Мой маленький взрослый

      Феликс привык быть один. С самого детства. Всегда. Сколько себя помнит. У него была красивая большая комната в огромном доме, набитая доверху игрушками и гаджетами, рядом всегда нянечки, по периметру охрана, на кухне — заботливая тётушка, но родителей никогда не было рядом. Мальчишка так нуждался в поддержке родных людей в важные для него моменты жизни, но ничего не получал. Всё детство и юность он задавался вопросом: почему папа и мама всегда так далеко? Почему они не любят его? Почему избегают? Ответ узнал только тогда, когда на его восемнадцатилетие отец передал ему ключи от квартиры и сказал, что Ликс слишком взрослый, чтобы жить с ними в одном доме. В этот же день Феликс, тогда ещё учившийся в выпускном классе, покинул дом родителей. Несколько дней он не разговаривал и рыдал в своей новой отделанной квартире. До него дошла простая истина: он никогда не был нужен родителям. Конечно, денежные дотации на карту не прекратились, но теперь Ликс даже не звонил им, не пытался наладить связь, родители отвечали ему тем же. Мужчина и женщина, давшие ему жизнь, стали по-настоящему чужими.       В его жизни был только Джисон. Этот странный парнишка появился в поле его зрения неожиданно. Он перевёлся в его класс посреди октября. Просто пришёл и сел рядом. Он почему-то всегда был мрачным и каким-то испуганным: первое время намеренно игнорировал всех и избегал общения, предпочитая уединение. Разговорить его получилось только к концу первого класса старшей школы. Феликс заботился о нем, пытался социализировать парнишку, но очень быстро понял, что это бесполезно. Джи о себе ничего не рассказывал, от слова совсем. Ликс был наблюдательным и внимательным. Очень скоро он понял, что Хан не обычный подросток, каких толпы. Джисон ходит в тир, где стрелял десять из десяти, почти постоянно закрывался чёлкой и капюшоном, говорил тихо, вполголоса, отворачивался от толпы, избегал прямых взглядов. Со временем Ликс просто принял странности друга, по крупицам выуживая информацию. К данному моменту он знал, что Джисон здесь один, что его семья в другой стране и с другой фамилией, что они занимаются чем-то незаконным, что Хан хорошо стреляет и метает ножи, занимается восточными единоборствами. Джисон бы одиночкой, но впустил в свою жизнь сначала его, а потом и Чонина. Иногда казалось, что он не доверял никому, но было видно, что очень старался.       К половине восьмого Феликс уже был готов и стоял у подъезда, ожидая такси. В их чате уже вовсю шумела толпа, перебрасываясь шуточками и обсуждая наряды. Вся группа, исключая Кая, несколько танцоров, стафф, знакомые модели-девчонки, пара старших и, конечно, сам Джисон, который это всё и замутил. Их обычная компания, которой они отдыхают постоянно. Первыми, кого он увидел у бара, были Джи, Минхо и Субин. Эти трое что-то серьёзно обсуждали, но замолчали, как только увидели его. Странно! Двое старших были вдвоём с четырёх или всё-таки расходились? Может, ему кажется или Хан и правда стоял к хореографу уж слишком близко. Джи совсем нетактильный и даже наоборот, но сейчас он как будто липнет к боку Минхо. В душе появился интерес и вопросы, но все сомнения испарились, как только он застукал парочку у туалета. Джисон крепко прижимал старшего к стене за шею и жарко целовал. Ликса немного потрясла эта сцена, но всё расставила по местам. Примерно через час он выловил друга одного, решив основательно допросить: — Джи, у вас с Минхо просто интрижка или серьёзно?       Друг смутился и кинул взгляд на него из-под черной чёлки. — Я и сам пока не знаю. Мне с ним спокойно. Не хочется бежать. Он меня полностью устраивает в постели. Наверное, это серьезно! Он мне нравится, — поделился Джисон. — Блин, я так рад за тебя! — воскликнул Феликс. — Тебе просто нужно научиться доверять и перестать хвататься за нож. — Ты прав. Но у меня не слишком получается. — Почему? — Я вчера его вывел из машины под дулом пистолета, потому что он следил за мной от самого агентства до дома. — Ну ты крэйзи! Джи, обычно просто подходят и стучат по стеклу, а потом спрашивают цель слежки, — заржал Феликс, поражаясь методам друга. — Я не знал, что это Минхо, только потом понял. Я просто боялся, что меня обнаружили...       Феликсу и самому было страшно за этого парня. Он постоянно чего-то боялся и из-за этого тренироваться начинал ещё усерднее. Когда же наступит то время, когда он будет безмятежен? И наступит ли вообще? ___________________________       Минхо был счастлив. Рядом с ним был теперь его мальчик, который за несколько дней плотно влез в его сердце и поселился в сознании, занимая все мысли. Сейчас Хо занимался с командой танцоров, пытаясь собрать воедино все элементы хорео к заглавному треку, которые они собирали первые три дня недели, а Джисон сидел на диване в уголочке и что-то делал в своём ноутбуке. Минхо было спокойно, когда Хан был вот так рядышком, чтобы иметь возможность наблюдать за ним и знать, что с младшим всё в порядке. Потому что как только Джи удалялся из поля его зрения, в сознании Хо рисовались совсем уж плохие картины. Сможет ли когда-нибудь этот мальчик откровенно всё рассказать? Иногда он где-то пропадал, оставляя телефон в машине или студии. Иногда мог закрыться где-то в уголке в наушниках. А иногда, наоборот, следовал за ним по пятам, как хвостик.       С каждым днём Хан был всё ближе и ближе: несколько раз брал его с собой в тир, сказал коды от домофона и входной двери в свою квартиру. Младший позволил присутствовать на записи трека к новогоднему шоу, оставил его и на пре-рекорд к камбэку. Они вместе встретили Новый год и улетели отдыхать в Таиланд на пять дней, где страсть между ними вспыхнула с новой силой. На совещании после каникул было принято решение запустить камбэк на самое начала марта и сразу увезти группу в мини-тур по азиатским странам. Весь январь они трудились не покладая рук.       Сдерживаться в присутствии Джисона становилось всё труднее. Младший как будто специально его провоцировал горячими взглядами, внезапными появлениями. Ухудшалось всё ещё и тем, что Хан передвигался абсолютно бесшумно и мог появиться в любой момент, в любой точке агентства. Вот и сейчас Хо шёл по коридору от кабинета Кенсу, когда Джисон просто возник на дороге и толкнул его за угол. Вот мелкий проказник! Минхо схватил его за шею и довольно грубо прижал к стене. Хан с вызовом посмотрел ему в глаза и облизнулся, не делая даже малейшей попытки выбраться. Ли с силой впился в его горькие от кофе губы и укусил за нижнюю, чувствуя сразу металлический привкус крови во рту. Младший хихикнул и вцепился в футболку на его груди, пытаясь оттолкнуть его, но сам же тянулся к его губам. Хо просунул колено между стройных бёдер Джисона, прижал руки к стене и возобновил поцелуй, грубо захватив его в плен. Джи тихонько постанывал ему в губы, Минхо чувствовал его возбуждение. Нужно остановиться, иначе один из них сейчас возьмет второго прямо тут. — Минхо, нам нужно прекратить! Минхо! Хён, прошу! Хён, остановись, прошу, не надо! — тихонько скулил младший.       Он был возбуждён, он хотел его. Щелчок ножа вернул его в чувство, отрезвляя сознание. — Продолжим дома! — рыкнул Хо, и они вместе пошли к лифту.       Минхо было трудно сдерживаться рядом с младшим. Ему как будто было мало. Чем больше он получал близости от Джи и получал от него ответной, тем больше хотелось ещё. Это была мания, помешательство. За эти два месяца отношений Хан был как кислород для него. Хо видел, что и он для младшего был важен. Джисон всё больше доверялся ему и не стеснялся уже высказывать свои чувства, свою зависимость. Всё больше стало проскальзывать личной информации в их разговорах. Минхо честно рассказал про родителей и про своё одиночество, про неудачный роман и работу. Он надеялся на ответную откровенность, но этого не было. Парень не настаивал. Хо видел, как тяжело Хану, но он ценил и то, что мальчишка начинает раскрываться. Он уже меньше дёргался при резких звуках, реже тянулся к оружию. И в постели стало всё горячее. Иногда страсть и желание настигали их в самый неподходящий момент. Хо начал носить с собой в толстовке презервативы, салфетки и смазку, как обязательные атрибуты, потому что действия Хана стали совсем непредсказуемыми. Кажется, они уже перепробовали все поверхности в здании агентства и в обеих квартирах. А в начале февраля, на дне рождении Чонина, до Минхо дошла одна простая истина: он влюбился. Вляпался в этого мальчика, увяз по самую макушку. Ну и пусть он немного сумасшедший и пугливый, но для него самый лучший. Впервые в жизни сердце переполнялось от такого неистового чувства бесконечного обожания, что даже дышать иногда становилось тяжело.       Но все закончилось. После очередного их приключения в коридоре, где Минхо жёстко кусал Хана за шею, а младший слабо и только для вида отбивался, его вызвал на разговор Хёнджин. Они встретились на парковке, там, где не было камер. Когда Хо подошёл к условленному месту, то обнаружил не только Хвана, но и Кенсу, который был его лучшим другом. Ли чувствовал, что разговор будет непростой, но подвоха не чувствовал. — Ты отдаёшь себе отчёт в том, что творишь? — сразу, без предисловий сказал Джин. — О чём ты? — решил включить дурачка Хо. — Зачем ты преследуешь Джисона? Хочешь добиться обвинений в домогательстве? — рыкнул Кенсу. — Ты понимаешь, какая это мерзость? Ты неоднократно принуждаешь совсем молодого парнишку к близости и думаешь, что тебе сойдёт это с рук? — подошёл ближе на шаг Хван. — Ребят, вас моя личная жизнь не должна парить. Мы встречаемся с Джисоном, он мой парень. И как проявлять близость со своим парнем — это моё личное дело. Хёнджин, это никак не трогает и не мешает моему профессионализму, — стал вдруг серьезным Минхо. Ему переставал нравиться этот разговор. — Что за чушь? Ты думаешь, что за Джи некому заступиться? Молись, чтобы его брат об этом не узнал. Хон мой лучший друг, и я не могу просто так отпустить эту ситуацию, — твердо сказал Хёнджин. — Наши отношения уж точно не твоя проблема! — Чихе говорила, что Джисон постоянно с засосами и сонный, как будто не спит совсем, что у него постоянно кожа содрана на запястьях и синяки на шее, — выдал До. — Ты его пытаешь? Охерел совсем? Он ведь молодой совсем! — повысил голос Хван.       Ему это надоело! Какое право эти двое имеют лезть в его личную жизнь? Они думают, что он как-то вредит Джи? Но это именно Хан имеет его, именно Хан полностью подчинил его своей власти. Между ними нет границ, они стёрлись уже давно. Это только между ними и кому-то совать нос в их интимные отношения Хо никому не позволит. — Хёнджин, прости, конечно, но мои отношения с Ханом не касаются вас обоих, — сказал Минхо и развернулся к лифту. — Касаются! — зарычал Джин.       А дальше шаг за спиной, удар в основание шеи, падение, темнота. _____________________________       Хёнджин стоял над лежащим на бетоне парнем. Он не думал, что разговор дойдёт до такого, но был готов к этому. — Да, мирного разговора не получилось! — констатировал факт Кенсу. — Переходим к плану "Б"? — Конечно! Просто так я ему издевательства над Джи не прощу, — сказал Джин и обернулся к другу. — Давай погрузим его в мой джип. А по пути я позвоню Хону, сообщу о результатах разговора. — Боюсь, ему это не очень понравится, — усмехнулся До.       Они вместе погрузили тело хореографа в багажник БМВ Хвана. Парни сели в машину и сразу тронулись. Джин нервничал. Ему были противны действия Ли. Как можно так использовать мальчика? Конечно, более молодой Хан подчинялся более старшему Минхо. А может, он просто боится кому-то рассказать? Хвану стало страшно за младшего! Он сложил всё воедино: жалобы Чихе, сомнительные пятна на теле Джисона, замечания Суён на общей посиделки, что Минхо буквально поселился в апартаментах младшего, что водит его машину. По пути Хёнджин позвонил Хону. — Да, Джини. Ну как? — Да нихера никак! — огрызнулся Хван. — Ну, ребята готовы и вас ждут, — усмехнулся Хонджун. — Мальчик любит боль, вот сам её и испытает. — Согласен, — кивнул Джин и прибавил газу.       Чёрный кроссовер выкатил за город через сорок минут пути и вскоре остановился около неприметного домика, некогда принадлежавшего бабушке близнецов До. К машине подошла пара крепких ребят и выволокла ничего не понимающего Минхо, успевшего очнуться по дороге. Парень пытался сопротивляться, но быстро получил в живот и успокоился. Они затащили его в дом и бросили на ковер, который был застелен плёнкой. Джин оценил предусмотрительность друга. Минхо поставили на колени и удерживали за плечи. Хон подошёл ближе и посмотрел в его глаза. — Нравится, значит, мучить моего брата? — Я не мучил его. Я люблю его! — пытался оправдаться Минхо. — Ты, сука, думаешь, я отличить отношения от издевательств не смогу? Он же мальчик совсем! Ты даже не представляешь сколько он пережил там, в Малайзии! И теперь ты тут такой нарисовался! Не прощу тебе Джисона никогда! — закричал Хон. — Ты всё неправильно понял, хён! — сделал ещё одну попытку Минхо.       Хван смотрел на него, скривив губы! Обычная отмазка: это не так, это не то! — Да что ты с ним церемонишься, Хон? — сухо спросил Хван. — Не поверишь, Джини, сдерживаюсь из последних сил, чтобы не убить его прямо здесь! А и правда! Мальчик любит боль — так пусть получит! Ребят, лицо сильно не уродуйте и попользуйте его немного! Пусть знает, сука, как трогать членов моей семьи! — ядовито произнес Хон и вышел из комнаты.       А Хёнджин стоял и смотрел, как двое крепких парней синхронно улыбнулись и двинулись к хореографу. Хван не знает, сколько это длилось. Кенсу снимал на камеру, а парни методично избивали Минхо. Потом один из них спустил штаны и вошёл в него без предварительной подготовки и смазки. Минхо не проронил ни звука. Гордый! Только слёзы текли по разбитым щекам и рту. После того, как эти двое закончили с ним, вернулся Хонджун. Ли опять поставили на колени. — Ты должен расстаться с ним и больше никогда не приближаться к моему брату, если это не касается работы. Если ослушаешься, пущу тебя по кругу и расскажу всё его отцу. Тебе ясно?       Минхо кивнул, и его тут же отпустили. После чего все покинули дом, оставив хореографа валяться посреди старой гостиной, захлебываясь в собственной крови. Джин сел в машину и сразу тронулся. Первые минут десять пути он сомневался в своем поступке, но потом уверенность в своих действиях всё больше поселилась в сознании. Теперь эта пиявка отцепится от Джисона и не будет мешать ему жить. Сони такой мальчик нежный, хороший. Он ещё не испорченный и такой талантливый, судя по тому, что Хван слышал от Чанбина и Криса. А этот извращенец только вниз его тянет. Джин надеялся, что хотя бы наркотики здесь не замешаны. Он боялся за этого парнишку.       Может, поговорить с отцом и уволить его? Джин боялся, что теперь Минхо мог подговорить танцоров и группу, чтобы отомстить Хану не своими руками. Чёрт! Почему он не подумал об этом сразу? Может, попросить Чанбина приглядеть за Джи? Джин уже достал телефон, чтобы позвонить другу, но потом передумал, убрав смартфон обратно в карман. Такое нужно говорить с глазу на глаз, как бы больно это не звучало.