I.
21 июня 2023 г., 16:51
Каждый живёт, как хочет, и расплачивается за это сам.
— О, слушай, а как тебе та теория, что мы обсуждали с преподавателем на прошлом занятии? — несколько взбудораженным голосом произносит неизвестная девица, что совершенно лениво потягивает свой уже успевший едва остыть чай, покуда в помещение, отдающим ароматом различных напитков, падают лучи успевшего выбраться из-под горизонта солнца. По правде говоря, сидящего за своим любимым столиком у окна Поттера совсем не заботит чужое лепетание, но оно всяко лучше отвлекает от ночного кошмара, чем эта мелодия на фоне, играющая в радиоприёмнике. — Ты о теории реинкарнации? — голос второй девушки более спокойный, совершенно мелодичный, когда юноша начинает вслушиваться немного сильнее, позволяя себе такую наглость лишь на мгновение, понимая, что эта тема кажется такой увлекательной и для него самого. — Ага! Ну, ты знаешь, он говорил о тех случаях, когда люди помнили что-то из их прошлой жизни, но практически никто не воспринимает их всерьёз. Думаешь, душа действительно обретает новое тело раз за разом? Я могла бы написать об этом статью как свою следующую работу в колледже! — девица охотно кивает, уже прикидывая в голове план своих действий. — Глупости всё это. — монотонность и пожимание плеч, кажется, разбивают в прах чужие мечтания, заставляя насупиться с наигранной дружеской обидой. — Пойдём, юный журналист, иначе мы опоздаем на первую пару.Глупости.
Да, пожалуй, так оно на самом деле и было. Ничем иным, как глупостью и бредом тех единиц, желающих доказать миру, что истина намного ближе, что реинкарнация – реальна, что они помнят и знают. Поттер, впрочем, был глупцом не меньше их. И поэтому вздыхает сейчас, допивая свой кофе, благодарно кивая парню за кассой уже по привычке, ведь посещал это место каждое утро своего дня, не считая выходных: то было рутиной, что въелась под кожу не меньше тревог и кошмаров, преследующих последние недели так две. И не мог сказать точно юноша о том, из-за чего они появились: быть может дело было в переживаниях, что на жизнь размеренную и спокойную обрушились градом, вынуждая умело лавировать от одного укрытия до другого, покуда ему нужно спешить? А спешить, к слову, действительно надо, иначе он тоже опоздает на первую пару, пусть ему за то ничего и не будет. Гарри учился отлично, желая порой сделать даже больше, чем сам априори может, а потому уважение среди преподавателей – вполне заслуженная вещь. Чего уж там, Поттер откровенно старался всегда успевать, посещая и мероприятия, и взваливая на себя занятия у первого курса, покуда извечно пребывающие в разъездах учителя не могли. И он откровенно не хотел бы знать, откуда такое стремление заполнить своё время и мысли на полную. Но знал ведь. И виной этому был извечный круговорот воспоминаний в голове, что оплетали его вуалью, заставляя кровь бурлить по венам, стоит проснуться от нового, не менее отвратительного сна где-то часа так в три. Ведь на деле Гарри Джеймс Поттер был давно мёртв: умер спустя несколько лет после победы над Волан-де-Мортом, успевший стать отличным аврором, но настолько загнавший себя на работе, что умудрился на одном из допросов упустить мимо глаз то, как очередной подозреваемый в желании возродить Тёмного Лорда имел при себе ещё одну палочку, что, не дрогнув в длани чужой, пустила в Гарри непростительное. Так и закончил Гарри свою жизнь, носящий титул «мальчик, который выжил». И он этого знать не хотел. В этой жизни, лишённой письма о поступлении в Хогвартс, маленький Гарри обрёл любящую семью, которую никто не желал убить в первый же год его рождения, избавился от шрама на лбу и, в конце концов, был самым обычным ребёнком, что не знает печали и боли. Лишь с годами взрослея, всё чаще и чаще Поттер видел кошмары, а после и обрывки воспоминаний, заставляя картину складываться раз за разом. И когда последний фрагмент был сложен, юноша полностью принял своё прошлое, осознавая кто он, кем был однажды и что ему теперь с этим делать. Делать, разумеется, с этим нечего: не пытался писать он друзьям письма, не пытался искать, ведь те уже, должно быть, давно приняли его смерть и живут своей жизнью, а если и нет – сейчас им больше сорока точно, и потому каков смысл ворошить их наверняка размеренное существованье? Так и остался он, право, жить с этим знанием совершенно один. Вот только Гарри был не один. Том Марволо Реддл вспомнил всё намного раньше: где-то к шести уже видел кошмары, видел свою смерть и плакался матери по ночам, прося её остаться рядом с постелью на ночь, потому что банально боялся. Боялся, что потеряет свою обретённую в новой жизни семью, которую берёг как зеницу ока. Ведь Том, что в прошлый раз, что в этот – ребёнок со шрамом на сердце, и если тогда это перетекло в злость и обиду, в ненависть к отцу и матери, в желание обрести бессмертие как что-то своё, то сейчас всем орудовал страх. Страх повторить свою судьбу снова, страх обезуметь и погибнуть, так и не став значимым. Это не значит, что Марволо не отделался от желания мести: что-то в нём гниёт по новой, словно всё это неправильно и быть так не должно. Почему он не получил письмо в этот раз? Почему не заслуживает отомстить за свою смерть, почему не заслуживает стать чем-то новым, исправить ошибки прошлого? Но сколько бы Реддл не думал об этом, оставалось лишь вздохнуть и пустить свою жизнь на откровенный такой самотёк: он не волшебник больше, и ежели таково наказание, помнить об этом в обмен на новую спокойную жизнь – Том примет без возражений, пусть и путём долгих усилий. Он лишь маггл, коих многие годы ненавидел, лишь человек, которому суждено не знать о существовании магии, даже если он единственный, по его мнению, кто знает. В конце концов, как оказалось, в жизни магглов были и свои неплохие плюсы. Кроме одного минуса, однажды свалившегося ему на голову утром осеннего дня.
