про любовь

      Субин чувствовал себя немного придурком. Как и говорил Бомгю, двадцать первый век — век информации, когда подросток имеет возможность узнать даже то, чего ему знать не очень-то следует. Впрочем, иных вариантов Субин и не видел: не будет же он обсуждать с родителями варианты коитуса между подростками и спрашивать советы, что может доставить удовольствие.       Во время исследований страниц форумов и статей по теме, Субин испытывал целую палитру эмоций: с одной стороны, он чувствовал себя глупым и самонадеянным, с другой, ему было даже стыдно (отчего на щеках играл лёгкий румянец), с третьей, он приходил в возбуждение. Он даже подумывал над тем, чтобы последовать интересно сформулированному совету «исследуйте себя», когда вдруг в «караоке-квинтете» всплыло сообщение с вложением.        бамгу чо за внезапный дроп🤨🤨🤨🤔🤔              Бомгю переслал скрин из группы школы. Увидев его, Субин распахнул глаза шире, поперёк горла встал ком. Втянув носом воздух, Субин на секунду даже перестал дышать; прежние желания и эмоции отошли на второй план, всё занимал собой чистый нескрываемый ужас.       «Это розыгрыш», — сказал себе Субин, и его лицо треснуло истерической улыбкой. Дрожащими пальцами закрыв чат, он немедленно открыл группу школы, надеясь, что Гю лишь злобно пошутил, однако пост действительно был.       Под короткой издевательской надписью «xo~xo 💋» была фотография. Фотография, на которой Субин и Ёнджун целовались прямо на территории школы.       Субин окончательно потерял всякую связь с реальностью, впав в панику. Он не мог ничего ни сказать, ни сделать, — мог лишь в страхе пялиться на злополучный пост, не зная, как поступить. Лицо обдавало жаром, буквы и очертания их с Ёнджуном лиц расплывались в цветные пятна; болью взорвалась голова. Плотно прижав локти к рёбрам, Субин пришёл в оцепенение, пока внутри бешено долбилось сердце, учащённым стуком заглушая все звуки вокруг.       В этом состоянии он провёл несколько минут, показавшихся целой вечностью. Всё это время телефон в его руке разрывался от сообщений в чате. Опомнившись, Субин отключил телефон, решив сделать вид, что не видел ни сообщений в чате, ни злополучного поста. Он не нашёл в себе силы говорить хоть с кем-то. Стыд и страх в очередной раз сожрали его.              За всю ночь он так и не смог уснуть и только впадал в короткую дрёму, прерываемую то внезапным ощущением падения, то короткими кошмарными видениями, которые Субин не мог даже запомнить. Нервозность, как он ни пытался, не покидала его и отдавалась возбуждением во всём теле — начались тики.       Не обошлось и без моральных метаний: Субин то злился, то готов был разрыдаться, то хотел плеваться ядом от тяжести нанесённой обиды, то впадал в состояние глубокой задумчивости от осознания беспомощности своего положения. Он не понимал, что ему стоит испытывать и как извлечь из себя внезапный эмоциональный груз, а потому не мог слезть со своей «эмоциональной карусели», порядком укачавшей его.       Заснул Субин, кажется, только под утро, буквально упёршись лбом в стену и спрятавшись под одеялом. Голова раскалывалась от боли, от чего глаза непроизвольно слезились.              Сон не продлился долго. Щёлкнула дверь, Субин проснулся с всхрапом и в ужасе уставился на незванного гостя.       — У тебя что, будильник не сработал? Ты сейчас опоздаешь, — сказала мама бодрым голосом. Она всегда просыпалась раньше и потому к моменту пробуждения остальных домочадцев уже не испытывала раздражения как спросонья.       Субин судорожно выдохнул, уронив голову на подушку. Сил не хватало ни на что.       — Опять сидел в телефоне полночи? Вставай!       — Мне плохо.       — Ещё бы.       Похоже, мама ожидала, что его слова окажутся преувеличением, свойственным всем подросткам, вроде: «мама меня убьёт, если…», «я лучше сдохну, чем…» и прочих. Но Субин на её подкол не издал ни ответной фразочки, ни вздоха, ни даже мычания.       — Прям плохо? — смутившись, уточнила мама и, обойдя кровать, склонилась над сыном.       Субин нехотя перекатился на спину, почувствовав прикосновение к плечу. На лоб легла ладонь, показавшаяся даже прохладной.       — Ты что, умудрился простыть в августе? — скрывая беспокойство за улыбкой, проговорила мама.       — Не знаю.       — Что-то болит?       — Только голова.       — Ещё бы она не болела с такой температурой! Сопли, горло?       — Нет.       Мама поджала губы, задумавшись.       — Ладно, нам с папой надо на работу. Оставайся сегодня дома, если станет хуже, то звони. Сейчас притащу тебе аптечку, выпьешь там… — Дальше мама сыпала названиями каких-то медикаментов, но Субин уже не мог слушать внимательно. Он только радовался тому, что может спать и ему не придётся сталкиваться в школе с последствиями вчерашних событий. В то же время он стыдился, что так позорно сдрейфовал перед своими эмоциями.       — Ты меня услышал? — вновь переключила внимание на себя мама.       — Угу.       — Тогда напиши Гю, чтобы он тебя не ждал, — наказала мама напоследок. — Всё, не разболейся!       — Хорошо.       Субин отключился бы, если бы не услышал хлопок входной двери. Втянув носом воздух, он резко распахнул глаза и взялся-таки за телефон.       

можешь меня не ждать

      Написал Субин, игнорируя прочие сообщения в чате. что случилось? ты прогуливаешь? 😱😱😱😱 из-за того, что я прислал?       

из-за температуры

откуда?       

не знаю

но мне очень фигово

я почти не спал

прости

это выглядит так будто я притворяюсь

да?

какая разница как это выглядит? 😩😩😩😩 тебе все верят у меня такая же фигня была от переутомления только у меня еще кровь носом пошла       

я помню

но у меня это вряд ли оно

ты сильно стрессанул из-за того поста, да? 🤕🤕🤕 прости, я не думал, что так получится       

я пока не умер

не смей меня же трахнут в жопу палкой🤕🤕🤧🤕🤧🤧🤧🤕🤧🤕

ок.

ладно, прости, если тебе не до шуток я попытаюсь разобраться и всё исправить модерство не у всех учеников есть, чтобы выкатывать посты так что мы найдём придурка и вставим ему в жопу палку, если это тебя утешит💋💋💋       

я очень сильно хочу спать сейчас

хорошо спи моя радость усни😴😴😴😴       

***

      Конечно, Ёнджун не мог быть не напряжён. Об этом сообщил Бомгю Хюка, только сегодняшним утром получивший запоздалый подарок на день рождения от самого Ёнджуна. В подтверждение своей мысли Кай упомянул как чрезмерную опеку со стороны Ёнджуна, так и совсем несвойственную ему молчаливость и пунктуальность. В общем, когда же Ёнджун доберётся до Гю с расспросами, было лишь вопросом времени.       Бомгю не удивился, когда Ёнджун выцепил его в коридоре незадолго до начала первого урока.       — Привет, Повелитель Задниц, — выдал он прежде, чем успел подумать. — Караулишь кого-то?       — Привет. Субин не с тобой?       — Наш сэр Кардашьян был повержен лихорадкой.       — Чего? — смутился Ёнджун.       — Сегодня я плох в импровизации, — вздохнул Бомгю. — У Субина температура, он отлёживается дома. (Думаю, это от стресса, но на всякий: я бы с ним в дёсны не лизался). Разве он тебе не написал?       — Он вообще мне вчера ничего не написал. Я думал, мы поговорим с глазу на глаз.       — Я не буду носить вам записочки, усёк?       Ёнджун взглянул на Гю испепеляюще.       — Я постараюсь не шутить, — подкатил глаза Бомгю.       — Откуда вообще взялся этот пост?       — Странно, я мог бы спросить у тебя то же самое.       — Я не шарю в тусовке школьных социальных сетей. Ты вроде в совете — ты должен знать лучше меня!       — Зови меня Бомгю Вездесущий, — хмыкнул Гю. — Я не могу знать, кто это выложил: пост анонимный. С учетом того, что я не видел никаких оповещений о нём, хотя вроде как есть в числе администраторов, осмелюсь предположить, что выложили его сразу после запроса или один из администраторов напрямую. У нас не так много людей имеет доступ к постам, так что круг чуть сужается. Я попросил всё удалить как только увидел.       — Меня больше интересует, кто мог это сделать.       — Говорят, у гениев мысли сходятся.       — Я слышал, что у дураков.       — Элегантно ты признал в себе дурость.       — Слушай, ты спросил у себя там в чате, кто это сделал? — вновь перешел к главной теме Ёнджун.       — Как ты себе это представляешь? «А ну-ка признавайтесь, кто мудак, и тогда, обещаю вам, ваши жопные дырки пострадают чуть меньше»?       — Может и так.       — Если ты собрался кулаки распускать, то у нас в школе мораторий на насилие, — сказал Бомгю, пригрозив пальцем. — Да и, может, мы зря развели панику. Загибай пальцы: во-первых, есть люди, которые не следят за группой школы; во-вторых, кому не плевать на чужую личную жизнь? В-третьих, этот паблик отгорожен от администрации (что, в общем, очевидно, потому что комментарии там иной раз тянут на отдельную рубрику «Свежие сплетни»), так что разборки с родителями и прочим вряд ли намечаются (дополнительную причину для их отсутствия смотри в пункте два). Возможно, вы просто отделаетесь лёгким испугом. И то, эту задачу за двоих уже Субин выполнил.       Ёнджун тяжело вздохнул, отведя взгляд.       — Ты пост по оповещению увидел? — уточнил он.       — Ещё в чат совета кинули.       — А мне в чат команды, — хмыкнул Ёнджун. — Сомневаюсь, что тут я отделаюсь лёгким испугом.       — Это плохо.       — Вопрос в том, в какие чаты ещё могла попасть эта хрень.       — Раз так, то есть вариант, что во все «внутришкольные».       — Пиздец, — прошептал Ёнджун, бледнея.       — Только ты не поддавайся панике, — твёрдо проговорил Гю. — Сейчас надо подойти к делу с холодной головой. Найдём придурка, и будет у тебя шанс сказать ему пару ласковых слов. Сейчас я бы на твоём месте постарался отвлечься на учёбу, а потом попытался бы поддержать нашу недотрогу.       Ёнджун кивнул несколько раз, закусив изнутри щёку.       — Спасибо. Ты хороший друг.       — Не было моментов, когда я в этом сомневался, — пожал плечами Гю.       Прозвенел первый звонок. Ученики заторопились разойтись по классам.              Ёнджун решил игнорировать как произошедшую неудобную ситуацию, так и то, сколько и какого именно внимания она могла привлечь. Утром он уже увидел несколько комментариев под постом на личной странице (к слову, от людей, с которыми даже не очень близко общался): некоторые из них были разочарованно-вопрошающими, в некоторых читалась насмешка, кто-то почти осуждал. Это немного выбило Ёнджуна из равновесия, поскольку он, мягко говоря, никогда не сталкивался с подобной реакцией. Тем не менее удалять комментарии и блокировать кого-либо Ёнджун тоже не стал: в общей напряжённой атмосфере это могло выглядеть как истерическая попытка закрыть дыру в борту корабля скотчем. Кроме того, Ёнджун не хотел отказываться от веры в людей; почему-то ему казалось, что, несмотря на разные характеры, убеждения, увлечения и прочее, все в его окружении так или иначе адекватны и их неодобрительная реакция может быть лишь ответом на внезапность новости.       Ёнджун не расставался с этой мыслью, даже когда замечал чей-то косой взгляд в коридоре, краем уха слышал своё имя, произносимое почему-то именно шёпотом, когда при встрече с ним некоторые стали отводить глаза.       «Их не так много», — успокаивал он себя и был прав. Людей, отшатывающихся от него, будто от прокажённого, было и впрямь немного (Ёнджун списывал всё на то, что те слишком уж погружены в интернет-сообщество школы). Проблема состояла лишь в том, что круги, в которых это меньшинство крутилось, нельзя было назвать узкими. А значило это лишь то, что скорость распространения сплетни со всеми вытекающими увеличивается в геометрической прогрессии, и это обстоятельство игнорировать было сложнее всего.       «Прекратить паранойю, — говорил себе Ёнджун. — Кому вообще интересна чужая личная жизнь, кроме любителей посудачить?»              Тренировка проходила в более сложном формате, чем прежде. Их команда продула последнюю игру, что огорчило не только весь состав, но и тренера. Человеком тот был непростым, — это Ёнджун усвоил с первой же тренировки, — считал неприемлемым результат ниже его «отлично», поэтому за любым проколом следовало суровое наказание «запарой» и излишняя придирчивость. Впрочем, Ёнджун никогда не винил тренера в нестабильности или откровенной дрессуре учеников, поскольку нередко именно попытки заслужить или не потерять расположение тренера мотивировали команду выкладываться на полную мощность и завоёвывать награды.       Однако после запарной тренировки грех было не жаловаться. Ёнджуну не хотелось выходить из душевой кабинки, поскольку только горячая вода спасала мышцы от спазмов и судорог; её шум позволял отвлечься от напряжённой тишины, нескончаемого стука мяча об пол, свиста и звучного баса, от которого уже болели уши.       — Лучше бы я сломал палец, — услышал Ёнджун голос Догёма, выходящего из соседней кабинки.       — Ленивая срака, ты и так месяц болтался неизвестно где в прошлом году, — крикнул ему Минджун из раздевалки.       — Я был в больнице!       — Тренера это не сильно волоновало.       — Вот видишь. Ты знаешь, как мне пришлось впахивать потом, так что предъява вообще пустая.       — Иногда поработать задницей полезно, — сказал кто-то третий, и все негромко засмеялись.       Ёнджун умыл лицо ещё раз, зачесал волосы назад пятернёй и выключил воду. Завернувшись в полотенце, он вышел из кабинки сквозь рассеивающийся пар. От контраста температур по коже побежали мурашки.       Разговоры в раздевалке вернулись к обычным темам, свойственным, безусловно, только для компаний закадычных друзей, где можно сойти с ума от смеха, когда кто-то вспомнил забавное слово. Ёнджун мог вздохнуть с облегчением.       — Думаю, Ёнджун спец в работе задницей, — краем уха уловил Ёнджун голос Сыну.       — Ты ко мне обратился? — спросил он, сделав вид, что не услышал подшучивания. Встретившись с Ёнджуном взглядами, Сыну ухмыльнулся уголком губ: так улыбаются странным одноклассникам, когда те пытаются заговорить с «нормальными» ребятами.       — Тебе показалось.       — Странно, я вполне чётко услышал своё имя.       — Ладно тебе, не кипятись, — проговорил Минджун. В его голосе звучал тот же высокомерный тон.       — Может, чел хочет такую же натренированную задницу как у тебя, — наддал Догём и хотел было хлопнуть Ёнджуна по плечу, но остановился.       — Боишься подцепить гей-вирус? — усмехнулся Ёнджун, однако его шутка фурора не произвела. Он встретил всю ту же реакцию, будто был странным одноклассником.       — Я понял… — пробормотал Ёнджун, оглядывая лица сокомандников. — Теперь прикольно смеяться только надо мной, верно?       Ему никто не ответил. Раздражённо закусив изнутри щёку, Ёнджун снова кивнул сам себе и стал быстрее собираться, больше не надеясь вступить хоть с кем-то в диалог.       

***

      Сразу после переписки с Бомгю Субин отключился, но сон всё равно был беспокойный и часто прерывался. Субин несколько раз просыпался от бредового жутковатого сна, созданного его воображением лишь для того, чтобы он совсем не запарился под одеялом. Когда же Субин выпутывался из одеяла, то его морозило до стука зубов. Так он и ворочался в кровати, то натягивая одеяло до самой макушки, то вылезая из-под него.       Оклемался Субин только к вечеру. Наконец он разомкнул веки и они не показались ему свинцово тяжкими. Голова уже не болела, а лишь тихо гудела, как будто за раздражающим звоном старого телевизора последовало тихое шипение помех. Недолго посмотрев в стену, Субин перекатился на спину и рассеянно взглянул на часы — половина пятого.       Собравшись с силами, Субин сел на кровати. Одеяло сползло с плеч. В комнате оказалось прохладно, и Субин снова укутался в него с головой. «Стоит измерить температуру», — напомнил он себе, покосившись в сторону градусника. Его состояние всё меньше напоминало переутомление или обострение тревоги.       Не успел Субин дотянуться до аптечки, как послышался звонок в дверь. Субин озадаченно взглянул на часы: родители возвращались с работы позже. «Может, это Гю?» — подумал он, нехотя вставая с кровати в тёплом коконе из одеяла, и прошаркал в сторону входной двери. Он удивился, увидев через глазок Ёнджуна, но всё-таки открыл ему.       — Привет. Ты чего здесь?.. — спросил Субин с озадаченным видом, придерживая одеяло одной рукой.       — Ты мне ничего не написал. А Бомгю сказал, что тебе не очень хорошо сегодня, так что… Я купил выпечку, чтобы немного тебя обрадовать. — Он продемонстрировал пакет в руке. — Но если не захочешь, чтобы я оставался, то можешь просто забрать эти штуки и как бы… всё. Мне будет достаточно знать, что ты их забрал.       — Нет, ты можешь зайти, — покачал головой Субин, немного подумав, и впустил Ёнджуна внутрь.       Закрыв за гостем дверь, он остановился в коридоре, ожидая, когда Ёнджун разуется.       — Температура так и не спала? — спросил Ёнджун, подняв на Субина голову. Тот плотнее укутался в одеяло.       — Не знаю. Вот, хотел проверить. Но на ногах стою и в глазах не темнеет, так что, наверное, всё уже в порядке и завтра буду в школе.       Ёнджун вручил Субину гостинцы. Субин неловко предложил пройти к нему в комнату, где они вместе расположились на кровати. У Субина совсем не было аппетита, так что он оставил пакет на тумбе около аптечки. Явно напрашивался разговор, но Субин боялся его начать.       — Ну и… как в школе? — убого спросил он, взглянув на Ёнджуна несколько виновато. — Выглядишь расстроенным, — добавил он тихо.       — О нас многие знают, — сказал правду Ёнджун. — Думаю, скоро ещё больше народу узнает.       Субин почувствовал себя ещё более виноватым. Ему показалось, он начал понимать, к чему клонит Ёнджун, и стало жутко. Поджав губы, он поёжился в одеяле.       — Это ведь не ты сделал? — уточнил Субин, сглотнув.       — О чём ты? — смутился Ёнджун.       — Фото. Не ты ведь их отправил?       — Нет. Зачем мне это?       — Ты говорил, что устал прятаться…       — Я бы не стал так поступать с тобой. Я и не хотел бы, чтобы все узнали об этом так. Фотки и мне на голову свалились из ниоткуда.       — И кому это нужно? — уныло пробормотал Субин, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.       — Не знаю. Но я постараюсь это узнать.       — И какой в этом смысл?       — Что ты имеешь в виду?       — В чём смысл? — повторил Субин, его голос стал заметно дрожать. — Хоть в чём-нибудь из этого вообще есть смысл? В этих отношениях, разговорах, договорённостях, обсуждениях, если… ес-сли всё равно находится кто-то, кому на всё это плевать? Тот, кто может влезть в чужие отношения. Тот, кому плевать на чужое согласие или несогласие! Я же…       — Субин…       — Мы… Мы не сделали ничего плохого! — не унимался Субин. Он говорил так быстро, что почти задыхался. — Чем мы заслужили это? Я ведь всего раз оказался неосмотрителен, всего раз не думал о последствиях! Ты всего раз поцеловал меня на виду… А теперь это всё…       — Субин, — повторил Ёнджун, положив руки ему на плечи. — Подожди, успокойся. Выдохни.       Субин хотел как-то возразить, его переполняла обида и страх, но он сделал над собой усилие, чтобы последовать совету Ёнджуна. Опустив взгляд немного стыдливо, он набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул. Стало чуть легче, но свой рассудок Субин всё ещё не мог назвать ясным.       — Придурки найдутся всегда, — произнёс Ёнджун, качая головой. — Но это не значит, что всё нужно бросить. Как-никак это наши личные отношения, а не публичные. Не мы решали впустить в них кого-то третьего.       — Это же будет иметь последствия, — вставил Субин.       — О чём ты?       — Если о нас знает большое количество людей, то это будет иметь последствия. Я этого боюсь. — Он вздохнул. — Я не хочу, чтобы на меня смотрели типа: «Гляньте, он голубой». Не хочу, чтобы это стало поводом для шуток… В конце концов я боюсь, что это скажется и на твоей репутации. — Субин взглянул на Ёнджуна исподлобья.       — Не скажется, — отрезал Ёнджун.       — Ты так в этом уверен?       — Честно? Мне плевать. Пусть делают, что хотят.       — А твоя команда? Разве ей всё равно?       — Да, — солгал Ёнджун, чтобы не нагнетать субинову тревогу.       Субин задержал на Ёнджуне взгляд, будто испытывал его выдержку на прочность. Затем отвёл глаза. Ему было проще поверить чужим словам и перестроить догадки под его историю, чем всецело полагаться на собственное чутьё. Может быть, он просто не хотел верить в неудобную правду?..       Но почему с Ёнджуном было так трудно говорить? Почему он выглядел так печально, будто принял какое-то непростое решение?       — Так ты… Не собираешься порвать со мной? — боязливо осведомился Субин. Ёнджун вдруг прыснул смехом и закрыл лицо руками.       — Почему так каждый раз? Каждый раз здесь! — вздохнув, запричитал он. — Ты серьёзно думаешь, что я настолько мудак, чтобы прийти к тебе домой после того, как ты целый день пролежал с температурой, и расстаться?       Субин потупил взгляд, краснея.       — А, и весь этот груз дерьма должна была закрыть собой выпечка? Я ещё и стратег так себе!       — Прости…       Субин ещё никогда не чувствовал себя таким тупым.       — Чёрт возьми, Бинни. — Ёнджун придвинулся к нему. — Я не расстанусь с тобой только из-за того, что кто-то решил подгадить и нашлась кучка недовольных мной и моим выбором. — Он положил голову Субину на плечо. — Я пришёл, потому что скучал и хотел узнать, как ты. Только не говори «прости»!       Субин осёкся.       — Вогнал в ступор? — лучезарно улыбнулся Ёнджун.       — Ага… — Субин подумал с пару секунд. — Спасибо за беспокойство?       — Какой вежливый мальчик, — хмыкнул Ёнджун и ущипнул Субина за щеку. — Всегда найдёт, как повысить значимость собеседника.       Субин улыбнулся уголком губ.       — Думаю, даже если над нами будут смеяться или типа того — это не повод расставаться. Это наше дело, а не дело толпы. Мы не виноваты в том, что происходит — ни ты, ни я.       — Не думаю, что с нас можно полностью снять ответственность. Стоило быть более осмотрительными. Я решил не настаивать, ты не подумал… и вот что из этого вышло.       — Но мы же не можем отмотать время назад.       — Верно, — вздохнул Субин.       — Я не хочу прекращать встречаться, — сказал Ёнджун откровенно. — Предлагаю просто жить дальше, не обращая внимание на остальных. Им просто ничего не останется кроме того, чтобы привыкнуть.       Субин отчего-то вспомнил ситуацию с интимными фото Ёнджуна. Тогда, несмотря на угрозы, ничего ведь не случилось? Да, обстоятельства немного иные, но всё-таки, действительно, что людям останется делать?       — Наверное, ты прав, — пожал плечами Субин. Ёнджун удовлетворённо кивнул.       Подумав с минуту, Субин добавил:       — Со мной трудно.       — Ещё как, — не стал таить правду Ёнджун. — Но я люблю тебя.       Субин повернул голову на Ёнджуна. Его глаза искрились таким щенячьим обожанием, что не поверить в искренность его слов было невозможно. Субину опять стало стыдно за самого себя.       — Ну ты и спасатель… — вздохнул он с кроткой улыбкой.       — И что с того? Мне и так хорошо.       Уже прошло достаточное количество времени с тех пор, как они начали встречаться, а Субин всё никак не мог избавиться от стыда. Он считал позорным то, что доставлял Ёнджуну столько проблем и из раза в раз вынуждал спасать его от своих же мыслей. Теперь же, когда на горизонте замаячила вполне реальная проблема, Субин так же позорно спасовал перед трудностью и будто вымогал у Ёнджуна спасение и подтверждение того, что он останется любим даже при таких угнетающих обстоятельствах. В то же время вера в такой исход всё ещё казалась чем-то вроде детской веры в Санту, угасающей по мере взросления. Субин не переставал ждать «наказания» за свои желания. Ожидал, что Ёнджун однажды отречётся от него, оттолкнёт и скажет: «Я устал от твоих проблем — разбирайся с ними сам». Возможно, в глубине души даже хотел этого…       — Пустишь под одеяло или я слишком грязный с улицы? — обратился вдруг Ёнджун.       — И так всю кровать перерыли, — вздохнул Субин, разворачивая свой «кокон». Ёнджун охотно забрался внутрь, и Субин спрятал их обоих.       — Как у тебя жарко!       — Ну… Я горячий парень, — посмеялся Субин.       Ёнджун обхватил субинов затылок и сомкнулся с парнем лбами.       — Либо я тоже горяч, либо у тебя спала температура.       Субин хмыкнул, бросив короткий взгляд на часы.       — Родители вернутся через полчаса.       — Я успею смыться. А ты успей съесть улики. — Ёнджун кивнул в сторону тумбы.       — Успею, я за весь день ничего не съел.       — Вот дурак.       — Не меньше тебя! — проговорил Субин, надув губы.       Ёнджун лишь хмыкнул и, сдвинув прядь волос, чмокнул Субина в висок.       — Не болей, — заботливо проговорил он. Туго завернув их обоих в одеяло, Субин плюхнулся на бок. Парни рассмеялись, будто малые дети.       Им было хорошо вместе.