про любовь

      Тэхён ожидал на улице, слушая музыку, чтобы как-то развеять скуку. Запрокинув голову, он смотрел как розовеет небо, будто заливаясь румянцем, и думал о том, как хорошо всё-таки, что никто не отвлечёт его от молчаливого созерцания. Ну, разве что Гю.       Как по мановению волшебной палочки, на выходе из школы замаячил знакомый силуэт. Тэхён оторвал взгляд от неба и посмотрел на Бомгю. Тот, заполучив всё внимание, просиял лучезарной улыбкой и вприпрыжку помчался к Тэ навстречу. Тэхён лишь улыбнулся его беззаботности.       — Приветствую, мой верный оруженосец, — торжественно обратился Бомгю, похлопав его по плечу.       — Теперь это так называется? — принял правила игры Тэхён.       — Надеюсь, музыка скрасила твоё ожидание, — сменил тему Гю, вытащив наушник из уха Тэ и приложив к своему. Музыка играла совсем тихо, так что Бомгю даже не различил слов и вернул наушник хозяину.       — Безусловно, — согласился Тэ. — Ещё я тут подумал, почему бы вашему совету не устаканить расписание?       — Оно устаканено, — возразил Гю. — Я просто самый крутой и классный, поэтому нужен всегда и везде.       Тэхён хмыкнул.       — Эй, ты не согласен? — Бомгю пихнул его локтем.       — Ещё как согласен.       — Звучит как сарказм.       — Зришь в корень.       — Я ведь и треснуть могу.       — Давай, нападай на своего оруженосца, идальго! Покажи всем своё благородство!       Бомгю прыснул смехом.       — А что за дело чрезвычайной важности, раз уж тебе так потребовалось моё сопровождение? — полюбопытствовал Тэхён через несколько секунд молчания.       — А, точно! — Бомгю снова радостно улыбнулся, стащил со спины рюкзак и стал рыться в нём.       — Я уж подумал, ты хочешь вручить мне свои «ножны».       — У меня есть кое-что получше, — ответил Бомгю и вытащил из рюкзака сложенный пополам лист бумаги.       — Что это? Приказ короля? — Не выходя из роли, Тэхён открыл лист. Прочитав написанное, он не мог не рассмеяться. Бомгю остался доволен собой.       На цветном принтере в шаблонной рамке большими буквами было напечатано «ПОХВАЛЬНЫЙ ЛИСТ», под заголовком — имя получателя и размашистая роспись Бомгю как представителя школьного совета.       — Я же обещал тебе похвальный лист за перекрашенные волосы. Конечно, можно было бы заламинировать, но, думаю, ко мне возникли бы вопросы, — прокомментировал Гю, глядя на Тэхёна в ожидании хоть какой-то словесной реакции.       — Мне и так нравится. Повешу себе на потолок и буду гордиться. — Налюбовавшись мастерством пользования школьной аппаратурой, Тэхён снова сложил лист пополам и спрятал во внутренний карман пиджака. — Спасибо, я уже и забыл.       — Буду считать это победой моего подхода к дисциплине.       — Вот как? А себе похвальный лист сделаешь, когда отстрижёшь волосы? — поинтересовался Тэхён, дёрнув Гю за отросшую прядь.       — Говоришь прям как моя мама, — подкатил глаза Бомгю. — Разонравились?       — Нет. Тебя не третируют в совете по этому поводу?       Гю нахмурился и пренебрежительно выдал:       — Они мне не указ. Да и я нашёл лазейку в школьном уставе: там сказано, что волосы не должны мешать обзору. Типа поэтому чёлка должна быть выше бровей и всё такое. Так что я просто заплету их — и все дела.       — Вау, Чхве Бомгю в кои-то веки ищет обходные пути. Я сплю?       — Ага. Без задних ног, — фыркнул Гю.       — Что обсуждали на собрании? Кому выдать дисциплинарное поощрение? — сменил тему Тэхён.       — И ты был первым в списке, — иронично ответил Бомгю. — На самом деле мы говорили про зимний бал.       — Так рано? Ещё ведь только сентябрь.       — Скажу так: если не начать организовывать всё сейчас, то потом начнётся лютый хаос. Сейчас мы медленно обсудим аспекты, потом можно будет так же неторопливо заняться программой: все подготовятся и праздник реально будет праздником, а не пыткой для всех участников.       — В целом, разумная организация времени. А что за идеи, если не секрет?       — Мы пока точно не определились, но некоторые девчонки насмотрелись сериалов и предложили сделать короля и королеву бала.       — Боишься, что они воплотят «Кэрри» в реальную жизнь?       — Нет, просто многие недооценивают мой потенциал принцессы.       Тэхён ухмыльнулся.       — На самом деле, с одним определились быстро: на мне музыкальное оформление.       — Разве ты в хоре или типа того?       — Нет, но в том году я был в составе группы.       — О, так это был ты? — сказал Тэхён с таким удивлением, будто перед ним стоял актёр, которого он мельком видел в эпизодической роли, но отчего-то запомнил. Гю принял оскорблённый вид.       — Да, я играл на бас-гитаре, — снисходительно ответил Бомгю. — Правда, в прошлом году половина группы выпустилась, и теперь мне придётся организовывать новую. Секси-басист уже есть, а что делать с остальными…       — Хюка всякое умеет, — вставил Тэхён. — Правда, его придётся поуговаривать.       — Возьму на заметку. Если что у меня есть козырь в рукаве в виде Субина. Они с Хюкой одного вида — хомо сапиенс тревожикус — так что им проще найти общий язык.       — Только в лицо так Каю не говори. Отхватишь ещё, — хмыкнул Тэхён.       — Ты не веришь в мои силы?       — Я здраво оцениваю твой потенциал принцессы.       Поняв, что никак не сможет дальше развить шутку, Бомгю вернулся к теме:       — Ещё я буду составлять плейлист.       — Разве это не проще простого? Всякие новогодние штуки накидал — и готово.       — Да, и крутить пятнадцать раз несчастного «Snowman»! Это же не просто рождественское мероприятие, а, ну… бал!       — Добавь Моцарта? — с забавным недоумением предложил Тэ.       — Нет, я имел в виду, что это для многих последнее или предпоследнее школьное мероприятие. Хочется, чтобы оно осталось в памяти как что-то интересное и приятное, а не как кринж-посиделки под рождественскую музычку.       — Тогда несправедливо, что всё будешь составлять один ты, не находишь? — подумав, сказал Тэхён. — Может, не все хотят в последний вечер слушать рок-хиты времён, когда мы с тобой ещё даже в проекте не были.       — Я понимаю это. Поэтому сейчас всё и обсуждается.       — Может, сделать как на день самоуправления? — предложил Тэхён. — Сделать урну для всяких музыкальных предложений и потом включить их все в плейлист. Ну, или какие-то из них.       — Второй вариант лучше, потому что у меня есть сомнения, что администрация одобрит брань в некоторых песнях.       — Школьная администрация ничего не понимает в искусстве, — покачал головой Тэ.       — В общем, спасибо, я возьму твои идеи на вооружение.       — Если нужна будет помощь в подготовке, я всегда на подхвате.       Бомгю немного удивило, что Тэхён без намёка и повода предложил помощь. В тот же момент он поймал себя на мысли, что ему всегда в целом казалось странным, когда ему предлагают сделать что-то вместе.       — Ты многозадачный парень. И вполне организованный (куда организованнее меня, к примеру). Так что я понимаю, что ты можешь утомляться ещё и поэтому, — посчитал нужным пояснить Тэхён.       — Эм, спасибо? Наверное… — пожал плечами Гю. — Это у меня с детства, кажется.       Бомгю посмотрел на Тэхёна, как бы проверяя, слушает ли он его. Тэхён внимательно смотрел на него, и тогда Гю продолжил:       — Не то, чтобы меня заставляли вот так работать на результат и быть везде и во всём одновременно. Просто это был способ выделиться и привлечь к себе внимание. В семье от меня поначалу ничего не ждали, например. Ты же знаешь этот стереотип, что мальчики вроде как и не обязаны хорошо учиться? Вот, а когда у меня стало получаться, то восхищались мной. — Бомгю коротко улыбнулся. — И мне понравилось.       — А кому бы не понравилось?       — Тебе тоже нужно было поощрение?       — Нет, на самом деле. Родители просто пытались максимально меня занять. Это не изматывало обычно, потому что всегда было чем-то интересным. Другое дело, что интерес часто строился на конкуренции, а постоянная конкуренция действительно утомляет.       — Почти всё в этой жизни строится на конкуренции, — проговорил Бомгю между делом.       — Не всё, — покачал головой Тэхён. — Иначе жизнь была бы похожа на нескончаемый аукцион.       — А на основании чего берут на работу? На основании чего поступают в университет? Да даже для того, чтобы начать отношения, нужно, чтобы другой человек тебя выбрал.       — Слышу нотки социального дарвинизма, — смущённо сказал Тэхён. — Да, для отношений выбирают человека, но это делают не на основании каких-то общепринятых качеств, а исходя из своих предпочтений. Вот тебе нравится Ёнджун?       — Мне ты нравишься, — строго проговорил Бомгю. Тэхён спокойно кивнул; его вопрос не подразумевал провокации.       — Но почему? Он ведь весь такой красивый и крутой баскетболист.       — Я понял, к чему ты.       — Вот именно. Так что тебе не нужно соревноваться, чтобы мне нравиться. Да и не только мне, а людям в целом.       — От этого просто трудно отвыкнуть, — снова возразил Бомгю. — Особенно, когда большая часть твоей личности держится на том, что ты лучше относительно кого-то. Это очень шаткое положение. С одной стороны, ты всегда лучший, да и рад стараться, а с другой — тебя не покидает ощущение, что ты однажды свалишься с этого пьедестала… Вот как было летом.       К тому же, любые действия имеют последствия. Я, блин, полжизни видел, как мама ругает моих братьев за нежелание учиться и помогать по дому. А когда я поступал иначе, чем они, меня хвалили. Это закрепляет определенные паттерны.       — То есть ты просто хотел нравиться маме? — спросил Тэхён. Бомгю стушевался.       — Выходит, что так. — Повисла пауза, но Гю искал опору в мысли, что он такой не один, а значит, не совсем придурок. — Разве у вас с Сохён никогда не было конкуренции за внимание родителей?       — Нет, — пожал плечами Тэхён. — Думаю, у нас в семье нет фаворитизма.       Бомгю ещё больше смутился.       — Но я не считаю, что моя семья какой-то моральный идеал, — между делом добавил Тэхён. — Не знаю твоих братьев, но по рассказам они… запоминающиеся ребята, скажем. — Бомгю снова коротко улыбнулся, вспомнив своих остолопов. — И я вполне могу предположить, что они могли тебя затмевать. Да я в целом понимаю тебя. В твоём поведении нет никакой проблемы, если тебе и окружающим оно не доставляет сильных неудобств.       — В том-то и дело, что доставляет.       — Однако не может совсем не доставлять, — сказал Тэхён. — На этом строятся межличностные отношения: на разнице поведения, мнения, норм и всего такого. Поэтому стоит уметь управлять собой, извлекать из этого выгоду. Как мне кажется, ты умеешь это делать: ты умеешь коммуницировать, умеешь организовать себя и своё время, умеешь основательно подходить к делу. Это немаловажные факторы для достижения успеха и, к слову, ты этот успех умело достигаешь. И, может, раньше ты вкладывался в результат, чтобы выглядеть лучше в глазах родителей, но твои прежние достижения всё равно были и остаются вложением в то, каким человеком ты стал сейчас, в то, какими навыками и умениями ты обладаешь.       И про управление собой: самоконтроль не значит, что ты не можешь быть слабым. Ты можешь ошибиться, можешь не преуспеть в чем-то, но это не будет значить, что ты и всё, чего ты достиг до этого, — ничто. Это лишь значит, что ты слаб в конкретный период времени или в конкретной области и тебе стоит это принять.       — Ты упустил, что меня будут обвинять.       — Я знаю: я сам разгильдяй и эгоист. Но лучше быть эгоистом, чем потом срываться от недосыпа и усталости. — Тэхён вздохнул. — А вообще, я просто хотел отметить твои крутые качества! Почему мы опять углубились в философию жизни?       — Не знаю, ты просто любишь читать нотации, — пожал плечами Гю. — Не думал стать проповедником?       — Это слишком скучно. Лучше организую свою секту.       — Тоталитарную?       — Конечно! Мои ценные мысли дорого стоят.       К тому моменту они уже дошли до порога дома Бомгю, но тот не хотел прощаться.       — Может, ещё посидишь у меня? Почитаем что-нибудь или домашку сделаем…       — Через пять минут мы будем целоваться, — снисходительно сказал Тэхён. И вправду: вот уже весь август любые попытки заняться чем-то полезным заканчивались этим.       — Ну и что? — с невинным видом спросил Гю, будто не видел в этом проблемы.       Тэхён подумал ещё немного.       — Меня всё устраивает, — согласился он как на выгодную сделку.              Когда они вошли домой, скрывать истинные намерения уже не имело смысла. Всё произошло в точности, как предугадал Тэхён: для приличия поболтав минут пять, они начали целоваться, пока всё не перетекло в секс.       С их первого раза прошло пару месяцев, и за этот временной промежуток они занимались сексом несколько раз. Самой странной, пожалуй, была их вторая попытка. Казалось, будто после определённого «рубежа» (в виде первого раза, конечно же) любое стеснение должно было отойти на второй план, а события развиваться сами по себе, однако реальность оказалась до смешного глупой. Было и желание, и совместный опыт, но обоих сковывала жуткая неловкость при одной мысли, что они снова окажутся друг перед другом раздетыми, будут двигаться в странных позах и издавать непривычные, местами противные, звуки.       «Секс?» — спросил тогда Гю, решив взять дело в свои руки. «Да», — невозмутимо ответил Тэхён. Они замолчали на некоторое время, а после оба рассмеялись — настолько искусственно натужным показался их короткий разговор. Тем не менее именно смех помог сбросить ненужное напряжение и раскрепоститься: друг перед другом были всё тот же Бомгю и тот же Тэхён, и наличие или отсутствие на них одежды не меняло этого.       Они продолжали изучать друг друга, и с ростом количества раз всё меньше оставалось места смущению. Они привыкали к своему и чужому телу, тоньше чувствовали друг друга и решались на более смелые идеи. Честно говоря, Бомгю не мог определиться, что нравилось ему больше: новые ощущения и телесные реакции или душевный контакт, возникающий между ним и Тэхёном в минуты близости.       Секс приводил в движение не только их тела, но и чувства. Гю ощущал эту динамику, растекающуюся по телу с током крови, и был счастлив, что мог отключить разум и полностью раствориться в движении. В любую минуту они могли остановиться и поменяться ролями, и даже это подчинялось течению их чувств. Бомгю это нравилось — нравилось, что он мог всецело доверять.       Тэхён дышал под ним затравленно, выталкивая из груди сиплый звук. Гю нарастил темп; Тэхён несколько раз подался навстречу его руке и откинул голову на подушки, облегчённо выдыхая.       Бомгю медленно подполз к изголовью кровати и лёг рядом.       — Прикинь, даже форму не запачкал, — с восхищённой наивностью поделился он. Услышав его, Тэхён рассмеялся.       — В контексте это звучит просто отвратительно!       — Любые процессы в человеческом теле отвратительны, если думать о них дольше трёх минут, — пробормотал Гю.       — О да, меня тошнит от одного упоминания процесса усвоения белка, — саркастично добавил Тэхён.       Бомгю придвинулся ещё ближе, обхватил рукой его грудь и положил голову на плечо. В такие моменты Гю чувствовал себя так спокойно, будто весь мир низводился до масштабов его кровати — тёплой и безопасной.       Какое-то время они молчали. Но с Гю молчать всегда было сложно.       — Скажи, тебе хорошо со мной? — вдруг обратился он.       — Хочешь, чтобы я похвалил твои навыки?       — Я не это имел в виду, — почти возмущённо проговорил Гю.       — Ладно, я понял, — сказал Тэхён. — И да, мне хорошо с тобой: с тобой интересно и весело.       — Мне с тобой тоже…       — И к чему был этот вопрос? — поинтересовался Тэхён, спустя некоторое время.       — Знаешь… Говорят, что люди часто влюбляются не в человека, а в те эмоции, которые он заставляет их испытывать.       — И что с того?       — Что если тебе перестанет быть со мной «интересно и весело»?       Тэхён посмотрел на него анализирующе, недолго помолчал и задал встречный вопрос:       — А если тебе перестанет быть со мной весело?       Бомгю смутился.       — Я о том, что мы не можем знать, что будет завтра, послезавтра или ещё в каком-то далёком или недалёком будущем, — добавил Тэхён.       — Но мы можем включить воображение.       — Зачем? Чтобы думать о том, что в ближайшее время может настолько же произойти, насколько и не произойти, и волноваться?       — Не знаю. — Бомгю ещё сильнее смутился. — Похоже, я всю жизнь стараюсь смотреть в будущее, вот и…       — Не оправдывайся, — перебил его Тэхён, положив руку поверх ладони Гю. — Я думаю, это нормально — бояться потерять что-то, что тебе дорого.       Бомгю прижался теснее.       — Да, я побаиваюсь иногда. Просто… Знаешь, рядом с тобой я чувствую себя лучше… Увереннее, можно сказать. И это конфликтует с моим взглядом на жизнь: я понимаю, что искать себя в отражении чужих глаз — глупо. Так же глупо, как ждать, что другой человек может тебя «наполнить»… В общем, поэтому я иногда думаю, нравишься ли мне ты или то, как ты заставляешь меня себя чувствовать. Странно звучит, да?       Тэхён покачал головой, но Гю всё равно стало как-то хлипко.       — В общем, тогда я начинаю бояться, что однажды всё закончится и будет напрасно… — закончил Бомгю еле слышно.       — Почему же напрасно? Это будет опыт, — как ни в чём не бывало заговорил Тэхён. — Для тебя и для меня. Прямо говоря — хороший опыт. — Тэхён повернулся к нему, так что они почти столкнулись лбами. — Не стоит думать, что всё, что имеет свойство заканчиваться, не имеет смысла. Так можно всё обесценить — даже жизнь.       А все эти штуки про «наполненность»… Не знаю, я не эксперт в психологии личности и отношений, но если люди счастливы друг с другом, то стоит ли искать глубинные причины этих чувств? Честно говоря, мне не важно, любишь ли ты какого-то «настоящего меня» или то, каким становишься рядом со мной. Мне хватает того, что я вижу тебя счастливым и счастлив сам.       Тэхён как всегда изложил мысль ёмко и точно, что, наверное, никогда не перестанет удивлять Гю. При внешней эмоциональной скупости Тэхён всегда оставался чутким, умел совмещать благоразумие и эмпатию.       Бомгю же привык читать между строк и находить потайные смыслы, считывать намёки, видеть подтекст в словах, мимике, жестах, интонации. Разговоры становились для него компасом для коммуникации. «Я хочу, чтобы ты делал это и это, так-то и так-то…» — примерно это он извлекал из бесед. С Тэхёном всё было иначе: он был прямой как палка и говорил ровно то, что считал нужным озвучить. Его слова не значили: «Ты должен быть всегда счастлив рядом со мной», а лишь выражали его чувства. Тэхён застал Бомгю в разных состояниях и во всех принимал полностью. И его слова и поведение говорили о том, что Гю в кои-то веки было достаточно. Казалось бы, это настолько простая, сама собой разумеющаяся мысль, но Бомгю не мог не удивляться тому, что он полноценен сам по себе и в своих чувствах.       Он ещё сильнее стиснул Тэхёна в объятьях.       — Что-то я опять расклеился. Привык к тебе и вечно ною.       — Да нет, почему бы не поговорить о том, что тебя волнует. А я люблю посудачить.       — Каждый раз, как завожу свою шарманку, боюсь, что ты не захочешь говорить, — признался Гю.       — Какого дурного ты обо мне мнения. Почему?       — Не знаю. Временами забываю, что ты самый лучший чел в моей жизни.       — А начинал разгильдяем…       — Ты всё ещё разгильдяй. Не думай, что одна бумажка всё меняет.       — Вот как?       — Ага.       Повисла пауза. Гю уже хотел сказать сам, но Тэхён опередил его:       — Я люблю тебя.       Бомгю рассмеялся, почувствовав, как под его щекой заколотилось тэхёново сердце.       — Говори так почаще: привыкнешь и обойдёшься без приступов аритмии.       — Как ты там говорил? Это у тебя в голове что-то колотится, — пробурчал Тэхён.