неприязнь
4 августа 2025 г., 12:00
На самом деле, решение забуриться в кафе было принято спонтанно. Субин сидел у Бомгю дома, слушая свежайшие сплетни и истории с репетиций предстоящего выступления. Тогда-то речь и зашла о Зимнем бале.
— Кстати, Ёнджун пойдёт туда? — между делом спросил Бомгю.
— Я не знаю.
— И ты даже его не пригласишь?
— Если ты беспокоишься о нашем споре, то я выполню твои условия, если проиграю.
— Ага, думаешь, я настолько меркантильный?
— Ну, есть немного, — подшутил Субин, мигнув глазом. Бомгю подкатил глаза.
— Просто меня Тэхён пригласил, вот я и вспомнил, — сказал он после, не поднимая взгляд на друга, но явно довольный.
— Поздравляю, что ли… — хмыкнул Субин.
— Он сделал мне что-то вроде открытки. Не думал попробовать так же? Знаешь, если трудно объясняться в чувствах на словах, бумага ничего не забудет в ответственный момент.
— Думаешь, сейчас?
— Сейчас самое время. Октябрь вот-вот закончится, а в ноябре, во всей суматохе… Так себе идея.
Субин задумчиво потупил взгляд.
— Нужно собраться как-нибудь, — добавил Гю. — Самим развеяться, а заодно развеять твоего ненаглядного. А то он скоро отучится от человеческой речи.
— Наверное, ты прав, — кивнул Субин, и они пустились в обсуждение деталей.
***
Так, они собрались субботним вечером в кафе, принадлежащем родителям Тэхёна. Те предоставили гостям сына стол «для персонала», стоящий в закутке чуть поодаль от остальных. Как потом рассказал Тэхён, за ним они собирались всей семьёй в конце рабочего дня и подсчитывали прибыль, планировали закупку продуктов, если такая требовалась, а также, что было немаловажно для Тэхёна и Сохён, получали карманные деньги. Место было безопасное, тем не менее Субин испытывал неловкость, не понимая, чем они заслужили столь гостеприимное отношение. Волнуясь, он рассыпался в благодарности за каждый дружелюбный взгляд в его сторону и подскакивал всякий раз, когда Тэхён и его семья пытались обслужить их. — Эй, ты никогда не ел в кафешках? — спросил Гю, пихнув друга локтем. — Стоило бы начать. — В этом нет ничего особенного, мы всех так обслуживаем, — сказал Тэхён, наконец расставив тарелки. Отойдя в сторону, он развязал фартук и повесил тот на спинку пустующего стула. — Мне очень непривычно видеть тебя в такой роли, — сказал Субин со слегка виноватой улыбкой. — Всем непривычно, — вздохнул Тэ, взяв со стола палочки. — Давайте есть, а то я умираю с голоду! — Будь я на твоём месте, заказы бы до гостей не доходили, — сказал Ёнджун, смеясь. — Пару раз после тренировки я был готов сожрать вашу еду вместе с контейнером. — Повезло, что ты ешь, как птица, — вставил Кай, глядя на Тэхёна. Тот лишь пожал плечами. — А ты не думал, чем будешь заниматься после школы? — возник интерес у Субина. — Имеешь в виду, что у меня есть запасной вариант, если что? — Ну типа того. — Не знаю. — Сохён собирается в университет, — добавил Ёнджун между делом. — Думаю, у неё всё получится: она усердно учится, — рассудил Тэхён. — А ты? — сказал Гю с коварной улыбкой. — Я учусь, скажем, неплохо. И да, мне бы тоже не хотелось оставаться на побегушках у кого-то, пусть даже мне близкого. Так что, думаю, стоит тоже попробовать поступить. — Это очень дальновидные планы, — заметил Бомгю, обратившись к Субину. — Мы только первый год обучения заканчиваем, — внёс свою лепту Кай. — Время незаметно летит, — высказал Ёнджун. В этот день Ёнджун более открытым, более бодрым, более разговорчивым, — почти таким же, каким Субин его узнавал ещё весной. Однако тема экзаменов для него по-прежнему стояла остро, заставляя выдавать нервные комментарии. Какое-то время ребята общались на сторонние темы. Бомгю и Хюка делились успехами с репетиций: Кай удивлялся, что после долгого отсутствия практики с музыкальными инструментами ещё что-то может, Бомгю больше травил байки с репетиций и хвалил Хюку. Тэхён их слушал, периодически смеясь и вставляя собственные шутки. Про себя ему было нечего рассказать: в отсутствии Гю он коротал время за работой и хобби. В перерывах между поеданием всего, что не приколочено, в разговор вклинивался Ёнджун. Субину нравился его былой настрой и энергия, но что-то в нём казалось не так. Занятый поиском, в чём же была причина такого странного впечатления, Субин и не заметил, как они пришли к обсуждению Сыну и Исыль. — Так в чём была причина тряски? — поинтересовался Бомгю, и всё внимание стало обращено к Субину. — Кхм, — Субин прочистил горло, отложив палочки в сторону. Перебирая пальцами по столу, он заговорил: — В общем, Исыль писала мне не так давно. Может, неделю назад? Ёнджун кивнул. — Не знаю, насколько ей можно верить, но причина, судя по всему, в неприязни. — В неприязни ко мне, — пояснил Ёнджун с раздражённой улыбкой. — А из чего она возникла? — смутился Гю. — Не знаю, — снова пожал плечами Субин. — Честно говоря, мне он тоже с самого начала не нравился. Я не брался его поучать или критиковать лично и в открытую, потому что я не тренер, но, возможно, он чувствовал себя уязвлённым из-за моей снисходительности, — предположил Ёнджун. — А ещё он пытался со всеми сдружиться, но это было такое откровенное подхалимство, что аж бесило. — Многие на первых порах не выдают все свои закидоны, — вставил Хюка. — Нет, я понимаю, когда ты прощупываешь почву, чтобы понять, в каком ключе лучше общаться, как и о чём. А тут именно навязчивое желание пробиться в тусовочку. Без приглашения, грубо говоря. — Кстати, у него это получилось, — подхватил Тэхён. — К сожалению. — Ёнджун развёл руками. — То есть, у нас две версии: первая — навыки и отношение с твоей стороны, вторая — желание пробиться в тусовочку за счёт твоего унижения? — влился в разговор Бомгю. — Но похоже, будто одно является следствием другого. — А может, это просто факторы, которые вкупе породили неприязнь, — продолжил Тэхён. — Или неприязнь в этом случае вообще первична, а факторы только наслаиваются на неё. — Но этого, на мой взгляд, всё равно недостаточно, чтобы натравливать людей на человека, который тебе просто неприятен. — А я думаю, что вполне достаточно, — вздохнул Хюка. — Людская злоба бывает очень банальна. Школьники травят других и не за такие пустяки: за происхождение, за внешность, за вес, за оценки, за достаток твоей семьи, за привычки, за особенности поведения, мимики… Так что я верю, что это могла быть просто неприязнь. — Ну, возможно…— признал Бомгю, недоверчиво щурясь. — Что ещё тебе Исыль написала? — Вроде как по совпадению, в этом году она начала встречаться с Сыну. Они общались, и она вскользь упомянула, что слышала странный разговор между Ёнджуном и Сохён. Ёнджун отвел взгляд, поджав губы. Он стыдился своей опрометчивости. — Когда? — нахмурился Гю. — На вечеринке. Похоже, это произошло после того, как я убежал… В общем, после того, как она это рассказала, он подговорил её за нами проследить. Она говорит, что ей было несложно, потому что её тренировки заканчивались так же поздно. Бомгю прыснул смешком: — Звучит, как какой-то абсурд, если честно. Зачем тратить столько сил и энергии на борьбу, которая даже не твоя? Я понимаю, если бы Ёнджун окунул Сыну лицом в унитаз или типа того, тут есть хоть какой-то смысл: защитить близкого человека, отомстить за него… Но тут — это полнейший бред. — Она говорит, что влюбилась, — вздохнул Субин. — Типа Сыну первый, кто не воспринимал её, как ребёнка; да и из нашего опыта общения с ним ясно, что она ему небезразлична. — О, и теперь ради него можно тратить часы личного времени, чтобы уничтожить другого парня? Они когда целовались, он её именем Ёнджуна не называл случайно? — не прекращал отпускать саркастичные комментарии Бомгю. Тэхён и Ёнджун даже ухмыльнулись. — Ну, она объясняет всё влюблённостью. — А ты что об этом думаешь? — внезапно спросил Кай. — Я? — Субин подумал с пару секунд. — Я предполагаю, что это может быть правдой. Я же не могу залезть к ней в голову и понять, насколько сильны её чувства к этому человеку. Может, она была готова закрыть глаза на любые недостатки, лишь бы почувствовать себя кому-то нужной и важной. — Давайте поплачем над её нелёгкой судьбой! — Я не предлагаю её жалеть, — оспорил Субин. — Даже то, что я сейчас сказал — это моя фантазия, потому что, наверное, мне просто хочется верить в людей. И даже если Исыль говорит правду и её реальность совпадает с моими предположениями, это не отменяет того, что она совершила ужасный поступок. — Фотографии сделала она? — вклинился в разговор Тэхён. — Да. — И разослала она же? — Выходит, что да: только у неё мог быть доступ к нескольким чатам и группам, — ответил за Субина Бомгю. Вид у него был такой, будто он разгадал главную интригу фильма в самом его начале. — И чем это мотивировано? — Она говорит, что Сыну её заставил, — прыснул смешком Ёнджун. — Не слишком ли много он её «заставлял»? Выглядит так, будто она хочет обелить себя и для этого сваливает всю вину на парня, — прокомментировал Тэхён. — Возможно, ей можно было бы верить, если бы были какие-то признаки того, что она говорит правду. Например, если бы Сыну не пришёл разбираться с Ёнджуном, когда я обозвал Исыль. Тогда можно было бы сделать вывод, что она ему была нужна только как средство достижения своей странной цели. Тем не менее он пришёл, а значит, какие-то чувства у него к ней есть. Кроме того, мы не знаем, как выглядит история со стороны Сыну, да и, скорее всего, не узнаем никогда. Так что я рассказываю ту версию, которая имеется, но не могу доверять ей на сто процентов. — Я сомневаюсь, что версия Сыну дала бы что-то ценное. Сомневаюсь, что он вообще в курсе, что его девушка раскололась. — А я вообще не вижу смысла в этих версиях, — заговорил вдруг Ёнджун. — Знаете, про буллинг часто говорят, будто в нём все проигравшие и все страдают. Типа заводила нападает на жертву, потому что его где-то в чём-то подавляют, может быть, даже бьют. Те, кто присоединяется к травле, страдают от того, что участвуют в насилии. Те, кто предпочитает не вмешиваться, страдают от травмы свидетеля. А жертва страдает в зависимости от жестокости своих травителей и того, появится ли кто-то, кто сможет этой жертве, грубо говоря, покровительствовать. — Ёнджун сглотнул, всё больше стыдясь. — Мне не нравится быть жертвой. Мне не нравится, когда меня таким считают. Мне не нравится быть слабым. Но в этой ситуации я нахожу в себе силы, чтобы признать: я — жертва. И мне, как жертве, плевать, что чувствует мой обидчик. Пусть он чувствует себя уязвлённым, пусть его обижают, пусть бьют, потому что он перевернул мою жизнь с ног на голову без видимой на то причины, не за что. Потому что я не должен нести ответственность за его внутренние заморочки. У меня, может, тоже жизнь не сахар! Много у кого жизнь не сахар вообще: у всех свои проблемы, свои заморочки, свои горести. Но почему-то остальные люди находят в себе силы справляться с ними, а не опускаться до того, чтобы принижать кого-то и превозносить себя на их фоне. Так что мне плевать что на их версии, что на причины их поступков, что на их печали. Эти два персонажа — Сыну и Исыль — достойны друг друга: оба сволочи. Говоря это, Ёнджун сильно побледнел. Заметив пристальное внимание со стороны друзей, он поднял на них озадаченный взгляд. — Ёнджун, у тебя кровь носом идёт, — сказал Хюка. Ёнджун свёл брови, будто с ним говорили на иностранном языке. — Ёнджун? — окликнул его Субин. Красная капля уже подбиралась к губе, когда Ёнджун приложил к носу большой палец и встрепенулся, будто до этого находился в трансе. Недолго думая он вскочил с места и прошагал в уборную. Тэхён шмыгнул за ним. Они вернулись через несколько минут. Ёнджун был всё ещё бледен, но вид стал посвежее. Лицо блестело от воды. Он сел на своё место рядом с Субином, и тот с сочувствующим выражением лица погладил его по спине. — Прости. — За что? — Ёнджун в удивлении приподнял брови. — Я боялся, что это… — На полуслове Субин понял, как абсурдно звучит причина его тревоги, поэтому с беспомощной улыбкой проговорил: — Не знаю. Ёнджун вздохнул, трепля чужую чёлку. — Да ты заучился, наверное, — вмешался Бомгю. — У меня такое было. — Не сомневаюсь, — выдал Ёнджун. — Самое тупое, что до этого ты вообще живчик. Хотя, возможно, просто привыкаешь быть в состоянии стресса. Но это дерьмовая штука, если честно. — Да, у меня голова болит немного. — Съешь что-нибудь сладкое, — сказал Тэхён. — Или могу сходить за колой. — Спасибо, — кивая, пробормотал Ёнджун. Тэхён удалился на кухню, и за столом снова возникло странное молчание. — Кто-то умер, что ли? — нахмурив брови, буркнул Ёнджун. — Да просто темы нет, — пожал плечами Гю. — Как думаете: всё закончилось? — поинтересовался вдруг Хюка, оторвавшись от еды. — Я не гарантировал Исыль своё молчание. Надеюсь, она считает намёк, — сказал Субин. — Думаю, уже считала, — прокомментировал Бомгю. — И это конец? — Да, вероятно, такой вот странный конец… — вздохнул Субин. Ёнджун шмыгнул носом. Конечно, правды они не добились, да и вряд ли это было возможно, но, тем не менее, Субин был рад, что всё закончилось. Немного погодя Тэхён вернулся со стаканом колы и вручил его другу. Субин непроизвольно покосился на Ёнджуна и, почувствовав на себе чужой взгляд, поднял глаза на Бомгю. Тот смотрел на друга несколько вопросительно и постукивал пальцами по столу. Субин быстро покачал головой.
