Заметки о Шотландии

От 11 ноября 08:10 AM Эта поездка стала побегом из реальности. И вопреки всем ожиданиям, я не проводила её в мыслях о долгожданном выпускном, дипломе или поиске достойной работы. Вместо этого помогала абсолютно постороннему человеку в его борьбе за нормальное существование и воевала с собственной природой. Как выяснилось позже, он нуждался в этой передышке ещё больше, чем я, но, что самое странное, никто из нас двоих не мог наверняка сказать, чем закончится эта сомнительная авантюра. Бенедикт Телефонный звонок вывел обоих из состояния полусонного транса. Последние полчаса она спокойно читала книгу, закутавшись в плед, который сама нашла на заднем сиденье. Он вел машину чуть быстрее, чем следовало, наслаждаясь идеальной пустой дорогой блестящей после обрушившегося ливня и прохладным ветром, залетавшим в полураскрытое окно. В этой тишине обоим было комфортно. Они отдыхали после долгого разговора, который начали ещё в придорожном кафе на пересечении с Дамбартоном после третьей чашки чая и который решили продолжить чуть позже так, как у неё кончились аргументы в защиту Шотландии, а с безоружным соперником ему стало неинтересно спорить. С горьким сожалением она признала, что историю Англии он знает лучше всех на свете, включая её. В свою очередь, он отметил, что в её возрасте все знать просто невозможно, но, если очень повезет, годам к 40 она имеет шанс хотя бы наполовину приблизиться к уровню его образованности. После этих слов она фыркнула и, бросив Бена в полном одиночестве, ушла обижаться в машину. Эти подколки по поводу её неосведомленности вошли у него в привычку. Было интересно наблюдать за её реакцией, абсолютно серьезной на такую откровенную глупость. Несомненно, она была не по годам начитана, и это её страстное влечение к Англии он находил невероятно любопытным. Она будто жила в своем собственном мире – мире привязанностей и увлечений. Её будущая профессия стала смыслом жизни, хобби превратилось в привычку, изучение языка – в идею фикс. Все это так напоминало его самого в университетские годы и даже сейчас. Вот ровно настолько он растворялся в театре, насколько эта девушка растворялась в попытках понять непростой образ мысли и жизни жителей Туманного Альбиона. Они оба были безумными людьми по уши влюбленными в собственные профессии. К сожалению или к счастью, ни на кого и ни на что больше эта влюбленность не распространялась… - Достань карту, - попросил Бен, вытаскивая мобильный из кармана джинс. - Думаешь, заблудились? - Конечно, нет. Она посмотрела на него с недоверием и тайным злорадством. Не всё на свете, в конце концов, должно у него получаться… - Просто достань карту… , - менее уверенно повторил он просьбу. - Алло. - Так ты в Шотландии? Его лучший друг никогда не здоровался. Со временем к этому можно было бы и привыкнуть, но в первые секунды разговора Бену всегда хотелось схамить. Как-нибудь примитивно. Что-то вроде «мама здороваться не учила?». Как правило, он душил в себе этот порыв на корню, не желая выслушивать какой-нибудь очередной колкий ответ, на которые Джеймс был горазд ещё со студенческой скамьи. - И тебе привет, - и все же он был рад его слышать. - Какие-то дела в городе? Почему не предупредил? - Я не в Эдинбурге… Он перехватил многозначительный взгляд Лизы и добавил: - Ну… вернее, уже нет. - Какая таинственность, - наигранно серьезным тоном протянул Джеймс. – Когда к нам, мистер Загадочность? Учти, я здесь только до пятницы. Улетаю в Дублин на съемки. - Джеймс, в этот раз вряд ли получится, - осторожно произнес Бен, пытаясь не обидеть. Они встречались с ним последние лет пятнадцать каждый раз, когда тот приезжал в Лондон и наоборот. - Что-то случилось? Ты не один? - Не один. Но времени нет рассказывать. На сколько ты уезжаешь? Я снова буду в Эдинбурге в конце ноября. До этого момента девушка внимательно изучала карту, но его последние слова заставили её отвлечься. - На пару недель. Скорее всего, к этому времени вернусь. Так ты расскажешь, что произошло или нет? Конечно, расскажет. Хотя толком не понимает, что именно. Что он, как последний идиот повелся на симпатичную мордашку иностранки и, бросив все дела, потащился за ней на край света? На край Соединенного Королевства, если быть точным. Что он поспорил с самим собой, что к субботе сможет затащить её в постель? Или что она стала первым человеком, сумевшим пробудить в нем хоть какой-то интерес за последние пару лет? - Джеймс, я за рулем сейчас. Давай перезвоню вечером, - он понимал прекрасно, что разговор этот не должен состояться в её присутствии. - Ладно, но учти - я с тебя так просто не слезу. - Двусмысленно как-то. - Совзонимся, извращенец, - рассмеялся Джеймс, немного разряжая обстановку. Они попрощались, и Бен вернул телефон в карман. - Не надо было все это начинать, - неуверенно произнесла она. – Только нарушил планы нам обоим. - Я поступаю так, как считаю нужным, - неожиданно резко бросил Бенедикт. – Но для того, чтобы эта поездка прошла успешно, я предлагаю тебе соблюдать некоторые правила. - Мне? – она едва не потеряла дар речи от такой наглости. – Мне соблюдать твои правила?! Да ты в своем уме? Это вообще моя поездка, и к ней ты не имеешь никакого отношения. - Правило первое, - игнорируя её слова, начал Бен. – Ты больше не упрекнешь меня в том, что я решил составить тебе компанию, и прекратишь, наконец, портить нам обоим настроение… - Я вообще не соб... - И правило второе: Она резко замолчала, не находя достойного ответа на его вполне справедливые замечания: - … не делай вид, будто ты не хотела, - он произнес последнюю фразу на полтона тише, и от этого её смысл, будто возрос многократно. Она припомнила те минуты в поезде, когда готова была пойти на что угодно, лишь бы продлить время наедине с ним. Ей стыдно признаться в этом самой себе. Влечение или симпатия – она плохо разбиралась в человеческих эмоциях, но твердо знала лишь одно – все, что сейчас творилось в её разобранной душе, никак нельзя было назвать нормальным. - Знаешь, что я тебе скажу на все это? Он неглубоко вздохнул, приготовившись выслушать длинный монолог о её самостоятельности и его самоуверенности. Однако, вопреки ожиданиям, она не выдала гневную тираду, а лишь самодовольно бросила: - Я скажу тебе, что мы заблудились… Мы едем в противоположную от Дамфриса сторону. Элизабет - Тебе религия запрещает пользоваться GPS-навигатором? Он бросил в мою сторону уничтожающий взгляд и вернулся к карте: - Мне кажется, мы пропустили какой-то поворот. - Очевидно. - Если такая умная, сама смотри… Бен положил карту на капот машины и демонстративно отошел в сторону. - Кто из нас проверял маршрут? Я недовольно фыркнула: - Я диктовала все правильно. - Да что ты. И где мы сейчас? Он притормозил на обочине, едва мы оба обнаружили, что едем в другую сторону. Как выяснилось позже, и я и он самым дурацким образом пропустили поворот на Дамфрис миль 15 назад. - Будем возвращаться, - констатировала я, пытаясь различить очертания его лица в сгущающихся сумерках. – Заехали мы порядочно. - Плохая идея. - Знаю. Нет ничего хорошего в ночных скитаниях по пустой дороге, тем более в такую погоду. Время близилось к девяти вечера, и я прекрасно понимала, что нам нужно где-то переночевать. К тому же, мы оба нуждались в горячем душе и чашке чая, а, ещё лучше, глинтвейна. - Сколько до ближайшего населенного пункта? - Вот здесь какая-то деревенька, - я ткнула пальцем в крохотную точку на карте с длинным непроизносимым названием. Судя по всему, оно уходило корнями далеко в историю, а пытаться вникнуть в этимологию слова не было ни смысла, ни желания. - Что думаешь? Первая же трудность, и я растерялась как ребенок. Заглянув ему в глаза, я попыталась найти поддержку и утешение, хоть какой-то намек на то, что ничего страшного не произошло. Он улыбнулся мне одной из тех подбадривающих улыбок, что рушат на корню любой твой план, и заставляют забыть о времени и месте. Уничтожающе обезоруживающий – именно таким он представлялся мне все чаще со дня первой встречи. Хотя, если вдуматься, эта встреча всего лишь третья, довольно затянувшаяся, но все же третья, а я уже попала под влияние. Как наивная школьница. - Садись. Он открыл дверь машины со стороны пассажирского кресла. - Так все же едем? - Если ты не планируешь ночевать на дороге. - Ещё толком никуда не приехали, а уже неприятности, - пробурчала я себе под нос, плюхнувшись мешком в машину. Вспомнить бы ещё как по-английски «топографический критинизм». Нам совершенно точно необходим был сопровождающий. Некто более приземленный, тот, кого в России ни за что на свете не обозвали бы гуманитарием. Ни актер, ни писатель, мало связанный с изучением языков, и совершенно точно не читающий ничего, кроме инструкций по сбору стиральных машин. Желательно физик. А ещё лучше грибник. Отлично ориентирующийся на местности и неразговорчивый. Как бы ни льстила мне компания Бена, в картах он разбирался не лучше меня. Мы попытались найти такое сокровище на въезде в крохотную шотландскую деревушку. Здесь заканчивалась дорога и начиналась ухабистая тропинка, поросшая можжевельником. Мы оставили машину, спрятав её за стеной из мокрых деревьев, и дальше двинулись пешком, в надежде по пути столкнуться с кем-нибудь из местных. Линию горизонта где-то далеко в грозовом небе разрезали напополам каменистые возвышенности. Потемневшие под густым покровом пасмурного вечера горы отталкивали и привлекали своей неприступностью. Населенный пункт лежал прямо у ног одного из главных горных хребтов Шотландии. Чем ближе мы подходили, тем ветренее становилась погода. К моменту, когда мы, наконец, добрели до первого жилого помещения, в морозном воздухе уже пахло дождем. - Никогда не выезжал так далеко от Эдинбурга. - Здесь красиво. - А, по-моему, просто холодно, - Бен вынул руку из кармана только для того, чтобы поправить съехавший шарф. - Ну, вы и слабак, мистер Камбербэтч. - Не хватает твоей конструктивной критики. Я побрела за ним, стараясь ни на шаг не отставать. Мало того, что я до чертиков замерзла, так ещё оставалась вероятность заблудиться в этих лабиринтах домов и узких улочек. - Не так я себе все это представляла. Он замедлил шаг и, когда я поравнялась, спросил без особого участия: - И как же тогда? - Думала, приеду в Шотландию. Начну все подряд фотографировать, гулять, пока ноги не отваляться. Посмотри туда … , - я ткнула окоченевшим пальцем в очертания гор. – Это же просто Imax 3D версия моей заставки с компьютера. И вместо того, чтобы всем этим любоваться, я думаю лишь о том, куда бы прилечь и чем бы согреться. - Считай, это плата за удовольствие. - Мне интересно, за что платишь ты. Я, по крайней мере, там, где хотела быть. - Убери руки в карманы, - приказал Бен, не поворачивая головы. - Как скажешь, папочка. В таком состоянии у меня ещё оставались силы язвить. Я мысленно поаплодировала своей выносливости и его терпению. - В это трудно поверить, - начал он, игнорируя мою провокацию, - но я тоже сейчас именно там, где хотел быть. И думаю, даже с тем, с кем хотел… - Опять эта твоя попытка убедить нас обоих в том, что я тебе понравилась. Думаю, ты от чего-то бежишь. Я просто пока не поняла, от чего … - Правила, Лиззи, - он резко остановился и негромко добавил: - Ты помнишь, о чем мы договорились. - Извини… - Похоже на паб. Бен резко сменил тему, и я проследила взглядом за его рукой. Небольшое заведение, переливающееся огнями, словно елка в новогоднюю ночь, стояло на самой окраине нагорья, возле обрыва поросшего мхом. На пороге топтались несколько мужчин, зажимая в руках догорающие сигареты. Мы вызвали у них интерес ничуть ни меньший, чем они у нас. - Попробуем, - не сводя с них глаз, обратился ко мне Бенедикт. - Вариантов нет. - Не отходи от меня. Мы двинулись навстречу незнакомцам, втайне друг от друга надеясь, что ни один из них не смотрел «Шерлока». - Привет неместным, - раскатистым басом поприветствовал нас один из мужчин. – И как вас угораздило к нам? - Едем в Дамфрис. Второй выбросил бычок и, присвистнув, произнес: - Ни хрена себе заехали. Теперь возвращаться придется. Вы, ребят, поворот прозевали. - Есть где переночевать? – спросил Бен, обращаясь к тому, что постарше. Бородатому великану в необъятном синем пуховике. - Да, прямо здесь, - уверенно произнес он, кивая на двери паба. – Стэн приезжим комнаты сдает на втором этаже. Недорого. Тут и поужинаете. - Что за Стэн? – я решила вклиниться в разговор просто для того, чтобы завязать беседу с коренным жителем. Его валлийское произношение так странно сочеталось с английской лексикой. До этого подобный акцент мне приходилось слышать лишь в кино, да и то в речи, которую и британской-то назвать сложно. Валлийский язык сильно отличается от современного английского. - Владелец паба, - ответил мужчина, обнажая ровные зубы, - сначала может, конечно, цену заломить, поэтому торгуйтесь. Вообще он не жадный. - Ладно, спасибо… Бен толкнул дверь, но тут же остановился, увидев, как я зашагала в сторону великана. - Лиззи, - игнорируя пристальный взгляд Бена, представилась я и протянула руку. Бородач немного опешил, явно не ожидая к себе подобного повышенного интереса. Переглянувшись с другом, он снял увесистую перчатку и сжал мою замерзшую ладонь своей. - Джек, - неуверенно произнес он. – Очень приятно. - И мне, - я улыбнулась как можно шире. – Спасибо за помощь. Надеюсь, клюнет и привяжется с разговором. А там уже придумаю, как вывести шотландца на откровения по поводу его, наверняка, невероятно интересного происхождения. Он остановил меня буквально через пару шагов. - Подождите... - Дин, увидимся завтра на пристани, - бросил он, обращаясь к своему другу. Тот откланялся нам с Беном и, попрощавшись с Джеком, зашагал в сторону нестройного ряда домов. - Что ты творишь … , - услышала я у себя над ухом осторожный шепот Бена. По коже побежали мурашки. Совсем не от холода, а от его горячего дыхания и запаха, который я впервые ощутила так близко. Меня буквально сбила с ног собственная реакция на это простое движение, на обычную фразу произнесенную обычным тоном. Он, кажется, не заметил, что в эти секунды, в течение которых он ждал ответ на свой короткий вопрос, внутри меня произошло целое противостояние разума и неспокойного сердца, души и бесхребетного тела. - Свою работу, Бен, - наконец, сухим бесцветным голосом ответила я. – Я дипломную приехала писать, а не в игрушки играть. Он ничего не ответил, но застывшее непроницаемой маской лицо красноречивее любых слов выдало его настроение. Не дождавшись меня, он зашел в паб. - Ну, так, ребят, и зачем вам в Дамфрис? Вывел меня из ступора голос Джека. - Долгая история... , - распахивая дверь, ответила я новому знакомому. – Давайте, сперва чего-нибудь выпьем, и я все в подробностях расскажу. Уютная чистая комната, пара полотенец и свежая постель – это все, что меня сейчас интересовало. Переступив порог своего мини-номера, я вдохнула свежий воздух, влетавший в помещение через приоткрытое окно. Деревянный пол и стены, кровать с навесом, журнальный столик и кресло – скромный интерьер одной из комнат, располагающихся на втором этаже пивной «У Стэна». Избавляясь от одежды и разбирая сумку, я поймала себя на мысли, что думаю о том, понравился ли ему его номер. И как ему теперь спится после кошмарных легенд Джека о местных привидениях. Лежа в горячей в ванной, я вспомнила историю о заброшенной деревне на необитаемом острове. Уже после одного стакана здешнего виски нашего приятеля Джека понесло на откровения, так что я успела сделать пару заметок в блокноте прежде, чем он перешел от истории своей родословной к местным сказкам. Когда речь зашла об острове Хирта, что неподалеку отсюда, к разговору подключился даже Бен. Тогда, при всех, мне было неудобно спросить, откуда такой интерес к фольклору, но про себя я отметила, что обязательно докопаюсь до него утром. По словам Джека, последние жители каменной деревни, что на том острове, были эвакуированы оттуда ещё в 1930 году из-за сильных вспышек болезней. С тех пор она стоит абсолютно пустая и постепенно разваливается. На живописных руинах чинно пасутся одичавшие козы и овцы. История, рассказанная таинственным шепотом при свете одной единственной лампы под крепкий напиток произвела должный эффект. Дослушав до конца, мы с Беном обменялись многозначительными взглядами. Подозреваю, подумали мы об одном и том же. И теперь я пыталась понять, правильно ли мы поняли друг друга. После ужина мы ещё немного посидели с Джеком и Стэном. Затем каждый отправился в свой номер. Завернувшись в огромное полотенце, я прошлепала босыми ногами к сумке. Достала ноутбук и удобно устроилась с ним на коленях на неразобранной кровати. Предстояло составить план основной части дипломной и выслать его по почте научному руководителю. Ольга Сергеевна сроки не обозначила, но я и сама прекрасно понимала, что с этим нельзя было затягивать. По плану легче ориентироваться в бесконечном потоке специальной литературы. Хорошо бы уже сегодня определиться с книгами, которые предстоит найти в библиотеках Абердина и Дамфриса. Я открыла несколько документов с черновиками и начала работать. По мере того, как вырисовывалась боле или менее понятная картина того, что предстояло сделать, мое волнение постепенно улетучивалось. Диплом больше не выглядел прихотью зацикленной англоманки даже в моих мыслях. Я приходила к осознанию того, что эта работа при правильном подходе может стать серьезным профессионально подведенным итогом моего пятилетнего пребывания на кафедре английского языка в качестве добросовестной студентки. Полностью погрузившись в политическую карту Шотландии, я не заметила, как пролетело несколько часов. Когда зеленый циферблат на прикроватном столике показывал 3:18, в мою дверь раздался настойчивый стук. С нечеловеческой скоростью я соскочила с кровати, на ходу избавилась от полотенца и, путаясь в нижнем белье, джинсах и майке, громко спросила: - Кто? - Лиззи, открой. Это Бен, - раздался снаружи приглушенный голос. Я взбила мокрые волосы, кое-как расправила мятую футболку и распахнула дверь. - Удивлена? - Чему? – стараясь дышать спокойно, спросила я. – Тому, что ты заявился ко мне среди ночи? Конечно, нет. В отличие от меня, ему, видимо, удалось поспать. Бен выглядел немного сонным, однако в глазах горел странный огонек, и его настроение постепенно передалось мне. Проведя рукой по взъерошенным волосам, он облокотился о дверной косяк и спросил, нарочно растягивая слова, будто прекрасно понимая, как действует на меня его убаюкивающий голос: - Как планируешь провести остаток ночи? Я вздернула бровь: - Есть предложения? - Масса. Мы изучали друг друга внимательно, подмечая изменения, которые произошли в каждом за то время, что мы не виделись. Мне нравилась странная смесь желания и сопротивления и этот электрический ток между нами. Раздевая глазами, он умудрялся сохранять целомудрие в словах и действиях, провоцировал меня и одновременно сдерживал себя. - Я не впущу тебя, ты же понимаешь, - придерживая рукой дверь, произнесла я. - Какие дурные мысли, - протянул он в притворном изумлении. – Я и не планировал. - Что ты говоришь… - Да... - И зачем тогда? - Хотел пригласить тебя прогуляться по необитаемому острову среди ночи. Поговаривают, там полно привидений. Что скажешь? Эта идея не покидала меня последние несколько часов. После разговора с Джеком она стала почти навязчивой. Такие легенды и места притягивают своей отрицательной энергетикой, к тому же перспектива провести время наедине с покинутой природой, на открытом всем ветрам архипелаге, среди развалин, казалась невероятно соблазнительной. - Скажу, что вы не перестаете меня удивлять, мистер Камбербэтч … Он без долгих раздумий принимает правила моей игры и чуть склоняет голову в театральном поклоне: - В таком случае, мисс Элизабет, жду вас внизу. Мгновение, и вот уже, не отрывая взгляд от моего лица, он осторожно берет меня за руку и опаляет её своим теплым дыханием. Его губы едва прикасаются к моим пальцам, но эта секундная ласка, почти поцелуй, горячими спазмами отдается внизу живота. Я не заметила бы сейчас и десятибалльного землетрясения, если бы оно разрушило мир вокруг нас. Не прилагая особых усилий, он то и дело пробивает брешь за брешью в моей, как выяснилось, хрустальной броне. Самое страшное, что от него ничего невозможно скрыть: ни случайного поворота головы, ни дрожь в руках, ни напряжение во внезапно ставших ватными ногах. - И захватите куртку, - бросает Бен самодовольно, несомненно, удовлетворенный произведенным эффектом. - Признаться, погода в этих краях совсем не располагает к долгим прогулкам… Я захлопнула дверь быстрее, чем он успел закончить предложение. Невероятная злость ударила в голову, выбивая последние остатки самоконтроля. Почему я позволяю ему делать это с собой? Джек – один из тех невыносимых шотландцев, что во все горло кричит об отделении своей родины от Соединенного Королевства. По его и сотен других его соотечественников мнению, эта благородная, но дикая земля теряет свою самобытность, вынужденная постоянно скрываться в тени Англии, к тому же, их правительство не всегда поддерживает сомнительные кампании, в которые периодически вовлекает парламент все Британские Острова. Отделившись, они стали бы втрое беднее, но в разы независимее. Так считали гордые потомки тех, кто прослеживал свой род ещё от Константина II. Джек говорил все это, глотая согласные и каждой новой фразой приводя меня в неописуемый восторг. Я приехала сюда именно за этим: за шотландским характером, горной непокорностью, многовековой культурой, которую не спутать ни с одной на свете. Шотландия другая. Её действительно сложной назвать чьей-то частью. Пусть даже и великой Британской Империи. В этой стране больше уникальности, чем подчас в истории всего мира. Она влюбляет в себя окончательно и бесповоротно каждого, кто ступает на её туманную землю. Бен стоял у входа в сарай, в котором хранились рыболовные снасти нашего нового друга, и, облокотившись о стену, с наслаждением курил. - Молодцы, что решились… , - перекрикивая шум волн и ветра, говорил Джек. Мы находились на пристани, накрытой прозрачным тентом, сквозь который пробивался неяркий свет луны. Она ещё боролась с грозовыми тучами, надвигающимися на неё с южной стороны небосвода, но бесславно проигрывала в этом поединке. Мы с Беном предчувствовали дождь, но местные рыбаки, что коротали ночь за пинтой пива, заверили, что его можно не опасаться, как минимум, до вечера следующего дня. По словам Стэна, здешние тучи «слишком долго запрягали». - Там на рассвете жуть как красиво. Парочки любят туда наведываться, - каким-то образом Джек успевал подмигивать мне и распутывать канаты, связывающие вместе пару весел. – Лет двадцать назад мы с женой там часто бывали. Отличное место, чтобы побыть наедине. Ну, знаете, там, поболтать … Он пришел в восторг от собственного недвусмысленного намека и раскатисто засмеялся. Я закатила глаза и резко произнесла: - Джек, я же говорила, мы не вместе. Мистер Камбербэтч просто помогает мне в моих исследованиях. Все это время Бен хранил молчание, наслаждаясь неловкостью ситуации, но мои слова заставили его вклиниться в разговор: - Здешнее виски напрочь память отшибает, да Джекки? Мужчина закивал головой, продолжая возиться с лодкой. - И не говори. Порой забываю свой возраст. - Тоже мне трагедия, - засмеялся Бен. – О таком лучше и не вспоминать совсем. - Во сколько, говоришь, у вас там в кино на пенсию уходят? - А что? Хочешь мне место предложить? - Да, давай к нам, на судно. Свежий воздух, сговорчивые бабы и виски, хоть улейся. Бен похлопал его по плечу и заверил, что на досуге обязательно обдумает это заманчивое предложение. Они обменялись ещё парочкой любезностей и, наконец, Джек велел всем усаживаться. - Так, ребята. Я выброшу вас на берегу, а сам поеду домой. Душ приму, соберусь. У меня смена в 5 утра начинается. Вернусь часа через полтора. Справитесь сами? Бен помог мне залезть в лодку и осторожно усадил на покачивающееся сиденье. - Конечно, справимся, - заверил он Джека, присаживаясь рядом со мной. - Уверен? – с сарказмом спросила я, намекая на недавнюю историю со злосчастным поворотом. - Мы ведь решили, что не в отношениях, - произнес Бен, накрывая мои ещё влажные волосы капюшоном. – Поэтому не веди себя как сварливая жена. Мы пересекли неспокойное море за полчаса, двигаясь на большой скорости. Джек заверил, что никакой опасности волны не представляют, и, беря пример с Бена, я решила лишний раз не волноваться по пустякам. В конце концов, им обоим лучше знать, что и как делать. Остров поднимался из тумана во всем своем скалистом великолепии. Овеянный мрачными легендами, страшными догадками, которые лишь усиливали ощущение таинственности своей неподтвержденностью, он скрывал от глаз посторонних развалины бывшего поселения. Целая деревня пропала бесследно почти век назад, оставив после себя лишь мертвые дома и девственную природу. Сегодня этот остров охраняли дикие козы и смотритель маяка на самой высокой точке. Я поспешно выбралась из лодки и замерла на месте, не в силах справиться с учащенным сердцебиением. Он простирался на много миль вперед, покрытый ровными линиями холмов, разделенными широкими долинами. Мокрый вереск сгибался под тяжестью ветра, и я, забыв о холоде, словно в трансе наблюдала ожившую картину из любимых книг. Где-то здесь можно было бы снять «Грозовой Перевал», если бы вдобавок ко всем его недостаткам мисс Бронте сделала своего Хитклифа шотландцем. - Ты веришь своим глазам? – одними губами спросила я Бена после, того, как Джек оставил нас одних. - Впечатляет, - присвистнул мой спутник, всматриваясь в затянутую предрассветной дымкой даль. – Вижу развалины … - Где? - Вон посмотри, - он указал рукой на каменистые холмы в глубине острова. - Я думала, их меньше. - Я тоже, но это же неплохо. Бен достал из кармана оставленные заботливым Джеком фонарики и протянул один мне: - Ну, что, пойдем познакомимся с местными призраками. Если, конечно, ты не передумала. - Не дождешься. С этими словами я уверенной походкой двинулась вперед, освещая себе путь и втайне надеясь, что никакой нечисти там не окажется. За спиной у себя я услышала короткий смешок и его торопливые шаги, нагоняющие меня. Солнца не было, и утро наступало беззвучно и неторопливо. Никаких кровавых бликов в небесной бесконечности и золотого мерцания, поднимающегося из-за горизонта. Вместо этого ночь резко уступила место серебряной дымке, забравшей в свои объятия море, остров и нас среди каменных развалин. Я присела на возвышение, которое раньше служило колодцем, и обвела взглядом огромную территорию. Сама собой отпала необходимость в фонариках и, отбросив свой в сторону, Бен снова курил. Пришлось напомнить себе, что мы чужие друг другу люди, поэтому я не имею никакого морального права волноваться о его здоровье. И все же острой иголкой кольнуло воспоминание о дедушке, который умер от рака легких. Он выкуривал по две пачки в день, и с этим ничего не могла поделать даже бабушка. И вот опять мысли управляют мной, а не наоборот. В попытке отвлечься я хотела ляпнуть какую-нибудь банальность, но Бен меня опередил. - Знаешь, я хочу попробовать написать сценарий, - произнес он, садясь рядом со мной. Мы прошли пешком порядочное расстояние и теперь отдыхали на холме, с которого открывался самый потрясающий вид на весь архипелаг. - О чем? - Об этом, - он выпустил изо рта тонкую лесенку дыма и кивнул в сторону моря. – О Шотландии. Играть – это, конечно, призвание и все такое. Но нет ничего более захватывающего, чем видеть, как твои мысли обретают форму. Как люди превращаются в твоих героев, они делают то, что ты им говоришь, и воссоздают мир, который до этого существовал лишь в твоей голове. Всегда завидовал Моффату. - Моффат – это тот, кто написал «Шерлока»? Он кивнул, а потом с подозрением добавил: - А ты не настолько неосведомлённая, какой хотела казаться. - Да, я посмотрела «Шерлока», - нехотя призналась я. Осталось лишь добавить, что сделала я это в ту же ночь, когда мы познакомились. Все три сезона без передышки, нон-стопом, заперевшись в квартире, не работая и даже не выходя на привычные прогулки по Лондону. Нет. Пожалуй, об этом ему не стоило знать. - Да просто, чтобы понять из-за чего весь шум. Только первую серию. - И что думаешь? - Думаю, тебя переоценивают. Он хитро улыбнулся и незаметно подвинулся ко мне ближе. От него исходило тепло, такое драгоценное в этой суровой обстановке и погодных условиях. Пахло шампунем, дымом и немного алкоголем, который мы пили ещё с Джеком и Стэном накануне вечером. В какой вообще вселенной эта смесь запахов может считаться возбуждающей? И из какой вселенной тогда я, если вопреки всему, она, черт возьми, меня возбуждает?… Я отвернула лицо навстречу ветру, выныривая из сладкого кокона его присутствия. - Я тоже умею быстро разговаривать. Причем на нескольких языках. - Была возможность убедиться. А как тебе мое пальто? И шарф? – поддразнил Бен. – У меня ведь там очень сексуальный шарф. - Да ничего особенного. - Что насчет пышных кудрей? - Волосы как волосы, - хмыкнула я, пожимая плечами. - И даже скулы не впечатлили? - Ни капельки. - Да ты непробиваемая. Мы рассмеялись одновременно, наслаждаясь обществом друг друга, впервые, возможно, без всякой подоплеки. Через какое-то время я вернулась к заинтересовавшему меня разговору о сценарии. - Отличная идея со сценарием. Может, теперь займешься делом и перестанешь меня отвлекать. - Я тебя отвлекаю? – бархатным шепотом переспросил Бен. «Do I distract you?» Его тихие слова проникли в мое подсознание, словно опасный вирус. - Отвлекаешь, - я резко вскочила со своего места и встала напротив него: - Не думаю, что ты серьезно отнесся к моим словам. - Каким словам? - О том, что между нами ничего не будет. Бен растерялся, не находя ответа. Судя по всему, он действительно воспринимал все происходящее как забавную игру, которая, по его плану, должна была закончиться банально. Ужасно, что я так близко подошла к краю пропасти и уже балансировала на грани полной капитуляции. Двадцать дней наедине с человеком, которого хочешь каждой косточкой и который не делает ровным счетом ничего, чтобы уберечь тебя от такого исхода. Сопротивляться ему ещё можно, но бороться с собой гораздо сложнее. По сути, это сражение с белым флагом под мышкой. Ты не ждешь победы, а лишь удобного часа сдаться. Я решила сжечь мосты до тла. - Слушай, Бен, я все прекрасно понимаю, - начала я осторожно, рассматривая примятую траву под ногами. - Где-то даже сочувствую. Ты явно ждал другого. - Давай, просвети меня, чего же я так ждал. Его настроение резко изменилось. В худшую для нас обоих сторону. - У тебя выдалась пара свободных недель, и ты решил полностью сменить обстановку. Новое место, новые … люди. Но, пойми, я не та наивная дурочка, с которой можно провести уикенд. Я действительно пишу диплом. И мне действительно… , - я долго собиралась с мыслями, чтобы сказать следующую фразу, - … действительно нет до тебя никакого дела. Прости, но, мне кажется, у тебя профессиональная привычка воспринимать каждую встречную, как очередную фанатку. Может, это даже не твоя вина… - Закончила? «Закончила» - испуганно ответила я самой себя, услышав в его голосе незнакомые нотки. Да, Бен, я закончила безбожно врать нам с тобой. - Хочешь, чтобы я уехал? - Нет, конечно… Слишком быстро и слишком эмоционально. Я прокляла себя и продолжила: - Вернее … как хочешь. Мне нравится с тобой. И, если ты… В общем, если ты, наконец, поймешь, что эта поездка просто дружеская, так будет проще нам обоим. Высокие полуразрушенные постройки бросали тень на нас обоих и укрывали от брызг воды, что приносил с моря ветер. Все привидения куда-то попрятались, оставив меня на произвол судьбы. Сейчас мне бы не помешала чья-нибудь поддержка. Пусть даже прозрачной реинкарнации. - Идет, - неожиданно быстро согласился Бен. - Правда? - Конечно, - он тоже встал с камня и отряхнул джинсы. - Ты абсолютно права. Ты не заслуживаешь такого отношения. Я, может, и готов уже к серьезным отношениям, но явно не с девушкой, которая годится мне в дочери. Задело. За самое живое. Но я отмахнулась от этого назойливого изъяна человеческой психики. - Отлично, - с наигранным облегчением произнесла я. – Значит, ты не сердишься? - За что? За то, что ты уберегла нас обоих от ужасной ошибки? Теперь я по крайне мере знаю, как он ко мне относится. Как к той, что едва не стала его ошибкой. - Ну… Вот и хорошо, - я отвернулась к пропасти над изрезанным побережьем. Что-то поменялось между нами в эти короткие десять минут. Он встал рядом и заглянул вниз. «Хочу вернуть последние полчаса, - буквально задыхался внутренний голос. - Хочу не говорить всего того, что наговорила. Хочу обсуждать его фильмы и улыбаться. Хочу чувствовать его лицо под своими горячими ладонями и укрывать его от ветра. Хочу, чтобы он не стоял над этой пропастью, словно чужой» - Ты замерзла? Будем возвращаться? - Да, наверное. Мне кажется, я вижу лодку Джека. Там на горизонте. Только она пока очень маленькая. Он не улыбнулся даже из вежливости, вместо этого спустился по склону и уже оттуда меня окликнул. Я сделала глубокий вдох и опустила капюшон, позволив горному ветру успокоить пылающую кожу и растрепать длинные светлые волосы. - Лиззи, ты идешь? Я пообещала себе сюда вернуться. Хорошо, что ещё хоть что-то в этом мире можно любить безболезненно. Это место никогда не разочарует, не предаст и не изменит. Оно не полюбит тебя в ответ, но вечно будет выражать благодарность, встречая неземным покоем и красотой. Я вернулась к нему обновленной. Словно пережившей второе рождение. Мы клялись Джеку, что потрясающе провели время и даже завели разговор на какую-то отвлеченную тему. Он увозил нас обратно по спящей морской глади, поил чаем из термоса и веселил меня чудными словами из гэльского диалекта. Иногда я перехватывала взгляд Бена, и каждый раз он поспешно отворачивался, словно не желая впускать меня в свою голову. Я так и не поняла, как подействовал на него наш разговор. То ли принес облегчение, то ли опустошил ещё сильнее, чем меня. В любом случае, меня это теперь не касалось. Любимая Шотландия, оставайся навсегда моей единственной слабостью… Вернувшись в номер, я снова села за компьютер. Мы договорились встретиться внизу со всеми вещами через четыре часа необходимых, по его мнению, мне на сон. Но спать я не собиралась. Загрузив ноутбук, я отправила по электронной почте план дипломной Ольге Сергеевне и, недолго думая, открыла новый документ. Не было никаких мыслей насчет названия и темы. Но седьмое чувство подсказывало, что каждый проведенный здесь и с ним день нужно было хотя бы попытаться запомнить. Иначе уже через несколько лет моя слабая память могла сыграть со мной злую шутку, стерев из воспоминаний самые драгоценные моменты такие, как погода за окном, вкус национальных блюд, первые впечатления от новой местности и, конечно, его слова. Одиннадцатого ноября в восемь часов десять минут я подробно описала свой первый день пребывания в Шотландии и, закончив, вывела курсивом подзаголовок «Заметка № 1». На мейл пришло письмо. Даже не дочитав короткую строчку, я закрыла лицо руками и разревелась. Маринка писала: «Рассказывай, как твои дела» Бенедикт После того, как она ушла в номер, Бен спустился в паб и заказал себе кофе. Ранним утром здесь никого не было, кроме владельца заведения Стэна и его племянницы, которая сидела за барной стойкой с прошлого вечера. Она приехала к нему из Эдинбурга на пару дней, и уже через несколько часов собиралась обратно. Высокая брюнетка с широкими правильными чертами лица в облегающем свитере и с поволокой во взгляде. Он не мог не услышать, как она прошептала своей приятельнице вчера, как только они вошли «Господи, это же Шерлок». Внешне он сохранял спокойствие, но имел мужество признаться самому себе, что их разговор на острове ему совсем не понравился. Она очень четко дала понять, что слишком молода для него и что он ей неинтересен. Он вдруг предположил совершенно очевидный факт, который почему-то раньше не приходил в голову: Что, если у неё есть парень. Там, дома её, наверняка, ждет какой-нибудь недалекий русский с грубоватыми манерами, в которого она по уши влюблена. Почему нет … Её красота и женственность привлекают внимание, а пытливый ум и желание знать все на свете лишь добавляют обаяния. Он понял, что эта тяга к ней принимает форму стремительно расползающейся инфекции. Раз поддаться этой слабости так и не получилось, от неё нужно просто избавиться. Девушка рядом продолжала делать вид, что разговаривает со Стэном, но поза, в которой она сидела, выдавала настоящую цель её присутствия. Корпус повернут в его сторону, взгляд то и дело, будто случайно задерживается на его лице. Бен теребил в руках зажигалку и думал лишь о том, спит ли она или так же, как и он, безуспешно пытается забыть последние пару часов своей жизни. В конце концов, он устал от бесконечных предположений. Почему ему должно быть не наплевать? Он оставил в покое зажигалку и развернулся к брюнетке. - Стэн, - произнес он бодрым голосом, снимая куртку. – Не познакомишь меня со своей очаровательной собеседницей? Глаза девушки загорелись, и она вальяжно перекинула ногу на ногу. - О, конечно, - не заметив подвоха, простодушно отозвался Стэнли. - Бенедикт, знакомься, это моя племянница - Сандра. - Очень приятно, - томно пробормотала девушка, протягивая ему руку. - А мне как приятно. Он нежно сжал её запястье и придвинул свой стул ближе. - Не предлагаю вам выпить, потому что для спиртного слишком рано, но для кофе как раз самое время. - Я только собиралась выпить чашечку, - она провела указательным пальцем по подбородку и улыбнулась: - Может, позавтракаем? - предложил Бен. - Вы, наверняка, голодны... - Может … - У меня в номере.