про любовь

      Июль спешно подходил к концу, поэтому Ёнджун не упускал возможности лишний раз вытащить Субина из дома. Однако в последний раз, когда они запланировали свидание, всё накрылось медным тазом.       Ёнджун написал Субину поздно вечером за день до встречи, когда Субин уже собирался спать. блять это пиздец прости пожалуйста я не смогу прийти завтра это полный треш       

что случилось?

у меня сейчас истерика начнётся ВСЯ ХАТА ФИОЛЕТОВАЯ видимо коврам тоже пиздец              Субин совершенно не понимал, что всё это значит.       

о чем ты?

что случилось?

мама приехала на выходные похоже, перебрала с красным или смешала его с чем-то я хз вообще прости за подробности она обблевала всю квартиру я реально умру сейчас       

с ней всё в порядке?

ты вызвал врача?

я позвонил папе он сказал, что сделает что-нибудь       

отравление может быть очень опасным

типа у меня такого не было, но я слышал об этом

нужно вызвать врача

всё будет в порядке я просто хотел предупредить тебя, что я не приду не волнуйся слишком сильно, ладно?       

может, я могу тебе как-то помочь?

это будет слишком неловко родители взбесятся, что я подставил их в чьих-то глазах я обо всём позабочусь прости, я просто в ахере       

кто бы на твоём месте не был…

в любом случае можешь написать мне, если понадобится помощь

хорошо спасибо и не волнуйся, ладно? я со всем справлюсь       

я не волнуюсь

      Субин солгал. Он волновался. Но эти чувства были вызваны не конкретными сообщениями: предпосылок для напряжения было предостаточно. Просто теперь то, что только казалось неправильным, стало явным.       Субин был в тупике. Игнорировать слона в комнате было невозможно, но и повлиять на ситуацию Субин тоже не мог. Что ему теперь? Схватить Ёнджуна за шкирку и диктовать, как жить? Сказать своим родителям о положении дел и вверить ответственность им? Обратиться в службы? Странным образом все эти варианты были проигрышными: Субин просто сунул бы нос в чужие дела и, скорее всего, уничтожил бы хоть какую-то стабильность в жизни Ёнджуна.       Возможно, он излишне драматизировал. Всё-таки Ёнджун был не пятилетним мальчиком в семье запойных алкоголиков, полностью безразличных к его судьбе. Да и картинка была вполне привлекательной: родители упорно работают, чтобы обеспечить сыну безбедное будущее; сын учится и играет в баскетбол, много времени проводит с друзьями. О том, что кроется за этим фасадом знал только Субин и ещё пара человек из близкого круга. Так что никто не наделял Субина правом распоряжаться жизнью Ёнджуна. Кроме того, стоило взять во внимание, что и подростковые годы Ёнджуна медленно, но верно подходят к концу: уже через полгода он окончит школу! И благие намерения Субина не будут нужны никому.       «Нужно будет поговорить с ним…» —думал Субин, тщетно пытаясь уснуть.              Прошла неделя, но шанса поговорить и обсудить всё так и не нашлось. Тем не менее Субин искренне беспокоился о состоянии родителей Ёнджуна и его самого; хотел уже написать парню, как он объявился сам в общем чате с предложением собраться на ночёвку. Субина несколько насторожила эта идея. Он повременил с ответом в чате, написав Ёнджуну лично.       

родители опять не дома?

ага последние деньки — думаю, стоит воспользоваться шансом :) а что? ты не сможешь? 🥺       

нет, наверное, смогу

просто хотел узнать, всё ли в порядке

в связи с тем, что ты писал мне раньше…

ой боже я же говорил тебе не волноваться всё ок небольшое отравление, обошлись промыванием желудка потом был повторный поход к врачу а сейчас она опять на работе так что всё в порядке, серьёзно       

ясно, прости

за что🤨🤨       

не знаю я🙄

просто так

так ты придёшь? 🥺🥺🥺       

да, приду

ура я уже думал мне придётся угрожать, что отдам бомгю в жертву языческим богам       

???

мне его не жалко, а ты его любишь       

🙄🙄🙄

ты дурак

да я😝💋❤️              

***

      Поначалу события разворачивались более чем цивильно. Ёнджун сопроводил всех в гостиную и устроил небольшую экскурсию для Гю:       — Здесь телек. Если кто-то хочет поиграть в приставку, то всё только здесь. — Ёнджун щёлкнул пальцами и ткнул в сторону телевизора. — Там моя комната, — он указал в сторону распахнутой двери, — там можно послушать музыку, потому что музыкальный центр и колонки все тоже у меня. За снеками — на кухню, я накупил всякой всячины. Но, в принципе, в комнате оставались чипсы или типа того.       — Язва ещё не открылась? — ухмыльнулся Бомгю.       — Нет.       — Благодаря мне, — добавил Тэхён с самодовольным видом.       — Прямо-таки тебе, — саркастически улыбнулся Ёнджун.       — А соседи как? — поинтересовался Гю. — Ну, если мы, например, будем громко слушать музыку.       — Не знаю, они обычно никак не реагируют.       — Они живут вообще там? — между делом вставил Кай.       — Вроде как. Может, смирились, что я тут обычно один и по голове уж точно не получу.       — Круто, — подытожил Бомгю и сразу направился в комнату Ёнджуна. — Что по музыке?       — Посмотрите там, я уже не помню, — бросил Ёнджун ему вслед. Хюка прошёл мимо, следуя за Гю. Тэхён же перепрыгнул через диван и принялся исследовать каталог игр.       Субин так и стоял истуканом рядом с Ёнджуном.       — Чего? — хмыкнул Ёнджун, мягко пихнув его локтем.       — Ничего. Думаю, пойти за снеками. А то я не завтракал.       — Пойдём, — подначил его Ёнджун. — А чего так?       — Да уснул поздно, поэтому встал только пару часов назад — ничего серьёзного, — говорил Субин, перешагивая порог кухни. Чипсы, крекеры, попкорн для удобства были свалены в одну кучу на тумбе.       Субин машинально открыл дверцу кухонной тумбы, ожидая найти там глубокую миску. Он и вправду достал небольшую пластиковую тару, а за ней обнаружил две бутылки вина.       Субин взглянул на Ёнджуна с искренним недоумением. Сначала тот смотрел вопросительно, затем, поняв, вздохнул почти устало.       — Они были в моей комнате, чтобы мама не нашла, — объяснил он. — Я сегодня немного прибрался, поэтому запихнул сюда.       — М-м…       — К твоему сведению, я даже посуду помыл, — добавил Ёнджун в шутку. — Видишь, какой я рачительный хозяин?       Субин открыл пачку попкорна и наполнил им миску.       — А вообще… Всё в порядке?       — Не веди себя как агент социальной службы, — облокотившись о другую тумбу, сказал Ёнджун. — Заверяю: всё окей. Ты же не чувствуешь запах рвоты, верно? Конечно, один ковёр пришлось выкинуть, но в остальном всё нормально.       — Угу.       — Серьёзно, хватит, — вздохнул Ёнджун. Он подошёл к Субину и обнял за талию. — Я не для того это затевал, чтобы ты ходил мрачнее тучи.       Субин закивал, как болванчик. Ёнджун взял пару попкорнов и поднёс их к его губам. Прежде чем Субин успел взять лакомство, Ёнджун закинул то себе в рот. Субин взглянул на него с укоризной, но Ёнджун только посмеялся с его выражения лица.       — Снимите комнату, — фыркнул Тэхён, выхватывая себе пачку луковых колец.       В ту же секунду на всю квартиру заиграла музыка. Субин подпрыгнул от неожиданности, Ёнджун поморщился от громкости.       — Гю, чуть потише! — крикнул он, выходя из кухни.       — Всё так и было! — послышался из комнаты голос Кая, еле слышный из-за громкости музыки.              Пару часов кряду они убивали время. Бомгю, переключая песни, жаловался, что у Ёнджуна практически нет ничего годного и подшучивал, что тот, похоже, был в своей эмо-эре девочки-подростка, раз с таким наслаждением слушал Yungblud, My Chemical Romance и даже Tokio Hotel. Ёнджун же остервенело напоминал Бомгю, что тот подпевал практически всем песням Panic at the Disco, хотя строил из себя ценителя более «винтажной» музыки. Хюка и Тэхён только смеялись с этих споров, лукаво спрашивая, не подерутся ли они.       Субин смеялся вместе с ними, подъедая попкорн и наблюдая за тем, как Хюка за считанные минуты расправляется с Тэхёном в видеоиграх. Его радовало, что его лучший друг и его парень по-своему ладили друг с другом. Они подшучивали друг над другом, хорошо приправляя свои шутки едким сарказмом, давали друг другу ироничные прозвища, стебались не только на личной встрече, но и вне её. Субин считал это хорошим знаком, потому что при таком формате общения Бомгю и Ёнджун не стеснялись друг друга и, уж тем более, не лукавили. Им не приходилось притворяться теми, кем они не были.       — Тэхён, ты объективно сосёшь! — запричитал Бомгю из-за плеча своего парня, когда присмотрелся к тому, как он играет.       — Не отвлекай меня, пожалуйста, — протянул Тэхён, пытаясь выйти из неудобного положения, в которого его поставил Хюка. Тот, казалось, вообще не напрягался: он управлял джойстиком так легко и быстро, будто его руки функционировали отдельно от тела. Притом в глазах сохранялось всё то же флегматичное выражение.       — Он сейчас надерёт тебе жопу, что ты делаешь? — не унимался Гю, тыкая в экран.       — Спасибо, а то ему не видно, — ответил Ёнджун, облокотившись на диван.       В этот момент Хюка использовал одну из замудрёных комбинаций и уложил героя Тэхёна на лопатки.       — Подвинься, головастик, дай нормально поиграть, — усмехнулся Бомгю, отпихивая парня. Тэхён, подкатив глаза, вручил ему джойстик.       — Если я головастик, то ты жаба? — уточнил Тэхён.       — Милый древесный лягушонок, — самодовольно заявил Гю. — Кай, без обид, но я таких как ты на завтрак с маслом ем. Сейчас я раскатаю тебя, а потом порву жопу этому товарищу. — Бомгю качнул головой в сторону Ёнджуна.       — Промыл бы задницу перед такими заявлениями, — откликнулся в ту же секунду Ёнджун.       — Фу, какие вы мерзкие, ребят, — пробурчал Кай, выбирая героя для новой игры.       — Потом померитесь задницами, давай уже, показывай мастер-класс, — проговорил Тэхён, толкая Гю в плечо.       — Э! Без насилия!       Субин вздохнул, тихо поглощая снеки.       — Слушай, — заговорил он вдруг, — а если проигравший получит титул Повелителя Задниц?       — Это мне сейчас сэр Мозолистые Ладошки предлагает?       Тэхён прыснул смехом.       — Из вас двоих Субин — Мозолистые Ладошки? — уточнил он.       — Не суй нос не в своё дело, — фыркнул Бомгю, краснея, и пихнул парня локтем.       — Повелитель Задниц звучит даже эпично, — вернулся к теме Ёнджун. — Знаешь, как строчка из песни какого-нибудь чёрного рэпера. Слишком круто для такой сопли.       — Сам сопля! — отозвался Бомгю.       — Может, я не о тебе? Ты считаешь, что ты сопля? — с гаденькой улыбочкой проговорил Ёнджун, тараща глаза и корча рожи.       — Считаю, что Повелителю Задниц пора в свои владения, — поддразнил его Бомгю и с победоносной улыбкой вернулся к игре. Ёнджун простонал, уронив голову Субину на плечо.       — Он меня обижает, — пробормотал он.       — Ничего не могу с этим сделать.       — Это была твоя идея!       — Повелитель Задниц — это же крутая кличка? — сказал Тэхён, обернувшись на них с лукавыми искорками в глазах.       — Грязный Старикашка, Повелитель Задниц… Сколько ещё противных кличек я получу?       — Столько, сколько сгенерирует его воображение, — покачал головой Субин. — Ты ещё с моим списком кличек не ознакомлен.       — Одну могу предположить… Субин Кардашьян?       Бомгю чуть не хрюкнул от смеха.       — Знаешь, Бомгю прав, — воскликнул Субин, и его щёки вспыхнули розами.       — Я уже говорил, что вы, ребята, мерзкие? — ироничным тоном повторил Кай.              Невероятным образом Бомгю продул в той схватке. После неё Субин даже не знал, что зрелищнее: наблюдать, как Бомгю в предсмертной агонии пытается выкрутиться и выдрать победу у Хюки из рук, или видеть, как он вопит, осознавая поражение. Заручившись поддержкой наблюдателей, а по совместительству гениальных судей из мира киберспорта, Бомгю потребовал реванш. Хюка пожал плечами и подтвердил своё мастерство ещё раз.       — Жаль, что мы не делали ставки, — сказал Тэхён, похлопывая по плечу безоговорочно проигравшего.       — Ты бы поставил на Хюку, да? — ухмыльнулся Ёнджун.       — Бесспорно.       Ответ последовал мгновенно: Гю больно ущипнул Тэхёна под рёбрами.       — Прости, но когда дело касается денег, стоит думать о деньгах. Ничего личного, — качая головой, сказал Тэхён, за что снова получил щипок. Шикнув себе под нос, он склонил голову Бомгю глубже и зажал его шею между своим плечом и ребрами.       — Я же сказал: без насилия! — запричитал Гю, хлопая Тэхёна по руке. Тэ сразу же отпустил его.       — Вот и не нарушай мораторий, — нравоучительно добавил он.       Сразу после Ёнджун предложил устроить «битву титанов»: сыграть Хюке против Субина. От такой новости Субин немного сконфузился. Он бы с удовольствием продолжил наблюдать за игрой. Да и предстать бешеным не очень-то хотелось — всё-таки с тем же Тэхёном и Хюкой они ещё не были так близко знакомы.       Но Ёнджун и Бомгю прониклись глубокой солидарностью друг другу и продолжали агитировать Субина пойти на это. Субин смущался, но затем представил, чем может грозить его «из ряда вон выходящее» поведение, и пришёл к выводу, что, в сущности, подобное разоблачение не принесёт вреда. В конце концов он согласился, отряхнул руки от крошек и протёр их салфеткой, чтобы точно не оставить жирных пятен на джойстике. Сев рядом с Хюкой по-турецки, он принялся выбирать персонажа.       Как ни странно, но проявление эмоций Субина не вызвало негодования. Безусловно, его поведение несколько обескуражило приятелей: не каждый день увидишь, как обычно тихий и робкий Субин выкрикивает грязные ругательства (иной раз почти оскорбительные), скалит зубы со злости и остервенело отстаивает своё первенство. После им стало даже смешно: Субин таращил глаза, активно жестикулировал руками в перерывах, тараторил, запыхаясь между длинными тирадами о том, почему же именно он прав. Но главное, что все смеялись не из-за того, что Субин был смешон сам по себе, а потому, что их поражал представший перед ними контраст. Они понимали, что всё было несерьёзно, а потому истошные вопли Субина были похожи на уморительный фарс.              Их игры действительно стали напоминать битву титанов, равных друг другу по силе. Если одна победа принадлежала Субину, то за ней следовала победа Кая. Когда Субин пытался улучшить своё положение, его улучшал и Хюка.       — Кажется, это никогда не закончится, — вздохнул Бомгю, уже уныло наблюдая за ожесточенным сражением на экране. Субин, стиснув зубы, пока что сдерживал ругательства.       — Мы посадили двух геймеров в одну комнату — чего ты ожидал? Мало того, за одну игру еще и друг против друга, — снисходительно вставил Тэхён.       — Блядь! — вскрикнул Субин, потерпев поражение.       — Тш-ш-ш, в следующий раз обязательно получится, — протянул Гю, шутливо поглаживая друга по спине. — Его аж трясёт.       В комнату вернулся Ёнджун. Расправив плечи, он окликнул присутствующих:       — Уважаемые гомосеки и ЛНО Чонхюнин!       — С каких пор я стал неопознанным летающим объектом? — смутился Хюка.       — Не «Неопознанный Летающий Объект», а Личность Неопределённой Ориентации, — пояснил Ёнджун и вернулся к одухотворённому спичу. Хюка покачал головой.       — Какой ты остроумный, — саркастически вставил Бомгю.       — А ты не квакай, — фыркнул Ёнджун. — О чем я? А! У меня есть пара бутылок вина в ящике, так что… Если кто хочет, то можно его вскрыть.       Субину совсем не понравилась эта идея, но он решил посмотреть на реакцию остальных, прежде чем возмущаться. Бомгю с Тэхёном переглянулись между собой и загадочно заулыбались.       — Думаю, можно, — сказал Бомгю. Было ясно, что Тэхён с ним солидарен.       — Разве что немного, — неожиданно ответил Хюка.       — А ты? — спросил Ёнджун у Субина.       Субин хотел сказать что-то протестное, может, даже напомнить об их диалоге на кухне, состоявшемся где-то пару часов назад, но он не стал, чтобы не портить вечер. Ему стоило бы отказаться от этой затеи, но согласие остальных ребят натолкнуло на мысль, что всё, возможно, не так уж фатально, как он себе представляет. Кроме того, отказавшись, он определённо выделится и составит о себе впечатление пай-мальчика (пусть только в глазах Хюки и Тэхёна).       — Я буду, почему нет? — немного нервозно проговорил Субин, чувствуя, что ситуация выходит из-под его контроля.              Вино оказалось более терпким, чем вермут с тоником. Субину это сперва не понравилось. Тем не менее он не отставил бокал и не перешёл на газировку, а решил допить его до дна.       Субин смутно помнил эффект, который произвёл на него алкоголь, когда он пил в первый раз. В тот вечер опьянение подарило ему несколько новых ощущений и в то же время обострило чувства; по крайней мере ему хотелось верить, что проявленная им излишняя эмоциональность была своего рода «побочкой» его опьянения, а не глупости и невротичности. Впрочем, самое важное, что Субин усвоил в тот вечер, так это то, что в какой-то момент алкоголь позволяет потерять контроль. Последствия этого события для Субина были, по его мнению, двойственными: с одной стороны, в тот судьбоносный вечер он проявил себя как истерик, с другой стороны, он был настоящим и откровенным в своём поведении и не размышлял о последствиях своих поступков.       Со временем горечь вина перестала быть так заметна. Субин просто-напросто перестал обращать внимание на вкус. Опьянение настигло его довольно быстро. Он подозревал, что виной тому может быть неподготовленность его организма, но вскоре заметил, что и остальных захлестнуло хмельное веселье. Значит, причина всё-таки в напитке.       — С точки зрения моральных устоев твоих братьев, это — пидорское пойло? — поинтересовался Тэхён, ткнув пальцем в полупустой бокал.       — Чёрт его знает, — рассмеялся Бомгю, отставил бокал и растянулся на полу.       Похоже, шутку понимали только эти двое, поэтому Субин отвёл взгляд. Он бы тоже влился в пьяное веселье, но пока ещё не вошёл в нужное состояние.       Хюка прошёл несколько уровней в «Mario Kart», пока остальные смиренно наблюдали за этим зрелищем.       — Как относишься к видеопрокату, Ёнджун? — спросил вдруг Бомгю, когда наблюдать за чужой игрой ему явно наскучило.       — Никак? Всё можно посмотреть в интернете, — пожал плечами Ёнджун.       — Может, тогда глянем что-нибудь?       — Вам скучно? У меня куча настолок в комнате. Вроде даже «Монополия» была…       — О, чур я банкир! — воскликнул Бомгю, перекатываясь на живот, чтобы встать из упора лёжа. — Выдам вам по кредиту и потом буду драть бабки обратно, пока вы не обанкротитесь.       — Не думаю, что такое предусмотрено правилами «Монополии», — отозвался Субин.       — Сказал чувак, покупающий самые дешёвые улицы, — поддразнил Бомгю.       — Последний раз мы играли в седьмом классе с твоими братьями. Они манипулировали мной!       — Зато ты теперь знаешь, что им нельзя верить. Из всего нужно выносить плюсы.       — Так настолки? — уточнил Ёнджун.       — Я пока пас, — объявил Хюка, листая каталог игр.       — Решил тут в книгу рекордов Гиннеса войти? — поинтересовался Ёнджун.       — Решил улучшить твои показатели. Ты в играх хуже, чем Бомгю, — это уже звоночек.       — Сегодня все против меня собрались? — возмутился Ёнджун.       — Научись объективно оценивать реальность, дружище, — подшутил Тэхён, похлопав друга по плечу.       — Я тоже пока тут посижу, — между делом вставил Субин.       — Окей, тогда «Монополия» откладывается, приходите, — ответил Ёнджун и удалился в комнату вместе с ребятами.              Минут двадцать Субин и Хюка просидели, не обменявшись и парой фраз. Кай проходил игру, будто на автопилоте, а Субин бездумно наблюдал за происходящим, потягивая вино. В соседней комнате шумели ребята, Бомгю иной раз что-то несдержанно выкрикивал, но за это время все настолько привыкли к его взбалмошному характеру, что реакцией на очередную выходку становился, максимум, смех.       — Почему ты не пойдёшь к остальным? — вдруг спросил Хюка невзначай. Субин даже не сразу понял, что Кай говорит не сам с собой.       — Я думал, у нас уже традиция… — пробормотал Субин в лёгкой нерешительности.       Хюка хмыкнул.       — С тобой приятно даже просто сидеть. В том смысле, что ты классный, — зачем-то добавил Субин.       — Ты пьян.       — Есть такое, — признал Субин, опустив взгляд. — Почему ты не пьёшь?       — Совсем не моё — слишком терпкое.       Недолго думая Субин поставил хюкин бокал на журнальный столик, чтобы ненароком не уронить его.       — Можешь допить, если хочешь.       — Нет. Пока не хочу, нет…       «Умереть хочешь?!» — вскрикнул Бомгю в соседней комнате. Тэхён залился смехом.       — Сходить за содовой? — поинтересовался Субин у Кая.       Хюка поставил игру на паузу и вопросительно взглянул на Субина.       — Ну, если тебе не трудно…       — Окей, — вздохнул Субин, осторожно поднимаясь с пола, чтобы не спровоцировать головокружение. Шаркающим шагом он поплёлся на кухню.       В холодильнике он не нашёл содовую, зато отыскал пару банок лимонада. Вытащив их, он вернулся в гостиную и плюхнулся на диван.       — Не знаю, что тебе понравится, но… Я принёс виноградную газировку и, кажется, манговую.       — О, я люблю виноград, — простодушно отозвался Хюка, вновь поставив игру на паузу. На этот раз, забрав напиток, он не вернулся к ней, а устроился рядом с Субином на диване.       — Нет чувства дежавю? — спросил Хюка, потянув кольцо на жестянке. «Пфск!» — зашипел напиток в банке.       — Разве что совсем чуть-чуть.       — Все свои и никаких дебильных игр.       Где-то на фоне вновь заревел Гю. Субин иронично улыбнулся, кивая.       — Ну, я не могу назвать эту «вечеринку» отстоем, но всё равно как-то странно себя чувствую. Впрочем, у меня всегда так.       — Боишься, что кто-то натворит глупостей?       — Отчасти. В остальном это какие-то внутренние ощущения. Впрочем, я пока контролирую себя, а это хорошо.       — В тот вечер что-то случилось после нашего разговора? — вдруг решил осведомиться Кай.       — А ты не знаешь?       — Что-то слышал, но не вдавался в детали, — пожал плечами Хюка.       — Да… Ничего интересного: у меня просто случился нервный срыв. Сейчас это уже не важно; что было, то прошло.       — У меня такое тоже бывает, — поделился Хюка.       — В смысле? — смутился Субин.       — В смысле, что случаются нервные срывы. И они с какой-то периодичностью бывают.       — У меня тоже… — вздохнул Субин. — Это уже, наверное, как часть моего характера. Но хочется надеяться, что тогда это было из-за алкоголя.       — Я думаю, алкоголь просто позволил тебе отпустить тормоза. По крайней мере у меня поводом для срыва может послужить какая-то мелочь. Это не будет значить, что я настолько мнительный, что меня может выбить из равновесия, не знаю, упавшая ложка, скорее эта мелочь просто станет последней каплей.       — У меня похожая история… — в изумлении проговорил Субин. Хюка качнул головой и отпил немного газировки.       — Просто эмоции копятся, а выплеснуть я их не могу.       — А что за эмоции?       — У меня это по большей части злость. Я знаю про всякие штуки из разряда: «побей подушку — выпусти гнев», «займись спортом — выпусти гнев», «сомни листок — выпусти гнев», но это вообще не рабочая схема. Все эти «экологичные способы выпустить агрессию» только отвлекают на время и подавляют злость до определённого момента. И это ещё сильнее бесит.       — Просто эти способы направлены на следствие, а не на причину эмоций. Меня лично все эти способы только дезориентируют, но нисколько не лечат. Да и причины негативных эмоций я не всегда могу устранить. А потом всего становится слишком много и я срываюсь от беспомощности.       — А как у тебя это проявляется?       — В каком смысле?       — Например, у меня случается такое, что в какой-то продолжительный период времени — несколько недель или месяцев там, — я на один день становлюсь просто невыносимым. Знаешь, огрызаюсь на каждое слово, даже если человек не предъявляет претензий или хочет как лучше. Язвлю без повода. Становлюсь говнюком, в общем. И я знаю, что меня крайне трудно терпеть в такие моменты, но и сделать ничего не могу, потому что сил на самоконтроль к тому моменту просто не остаётся.       — М-м… — Субин поджал губы, снова потупив взгляд. — У меня бывает по-разному. Чаще всего я плачу. Иногда хочется кричать до исступления… Ну, или дать себе по голове… Или драть на голове волосы… Просто у меня где-то на задворках сознания всё равно остается понимание, что я могу испугать окружающих, если настолько откровенно начну вредить себе, поэтому… — Субин потерялся. — Не знаю, зачем сейчас сказал тебе это.       — Ты всего лишь ответил на мой вопрос, — возразил Кай.       — Хорошо, только давай не будем обсуждать последнее, ладно? Я не хочу выглядеть, как сумасшедший.       — Ладно, — согласился Хюка.       Повисла тревожная пауза. Субин почти опорожнил свой бокал, видимо колеблясь.       — Я прос-сто очень зависим от мнения социума, наверное… — уставившись в винный омут, быстро пробормотал он. Кай согласно кивнул, но в этом жесте не было и тени осуждения. — Это очень давит на меня… Возможно, в этом всё и дело — в давлении.       — Я не совсем понимаю, о чём ты…       — Ну… — Субин откинул голову на спинку дивана и тяжело вздохнул. Он крепче сжал в руке ножку бокала. — По сути, меня окружают люди гораздо лучше меня самого. У меня, действительно, очень хорошие родители. Они любят меня, понимают и принимают. Мой самый близкий друг едва ли не лучший ученик школы, во всём отличник и пример для подражания. У меня потрясающе красивый парень, к тому же спортсмен и вообще… мечта многих, наверное. Он тоже понимает и принимает меня со всеми закидонами. И с одной стороны я счастлив, что мне так повезло, и я благодарен судьбе за это. Но с другой, это так сильно давит на меня… Меня будто никогда не будет достаточно. Я понимаю, что, наверняка, если спросить у родителей, у Бомгю и у Ёнджуна, то они скажут, что им решительно всё равно, что я такой вот… обычный. Но это именно внутреннее чувство. И в нём, я думаю, зерно всех проблем.       — Не думаю, что парой фраз смогу изменить твоё мышление, — сказал Хюка, внимательно выслушав его слова. — Но скажу, что мне кажется, что ты просто слишком убежден в собственной ничтожности и слишком приукрашиваешь окружающих. Грубо говоря, это не ты недостаточен, а твоя фантазия слишком утопична. — Хюка смочил горло газировкой. — И я мог бы сейчас посоветовать что-то из разряда «понизь требования к себе», но, вероятнее всего, это будет мёртвому припарка, так что скажу другое: тебе не обязательно быть в чём-то выдающимся, чтобы быть счастливым. Многие, по сути, ничтожные люди уверены в своей исключительности и им ничто не мешает иметь какие-то запредельные амбиции. И если честно, мне трудно их за это осуждать: они лишь занимают своё место в мире.       — Думаешь, бывают «лишние» люди? — спросил Субин между делом.       — Нет. Я думаю, если человек существует, то он уже зачем-то нужен. Так что ты не лишний, если ты об этом.       Хюка ободряюще пихнул Субина локтем. Тот улыбнулся.       — Спасибо…       — Обращайся. Откроем свой философский лекторий после школы, — подшутил Хюка.              После этого разговора Субин допил свой бокал до дна. Кай предложил сыграть ещё раунд в какой-нибудь игре, но Субин, не уверенный в своих силах, отказался. Тогда Хюка лишь пожал плечами и решил присоединиться к настольным играм в комнате Ёнджуна. Субин, пребывая где-то в своих мыслях, сказал, что придёт позже. Кай снова только пожал плечами.       Оставшись один, Субин бездумно уставился в экран телевизора. Возможно, ему требовалась минутка, чтобы осмыслить сказанное.              

***

             Субин зашёл в ванную, опорожняя бокал. Почему-то именно последний глоток показался ему самым горьким. Бессмысленно посмотрев на пустой сосуд, Субин поставил его на полку под зеркалом, рядом со стаканчиком с взъерошенными зубными щётками и смятым тюбиком пасты. Выдохнув, Субин посмотрел на себя в зеркало, силясь разглядеть очертания лица чётче. И почему он решил, что допивать за Хюкой — хорошая идея?       В соседней комнате голоса Бомгю и Тэхёна слышались как неразборчивое бормотание. Субин думал, что мог бы уснуть под этот шум прям здесь, и ухватился за раковину, как будто она могла удержать его, если бы он и впрямь уснул стоя.       Позади открылась дверь. Ёнджун вошёл незваным гостем и закрыл за собой. Понурив голову, он медленно прошаркал к Субину. При каждом шаге его голова болталась, будто мячик на верёвочке. Субин нашёл эту мысль забавной.       — Куда ты пропал? Говорил, что придёшь позже, а не пришел, — пробубнил Ёнджун, дуя губы.       Он прижался к субиновой спине и обхватил туловище руками. Субин подался назад, но не слишком сильно, чтобы они не свалились на пол. Голова Субина уместилась на чужом плече, большие ладони легли поверх ладоней Ёнджуна. Субин закрыл глаза. Они простояли неподвижно несколько минут, будто монолитная статуя. Звуки в соседней комнате странным образом стихли.       — Поцелуемся? — предложил Ёнджун, высунувшись из своего «укрытия». Субин кивнул рассеянно, поворачиваясь к нему. Они торопливо столкнулись губами, как если бы от этого зависела их жизнь. Ёнджун в свойственной ему пьяной манере поспешил вновь прижаться к Субину как можно ближе. Он схватил его за лицо горячими ладонями, крепко целуя.       Не так давно Субин приноровился к поцелуям с языком. Ценой этому увлечению стали несколько слюнявых попыток, нередко прерываемых почти истерическим нервным смехом, и прочие неловкие ситуации. Субин всё ещё считал подобные поцелуи чем-то из разряда пошлостей, но уже не испытывал страха перед тем, чтобы быть испорченным. Ему нравились вещи, которые его моральный компас расценивал как «грязности». Во-первых, они будоражили его воображение настолько, что он не мог отвлекаться ни на что. Во-вторых, тело откликалось на «неправильные» ласки куда более ярко. В-третьих, Субин чувствовал себя раскованным в эти минуты, забывал о контроле своих желаний и помыслов.       В придачу ко всему перечисленному, сегодня Субин был пьян. Он охотно открыл рот, стоило Ёнджуну ненароком коснуться его губ языком. В нос ударил удушливый пьянящий запах вина. Субин коротко промычал, почувствовав чужой язык во рту. Скользкий, пресный, инородный, он вызывал смешанные чувства, почти отрезвляющее омерзение. Однако стоило Ёнджуну проявить чуть больше напора, как Субин вновь поддавался ему, забывая обо всём и не страшась пошлости.       Субин с рвением отвечал на поцелуй, краем уха улавливая чавканье от сплетения их языков. От жара земля уходила из-под ног. Субина повело, и он обхватил руками талию Ёнджуна, шатаясь, будто пропойца. Ёнджун шагнул навстречу, вновь тесно прижимаясь к нему. Он стал как-то особенно напорист: вплёл пальцы Субину в волосы, сунул колено между бёдрами. Субин почувствовал, как щекотное ощущение трепета в животе сменяется томящей тяжестью, и рефлекторно попытался избежать лишних прикосновений. Сделав шаг назад, он во что-то воткнулся ногой. Распахнув глаза, Субин торопливо отстранился и обернулся. Ёнджун вжимал его в борт ванной. Субин почувствовал прикосновение влажных губ к кадыку.       — Стой, — прошептал он, но Ёнджун не расслышал и навалился на него. Не удержав равновесия, Субин перекинулся через бортик ванны и чуть не провалился в неё.       Субин бы ударился головой о выложенную кафельной плиткой стену, однако что-то мягкое помешало столкновению. Оказалось, это была ёнджунова ладонь; когда Субин попытался подняться, Ёнджун едва слышно вскрикнул.       — Ой, прости, — обеспокоенно пролепетал Субин. Ёнджун, полулежащий на нём, толкнул его в грудь. Субин провалился в ванну, попутно потянув за собой занавеску. Полиэтиленовая шторка угрожающе натянулась и слетела с первых двух колец с зажимами на них. Кольца болтались на перекладине, громко звеня. Субин чуть поморщился, боясь, что теперь и они слетят.       — Чёрт, шторка-то новая, — фыркнул Ёнджун, оценивая масштаб бедствия. Субин виновато улыбнулся. Не взглянув на него, Ёнджун недолго думая тоже залез в ванну. Теперь оба сидели скрюченные, и их ноги забавно свисали из-за борта.       Когда они уже не прижимались друг к другу, Субин почувствовал, как всё это время у него горело лицо. Он приложил руки к горячим щекам. Ёнджун покосился на него из-под полуприкрытых век.       — Я хотел сказать, что не готов, — проговорил Субин громче и четче. Ёнджун не сказал ничего в ответ, и это насторожило Субина. Он подумал, что выглядит и звучит слишком нелепо, и выжидающе уставился на парня.       — К чему? — уточнил Ёнджун.       — К-кажется, всё могло перерасти в секс, — выдавил из себя Субин. — Я пока не могу. Я не готов.       Ёнджун немного растерялся. Прочистив горло, он коротко сказал:       — Прости… Прости, я вообще перестал соображать.       Быть честным, Субин тоже был не в себе. Если бы не паника, он бы и не вспомнил о том, что в соседней комнате их друзья и что дверь в ванную Ёнджун по привычке оставил незапертой. Он заметил это только сейчас, взглянув на закрытую дверь.       — Всё в порядке, — кротко произнес Субин. — Н-на самом деле я давно хотел обсудить это.       — Что? — тупо спросил Ёнджун. Похоже, ему, как и старому компьютеру, нельзя было перегреваться, а то мыслительный процесс замедлялся.       — Секс, — быстро ответил Субин. Ёнджун открыл глаза шире. — Что?       — Ничего. Давай обсудим, если ты хочешь, — сказал Ёнджун, активно кивая. Они были пьяны, возможно, поэтому Субину говорить подобное было легче, а Ёнджуну — наоборот, труднее.       Вновь повисла неловкая пауза. Ни Субин, ни Ёнджун не имели и малейшего представления, как и о чём говорить дальше. И чем дольше длилось молчание, тем нелепее становилась ситуация.       — Ты вообще… — начал Субин тихо, — считаешь меня привлекательным?       Ёнджун посмотрел на него вопросительно.       — Прикалываешься? Мы оба хорошо понимаем, что только что чуть не произошло? — сказал-таки он, не дождавшись пояснений от Субина.       — Я серьёзно, — вздохнул Субин, сложив руки на животе. Его поза выдавала волнение.       — Субин, взглянем правде в глаза: я бы не пытался спать с тобой, если бы не думал о тебе в сексуальном плане. Откуда в тебе такая неуверенность?       Субин скованно пожал плечами.       — Ты реально не считаешь себя секси? Типа, не было никогда, что ты подходишь к зеркалу и такой: «Боже, что за Аполлон? Ой, это же я»?       — Знаешь, как будто это сделать проще, когда от тебя тащится половина школы.       — Ну сколько можно? — Ёнджун закатил глаза. — Не знаю, только ты видишь эти мифические толпы поклонников у меня.       — Открой глаза, Ёнджун…       — Да зачем мне? — фыркнул тот, положив голову Субину на плечо, и вытянул ноги, чтобы они совсем не затекли. — Мне же ты нравишься, а не они… Хотя я люблю похвалу, — будто невзначай добавил он. — И мне хотелось бы слышать её из твоих уст больше.       Субин с любопытством покосился на Ёнджуна.       — В-вообще или…       — И вообще, и в контексте того, о чём мы говорим. — Ёнджун по-хулигански ухмыльнулся и, приблизившись к субинову уху, прошептал: — Считай это моим кинком.       Уголки рта Субина нервно подёрнулись, к щекам притекла кровь. Ёнджун заметил это и кокетливо захихикал.       — Я буду внимательнее, — пробормотал Субин, потупив взгляд куда-то в сторону.       — Скажу очевидную вещь, — заговорил Ёнджун чуть погодя, пытаясь успокоить засмущавшегося парня, — для меня ты не просто красивый, ты ещё и ужасно горячий.       Не ясно было только, как эти слова должны были его успокоить.       — Я мягкий человек… — вставил Субин. В его тоне звучало сомнение.       — В этом твой шарм! — возразил Ёнджун. — Мне нравится эта мягкость. Во всех отношениях. Знаешь, твой характер будто отражён во внешности. Так бывает редко, мне кажется. Ты особенный, — подбодрил он, погладив Субина по руке.       — Мне кажется, эта мягкость — моя проблема. Я даже бегать начал, чтобы быть не таким… размазнёй, — пробормотал Субин почти обиженно. — А то я как ребёнок, блин.       — Не заставляй меня думать, что я хочу ребёнка… и вообще не в общепринятом смысле, — запротестовал Ёнджун, смущённый субиновыми словами. — Ты неверно оцениваешь свою мягкость.       Субин снова обратил всё внимание на Ёнджуна.       — Ты мягкий не в плане детской мягкости — не как младенец, грубо говоря. Ты скорее… про свежесть какую-то… Юношество?.. Как весенние цветы. Вот такая у тебя мягкость!       Ёнджун говорил о его красоте так смело, что в Субине опять проснулся знакомый трепет.       — А ещё ты большой, — продолжил Ёнджун, будто забыв, о чём именно они говорили. Он рассеянно посмотрел на Субина снизу-вверх из-под набрякших век. — Как я могу воспринимать тебя как ребёнка, когда ты почти на голову выше меня? Или твои руки…       — Что с ними?       — Мне иногда кажется, что ты можешь переломить человека напополам голыми руками! Или, прикинь, прописать такой лапой оплеуху? Голова на 360 градусов повернётся!       — Что за жуткие вещи, будто я монстр какой-то...       Ёнджун снова захихикал, обнимая Субина за шею.       — Ладно тебе, я люблю то, что ты большой человек. Рядом с тобой, ну… чувствуешь себя в безопасности.       Субин едва улыбнулся и прижался головой к ёнджуновой макушке.       — Знаешь, что ещё у тебя большое? — спросил вдруг Ёнджун с искрами радости в глазах. Покой Субину сегодня только снится…       — Не произноси этого вслух, — обеспокоенно залепетал он, пытаясь закрыть Ёнджуну рот ладонью. Ёнджун, смеясь, увернулся и громко произнёс:       — Твоя попа!       Субин подкатил глаза, опуская руки. Ёнджун лучезарно улыбнулся.       — Такая мягонькая, — приговаривал он, выставив ладони с растопыренными пальцами, сгибая их, будто впрямь щупал что-то мягкое. — Её прикольно жмякать.       — Да, очень прикольно, — саркастически отозвался Субин. — Мне ли не знать?       — Субин, мы не принадлежим сами себе, — с напускным заумным видом сказал Ёнджун. — Поэтому ты не можешь лишить меня права трогать твою попу.       — Ещё как могу! — запротестовал Субин. — Закричу в следующий раз.       — Не закричишь.       — Ты так в этом уверен?       — На двести процентов.       — Тогда посмотрим, — с хитрым прищуром подытожил Ёнджун. — Я просто люблю твою попу. Этого не отнять.       — Хватит акцентировать на ней внимание.       — Но она правда мне нравится!       — По ощущениям, даже больше, чем я целиком.       — Не, целиком ты мне нравишься больше, чем просто попа.       — Серьёзно, хватит о ней! — Субин беспомощно прыснул смешком.       Всё вернулось на круги своя: они обсуждали какую-то пошлятину и разговоры эти доходили до абсурда.       — А если быть честным… ты не расстроен? — поинтересовался Субин, чуть погодя.       — Расстроен чем?       — Тем, что я не могу сейчас. И в-возможно, меня придётся ждать…       Ёнджун вздохнул, умоляюще взглянув на Субина.       — Конечно, нет, — сказал он, сцепив их с Субином руки в замок. — То, что я считаю тебя секси, не значит, что мне нужно это прямо сейчас. Я не буду ничего делать, если ты этого не захочешь, и подожду столько времени, сколько тебе нужно.       — А если момент, когда я буду готов, наступит ещё нескоро? Или не наступит вообще?       — Столько, сколько тебе нужно, — повторил Ёнджун твёрдо. — Я знаю, что такое принуждение, Субин. И я не хочу, чтобы ты испытывал на себе нечто подобное.       — Прости…       — Тебе не за что извиняться.       — Я прос-сто… — Субин набрал воздуха в грудь. — Я просто волнуюсь, как всегда. Я хочу попробовать заняться сексом; и иногда ты меня реально заводишь. Но всё опять упирается в мой страх и неуверенность.       — А чего ты боишься?       — Ну, если честно, то раздеваться. Это, как-никак, ставит в беззащитное положение. Это не значит, что я не доверяю тебе, но я всё равно боюсь, что буду чувствовать себя небезопасно… Ещё боюсь не оправдать ожиданий: боюсь, что буду плох или вовсе причиню боль. Боюсь пожалеть об этом…       — Не стоит что-то делать, если нутро подсказывает, что это неверное решение, — сказал Ёнджун.       — Но я ведь не могу всю жизнь идти на поводу у страхов… — вслух рассудил Субин. Ёнджун вздохнул.       — Мы так ни к чему не придём, — покачал головой он, сжав субинову руку в своей руке. — У нас есть время подумать. Если ты не захочешь никогда — я приму твой выбор. Если захочешь, то я сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебе было спокойно и комфортно. Потому что я люблю и уважаю тебя.       Субин опустил взгляд на их руки и погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Ёнджуна.       — Я тоже люблю тебя, — проговорил он и почувствовал прикосновение горячих губ к щеке.       Должно быть, на этом можно было остановиться, вернуться к остальным и благополучно лечь спать. Однако Субин всё равно был неспокоен.       — Можно спросить ещё кое-что? — тихо поинтересовался он.       — Угу.       — У тебя же не весь опыт травматичный? — Субин задал вопрос именно в такой формулировке, поскольку в нём теплилась надежда, что неправильное отношение к Ёнджуну — ситуация из ряда вон выходящая, а не привычная.       — Конечно, нет, — пожал плечами Ёнджун. — В свой первый раз я был спермотоксикозным подростком, так что я на сто процентов уверен, что хотел секса. Да, это было ужасно неловко и потом мне было ужасно стыдно, но это было из-за моей собственной глупости.       Субин промолчал. В его глазах читалось непонимание.       — В смысле, что я по незнанию вёл себя слишком заносчиво. Хотел казаться крутым и всё такое… Пожалуйста, не смотри на меня так и не заставляй вспоминать этот унылый кринж, прошу!       — Я и не думал об этом.       — Вот и славно, — вздохнул Ёнджун. — Да и со вторым челом всё было не так плохо, как ты можешь себе вообразить. Плохо было, когда он снимал нас без моего разрешения и потом пытался этим манипулировать; в остальные разы я чаще всего получал удовольствие. Я к тому, что я не забитая жертва насилия, если ты об этом.       — Я никогда не считал тебя «забитым», — возразил Субин. — Просто чем больше я узнаю о тебе, тем больше травматичного опыта вскрывается. И теперь, когда какое-то первичное очарование спало, мне трудно это игнорировать. В этом нет твоей вины, я всего лишь беспокоюсь о тебе.       — Это всё из-за моих сообщений? — смутился Ёнджун.       — Отчасти. — Субин нервно сглотнул, боясь, что своими словами обидит Ёнджуна. — Но это скорее повод, чем причина.       — Повод для чего?       — Для этого разговора.       Субин чувствовал себя неуютно, но Ёнджун вроде бы не злился, поэтому он продолжил:       — Твои взаимоотношения с родителями, их взаимоотношения друг с другом, твой первый секс в довольно раннем возрасте, алкоголь… особенно алкоголь, — поправил себя Субин. — Не мне строить из себя праведника сегодня, тем более, что я согласился выпить… Но как будто все эти факторы указывают на то, что ты сознательно или бессознательно подвергаешь себя риску, пытаешься, может быть, навредить себе.       Субин виновато посмотрел на Ёнджуна исподлобья, как если бы признался в чём-то запретном и постыдном. Ёнджун казался задумчивым.       — Ну, ты, наверное, в чём-то прав, — сказал он где-то через полминуты молчания. — Алкоголь помогает мне отключиться: я могу не думать, могу расслабиться. Но… я ведь так врежу только себе. Я не становлюсь агрессивным. Может, не совсем хорошо ориентируюсь в пространстве и владею телом, но я не распускаю руки.       — То, что ты вредишь только себе, ситуацию лучше не делает, — покачал головой Субин.       — Ты ведь тоже истязаешь себя, — парировал Ёнджун. — Не физически, но внутри себя. Ты часто тревожишься, винишь себя, ограничиваешь, подстраиваешься под чужие интересы. И я понимаю эти чувства не потому что я такой проницательный, а просто потому что вижусь с тобой почти каждый день.       Субин не думал, что обсуждение будет и о нём. Он был немного напуган таким поворотом событий, но слова Ёнджуна его не оскорбили.       — Я знаю это, — собравшись с духом, признал он. — И потому что мне знакомо это чувство, я о тебе так беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты испытывал что-то подобное.       Ёнджун вздохнул. Кое-как извернувшись в тесной ванне, он снова обнял Субина за шею и сомкнулся с ним лбами.       — Я стараюсь от этого избавиться, — прошептал он. — И буду стараться дальше.       Недолго просидев так, Ёнджун кое-как выкарабкался из ванны, жалуясь на затёкшую спину. Размявшись, он обернулся на Субина, который остался сидеть неподвижно. Его ноги всё так же свисали из-за борта, оттого серьёзное выражение лица казалось даже смешным.       — Между ног вид потрясающий, — подшутил Ёнджун. Субин посмотрел на него пронзительно.       — Давай не будем больше?..       — Не будем что?       — Заниматься самоедством.       — Хорошо, — кивнул Ёнджун со спокойной улыбкой и протянул Субину руку. — Давай достанем тебя.              — Что можно так долго делать в ванной?! — вскричал Бомгю, стоило Ёнджуну с Субином объявиться на пороге комнаты.       — Я держал его за ручку, пока он писает, — заявил Ёнджун с безразличным видом. Субин поморщился.       — Чувак, млекопитающие мочатся в среднем за двадцать одну секунду, независимо от размера! Так что, Субин, объясни, кто вдруг вшил в тебя мочевой пузырь слона?       — Тебе на сегодня реально хватит, — вздохнул Субин, на что Гю сразу разразился смехом. Будь Субин чуть ближе, то попытался бы закрыть другу рот.       — Откуда такие познания о мочевых пузырях? — поинтересовался Кай, давя неловкую улыбку.       — Тш-ш-ш, — только и выдал Гю, приложив палец к его губам. — Пусть это останется тайной.       — Гю, тебе реально стоит поспать, — встрял Тэхён, обнимая парня сзади за талию.       Ожидаемо, на «Монополию» ни у кого не осталось сил. И пусть Бомгю уверял всех, что в нём всё ещё бурлит энергия и он крайне могуч, по лицу было видно, насколько сильно он устал.       Естественно, в целях предосторожности в полемику с пьяным и крайне энергичным нечто никто вступать не стал. Тэхён лишь невзначай предложил Бомгю посидеть на диване в гостиной, пока они с Хюкой дружно соберут разбросанные фишки, найдут закатившийся неведомо куда игровой кубик и разложат всё по коробкам. Пьяный Бомгю не заметил никаких противоречий в том, что его буквально выселяют в гостиную, поэтому с лукавой полуулыбочкой удалился, а уже через двадцать минут его обнаружили мирно спящим.       — Думаю, не стоит его будить, — понизив голос до полушепота, обратился Тэ к ребятам.       — Он не переоденется, — пробормотал Субин, оглянувшись на друга.       — Ничего страшного, — покачал головой Тэхён. — Я буду с ним на диване, хорошо? — осторожно осведомился он у Ёнджуна.       — Как хотите, — пожал плечами тот, выуживая из шкафа свёрнутый футон. Тэхён поднял лежащее под ногами одеяло и просеменил в гостиную.       Пьяный, Тэхён был похож на маленького старичка, скромно живущего на этом свете и ни в чём излишнем не нуждающегося, казался более добрым и простодушным. Возможно, впечатление такое у Субина возникло из-за слезящихся и оттого ярко блестящих глаз, мягкого, осторожного тона и спокойной улыбки на загорелом лице. Высунувшись в проём, Субин украдкой смотрел, как Тэхён со всё той же смиренной улыбкой накрывает Бомгю одеялом, с какой любовью смотрит на него, и про себя убеждался, что Гю сделал правильный выбор.       — Странные, я собирался постелить им на полу, — пробурчал под нос Ёнджун. — Свалятся посреди ночи.       — Бомгю так наклюкался, что он не проснётся, даже если упадёт, — ухмыльнулся Хюка.       — Где предпочтёшь спать?       — На полу, ты же достал футон, — пожал плечами Кай.       — Какой догадливый мальчик, — улыбнулся Ёнджун, сощурив глаза. — Бинни! — окликнул он Субина. Тот обернулся, как если бы был пойман на краже. — Постелить тебе на полу или не побоишься лечь со мной?       Субин глянул на Кая.       — М-могу и с тобой, — в сомнениях проговорил он. Хюка подхватил свёрнутый в рулон матрас.       — Мог меня и не бояться, я всё равно собирался остаться с диванными пьянчугами, — сказал он Субину, проходя мимо.       Щёки Субина порозовели. Он беспомощно пялился Ёнджуну в лицо.       — Хочешь, оставим дверь открытой? Приставать точно не буду.       — Хватит уже! — фыркнул Субин, неловко смеясь.