про любовь

      — Вот это ты развернулся, — прокомментировал Гю, оказавшись на пороге кухни.       Субин явно думал, что будет успевать делать всё и сразу, но логично предположить, что получалось из рук вон плохо, раз уж ему понадобилась помощь друга. Весь стол занимали ингредиенты для торта: пачка муки, масло, две большие банки с сахаром и солью, какие-то пакетики с ванильным сахаром, корицей, а может ещё чем-то для вкуса, ваза с фруктами, целая пачка яиц, которых убыло уже половина. Кухонные тумбы были покрыты пятнами и разводами (Гю предположил, что от яичных белков или не совсем аккуратно замешанного теста). В раковине горой была свалена немытая посуда: из груды мисок выглядывал одинокий венчик, заляпанный тестом.       Субин присел на корточки перед духовкой, схватившись за голову, и наблюдал, как поднимается тесто.       — Ничего не понимаю, — пробормотал он. Бомгю уже закатывал рукава, чтобы приняться за мытьё посуды.       — Что не так?       — Я запекаю уже третий корж, а в итоге они все уродцы.       — Какая разница? — прыснул Гю. — Замажешь кремом — никто даже не поймёт, что когда-то они были уродцами.       — Почему именно сегодня? Почему именно сейчас? — запричитал Субин.       — Сколько ты уже здесь кряхтишь?       — Часа три-четыре… — подумав, ответил он.       — Значит, ты просто устал. Или сегодня не твой день. Или рецепт не очень. В общем, много факторов.       — Я не хочу дарить Ёнджуну уродцев.       — Они не будут уродцами, — с напором сказал Гю. — Я помогу тебе их украсить.       Субин вздохнул.       — Ну почему ты не поднимаешься? — раздраженно пробормотал он, сурово смотря на тесто, будто оно должно было испугаться и тут же стать нормальным.       Гю присмотрелся к банкам на столе и на секунду задумался.       — Слушай, у тебя ведь банки прозрачные: как ты понимаешь, какая из них с сахаром?       Субин замер, уставившись куда-то перед собой. Затем, будто машина, выполняющая заданный ей алгоритм, механически поднялся и подошёл к столу.       — Ну, всё просто: справа я ставил сахар, а слева… — Субин замолчал на полуслове. По его виду можно было точно сказать, что завтра не наступит. — Я не знаю…       — Да ладно тебе, может, и правда справа, — стал успокаивать друга Бомгю. — Давай попробуем твои кулинарные изыски. Можно?       Субин видимо стушевался, но всё-таки согласился на предложение Гю. Всучив Бомгю одну из немногих чистых ложек, он стащил полотенце с одного из остывающих на подоконнике коржей. Гю отломил небольшой кусочек и положил его в рот. Субин беспокойно рассматривал лицо друга, будто преступник, ожидающий приговора судьи.       Бомгю сощурился, скривив рот. На лице Субина появилось выражение полной безнадёги.       — Честно? Океаническая вода менее солёная, чем этот корж, — констатировал Гю, глядя на друга несколько виновато.       Субин, промотавший на кухне несколько часов, закрыл лицо руками, взвыл от отчаяния и грузно приземлился на стул.       — Ну почему я такой тупой?       — Зато ты не делал солёную карамель — во всём есть плюсы.       — Издеваешься?       — Да ладно тебе! Ты просто был невнимателен.       — Моя невнимательность от моей тупости, — упёрся Субин. — Чёрт, это же так просто: взять и попробовать щепотку на вкус!       — Что сделано, то сделано, — вздохнул Гю. — Надо подумать, как это исправить.       — Это уже не исправить: я не могу разложить тесто на составляющие.       — Мы можем сделать торт из «чоко-пай». У нас так день рождения президента школьного совета праздновали. Да и ты Хюке что-то подобное уже делал, — предложил Гю.       — Так нельзя, — покачал головой Субин.       — А что такого? Ёнджун убьет тебя за отсутствие торта?       — Нет, это будет подарок «на отвали», — аргументировал Субин. — Понимаешь, для меня подарок — это не просто формальность. Я хотел показать Ёнджуну, что он много для меня значит. Я поэтому несколько часов на это потратил! А теперь из-за моей тупости…       — Субин, иногда появляются обстоятельства, которые рушат наши планы. Ёнджун поймёт тебя, я уверен.       — Мне не нужно, чтобы он это понимал, — отрезал Субин и вздохнул с досадой, зарывшись пальцами в волосы.       — Чувак, главное ведь не подарок, а то, какой смысл ты в него вкладываешь. Если бы мне подарили торт из «чоко-пай» и при этом я знал, что эти люди искренне хотели меня порадовать, то мне было бы всё равно, сколько стоил этот подарок и какое количество времени и усилий было на него потрачено. Я уверен, Ёнджун и без торта уже тысячу раз убедился, что ты его любишь.       — Я не пытаюсь ему доказать, что люблю его. Просто, понимаешь, есть некоторая разница, когда вы просто друзья или знакомые и когда вы вроде как в отношениях. И при таком раскладе торт из покупных сладостей выглядит так, будто я в последний момент об этом вспомнил. Но это не так. — Субин угрюмо вздохнул. — Я просто хочу, чтобы он чувствовал себя любимым. Я мало знаю способов, как это сделать. Я не очень-то оригинален в своих подарках. Я мало что умею… А сейчас оказалось, что даже то, что, мне казалось, у меня получалось хорошо, пошло прахом из-за моей тупости.       — Ошибки, — поправил Гю.       — Да какая теперь разница? — Субин снова закрыл лицо руками и замолчал на полминуты.       — И что? Бросишь эту затею совсем? — спросил Бомгю, оглянувшись на солёный корж в духовке.       Субин поначалу ничего не ответил. Потом отнял руки от лица, шумно выдохнул, опустив взгляд в пол, и наконец обратился к другу:       — Поможешь мне сделать кое-что?       — Конечно. Сходить в магазин?       — Нет, у меня другая идея. Я бы и сам мог сделать, но вдвоём будет быстрее.       — Что за идея?       — Эм… лимонный пирог?       — О, я не один хочу увидеть его скукоженное лицо? — усмехнулся Бомгю.       — Там же не просто лимон в тесте!       — А то я не в курсе, — подкатил глаза Гю. — Кстати, с чего такая смена курса? Я думал, ты предложишь переделать коржи.       — Этот пирог вроде как много значит для нас. По крайней мере, мне так кажется.       — Меня сейчас стошнит, — покачал головой Бомгю, выдержав паузу. Субин посмотрел выжидающе.       — Чел, я тебя подкалываю! Я в деле, — ответил Гю, не выдержав пытки осуждающим взглядом.              Некоторое время они потратили на уборку: большое количество вещей раздражало Субина и рассеивало его внимание, а, кроме прочего, значительно ограничивало свободное пространство на кухне. После Субин нашёл рецепт, по которому они готовили с Ёнджуном ранее, чтобы уж точно не облажаться на этот раз. Гю были даны более простые задачи вроде мытья посуды и нарезки фруктов, а Субин взял на себя всё остальное, на сей раз концентрируя внимание на каждом своём действии, чтобы больше не допустить ошибку по невнимательности.       — Знаешь, у нас в совете уже начинают готовиться к Зимнему балу, — невзначай заговорил Гю, нарезая цитрусовые.       — Круто, наверное, — пробормотал Субин.       — Я к тому, что… Ты же помнишь о споре, верно?       — Помню. — Субин вздохнул. — Но с каждым днём я будто бы ближе к тому, чтобы смириться с тем, что проиграл.       — Почему?       — С учётом всех обстоятельств, я не думаю, что нас с Ёнджуном там будут рады видеть. Думаю, Ёнджун это тоже понимает и вряд ли захочет пойти.       — Ну… — Бомгю озадаченно свёл брови. — Я понимаю, что сейчас всё как-то не ахти, но это не значит, что не ахти будет всегда. К тому же, мне кажется, на Зимнем бале всем будет всё равно. Туда же приходят повеселиться, а не посплетничать о ком-то. Типа… В повседневной жизни происходит мало чего интересного, так что все развлекаются как могут: интересно же обсудить бесячих одноклассников или покопаться в срачах где-нибудь на сайте школы. А Зимний бал — это другое дело.       — Думаешь, мы останемся без внимания? — несколько снисходительно спросил Субин.       — Ну, если вы не придёте под радужным флагом в стрингах и с фанфарами, то шанс есть.       Субин прыснул смешком.       — А что насчёт вас с Тэхёном? Ты его пригласишь? — поинтересовался он после.       — Не знаю, я хочу, чтобы он меня пригласил.       — Поглядите на эту принцессу, — фыркнул Субин.       — Могу же я хоть перед кем-то выпендриться, — сказал Гю. — Хотя, на самом деле, мне это не принципиально важно. Главное, чтобы он вообще пошёл.       — Грандиозные планы?       — Можно и так сказать, — Бомгю загадочно улыбнулся.       Прежде чем Субин успел уточнить, какие именно планы были у Гю, тот сменил тему:       — Что там с «расследованием», Шерлок Холмс?       Субин смутился.       — Я о фотках, — подкатив глаза, пояснил Бомгю.       — А… — Субин с удивлением для себя обнаружил, что не рассказывал другу ни о драке, ни о примирении с отцом, ни об их недавнем разговоре. — Это долгая история.       — Долгая история, и я не в курсе? Ты в своём уме? Выкладывай, живо!       Субин вздохнул и нехотя пересказал события прошедших дней, опуская некоторые эмоциональные подробности: всё-таки раны были ещё свежи и погружаться в тот же испуг, тревогу и вину ему не хотелось.       — Честно говоря, я хотел бы отложить все эти разборки хотя бы на пару дней. Всё только начало устаканиваться, и я не хочу, чтобы Ёнджун забивал себе голову вопросами: «почему?», «зачем?», «за что?», «кто это сделал?» — и всем таким… — добавил Субин в конце.       — Допустим, окей, — согласился Гю, пусть и был ошарашен услышанным. — Но почему ты мне не сказал, что твоему ненаглядному всыпали?       Субин устало отвёл взгляд.       — Долго объяснять. К тому же, чем бы ты мог помочь?       — Я, блин, староста! Я, в конце концов, в совете состою!       — И что?       — В смысле «и что»? Следить за порядком в школе — моя обязанность. А бить кого-то, независимо от причины, — это нарушение устава. Я бы сообщил учителям, администрации…       — Ёнджун вообще не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Даже я. Я бы предал его доверие, если бы стал об этом трубить на каждом шагу. Он кое-как согласился рассказать моим родителям об этом, а ты говоришь про школу… Понятно, конечно, что мои родители для него тоже чужие люди, но всё же.       — Как будто в такой ситуации немного всё равно, что он хотел или не хотел. Круто, конечно, отпираться от роли жертвы и пытаться всё вывозить самому, но как будто в подобных ситуациях нужно привлечение третьей стороны.       — Хочешь сказать, что если бы тебе кто-то треснул в стенах школы, ты бы пошёл звать на помощь? И у тебя не было бы страха, что после этого травля станет хуже, потому что ты «не можешь сам за себя постоять»? И гордость бы тебе позволила признать, что нужна третья сила? Серьёзно?       Бомгю подумал недолго.       — Месяц назад я согласился бы с тобой. Но, ты знаешь, на данный момент у меня была похожая ситуация. Да, есть большие различия, и в ней я уж точно не призывал третью сторону как «сторону силы», но я прекрасно усвоил, что если что-то идёт не так, то просить помощи не стыдно. И вопрос о гордости тут даже не стоит.       — Я согласен с тобой, — снова заговорил Субин. — Я лишь объясняю логику Ёнджуна. Я сразу сказал ему, что стоит поделиться с кем-то этим: с кем-то более взрослым и влиятельным… Но он упирался до поры до времени. Да и честно говоря, когда всё случилось, я даже не подумал о совете и школьном уставе.       — Хреново, — вставил Бомгю. — Надо будет обсудить на собрании вопрос об эффективности нашей работы…       Гю снова задумался на следующие три минуты.       — Пожалуйста, не говори, что будешь организовывать что-то вроде акции «Долой школьный буллинг», — вздохнул Субин.       — А если и так? Хорошая инициатива.       — Прошу, не сейчас, — повторил Субин, строго заглянув другу в глаза. Бомгю нехотя кивнул.       — Так с ним носишься, будто он хрустальный… — не без улыбки добавил он.       — Я уже думал об этом. Это стыдно признавать, но я рад, что я нужен ему и что могу быть полезен.       — А почему «стыдно»?       — Я не должен радоваться, что ему плохо и одиноко.       — Но ты не сказал, что рад, потому что ему плохо и одиноко. Ты рад, что нужен ему.       — Так если я нужен, потому что ему плохо и одиноко!       — Чел… — Бомгю выдержал паузу, будто ожидая, что Субин сам наткнётся на логическую ошибку, но этого не случилось. — Представим ситуацию: фотографии не существовало, её не опубликовали и жизнь Ёнджуна не перевернулась с ног на голову. Он бы расстался с тобой?       — Н-не думаю, — несмело ответил Субин. — По крайней мере, никаких признаков не было… или я их не замечал…       — Субин, если уж ты их не замечал, то это значит, что их не было, — уверенно выдал Гю. — А это значит, что своему ненаглядному ты нужен не потому что у него отсутствуют другие варианты, а потому что ты ему просто нужен!       Субину стало неловко. А ведь наверняка, если бы не Бомгю, он бы и дальше не замечал видимое противоречие.       — Всё, хватит с меня лимонов. — Бомгю встал со стула, подошёл к раковине и стал смывать сок и волокна мякоти.       «Вот так всегда, — подумал Субин. — Что солёные коржи, что всё это…»       

***

      Оказывается, у Ёнджуна было много времени. Исключение тренировок из ежедневного расписания значительно увеличило количество свободного времени, вот только Ёнджун не знал, куда его теперь деть. Поначалу он думал заниматься в одиночку. Синяки ещё давали о себе знать, но боль уже вполне можно было перетерпеть (впрочем, Ёнджун перетерпел бы любую боль: за эти несколько лет он занимался при любых обстоятельствах, включая растяжения и ушибы). Однако вскоре он отказался от этой затеи, посчитав её слишком скучной и неплодотворной.       Ёнджун закрыл все аккаунты в социальных сетях, поскольку больше не видел в них смысла: с ним никто не общался, никто не писал ему, кроме, разве что, особо упорных комментаторов и «караоке-квинтета». Сначала Ёнджун думал, что это решение только увеличит стресс в его жизни, но, на самом деле, скрыв посты от незнакомцев, он почувствовал облегчение. Ему казалось, что на него все смотрят, ждут, когда он ещё раз оступится или попытается оправдаться, что все смеются за его спиной, но с нажатием пары кнопок в один миг всё стало не важно. Ёнджун отгородился от них, спрятался.       Отсутствие активности в социальных сетях также положительно сказалось на свободном времени. Всё ещё не зная, куда себя деть и что с собой сделать, Ёнджун предался гедонизму: позволял себе не выходить из дома и играть в приставку часами, слушал музыку с утра и до поздней ночи, ел всё подряд, не заботясь о том, был ли он голоден или просто хотел почувствовать вкус условной пиццы. Но и такой образ жизни быстро ему наскучил. Время тянулось, будто резиновое, и дни стали невыносимо долгими. Ёнджун даже начал думать, что у образа жизни, когда всё приходится делать на бегу и впопыхах, были свои плюсы: как минимум, Ёнджун не чувствовал себя бесполезным куском дерьма.       В один день своих внеплановых «каникул» Ёнджун захотел стать полезным. Вид его дома уже давно вгонял его в тоску: каждый предмет пылился в мёртвом ожидании своего хозяина. Поэтому, взяв себя в руки, Ёнджун вдохновлённо принялся за уборку. Он выгреб весь мусор из гостиной, выбросил все отцовские газеты, давно утратившие актуальность, а за ними — бутылки и контейнеры из-под еды; перемыл всю посуду и вылизал кухню до блеска. Без всякой жалости в мусорное ведро полетели старые тетради и хлам, разваленный на комоде и письменном столе в его комнате. Затем Ёнджун перетряс весь гардероб, разложив каждую вещь по полочкам. Заняли эти ритуалы не меньше трёх часов, и после уборки, упав на кровать с широко раскинутыми руками, Ёнджун почувствовал, что смертельно устал. Но эта усталость была ему приятна: он чувствовал себя обновлённым.       Тем не менее он не мог отрицать, что волновался. Конечно, он старался избегать тревогу и отгонять депрессивные мысли, но они всё время были с ним, как напоминание, за которое всякий раз цепляется глаз, стоит тебе хоть немного расслабиться.       Впервые за несколько лет он проводил день рождения с родителями. Он понимал, что это странно, тем более для подростка, но как только услышал, что оба родителя будут дома в «столь важный для него день», то быстро осознал, что выбора, как такового, у него нет.       Ёнджун волновался, что мама воспримет праздник как повод выпить. Понимал, что в отце вряд ли вскипит нежность и благосклонность даже в такой день. Это вызывало противоречивые эмоции… Вернее, с одной стороны, не вызывало эмоций совсем, поскольку такое поведение казалось предсказуемым и в какой-то степени даже привычным. С другой же стороны, в сердце опять проклёвывалась надежда, что уж в этот раз всё точно будет по-другому. И Ёнджун знал, что подобный настрой только усугубит боль и разочарование в последствии, но не мог ничего сделать. Всю жизнь он не переставал ждать.              В ночь с двенадцатого на тринадцатое сентября, как только обе стрелки часов сошлись на двенадцати, на Ёнджуна посыпался шквал сообщений из чата. Они были немногословны, но Ёнджун был тронут просто тем фактом, что о нём вспомнили и специально дожидались полуночи, чтобы поздравить в первые же минуты.       Он насторожился, когда среди кучки поздравлений и смайликов не нашёл сообщения Субина. Он подождал ещё несколько минут и заметил, что его ожидало непрочитанное личное сообщение.        привет. понимаю, что странно начинать такое сообщение с привета, но мне больше ничего не пришло в голову😭 я не мастер красивых слов и выражений, но я действительно люблю тебя и от всего сердца хочу тебя поздравить❤️‍🩹 мы не так долго знакомы, но ты даже за это время круто изменил мою жизнь. каждый день с тобой я становлюсь лучше и, наверное, не хватит тысячи «спасибо», чтобы передать глубину моей благодарности🤲 ты очень много значишь для меня. я редко говорю это (мне сложно), но сейчас я могу быть полностью откровенен. я желаю тебе счастья — именно того, которого захочешь ты. ведь счастье бывает разным, и каждый находит его в чём-то своём 🤷‍ поэтому я не буду говорить тебе «оставаться таким же» или вроде того. наоборот: меняйся, иди вперёд, дерзай и бери от жизни всё, если это действительно сделает тебя счастливым. помни, что у тебя есть люди на твоей стороне, и ты можешь на них положиться: если в твоём сердце есть место для всех (а я знаю, оно там есть), то будь уверен, что и у остальных есть место для тебя. потому что ты не просто друг или знакомый — ты важная часть жизни своих близких, часть их души, как и они — твоя. я верю, что скоро всё наладится. если судить о жизни с точки зрения предопределённости (помнишь, мы говорили об этом?), то за неприятными сюрпризами судьбы должна последовать награда. и, может быть, я не могу противостоять судьбе или как-то ускорить ход событий, но я приложу все усилия для того, чтобы ты был здоров и счастлив, чтобы ты чувствовал себя в безопасности и не знал боли и отрешённости. в общем, ты очень дорог мне… наверное, ты самое большое сокровище моей жизни 😖😖 люблю тебя❤️ с днём рождения🎉🎂              К этой тираде были прикреплены фотографии с их недавней прогулки, где они глупые и счастливые. Конечно, Субин был на них всё ещё скован (на некоторых фотографиях можно было подумать, что Ёнджун держит его в заложниках, — настолько испуганно он смотрелся), но были и кадры исподтишка, сделанные в моменты, когда Субин и не подозревал. На них он был очарователен; Ёнджун думал, что каждый бы влюбился в него, если бы хоть один раз увидел эти фото.       Ёнджун пялился на текст долгую минуту, закусив губу. Его переполняли чувства; сердце колотилось так быстро, будто он пробежал километр. Страшно хотелось написать что-то, но мысли не складывались в стройный ряд. Несколько раз он набирал что-то и стирал, смотря, оставался ли Субин в сети. Субин оставался… Такая мелочь, а почему-то значима.       

ну что ты за человек субин (╥﹏╥)

мне стыдно что это всё что я могу сейчас выдать

просто что ты за человек

      Субин, похоже, задумался. прости?

нет😭😭

эм и что мне теперь делать?       

если бы я знал что МНЕ делать

может я бы тебе помог

а пока я боюсь что сейчас взорвусь

и вам придётся отскребать меня от стенки

типа как жвачку?       

типа как жвачку.

хех в общем да с днём рождения ещё раз думаю, стоит лечь спать завтра большой день технически, уже сегодня       

даже не напоминай

не такой уж и большой

ты надо мной ИЗДЕВАЕШЬСЯ? 😤😤😤 ты ещё сомневаешься в себе? да ты сумасшедший!       

хахах

ладно

большой день так большой день

ты же сделаешь его для меня большим днём? 🥰

что ты за человек такой… конечно       

ура🥳

тогда до завтра

которое сегодня

которое «большой день»

спи уже~❤️

❤️

      В ту же минуту послышался скрип замка входной двери. Ёнджун выключил экран телефона и бесшумно положил его на тумбу. Сразу затем накрылся одеялом с головой, притворившись, что крепко спит. Утром стоило встать пораньше, чтобы спрятать следы недавней драки…              Ночью под одеялом стало трудно дышать, так что Ёнджун в полусне высунулся из-под него. Сон опять был неспокойным, поскольку в голове вертелась одна и та же мысль: замазать синяк. Впрочем, благодаря этому нервному возбуждению Ёнджун проснулся даже раньше будильника. Но и тут счастье продлилось недолго: когда Ёнджун кое-как приоткрыл веки, свалилась такая усталость, будто на него, как в каком-нибудь старом мультике, сбросили наковальню или целый рояль.       Он кое-как нашёл в себе силы встать: главное «раскачаться», — а дальше уже будет проще. Может, он будет даже энергичнее, чем обычно. А энергия ему сегодня пригодится, точно пригодится…       Собираясь достать из ящика тумбы кушон, Ёнджун наткнулся на непонятную брошюру. Присмотревшись, он понял, что это конверт. Он был из тёмного глянцевого картона, перевязан жёлтой лентой; слишком тонкий, чтобы можно было предположить, что внутри лежали деньги, и в то же время слишком большой для обычной открытки. Чтобы долго не гадать, Ёнджун распечатал конверт.       Внутри лежала бумага, сложенная втрое, и прикреплённый к ней чек. Ёнджун прочитал заголовок, напечатанный жирным шрифтом: «Договор об оказании образовательных услуг». Он даже не стал читать дальше, чтобы не испытывать более глубокого разочарования. «Образовательные услуги»? Вот и всё, что он заслужил за девятнадцать лет.       Ёнджун решил не бередить душу и не драматизировать. Глубоко вздохнув, он отложил лист обратно на тумбу и достал кушон. Ориентироваться по маленькому зеркалу внутри коробки было непривычно. Вертя головой и так, и этак, стараясь разглядеть не слишком ли заметен синяк и не слишком ли блестит тональный крем, Ёнджун не переставал бормотать себе под нос: «И как они этим пользуются?..»       Через пару минут все улики были скрыты. Однако стоило последить за выражением лица, чтобы тональный крем не скатался в мимических морщинах.               Появление родителей дома не требовало никаких «ритуалов», поскольку и мама, и папа не видели в них ничего особенного. Семья Ёнджуна вообще не обращала внимание на традиции. Они не собирались вместе за общим столом ни в обычные дни, ни на праздники. Не совершали «традиционные» поездки куда-либо. Да даже ни одного совместного уикенда Ёнджун вспомнить не мог.       В общем, жизнь не обещала быть красочной. Вот и в этот день Ёнджун не строил никаких ожиданий.       — Утро, Ёнджун, — сказала мама, закутавшись в домашний халат.       — Утро.       Ёнджун собирался начать день с углеводно-сахарного удара в виде хлопьев, но его опередили. Мама достала из холодильника кекс и уже втыкала в него свечку.       — Не стоит, — тихо сказал Ёнджун.       — Как же! — В руках матери появилась маленькая зажигалка. Мама несколько раз прокрутила колёсико, зажигалка выплёвывала искры и наконец зажгла свечу.       Мама поставила кекс на тарелку у Ёнджуна под носом.       — Я слышала, что у кого-то сегодня день рождения! — игриво сказала она. Ёнджун снова выдохнул через нос, заставив пламя на фитиле колыхнуться. — Прости, мы вчера вернулись ночью, так что не смогли купить торт. Но к вечеру мы всё исправим, обещаю.       — Не нужно.       — Не грусти. Лучше загадай желание.       Ёнджун взглянул на кекс в бумажной обёртке и на тлеющую одинокую свечку в центре. Всё стало походить на театр абсурда.       — Скорее, а то погаснет.       Ёнджун закрыл глаза и сжал руки в замок. Странно, но он понял, что ему нечего желать. Конечно, сейчас было много проблем и стрессов, но тратить своё желание на такие пустяки — разве это не глупо?       Открыв глаза, он разомкнул ладони и быстро задул свечу, так ничего и не загадав. Мама тихо похлопала в ладоши несколько раз и выдернула свечку. Ёнджун посмотрел ей в след, когда свеча полетела в мусорное ведро. Всё показалось глупым и бессмысленным.       — Ты уже видел наш подарок, не так ли? — послышался из-за спины голос отца. Ёнджун кивнул, снимая обёртку с кекса. — Может, ты хотя бы благодарен нам?       — Я благодарен, — снова согласился Ёнджун. — Только не думаю, что за два месяца что-то успею.       — Это интенсив. Если возьмёшься за голову, то успеешь, — голосом, не терпящим нареканий, сказал папа. — Это — последнее наше вложение в тебя.       Ёнджун задержал кекс около рта.       — В школьные годы, разумеется, — вмешалась мама. — Мы не ждём от тебя заоблачных результатов, с учётом того, что ты возьмёшься за всё это чуть ли не на финишной прямой, но… Будет хорошо, если твои результаты улучшатся.       Отец стал заметно угрюмее. Он явно был не доволен тем, что мама смягчала его безапелляционные заявления.       — Но, знаешь, сам о себе подумай, — снова заговорил он. — Как ты будешь себя чувствовать, зная, что упустил возможности?       Ёнджун откусил кусок кекса и, жуя, лишь пожал плечами.       — А не стыдно будет продолжать сидеть на шее родителей? — голос отца стал строже.       — Слушай, сейчас вообще не время, — снова вмешалась мама.       — Я не спросил ничего такого! Это обычное дело для любого мужчины — иметь амбиции. У меня в его возрасте уже были амбиции. И я их реализовывал и добивался всего сам.       — Мы можем провести хоть один день без упоминаний, какой ты расчудесный и правильный? — раздражённо заговорила мать.       — Нет, папа прав… — произнёс Ёнджун между делом, но никто не обратил на это внимания.       — Ты ничего не понимаешь в мужском воспитании, — продолжал спорить отец. — Или ты хочешь воспитать из него женщину?       — Поздновато ты взялся за это дело, — со злобной усмешкой заявила мать.       — А я думаю, что в самый раз. И лучше не мешай мне, если не хочешь очнуться в один день и понять, что на твоём горбу катается двадцатилетний взрослый лоб!       На минуту в комнате воцарилось молчание. Мать презрительно смотрела на мужа, и тот сверлил её взглядом в ответ. У Ёнджуна пропал всякий аппетит, а вместе с ним желание жить.       — С днём рождения меня… — вздохнул он, когда наблюдение за бессловесной битвой стало слишком утомительным. — Пожалуй, пойду собираться.              День в школе оказался сплошной рутиной, что не могло не радовать. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным: плевать на твоё настроение, на погоду, на любые другие обстоятельства — дом знаний принимал всех с одинаковым равнодушием и не давал поблажек.       Но друзья Ёнджуна не были бы собой, если бы не решили скрасить серую обыденность. В обед они буквально напали на него, обступив со всех сторон. Гю нахлобучил ему на голову картонный колпак, Хюка поставил коробку печенья и клубничное молоко прямо на поднос. Даже садясь за свободный стол, Ёнджун не сумел выйти из окружения.       — Я правда спрашивал, зачем это нужно, — с улыбкой сказал Субин, когда Ёнджун смущённо взглянул на него из-под колпака. — Но переубедить их невозможно.       — Раз уж амиго не зовёт нас на праздник, то праздник позовёт его сам, — сказал сидящий сбоку Бомгю.       — Даже как-то непривычно, что в этом году всё так спокойно. Решил остепениться? — поинтересовался Тэхён.       — Уходишь в монахи, я надеюсь? — внёс свою лепту Гю.       — Мечтай дальше, — фыркнул Ёнджун. — В этом году просто так получилось… Но я и раньше особо ничего не организовывал. Примажусь к кому-нибудь, куда-нибудь пойдём, а дальше всё как обычно…       Тэхён пожал плечами.       — Главное, чтобы тебе нравилось, — тихо вставил Субин между делом.       — Думаю, мне нравится, когда четыре человека говорят, какой я крутой и классный.       — Мечтай дальше, — бросил Бомгю.       — Простите, оговорился: три человека и одна заноза в заднице.       — Прощу тебе «занозу», а то тебе жить-то осталось два понедельника.       — То есть я ещё и старый?       — Я всегда говорил тебе, что ты старый. Странно, что ты забыл… Стоит…       — «Купить витамины для памяти», — закончил за него Ёнджун. — Ты слишком предсказуем.       — Ну да, я ничто в сравнении с опытом старших поколений.       Ёнджун закатил глаза, поняв, что шансов обойти Бомгю в подшучиваниях у него не было с самого начала.       — Слушай, у тебя тональник на лице или я брежу? — подал вдруг голос Хюка.       — Первое, — вздохнул Ёнджун. — Сильно заметно?       — Не, значит, у меня уже глаз намётан, — без тени беспокойства в голосе ответил Кай.       Хорошо, что никто не стал расспрашивать дальше. Ёнджун устал от одних и тех же историй.       Краем глаза он заметил, что Субин чуть склонился к нему.       — Чего?       — Эм… У меня есть для тебя подарок и хотел принести его тебе после уроков. В общем, хотел узнать, могу ли я заскочить к тебе на минуту.       — Почему только на минуту?       Субин окинул взглядом остальных, но те уже были увлечены сторонней беседой между собой.       — А можно на дольше?       Ёнджун рассмеялся.       — Нет, я включу секундомер и захлопну дверь перед твоим носом на пятьдесят девятой секунде. Шутишь?       Субин вздохнул. Ёнджун схватил его за запястье.       — Я к тому, что ты можешь остаться. Мне даже нужно, чтобы ты остался.       Субин вопросительно приподнял брови.       — Спаси меня от унылой компании родителей, молю, — наконец попросил Ёнджун, глядя парню в лицо.       — Хорошо… — пробормотал Субин.       

***

      Собираясь к Ёнджуну домой, Субин волновался. И, как и всегда, умом он понимал, что тревожиться не стоит, и на то было несколько причин. Во-первых, родители Ёнджуна наверняка сочтут их друзьями. Во-вторых, они были всего лишь подростками, пытающимися построить что-то наподобие «отношений» без претензий на взрослые намерения. В-третьих, вероятнее всего, контакт с родителями Ёнджуна ограничится лишь парой будничных фраз и непримечательных тем для разговора. Однако даже эти три весомых аргумента не могли свести на нет неловкость и трепетное волнение предстоящей встречи, будто эти чувства были чем-то естественным, заложенным на уровне бессознательного. Наверное, всему виной была субинова мнительность и желание произвести «правильное» впечатление…       Но Субин позволил себе думать об этом ровно до той секунды, как перед ним открылась дверь. Улыбка сама собой появилась на его лице, стоило ему увидеть Ёнджуна.       Даже не взглянув на подарок у Субина в руках, Ёнджун обнял его за шею и втащил внутрь. Субин изогнулся и несмело сделал пару шагов вперёд.       — Ты бы хоть забрал подарок… — проговорил он, когда Ёнджун отстранился, похлопав его по плечу.       — Подарок? Блин, не стоило…       — Я не мог не сделать тебе подарок в твой день рождения, — серьёзным тоном ответил Субин.       — Что это?       В прихожей появилась мама Ёнджуна. Трудно было назвать их с сыном похожими, пусть в чертах их лиц прослеживалось что-то мимолётно общее. Женщина выглядела довольно молодо, но серость и отёчность лица скрывали её красоту. Впрочем, было в её внешности что-то примечательное, что так быстро притянуло внимание Субина — быть может, даже это «мимолётное общее» с Ёнджуном.       Субин вежливо поклонился.       — Это… лимонный пирог, — объяснил он, но подарок в протянутые ему руки не отдал — ждал, что скажет Ёнджун.       — О, почему ты не сказал мне, что твой друг принесёт пирог? — не дожидаясь ответа сына, она сразу обратилась к нему.       — Я сам не знал, — произнёс Ёнджун, пожав плечами.       — Я бы купила ещё свечей… Впрочем, давай пирог сюда: я поставлю его на стол.       Субин ожидал услышать дальше что-то вроде: «Не возражаешь?», но даже этого не прозвучало. Ёнджун лишь послушно передал пирог матери, и та скрылась из виду.       — Ты сам его сделал? — полюбопытствовал Ёнджун.       — Да. Ну, то есть я и Гю. Он помог мне. — Субин замешкал. — Там, на самом деле, долгая история… Потом как-нибудь расскажу.       — Почему потом? Можно и сейчас. Запрёмся в комнате, посекретничаем…       — Хм-м… О-окей.              После уборки комната Ёнджуна стала не похожа на саму себя. У Субина глаза разбегались: там, где ещё пару дней назад валялась куча хлама вперемешку с нужными вещами, теперь царили чистота и порядок. Тем не менее, комната не казалась созданной напоказ, будто макет в магазине «Икея», а наоборот, видимо оживилась и обрела давно не достающий ей уют.       — Ты молодец, — сказал Субин, оглянувшись по сторонам, и сел на кровать.       — Я не сделал ничего особенного.       — Но ты молодец, — настоял Субин. — Стало гораздо лучше.       Ёнджун хмыкнул и плюхнулся рядом. Недолго подумав, он привалил голову к субинову плечу. Субин специально опустил его чуть ниже. Ёнджун прыснул смешком, обняв руку Субина и сплетя их пальцы.       — Тебе же так не удобно.       — Н-нет, мне нормально.       — Это поэтому ты так дрожишь?       — Ладно, это мышечный спазм, — вздохнул Субин. Ёнджун снова посмеялся, отняв голову от его плеча. Субин собирался выпрямиться, как вдруг Ёнджун схватил его за плечо и повалил на спину рядом с собой.       — Начни предупреждать о таком, — пробурчал Субин, сложив руки на груди. Он всё ещё не мог расслабиться, зная, что за стеной снуют родители Ёнджуна.       — Так веселее. Ты интересные рожи корчишь.       Субин шумно выдохнул через нос, уставившись в потолок. Странное молчание воцарилось между ними.       — Так… Этот твой пирог… Он что-то значит? — поинтересовался вдруг Ёнджун. Субин покосился настороженно.       — Да, забавно… Я думал, что он что-то значит для нас. Как символ какой-то, что ли… Но тут появилась твоя мама, и теперь идея кажется мне кринжовой, если честно.       — Мне не кажется. — Ёнджун заглянул Субину в лицо.       — Серьёзно? — уточнил Субин.       — Да. Главное ведь не то, как это выглядит со стороны. Главное, что ты думал обо мне. Что ты сделал это для меня. Мне это очень приятно.       — Я рад.       И снова это странное молчание.       — Расскажешь, что тебе подарили родители? — невзначай предложил Субин.       — О, ты умрёшь от зависти! Двухмесячный интенсив по подготовке к экзаменам.       — Необычное решение…       — И не говори. Хотя мне грех жаловаться. Я не идеальный сын, чтобы что-то просить.       — Думаешь, что-то могут просить только «идеальные» сыновья?       — Нет, просто с моей стороны это будет несправедливо. Это всё-таки полезная штука, пусть я её и не хотел.       — А чего бы ты хотел?       Ёнджун поднял взгляд на потолок, как если бы нём было написано самое заветное желание.       — Не знаю. Наверное, мне не хватает какой-то эмоциональной близости. Но, знаешь, — продолжил Ёнджун торопливо, прежде чем Субин успел что-либо сказать, — жизнь без эмоциональной близости и какого-то признания — это выносимо. Жизнь без еды, воды, света, сна, развлечений — вот что невыносимо. А это у меня есть, благодаря родителям. Так что, опять же, мне грех на что-то жаловаться.       — Ну, не хочу тебя расстраивать, но удовлетворение твоих потребностей в еде, воде и всём таком — это обязанности твоих родителей. Я не имею в виду, что за это не стоит быть благодарным или повышать свои запросы до небес, но… Ты имеешь право испытывать любые чувства касательно любых аспектов: от подарков до недостатка эмоциональной близости. Это не делает тебя неблагодарным или «плохим» сыном.       Вообще, по ощущениям, чем больше ты стараешься, тем выше к тебе требования. Гю всегда старался быть хорошим, умным и послушным. Но каждый раз, когда он достигал успеха, перед ним ставили новые цели, а из благодарности он получал, ну… одобрение, разве что. Я люблю Гю и мне нравится, что он умный и всесторонне развитый (думаю, ему это нравится не меньше), но это, если подумать, кошмарно. Старания в пустоту.       — Так шестьдесят четыре балла — это твоя подстраховка, чтобы не требовали прыгать выше головы? — с иронией спросил Ёнджун.       — Нет, честно говоря, я часто думаю о том, что в сравнении с братом и сестрой я как неудачный воспитательный эксперимент. Они уже взрослые и реализовавшиеся, а я… средний ученик без планов на жизнь? — Субин вздохнул. — Но я успокаиваю себя тем, что я всё ещё подросток. Они тоже когда-то были подростками. Более успешными, чем я, конечно… Но у меня всё равно ещё есть время. Время, чтобы стать лучше.       — Да, и лучше бы начать им пользоваться. Если не хочешь оказаться в той же ситуации, что и я.       — Будешь ездить на эти курсы?       — А что мне остаётся?       — У тебя будет меньше времени.       — Ага… Но я как-нибудь выкручусь. Всегда выкручивался.       — Только не в ущерб себе, пожалуйста. Видеть, что ты чуть ли не на последнем издыхании приходишь ко мне, хуже, чем не видеть тебя вообще.       — Окей.       Субин устал терпеть бесконечное молчание. Да и скоро они, вероятно, начнут видеться реже. Так что, собрав всю волю в кулак, он без лишних слов загрёб Ёнджуна в объятия. Тот удивился, но приобнял Субина за спину.       — А если кто зайдёт?       — Пусть.       — Слушай… — снова заговорил Ёнджун, но на этот раз посмотреть Субину в лицо будто побоялся. — Как думаешь, у меня ещё есть время?       — На что?       — Повзрослеть… — Ёнджун потупил взгляд. — Стать лучше…       — Но ты и так хорош… О чём ты?       Ёнджун силился объясниться, но не смог. Вздохнув, он снова сел на кровати, сгорбившись.       — Пожалуйста, давай уйдём, — бесцветно произнёс он. — Я правда не хочу находиться здесь сейчас.       За окном собирались тучи.       — Мы же вернёмся потом? — уточнил Субин.       — Да. Но мне нужно уйти. И мне нужен ты. — Ёнджун посмотрел на него через плечо со слабой надеждой.       — Хорошо.