хюка говорил, что пел в хоре, когда они с семьёй ещё жили в Штатах. Все хвалились его абсолютным музыкальным слухом.       — М-м…       — Чего?       — Да просто… Я так мало о нём знаю. Такой талантливый, а никому не говорит об этом…       — Скромный парень, — согласился Ёнджун. — Прямо как ты.       Субин про себя удивился: он-то талантливый? Только если придумывать новые причины для загонов считать талантом, то Субин однозначно — гений. Хотя эта способность вполне явная, что же он тогда «скрывает»?       Тем временем Ёнджун достал телефон и начал снимать великий дуэт. Кай всё норовил выйти из кадра, но Ёнджуну всё равно удавалось поймать его в поле зрения объектива.       Песня закончилась, и на этот раз безжалостная машина оценила выступление на девяносто девять баллов.       — Ёнджун сосёт, — произнёс Тэхён в микрофон.       — Эй! — рявкнул Ёнджун с дивана, пока остальные покатывались со смеху.              Принесли закуски, но ребята не побежали набивать животы и вечеринка продолжилась. Парни разбивались на пары и распевали песни с перерывами на еду и питьё. Ёнджун и Бомгю иногда записывали друзей на камеру телефона, иногда просили кого-нибудь их снимать. Веселились все, но Субин пытался оставаться в стороне. Ему было спокойно оттого, что он мог просто наблюдать за радостью окружающих.       Но его отсутствие у микрофона не могло долго оставаться незамеченным. Вскоре Бомгю, охмелевший от веселья, подскочил к другу, схватил его за предплечье и потянул за собой к автомату.       — Н-нет, я не хочу, — забормотал Субин.       — Земля вызывает Субина: мы в караоке, — непоколебимо сказал Гю, повторяя за своим парнем. Субин оглянулся на Хюку. — И ты сам согласился на это, помни! Помнишь, как ты подписывал контракт? А, ты не помнишь: мы же тебя накачали йогуртом так, что ты спал без задних ног…       — Прекрати, — почти прошептал Субин.       — Мы должны обставить этих мальчиков-зайчиков с девяносто девятью баллами! — не унимался Бомгю. Спорить с ним, казалось, бесполезно, поскольку, по всей видимости, у него тоже был скрытый талант — придумывать аргументы, чтобы уломать Субина сделать что-то.       Бомгю вручил Субину микрофон, тот оглянулся на Ёнджуна, как бульдог неспособный запрыгнуть на диван из-за коротких лапок смотрит на хозяина в ожидании помощи. Но и Ёнджун оказался тем ещё предателем: он лишь выставил большие пальцы вверх в поддерживающем жесте.       — На чьей ты стороне? Он даже тебя не любит, — сказал ему Субин, пока Бомгю выбирал подходящую песню.       — Мы с ним оба хотим расшевелить тебя, — ответил Ёнджун.       Заиграло что-то совершенно незнакомое. Субин обернулся и вытаращил глаза на экран: Queen — Good Old-Fashioned Lover Boy.       — Я-я не знаю эту песню! — запричитал Субин.       — …full of sa-ad things — не волнуйся, ты втянешься, — вставил Бомгю между строчками.       — Я ошибусь в чтении, — продолжал упираться Субин. Бомгю, не отвлекаясь от экрана, схватил друга за талию и притянул к себе.       — We can do the tango just for two-o-o, — намеренно понижая голос, пропел он. Субину ничего не оставалось, как присоединиться.       Он терялся в тактах и иногда пел позднее, чем стоило бы, или раньше, чем оно должно бы было быть, растягивал гласные там, где этого было делать совершенно не нужно. Но Гю поддерживал его так, будто он всё делал правильно. Вскоре Субин привык к песне и её манере и у него даже стало получаться.       Бомгю, в отличие от друга, не был так сосредоточен. Зная песню наизусть, он просто растворялся в ней. Он пританцовывал и артистично жестикулировал на некоторых строчках (на словах «Grow faster, faster» — он и вовсе налетел на Субина и несколько раз нажал ему на грудь, имитируя сердцебиение), пропевал их, иногда кривляясь. Всем нравилось такое забавное поведение Гю, и даже Субину.       На третьем припеве к их дуэту присоединились все остальные. Во весь голос они пели песню Queen, Субин чувствовал их единодушие и, забыв о всякой неуверенности, заголосил вместе со всеми.       Бездушная машина, видимо, познала силу дружбы, раз после такого выступления вручила Бомгю и Субину сотню. К удивлению окружающих, Бомгю не стал бегать по стенам от радости или скакать по всей комнате, будто с шилом в заднице, а обернулся с серьёзнейшим видом, ожидая оваций. Тэхён с Хюкой в унисон зааплодировали, Ёнджун, отложив телефон, тоже принялся хлопать. Бомгю стал корчить из себя победителя премии «Оскар», утирая с лица невидимые слёзы.       — Спасибо, спасибо, вы отличная публика, — приговаривал он, положив руку на сердце. Субин только закатывал глаза, как вдруг рука Бомгю заставила его поклониться.              Компания пробыла в караоке ещё около получаса, после чего настала пора расходиться по домам. На выходе из караоке-бара Ёнджун вдруг предложил:       — Может, заведём общий чат?       Субин удивился.       — Сегодня было весело, так что я хотел бы тусоваться с вами почаще, — добавил Ёнджун.       Субин удивился ещё больше. Их компанию он предпочёл своим сокомандникам? Что же могло случиться вчера?.. Впрочем, Субин сам же успокоил себя в ту же минуту: и почему всегда непременно должно что-то случаться? Может, сегодняшний вечер действительно оказался гораздо веселее, чем вчерашняя попойка.       — Можно, — простодушно ответил Ёнджуну Бомгю. Тэхён в знак согласия покачал головой.       Они несколько минут обсуждали, как могли бы назвать чат, пока в разговор не вклинился Хюка, всё это время торчащий в телефоне.       — Караоке-квинтет, — сказал он.       — Чего? — переспросил Ёнджун.       — «Караоке-квинтет» — теперь это наш чат, — проговорил Хюка, показывая всем экран телефона.