про любовь

      Субину всегда было трудно уснуть в гостях. Где-то на задворках сознания он всегда держал, что находится вне дома, а потому пребывал в некотором напряжении. Он очень чутко спал и мог проснуться от малейшего шороха. Если же ему всё-таки удавалось уснуть достаточно глубоко, чтобы видеть сны, то те зачастую были тревожными. Тогда Субин много ворочался, скрючивался в позу эмбриона или мог начать бормотать или скулить во сне. Однако это не значило, что Субин проснётся в дурном расположении духа: страх, позор, страх перед позором были состояниями настолько естественными, а сны столь стабильно скверными, что он и не обращал на них никакого внимания.       В ту ночь в доме Ёнджуна он проснулся от холода. Из открытого настежь окна веяло прохладой. Субин почувствовал озноб; по спине и рукам бежали мурашки.       Сначала он думал, что стерпит. Нужно было лишь расслабиться и попытаться снова уснуть (тем более, что от холода клонит в сон гораздо сильнее, чем от жары). Несколько минут он пролежал неподвижно и всё-таки открыл глаза. Взгляд упёрся Ёнджуну в затылок, рука лежала на его талии.       Субин смутился, сам не зная почему. В комнате они были только вдвоём, в гостиной все крепко спали, так что не было никого, кто мог бы осудить его. Более того, даже видимых причин для осуждения не было, но Субин отчего-то беспокоился.       Он мог чувствовать ёнджуново дыхание: то, как поднимается живот на вдохе и как он сдувается на выдохе. Спустя несколько минут, проведённых без движения, голову Субина посетила страшная и в то же время нелепая мысль: «А что, если я мешаю ему дышать?» Испугавшись своих же домыслов, Субин осторожно, чтобы не потревожить чужой сон, убрал руку и тихо перекатился на спину.       В соседней комнате послышались шорохи и чей-то тяжелый вздох. Субин прислушался, думая, что кто-то проснулся, но во всей квартире вновь царила тишина.       Из окна всё ещё веяло холодом. Даже волоски на руках встали дыбом. Субин кое-как натянул на плечи одеяло, но и это не спасло.       Окончательно бросив любые попытки уснуть, Субин сел на кровати и боязливо прислушался: никто не проснулся. Тогда он встал и на цыпочках, будто вор, прокрался к окну. Путь преграждал комод для вещей, на котором была свалена всякая всячина. По этой причине, пытаясь прикрыть створку окна, Субин чуть не уронил стоящую на куче хлама настольную лампу. Благо, он поймал её в полёте, да и провод оказался не таким уж длинным, чтобы лампа могла свалиться на пол беспрепятственно. Без преувеличений: дозу адреналина Субин получил сполна.       Устало выдохнув, он поставил лампу на место и прикрыл окно. Прохладой по-прежнему веяло, но теперь по квартире уже не гулял жуткий сквозняк. Сделав пару шагов назад, Субин уселся на кровать. Миссия «не наделать шума» и так была провалена, так что бояться создать лишний шорох было даже глупо. Субин оглянулся на Ёнджуна, который, казалось, всё так же мирно спал, и растянулся на краю кровати.       — Верни, — вдруг послышался голос Ёнджуна. Субин подумал, что Ёнджун мог говорить во сне, поэтому никак не отреагировал.       — Верни, — настойчиво повторил Ёнджун. Субин приподнялся на локтях и взглянул на его лицо — веки были сомкнуты.       — Что вернуть? — уточнил Субин тихо, думая, что Ёнджуну может сниться что-то неприятное.       — Руку верни, мне холодно, — буркнул Ёнджун, открыв-таки глаза и возмущённо нахмурившись. Не церемонясь, он нащупал позади себя субинову руку и заставил его себя обнять. Не успел Субин ничего и возразить, как уже лежал рядом, покорно прижимаясь грудью к спине Ёнджуна.       — Я тебе не мешаю? — спросил он застенчиво.       — Хватит придуриваться: мы уже спали у тебя дома и нареканий не возникало. Что вдруг на тебя нашло?       — Не знаю…       Ёнджун обнял субиново предплечье, как если бы то было мягкой игрушкой для сна. Субин придвинулся ближе, почти утыкаясь носом в чужой затылок. Он уже хотел извиниться, как вдруг рука Ёнджуна юркнула под одеяло и схватила его за задницу. Субин чуть не вскрикнул от неожиданности, Ёнджун тихо захихикал.       — Ах ты!.. Да я тебя.! — в возмущении Субин перешёл на громкий шёпот. Ёнджун сдавленно смеялся, чтобы никого не разбудить. Кажется, он почти задыхался от смеха.       — Ты не закричал, кстати, — проговорил Ёнджун с лучезарной улыбкой. Густо покраснев, Субин схватил подушку и ударил ей Ёнджуна по голове.       — Ты обещал не приставать!       — Я эксперимент провёл, — высунувшись из-под подушки, кое-как проговорил Ёнджун.       — Я сейчас на тебе эксперимент поставлю!       — Тш-ш-ш, — Ёнджун приложил палец к губам. — Разбудишь всех. Подумают, мы непотребством всяким занимаемся.       — Непотребством здесь занимаешься только ты, — протараторил Субин шёпотом.       — Всё-всё, прости, прости… Я не хотел тебя злить.       Субин снова лёг, шумно выдохнув. Ёнджун сразу же оказался рядом. На его лице сияла самая обворожительная улыбка из всех возможных.       — Прости меня, сэр Бинни Милосерднейший, за покушение на неприкосновенность твоей попы, — проговорил он, прекрасно зная, что Субин не будет долго дуться.       — Ещё твоих кличек не хватало…       Ёнджун снова тихонько хихикнул и мазнул губами Субину по щеке.       — Давай спать. Обнимешь меня?       Субин не стал возражать. Наоборот, после этого нелепого эксцесса он чувствовал себя более раскованно и прежние тревоги ушли. Не сказав и слова, он обхватил худое тело руками и положил голову ему на плечо. Ёнджун чуть поёжился от щекотного дыхания и, довольно улыбаясь, снова уснул.              На следующее утро Ёнджун сделал их совместное фото. Об этом Субин узнал через пару дней, когда Ёнджун обновил социальные сети, а в придачу к постам отправил фотографию Субину в личку с красноречивой подписью: «а это для личного архива🤭». К тому моменту Субин ещё не проснулся, что было видно: его лицо было немного припухшим, щёки зарумянились, а волосы скорее напоминали птичье гнездо. В нижнем уголке можно было разглядеть ёнджунов глаз, смешливо смотрящий в экран телефона.       Тогда Субин пожаловался:       

я уродливый на этой фотке☹️

а мне нравится🥺🥺🥺🥺 у тебя тут такое безмятежное выражение лица       Субин нехотя пригляделся. Он и впрямь выглядел так спокойно, как, наверное, не выглядел никогда в жизни. Не зная, как согласиться с правотой Ёнджуна, Субин отправил комбинацию плачущих смайликов и сердечек.       Вдруг в комнату постучали. Субин разрешил войти. Из дверного проёма на него смотрела мама. Вид у неё был немного нервный и сконфуженный. Субин выключил телефон.       — Ты уже чистил зубы? — спросила она с порога. — Знаешь, завтра в школу — пора возвращаться к режиму.       — Да, я почистил… — ответил Субин, вздыхая. Было воскресенье и последнее, что ему хотелось бы вспоминать, так это то, что с завтрашнего дня он не сможет распоряжаться свободным временем так, как ему вздумается.       Как ни странно, диалог на этом не закончился. Мама вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Её вид всё ещё вызывал у Субина некоторые опасения.       — Надеюсь, ты не всю ночь сидел в телефоне, — пробормотала мама и села на край кровати. Субину посчитал невежливым разговаривать лёжа, поэтому отложил телефон и сел.       — Не всю, — качая головой, как болванчик, проговорил он. — Что-то случилось?       Мать набрала воздуха в грудь, будто собиралась толкнуть какую-то речь. Она повернула к Субину голову, однако её взгляд бегал. Выглядела она совсем уж нерешительно; Субин никогда не видел её такой.       — Думаю, настало время обсудить с тобой кое-что, — начала мама. Эта фраза прозвучала довольно высокопарно, хоть и заученно. Субин ещё больше насторожился.       — Ты сильно не пугайся, — поспешила успокоить его мама. — В своё время мы с папой обсуждали этот вопрос и с твоим братом, и с сестрой… Сейчас, с учётом всех обстоятельств, я считаю нужным обсудить эту тему и с тобой.       Субин снова промолчал. Он не был настроен на серьёзные разговоры с самого утра.       — Знаешь, — на мамином лице заиграла почти истерическая улыбка, — даже с твоим братом мне было как-то проще. Там у меня хотя бы было представление, о чём и что стоит рассказывать, а сейчас я прям… волнуюсь. Тогда ещё твой папа подсобить мог, но в нынешней ситуации… — Она замолчала, вновь набирая воздуха в грудь. — Сильно видно, что я волнуюсь, да?       — Угу. — Субин был рад и такой возможности дать ответ.       Мама тихо рассмеялась, сбавляя градус напряжения. Её плечи опустились, жесты стали более плавными и мягкими. Она сложила перед собой руки в замок.       — Вы ведь с Ёнджуном встречаетесь, верно? — сказала она, будто невзначай. Звучала она уже не так напряжённо, скорее заинтересованно.       — Ну… — Субин поджал губы. Он думал, мама уже давно раскусила их. Возможно, этот вопрос позволял ей вести нить диалога, поэтому он всё-таки ответил: — Да.       — Давно? — в ту же секунду уточнила мать, невинно хлопая ресницами.       — К чему это? — немного настороженно полюбопытствовал Субин.       — Я никак не буду это комментировать, просто ответь мне. — Мама прижала замок из рук к груди в защитном жесте.       — Где-то пару месяцев, наверное… — пробормотал Субин, надеясь, что дальнейших выяснений подробностей не будет.       — Вы целовались? — проговорила мама так быстро, будто этот вопрос был горькой пилюлей, которую нужно было скорее проглотить.       — Мам! — Субин вытаращил на неё глаза.       — Просто ответь: да или нет, — настояла мать с обезоруженным видом.       — Зачем тебе такие подробности?       — Субин.       — Ладно… Да, мы целовались, — сдался Субин. Этот разговор уже начинал раздражать своей неловкостью, поэтому Субин надеялся, что он скоро закончится.       Мама помолчала, сложив руки на коленях. Её щёки немного покраснели.       — Думаю, ты уже понял, к чему я клоню… — Она взглянула на Субина оценивающе, но в глазах читалась лёгкая растерянность.       Субин замешкался: выдвинуть неверное предположение было бы слишком неловко, пусть намёки были жирнее, чем масло.       — Я всё ещё не совсем понимаю… — тихо проговорил он.       Мама сделала глубокий вдох и медленный выдох. Если бы можно было охарактеризовать это действие одной фразой, то Субин назвал его не иначе как: «Придётся переходить к тяжёлой артиллерии».       — Между тобой и Ёнджуном уже было что-то, кроме поцелуев? Что-то большее.       — Мам… — совсем смутился Субин.       — Субин, это важно! — возразила мама. — Речь идёт о твоей безопасности, я не могу оставаться в стороне.       — Мне крайне неловко, мам.       — Мне тоже! — воскликнула мама так, будто встретила человека с такой же редкой проблемой, что и у неё. — Но нам всё равно стоит обсудить это. Ясно, что вам с Ёнджуном не грозит по случайности стать молодыми родителями, но ведь бывают и другие последствия. Поэтому я как твой родитель считаю важным это обсудить.       Субин потупил взгляд. Это совсем не та тема, которую ему хотелось бы обсуждать с родителями.       — Нет, между нами ничего не было.       — Только поцелуи?       — Только они.       — Уф, я успела, — шутливо сказала мама, сжав в воздухе кулаки. Но у Субина не возникло желания смеяться. — А Ёнджун… Он уже был в подобных отношениях с девушкой… или парнем? — последние слова звучали несколько спонтанно, как если бы она вспомнила их в последний момент. Видимо, эта фраза отходила от её сценария «Как рассказать сыну о безопасном сексе».       — Был, — не стал лукавить Субин.       — С кем-то одним? — неловко уточнила мать.       — Это так важно?       — Да, впрочем, что уж я… В любом случае, у него есть опыт.       — Угу.       Мама снова выдержала паузу.       — Подозреваю, что ты знаешь о существовании венерических заболеваний.       — Вроде того…       — И что они передаются половым путём не только при непосредственном контакте… — на этих словах она вдруг смешалась. В глазах появилась лёгкая беспомощность, как если бы она попросту забыла слово на середине предложения во время важного спича. Она подняла руки, будто держала в них невидимую сферу, и застыла в таком странном положении.       — Я понял, — освободил её от необходимости оглашать лишние подробности Субин. Меньше всего на свете он хотел бы услышать из уст матери слова типа «пенис» и «анальное отверстие» во всех их вариациях. От одной мысли об этом становилось противно.       — Вот и славно, — хлопнув в ладоши, мать облегчённо выдохнула. — В общем, заразиться можно и при контакте со слизистой оболочкой, которая есть, например, в горле и…       — Я знаю, — вновь перебил её Субин.       — Я понимаю, что ты хочешь поскорее завершить этот разговор, но, повторюсь, речь идёт о твоём здоровье, о твоей безопасности. Так что не стоит этим пренебрегать.       — Я вроде не пренебрегаю…       — Ты закрываешься. Так ты можешь прослушать что-то важное.       — Хорошо… — Субин взглянул маме в лицо. Та одарила его спокойной улыбкой.       — В общем, во время любого сексуального контакта стоит надевать презерватив. Я знаю, что в этом возрасте страсть может затуманить разум, но всегда стоит думать о возможных последствиях. Даже если шанс заразиться менее одного процента, возможно именно этот раз войдёт именно в те менее одного процента случаев. Было бы печально расплачиваться всю жизнь за одну ошибку юности, верно?       — Звучит совсем страшно.       — У меня нет цели тебя напугать или отговорить вовсе. Не стоит впадать в паранойю. Просто лучше перестраховаться, хорошо?       — Угу.       — Ещё я хочу донести мысль о том, что нет ничего такого в том, чтобы настоять на использовании защиты. Это ничего не говорит о доверии или недоверии к… — она запнулась, подбирая нужное слово: — партнёру. Это всего лишь мера предосторожности.       — Угу…       — Я говорю это, потому что знаю, что ты можешь постесняться, Субин. Ты довольно робкий парень. Но в этом случае, если дело всё-таки дойдёт до секса, то робости места нет. Условились?       — Я понимаю это.       — И если Ёнджун будет настаивать на сексе без защиты, то тебе стоит отказаться от такой затеи. Склонять тебя к тому, чего ты не хочешь — это насилие. Ты имеешь право сказать ему «нет» в любой момент, какие бы манипуляции он…       — Он не такой, — отрезал Субин.       — На всякий случай.       — Он сам сталкивался с насилием, — поделился Субин. — Всё не так страшно, как ты можешь представить, — добавил он, чтобы успокоить маму, — но однозначно неприятно. Я знаю это, потому что мы с ним уже это обсуждали. Он сказал, что сделает для меня всё, чтобы всё прошло нормально. Понимаю, можно сказать, что это лишь слова… но я ему верю, а он явно не хочет предать моё доверие.       Мама о чём-то задумалась, опустив взгляд.       — Хорошо. Я рада, что он заботится о твоих чувствах. Но держи наш с тобой разговор в голове, ладно?       — Да как тут не держать, — ухмыльнулся Субин, радуясь, что эта беседа подходит к концу.       Когда мама подошла к двери, Субин остановил её.       — Только давай оставим то, что я сказал, в тайне? — попросил он. — Я не стал рассказывать подробности, потому что это не моё личное… Но всё равно никому не говори. Пообещай, что не скажешь.       — Обещаю, — кивнула мама и вышла из комнаты.              Бо́льшим трагизмом ознаменовался только следующий день. Школьные будни захлестнули Субина, будто морская волна в шторм. Каникулы кончились, как ему показалось, слишком быстро, и он уже начал скучать по беззаботным денькам в кругу друзей. Не хотелось размышлять ни об эволюционной теории, ни о логарифмах, ни о развитии самобытной культуры Кореи. Но невозможность фривольно проматывать свободное время с друзьями или в одиночку была лишь половиной беды: худшее, что сулил Субину август — это разлука с Ёнджуном.       Всё развивалось в точности, как говорил Хюка. С первой же недели учёбы баскетбольная команда возобновляла тренировки. И всё бы ничего, только из-за нехватки времени проводиться они должны были чаще и длиться дольше. Для Субина это не сулило ничего, кроме тоски и вечного поиска свободного времени, однако он понимал, что напоминанием о своих интересах вгонит Ёнджуна только в больший стресс, поэтому держал язык за зубами. «Тебе прям не угодишь, — обращался он сам к себе, — когда он вечно рядом, ты устаёшь от его присутствия, когда его нет — скучаешь». Честно говоря, в такие моменты он сам себя считал тем ещё придурком…              С самого утра Бомгю пребывал в каком-то нервном напряжении. Не сказать, что внутреннее напряжение не было его естественной и постоянной чертой, однако сегодня оно ощущалось как-то особенно ярко, пусть ни в какие «сверхъестественные» поступки не выливалось. Бомгю сам по себе рано проснулся, скоро собрался, быстро спустился по лестнице с тринадцатого этажа, да и в целом настрой имел боевой.       Он снова контрастировал с измотанным на вид Субином и не бросал попыток расшевелить друга.       — Мы во временной петле, что ли? — фыркнул как-то Гю на перемене, пихая друга локтем в бок.       — С чего бы? — Субин ненадолго отвлёкся от телефона.       — Мне снова приходится заставлять тебя отлипнуть от фоток любителя шаров.       — Мячей, — на автомате поправил его Субин.       — Замени слово — смысл тот же.       — А чего это ты сегодня такой энергичный?       — Ну… Школа, — Бомгю пожал плечами. Субин подозрительно прищурил глаз.       — А может, это потому что сегодня результаты?       Похоже, Бомгю слишком откровенно скривил лицо на этих словах, раз уж Субин усмехнулся.       — Просто признай, что волнуешься, — самодовольно сказал он.       — Будто ты нет, — фыркнул Бомгю.       — Я нет, — покачал головой Субин. — В тот день экзамен, как оказалось, был вообще не самым главным.       — Не продолжай, меня стошнит.       — Говорил бы я так каждый раз, когда ты милуешься со своим любителем плоских поверхностей…       — Слушай, обычно я тебя подъёбываю. Я не соглашался на смену ролей!       Субин лишь хмыкнул с самодовольным видом.       — В целом, я не думаю, что тебе стоит сильно волноваться. Ты готовился куда больше и продуктивнее, наверное, всех в классе. Это обязательно окупится, — добавил он, увидев, что улыбка на лице Гю стала уже не такой жизнерадостной.       — Хотелось бы…       После разговора с Субином Бомгю решил не строить никаких ожиданий. С одной стороны, это было вполне логично, ведь он уже имел на руках предварительный результат и вряд ли нынешние результаты будут иметь расхождения с первым вариантом. С другой стороны, существовал крохотный шанс, что в документах затесалась ошибка. И Гю, как бы ему ни хотелось это отрицать, в глубине души верил в этот крохотный шанс. Вера его была весьма и весьма проблематична, поскольку могла привести его к ещё большему разочарованию, так что он старательно тушил её в себе.       Когда учитель положил ему на стол лист с результатами и проверенную работу, Гю взглянул на них даже апатично, хоть внутренне испытывал лёгкий мандраж. Он даже оглянулся на Субина в ту минуту, но тот по своей мечтательности был занят рассматриванием пейзажа за окном.       По указке учителя все — точь-в-точь как в день экзамена, — перевернули бумаги. Под шелест страниц перевернул лист и Бомгю. От волнения сердце забилось где-то в горле и во рту пересохло. С большой внимательностью Гю смотрел каждую строчку с выставленными за задание баллами. И чем дольше он смотрел, тем больше расхождений находил с тем листом, что получил ещё до каникул.       Прежде чем взглянуть на строчку с итоговым результатом, Гю крепко зажмурился, будто сдирал корку с заживающей ссадины. Приоткрыв глаз, он взглянул на нижнюю строчку и чуть не взвизгнул от радости: 98 баллов из 100 возможных.              Бомгю сохранял самообладание вплоть до выхода из класса. Скромная маленькая улыбка на его лице с каждым шагом в направлении к двери становилась всё шире и шире, пока не стала такой широченной, что от неё почти болели щёки.       — Есть! — сказал Бомгю, растянув перед субиновым лицом листок с результатом.       — Кто бы сомневался… — пробормотал Субин.       — Я не бездарь! Я не бездарь, — торжествующе залепетал Бомгю, пританцовывая на месте.       — Да, ты крутой, — смиренно проговорил Субин, ожидая, когда это шоу кончится, но Бомгю не мог не торжествовать над своим триумфом. Его даже не волновало, по каким причинам произошло такое недоразумение, что предварительный и итоговый результат имеют разброс аж в 34 балла, ведь хороший результат значил, что ему не придётся кататься по учебным центрам и гнуть спину, жертвуя редким свободным временем.       — Гю-я! — послышалось чуть ли не с другого конца коридора. Тэхён с опрятно уложенными волосами, в выглаженной рубашке и брюках со стрелками просеменил к ним.       — И ты ничего не скажешь про это обращение? — спросил Субин, взглянув на Бомгю в замешательстве.       — Ну… Думаю, мы достаточно близки, — проговорил Бомгю, и на его лице снова появилась кроткая треугольная улыбка. Субин скривил лицо.       — Чем хвастаешься? — спросил Тэхён, кивая на листок в руках Гю.       — Девяносто восемь! — гордо повторил Бомгю, демонстрируя результат уже своему парню. — Я всё такой же умный.       — Я же говорил тебе, что всё будет хорошо. А где два балла потерял? Там, где ты думал, что ошибся?       — Ой, не знаю…       Субин стоял перед этой парочкой, переводя взгляд с Гю на Тэхёна и с Тэхёна на Гю. В этой идиллии он казался третьим лишним. Он кое-как сдерживал себя, чтобы не выдать тэхёново «снимите комнату». Хотя высказывание это было лишь вопросом времени: пока что они не сделали ничего такого, что с потрохами выдавало бы их чувства.       — В любом случае ты молодец. С таким результатом наверняка будешь номер один в рейтинге. Только почему такой разброс…       — Разброс в чём? — смутился Субин.       Бомгю бегло перекинулся с Тэхёном взглядами.       — Ну… Незадолго до каникул мне распечатали предварительный результат. И он отличается от того, что я получил сегодня, — признался Гю.       — И почему ты не сказал?       — Я не хотел беспокоить тебя своими заморочками. Да и всё, в принципе, было не так плохо, чтобы тебя дёргать лишний раз.       Тэхён промолчал. Субин взглянул на него с некой опаской.       — Это не значит, что я не хочу делиться с тобой новостями совсем, — заверил друга Гю.       — Нет, просто это выглядит так… — Субин снова коротко глянул на Тэхёна. — будто я только жалуюсь, а ты вечно меня подбадриваешь. Может, так и есть, но…       — Это не так, — покачал головой Гю.       — Вы же оба Чхве, кстати, — ловко вставил Тэхён, мигом перетянув на себя всё внимание.       — И что? Так похожи, по-твоему? Ну ты сравнил это чудное лицо, — Бомгю обвёл своё лицо пальцами, — с заячьей мордой, — кивнул он в сторону Субина.       — Я о другом. Субин, какой у тебя результат?       — Шестьдесят четыре, — спокойно ответил Субин, скромно демонстрируя свой лист. Бомгю вытаращил на него глаза.       — Бывает, — хмыкнул Тэхён. — У моей сестры в классе три девочки с фамилией Кан, так что такие истории тоже иногда случались.       — «Бывает». Меня чуть удар не хватил, а у него «бывает»! — запричитал Бомгю.       — Кто ж виноват, что ты королева драмы, — вздохнул Субин.       

***

      Впрочем, ничего интересного в оставшуюся неделю не происходило. Дни тянулись чудовищно медленно и скучно, уроки казались нескончаемыми. Субин возвращался из дома в школу, из школы домой, и такой образ жизни и впрямь стал напоминать ему прежний, когда все развлечения он находил в интернете, за тем лишь исключением, что теперь обновления постов Ёнджуна в социальных сетях ждать не стоило: тот с головой погрузился в тренировки.       Ёнджун и писал теперь значительно реже. Субиновы сообщения могли часами оставаться без ответа. Тем не менее спустя время Ёнджун всё равно находил несколько минут на ответ, а потом много извинялся за ожидание и жаловался, что теперь большую часть времени спит и даже забывает поесть — больше от стресса даже, чем от физической усталости. Субин как мог подбадривал его, караулил в кафетерии, чтобы поделиться ланчем, хоть и понимал, что если Ёнджуну действительно хочется достичь определённых результатов, то он уже не отступится от первоначального плана, каким бы закабаляющим он ни был.       На второй неделе учёбы они договорились встретиться. Кажется, это было в среду. Субин наказал себе не строить грандиозных планов, поскольку Ёнджун скорее всего будет слишком уставшим, чтобы много болтать или прогуливаться, но надежды всё равно были. Нетрудно догадаться, как велико было его разочарование, когда всё накрылось медным тазом за двадцать минут до встречи. Ёнджун написал: «прости, я не смогу прийти😩 я с ног валюсь». Субин хотел довести его до дома, но Ёнджун отказался и предложил перенести встречу. Субин согласился, хоть теперь в то, что эта встреча состоится, верилось очень слабо.       В расстроенных чувствах Субин собирался уже уйти домой, когда застал членов ученического совета покидающими территорию школы после собрания. Он удивился, не увидев среди них Бомгю. «Неужели Бомгю стал бы прогуливать собрание?» — подумал Субин и осведомился у президента, почему уходят без Гю. Тот сослался на то, что Бомгю готовит «Доску почёта» для тех, кто лучше всех написал полугодовые экзамены. Недолго думая Субин отправился в кабинет совета.              Бомгю поднял на Субина хмурый взгляд, когда тот вошёл. Он уже успел развернуть большую работу: на общем длинном столе лежал ватман, уголки которого прижимали стопки каких-то папок; в кучку были свалены цветные карандаши и маркеры, рядом валялся тюбик клея, коробка красок и кисточек; в копировальной машине лежал школьный альбом; шумел старый ноутбук.       — Вот это ты тут развернулся… — пробормотал Субин с порога.       — Раз пришёл, так помогай! — заявил Бомгю, засучив рукава рубашки.       — А чего ты один тут маешься? — поинтересовался Субин, оставляя рюкзак у входа в помещение.       — Потому что знаю, что лучше меня никто не сделает, — самодовольно заявил Гю. — И между прочим, я первый в рейтинге по нашей параллели. Вдруг они подберут не ту фотографию? Я, конечно, на всех фотографиях красив как бог, но лучше уж удостоверюсь, что все увидят лучший кадр.       — Ты-то красив как бог? — хмыкнул Субин.       — Завидуешь?       — Было бы чему.       Бомгю подкатил глаза.       — Что делать-то? — спросил Субин, тоже засучив рукава. Он встал рядом с другом, чтобы увидеть плакат с правильного ракурса. Бомгю уже успел набросать буквы и примерное расположение фотографий и распечаток имён.       — Можешь покрасить эти буквы наверху. Маркеры уже засохли, так что лучше взять краски.       — Вода уже есть? — осведомился Субин.       — Вот, — Бомгю придвинул банку и рассыпал рядом кисти, а затем вернулся к компьютеру, чтобы распечатать имена. Субин взял одну из тонких кистей и обмакнул в воду, а затем в красную гуашь.       — А ты почему не дома, кстати? — невзначай поинтересовался Гю. Субин аккуратно обводил по контуру первую букву.       — Мы с Ёнджуном должны были встретиться, но всё накрылось. Узнал, что ты здесь и подумал… Почему бы не пойти домой вместе. Типа как в старые добрые.       — М-м, — протянул Бомгю, выхватывая из принтера только распечатанный тёплый лист. Вдоволь полюбовавшись им, Гю развернулся на стуле и продемонстрировал картинку Субину. — Вам снился этот человек?       Субин оглянулся через плечо и несколько удивился, увидев фото Тэхёна.       — Ты хочешь повесить на потолок фотографию своего краша или Тэхён и впрямь в числе лучших?       — Конечно среди лучших. Думаешь, я бы согласился на меньшее?       — Ты бы на что угодно согласился, с его-то глазками, — подстегнул Субин.       — На самом деле Тэхён и правда хороший… Я в нём сомневался раньше, но теперь понял, что это глупо. Он не из тех людей, что умеют много разглагольствовать о любви, поэтому нет даже иллюзии, что ты знаешь, что у него на уме. Зато он проявляет чувства поступками.       — Ты сильно поссорился с родителями из-за теста? — поинтересовался Субин.       — Ага. Тэхён тогда весь день со мной возился.       Снова загудел принтер. На этот раз он печатал фотографии каких-то девчонок.       — В то утро я думал, что весь день испорчен. Но время, проведённое с Тёном, знаешь, как-то уравновесило это всё. И вообще, я тут подумал… Конечно, неприятно, когда случаются вещи типа ссор, но иногда, возможно, они запускают такую цепочку обстоятельств, которые в итоге приводят к лучшему. Так что, наверное, что бы ни случилось, всё действительно к лучшему.       Субин лишь кивнул, огорчённо поджав губы. Он чуть не залез за контур в этих размышлениях.       — Это не отменяет того, что я хотел сегодня встретиться с Ёнджуном, — пробормотал Субин, вздыхая. — Будем верить, что у нас будет какое-то сногсшибательное свидание в следующий раз. Или, не знаю, он выиграет на своих соревнованиях…       — Ему сто процентов дадут пару дней отдыха перед соревнованиями, — заверил Бомгю. — Если он будет выкладываться всё время до них, то может слишком устать и облажаться уже во время игры. Думаю, их тренер это тоже понимает.       Субин снова вздохнул.       Принтер зажужжал опять, на этот раз он печатал список фамилий с обозначением класса обучающегося. Бомгю снова развернулся на стуле и посмотрел на друга с лукавой улыбочкой.       — Кстати, так что вы делали в ванной?       — Вот это ты вспомнил, конечно.       — Не увиливай от вопроса.       — Мы просто поговорили.       — Прямо-таки просто поговорили и сорвали шторку?       — Да, сорвали шторку, — раздражённо проговорил Субин. — Для пьяного ты подозрительно хорошо помнишь детали.       — Профессиональная деформация. — Бомгю постучал пальцем по виску. Вот ведь зазнайка.       — Фантастика, — фыркнул Субин.       — Не то слово. О чём говорили, если не секрет?       — Ты подозрительно много интересуешься. И вообще, я похож на извращенца, который при друзьях стал бы заниматься чем-то подобным?       — Не знаю, ваши ночные хватания за задницу очень красноречивы.       У Субина вспыхнули щёки.       — Так это ты шуршал?       — Я шуршал, а вы хватали друг друга за жопы, — кто тут больший извращенец?       — Это даже не я делал! — возмутился Субин.       — Хорошо-хорошо, господин Кардашьян.       — Перенимаешь шутки у своего соперника? Теряешь хватку.       — Нет ничего такого, чтобы признать удачное изречение своего оппонента, — с заумным видом сказал Бомгю, собрал в стопку распечатки и постучал ими по столу. Затем взял ножницы и переместился к общему столу.       — На самом деле мы многое обсудили, — решил поделиться-таки Субин. — В том числе и ну… — Субин как-то воровато оглянулся, — секс.       — Осторожно, он сзади тебя, — с обеспокоенным видом проговорил Бомгю, пригибаясь ближе к другу и понижая тон.       — Кто?       — Секс, — прошептал Бомгю с ужасом во взгляде. Субин закатил глаза.       — Бомгю!       — Чувак, не дрожи при слове «секс», и шуток не возникнет.       — Можно подумать, ты на моём месте реагировал бы иначе.       Бомгю лишь пожал плечами, аккуратно разрезая бумагу по линиям таблицы.       — Слушай, а твои родители не пытались заговаривать с тобой на такие темы?       — Чего? — Бомгю смутился.       — Я о том же, — строго проговорил Субин, надеясь, что Бомгю не выдаст очередную искромётную шутку.       — В смысле не пытались ли мне родители объяснять штуку про пестики и тычинки?       — Типа того.       — Ладно, в целом… — Бомгю откинулся на спинку стула, задумчиво уставившись в потолок. — Им не приходилось объяснять мне такие штуки. Двадцать первый век на дворе, информации столько, что некоторую знать вообще не обязательно, а дети всё уже всё равно знают. Плюс, чел, у меня два брата. — Гю пожал плечами, возвращаясь к прежнему занятию. — Эти олухи и не такую хрень мне разболтать могли.       Бомгю помолчал недолго, а потом хихикнул.       — Они мне лет в тринадцать сказали, что если много рукоблудить, то член отсохнет. Не могу сказать, что я поверил, но на всякий случай информацию чекнул.       — На себе попробовал? — хмыкнул Субин.       — Хочешь проверить, всё ли на месте? — съязвил Гю.       — Отвратительно, — фыркнул Субин, скривив лицо.       — То-то же, — победоносно улыбнулся Бомгю. — А к чему вообще был вопрос? Родители наконец решили рассказать тебе, откуда берутся дети?       — Нет, мама говорила про другое…       — «Надень на письку плащ, если не хочешь познакомиться с Венерой», — наставительно сказал Бомгю, намеренно исказив свой голос.       — Что-то в этом роде, — покачал головой Субин.       — Если тебе нужно моё мнение, то ответственно заявляю: я не вижу в этом ничего плохого. О тебе просто заботятся. Думаю, не окажись ты любителем колбасных изделий, родители бы всё равно когда-нибудь с тобой об этом поговорили. Твоя маман просто увидела Ёнджуна на горизонте и насторожилась. Что уж там, я бы тоже насторожился при виде этого Грязного Старикашки.       — Учитывая, что я Грязный Извращенец, мы споёмся, — вздохнул Субин.       — Счастья вам и отсутствия мандавошек.       — Боже, ты просто мерзкий.       — Прости, я как всегда невероятно остроумен. Обещаю, я не исправлюсь.       — Не выбешивай меня.       — Не то что?       — Я тебе хер во лбу нарисую, — сказал Субин, угрожающе подняв кисточку.       — Я тебе его в жизни нарисую тогда, — ответил Гю, ткнув указательным пальцем в сторону Субина.       Оба рассмеялись. Прямо как в старые добрые времена.       — Просто все эти разговоры, обсуждения… это так неловко, — продолжил Субин после. — Причём не только мне, но и маме.       — Взрослые знают, что подростки занимаются такой хернёй, если выпадает случай, — буднично заговорил Бомгю. — А поскольку мы ещё слишком тупые, чтобы осознать весь масштаб того, что может потянуть за собой секс, они решают, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Покажи мне хоть одного родителя, который будет счастлив услышать, что им на шею скоро свалится второй ребёнок, который даже не их. Или родителя, который будет крайне рад таскать своё чадо к венерологу.       — У тебя какие-то слишком глубокие познания в этом вопросе…       — Я просто выдаю, что есть на уме по этому вопросу. Ну и то, что я считаю правильным. Может, хорошо, что ты набираешься инфы со всех сторон. У меня это просто случилось и как бы… всё.       — Угу… — протянул Субин, но вдруг осёкся. На секунду он вдумался в смысл сказанных слов и крайне удивился: — Стоп, ты что?!       Субин развернулся на пятках с кисточкой в руках и широко раскрытыми глазами уставился на Гю. Тот улыбался то ли самодовольно, то ли истерически.       — Да… — тихо сказал он, краснея на глазах.       — Э… — Субин и сам не до конца понимал, почему был так шокирован. Возможно, всему виной была проблема восприятия: он будто никогда не предполагал, что Бомгю можно воспринимать в сексуальном плане.       Он тупо спросил:       — Почему ты мне не сказал?       Теперь Бомгю был шокирован не меньше.       — О, это же такая будничная тема! «Доброе утро, Субин. Как дела? Прикинь, я вчера смачно передёрнул и даже не себе», — как-то так это должно было звучать? И я не думаю, что тебе так нужны подробности моей личной жизни… Это противненько, — добавил он чуть тише.       — Да, — подумав, ответил Субин, — да, ты прав. Я не знаю, зачем спросил это. Это так странно осознавать…       — Не думай об этом слишком долго, а то стошнит.       Субин слабо усмехнулся и медленно вернулся к работе. На этом тема как-то сама собой закрылась.              Когда они закончили, на улице стоял тёплый летний вечер. Субин и Бомгю порядком утомились и даже успели устать друг от друга. Всё это время они болтали обо всём на свете, обсуждали одноклассников, спортсменов, гимназистов, подшучивали над ними и друг другом.       Теперь оба стояли над общим детищем — плакатом, провозглашающим учеников «гордостью школы».       — Его вывесят завтра? — поинтересовался Субин.       — Ага. Благо, хоть этим займусь не я.       Бомгю вздохнул и спросил:       — Как думаешь, кто тут самый красивый?       — Точно не ты.       — Да как ты смеешь?       — Я не виноват, у Тэхёна взгляд гипнотический.       — Ладно, пошли отсюда, — вздохнул Бомгю.       

***

      Как ни странно, но встреча с Ёнджуном всё-таки состоялась. Субин снова остался после уроков и всю тренировку просидел в магазинчике напротив, уставившись в телефон. Чтобы не выглядеть совсем неловко, он купил сэндвич с кремом и клубникой и медленно поедал его в течение часа.       Наконец Ёнджун написал, что тренировка закончилась и сейчас все постепенно разойдутся по домам. Субин переждал ещё минут десять, прежде чем подойти к воротам школы. Ёнджун со спортивной сумкой наперевес, ожидавший его у школы, устало улыбнулся и побежал навстречу. Субина снова настигло чувство дежавю: всё было прямо как в вечер незадолго до их первого поцелуя.       Субин распростёр руки, ловя Ёнджуна в свои объятия. Тот что-то пропыхтел ему в грудь.       — Ты не поверишь, как я скучал по тебе, — сказал он после, повернув голову. Субин застенчиво улыбнулся.       — Я тоже…       — Ты поел? — Ёнджун отстранился и взглянул с лёгкой укоризной.       — Угу. Ты, наверное, голоден…       — Ещё, блин, как! Я тебя готов сожрать, если честно.       — Как будто ты и так не твердишь об этом всё время…       Ёнджун сощурился, глядя на Субина с ещё большим укором. Субин лишь пожал плечами. Внезапно рука Ёнджуна легла ему на шею, заставляя склонить голову. На секунду Субина охватил страх, ведь они всё ещё были на территории школы. И если объятия можно свести в гейскую шутку, то поцелуй в губы — действие весьма однозначное. Однако Субин решил не идти на поводу у иррационального страха, а в кои-то веки положиться на логику. Они остались одни, да и Ёнджун не стал бы целовать Субина, если бы не был уверен, что поблизости никого нет. Поэтому Субин позволил их губам столкнуться, пусть его в самом деле будоражило. Это был короткий поцелуй, но отчего-то ощутимый, будто в моменте между ними и впрямь «пробежала искра».       — Дурак, — прыснул Субин, когда отстранился.       — Я скучал! — смело парировал Ёнджун. — Пошли в магазин, пока я не сожрал тебя, — сказал он и схватил Субина за руку.              Они плутали между стендов, пока Ёнджун набирал полную корзину всякой всячины. Вслед за пачкой рамёна полетели ттокпокки, сыр, сосиски для приготовления в микроволновке, стакан со льдом и банка кофе. Субин, глядя на Ёнджуна, мог только гадать, каким образом столько еды поместится в настолько худого человека.       — Погода хорошая. Посидим на улице?       — Угу.       Они расположились за одним из пластиковых столов; Ёнджун ссыпал все ингредиенты в одну тару и уплетал это варево за обе щёки.       — Не слишком жирно? — невзначай вставил Субин.       — Знал бы ты… — Ёнджун чуть не подавился на этих словах, так что выставил палец, мол, «дай мне минутку», проглотил еду и продолжил: — Знал бы ты, сколько я не ел до этого. Честно говоря, я настолько заколебался, что мне уже даже тренироваться влом. Хочется, чтобы эти соревнования уже прошли и всё.       — Не стоит так загонять себя…       — Я знаю. Поэтому конкретно сейчас я откисаю.       — А когда вы едете?       — В понедельник. Жаль, пропущу день рождения Хюки. Хотя он вряд ли будет праздновать.       — У Хюки день рождения? — удивился Субин.       — Ага. Ты не знал?       — Он не говорил мне об этом, да и в соцсетях у него ничего об этом не сказано…       — Скрытная личность, — пожал плечами Ёнджун.       Субин потупил взгляд. Ему нравился Хюка, поэтому оставить его без праздника он не хотел.       — Со мной всё ясно, наверное… — хмыкнул Ёнджун. — Как прошли твои две недели?       — Ну… Я учился. На днях помог Бомгю с доской почёта.       — О, так это ты сделал?       — Ну я лишь раскрасил и где-то подклеил. В остальном это заслуга Бомгю. Как и всегда, в общем. Что насчёт твоих экзаменов?       — Ну, я где-то в середине рейтинга. К слову, сегодня родители опять приехали, и теперь у них есть повод компостировать мне мозг.       — Из-за оценки?       — Ну типа того. Из разряда: «Мы столько в тебя вложили, когда же это начнёт окупаться?» Как будто для того, чтобы пожинать что-то, достаточно просто засеять поле.       — А как ты должен «окупаться»? — смутился Субин.       — Ну… Поступить в универ? Они не надеются на лучшие места, конечно, но сам факт им важен. Это нужно для того, чтобы они потом могли пропихнуть меня куда-нибудь под своё крыло. Здесь, кстати, и баскетбол подсобить может: если я попаду в университетскую команду, то стипендия спортсмена частично покроет расходы на семестр. Могу ошибаться, я не шибко разбирался в вопросе…       Субин грустнел на глазах.       — Ты чего? — спросил Ёнджун, заглядывая ему в лицо.       — Ничего. Просто понял вдруг, что ты уже в выпускном классе. Взрослый мальчик...       — Ещё ничего не решено, — успокоил его Ёнджун. — Давай будем решать проблемы по мере их поступления?       — Это не проблема, — сказал Субин, но слукавил: его теперь волновало это.       — Вот и хорошо, — сказал Ёнджун и вернулся к еде.       Как ни странно, Ёнджун осилил всю порцию и, наверное, если бы не кофе, то съел бы ещё. За это время парни обсудили всё что можно, так что настроение Субина вновь поднялось. Всё-таки было в их беседах в магазине что-то, что заставляло к ним возвращаться и каждый раз чувствовать себя так естественно и уютно.       Однако время утекало неумолимо быстро, и вскоре настала пора возвращаться домой. Субин не хотел прощаться с Ёнджуном и предложил проводить его до дома. Тот охотно согласился.       — Кстати, не думаешь повторить фотосессию? — спросил вдруг Ёнджун.       — Ты о чём?       — Ну, тогда весной. После кино.       — Зачем?       — Хочешь сказать, что тебе не понравилось? Твои ямочки говорят всё сами за себя, не обманывай!       — Не в этом дело, — посмеялся Субин. — Просто не вижу в этом смысла. Зачем мне моя же физиономия?       — А мне нравится твоя физиономия. Может, я себе в коллекцию хочу! И вообще, я могу ответить, зачем тебе твоя же физиономия. Во-первых, чтобы ею любоваться. — Ёнджун ущипнул Субина за щеку. — Во-вторых, чтобы чувствовать себя увереннее. В-третьих, потому что в первый раз тебе это понравилось. Зачем отказываться от чего-то, если оно тебе нравится?       Субин покачал головой.       — Я хочу провести с тобой время, — продолжил Ёнджун. — Хочу не только бегать за тобой, как папарацци, и фоткать исподтишка, а в открытую тебя фотографировать. В конце концов мне просто хочется с тобой сфотографироваться. Это ведь воспоминания.       — Прости, я не подумал об этом.       — Я не буду заставлять тебя, если ты не хочешь. Просто подумай об этом как-нибудь.       — Может, после игры организуем нечто подобное, — пробормотал Субин.       — Хорошо, — мягко протянул Ёнджун.       — А ты собираешься это куда-нибудь выложить?       — Что-нибудь я точно выложу, ты меня знаешь.       — Ага… Главное, чтобы это не стало слишком кричаще. Я и так много появляюсь у тебя в аккаунте…       Ёнджун вздохнул.       — А я, если честно, не боюсь этого, — сказал он. — Это ведь мой аккаунт и моя жизнь. С чего вдруг я должен бояться, что у кого-то мои фотографии могут вызвать какие-то подозрения? К тому же, буду честным, я устал скрываться. Мне и вправду хочется иногда «кричать» о чувствах, потому что ты заставляешь меня действительно сходить с ума. В хорошем смысле, разумеется.       — Но…       — Но я уважаю твой выбор, — опередил его Ёнджун. — Всё будет в тайне, если ты так хочешь.       — Я тоже не хочу вечно скрываться, — признался Субин. — Думаю, однажды настанет время.       — Обещаешь? — Ёнджун просиял улыбкой и протянул Субину руку с оттопыренным мизинцем. Субин умилился этой детской наивности.       — Обещаю, — сказал он, зацепившись своим мизинцем.