Альтернативный взгляд

      В это утро мелодия звонка казалась чересчур громкой. Сквозь полудрёму Женя даже не понял, как и откуда достал телефон и, не посмотрев на экран, ответил. Он слышал голос, но никак не мог разобрать слов, будто в трубку читали какое-то заклинание.       — Жень, алло, ты слушаешь? — вдруг ясно проговорила мама.       Сон вмиг отступил, а сам Женя едва не свалился с дивана. Стараясь как можно тише прокашляться, он произнёс:       — Да, слышу, тут связь плохая просто. Я в подсобке у Саныча белила и скотч ищу, а то мои закончились.       Женя говорил твёрдо, умело скрывая недавнее пробуждение. Взглянув на настенные часы, он едва не выругался, но вовремя прикусил язык. Ровно в девять ему нужно было приехать в колледж и сдать долги по живописи, но вот уже миновало десять двадцать, а Женя всё ещё был дома и только-только приходил в себя.       — Хорошо-хорошо, не отвлекаю, — засуетилась мама и сразу начала с беспокойством расспрашивать о завтраке.       Женя наспех соврал, что доел суп. Было странно слышать волнение в мамином голосе, ведь он никогда не морил себя голодом, напротив — съедал по две порции.       «Надо будет доесть… или вылить», — недовольно подумал он, припоминая кисловатый вкус борща. Будто в насмешку, у него заурчало в животе. В последний раз Женя ел вчера во время встречи с девочками, хотя энергетик с печеньем с трудом можно назвать полноценным обедом. А после голод будто исчез.       Вдруг Женя встрепенулся, резко вспомнив все ночные события. Остановка, сигареты, Морок, угрозы и клятвенное обещание отдать браслет. Ему показалось, что сердце пропустило удар, а в глазах потемнело от осознания собственной дурости. После разговора с Мороком Женя поднялся в квартиру с одной целью — взять ключ и как можно скорее вынести его. Но у порога его встретила мама с кухонным полотенцем наперевес и очень громкими криками о хождении невесть где и невесть в каком состоянии. Как выяснилось, она позвонила домой тому самому другу, у которого Женя «ночевал», и узнала всю правду. Рыться в вещах и вновь выходить на улицу до её успокоения было категорически нельзя, вот Женя и принялся ждать, а дальше пустота…       — … ты если домой вернёшься раньше меня, то окна открой, а то я на ночь их нараспашку оставила, утром позакрывала, и сейчас поняла, что очень зря. Духотища невыносимая, — как ни в чём не бывало проговорила мама, пока Женя с трудом вслушивался в её слова и отречённо со всем соглашался.       Он почувствовал, как правая нога непроизвольно застучала по полу, а ладони вспотели. Женя ходил половину ночи с Мороком, нарвался на угрозы от него, ушёл за браслетом и не вернулся. Хотелось истерически рассмеяться над всей ситуацией: он буквально оставил трёхсотлетнее разыскиваемое всеми волшебниками страны нечто у себя под окнами и преспокойно уснул.       — Женечка, всё хорошо? — неожиданно спросила мама.       — Да, — резко ответил он и почти сразу же захотел хлопнуть себя по лбу. Таким тоном сообщают о смерти, а не о прекрасных делах.       — Ну я же слышу, что нет. Ты на меня обиделся? — грустно выдохнула мама. — Ну ты же пойми, я волнуюсь за тебя. Знаешь, сколько всяких ужасных случаев по ночам происходит?       — Мам, я не…       — А ты не перебивай, — оборвала она. — Да, я ругалась, но это же не повод до утра круги по комнате наматывать и до таких ужасных подглазин доводить себя.       Женя с трудом сдержался чтобы не закатить глаза: мама снова накрутила себя из-за надуманного пустяка. Знала бы она про его настоящие проблемы, а не про какие-то мифические подглазины, поседела бы за мгновение.       — Не волнуйся, я чудесно спал и прекрасно выспался, — как можно бодрее ответил Женя.       — Ага, а утром другую песню пел: «маменька, впредь буду умней»! А сам на ногах еле стоял и нёс полусонный бред, — поддразнила она. — Линзы свои хоть ужасные снял?       В горле мгновенно образовался комок, а по лбу медленно скатилась капля пота. Жене враз захотелось, чтобы всё оказалось сном. Он слегка приоткрыл губы, но так и не решился ответить. Ему показалось, что прямо сейчас кто-то чужой буравил его взглядом из глубины квартиры. Женя даже начал слышать чьё-то дыхание.       — Только не говори мне, что пошёл в этом голубом недоразумении на учёбу, — запричитала мама.       Её голос был единственным, что отгоняло от Жени тяжёлые мысли и крайне нехорошие догадки. Возможно, он действительно просыпался утром и говорил с мамой, просто ничего не запомнил из-за усталости. А линзы ей показались. Так уже было пару раз: однажды маме в темноте привиделось, что он покрасил волосы в чёрный.       — Голубые линзы? — с трудом выдавил Женя. В глубине души он надеялся, что ещё не до конца проснулся, а в голове смешались мамины слова и воспоминания о ночи.       — Жень, не придуривайся, я ясно видела их утром, когда мы чай пили. Чтобы снял, а то жуть полная, — мама явно хотела и дальше читать нотации, но в трубке раздался механический писк, оповещающий о приходе клиента к ней в магазин. — Так, всё, ерунду не твори и всё-всё-всё сдавай, удачи! — наспех проговорила она и отключилась.       Женя не сразу убрал телефон от уха, сидел и слушал звуки гудков. Он старался не паниковать, медленно смотрел то на часы, то куда-то перед собой, но так и не решался двинуться. Женя видел открытое настежь окно — мама не заходила в комнату, когда он спал, — крошки грязи на подоконнике и ковре и выдвинутое почти на середину компьютерное кресло.       Рука с телефоном медленно упала на колени, а сам Женя судорожно вздохнул. Вдруг позади раздался точно такой же вздох и скрип дерева. Так обычно звучала дверная рама, когда на неё облокачивались.       — Ты проснулся? — нерешительно спросил некто.       Всё тело будто обдало кипятком: голос был не мамин, не бабушкин, не «Игоря» и даже не того мужика из подземелья, а Женин собственный. Резко вскочив с дивана и обернувшись, Женя громко и испуганно выругался. Он сделал несколько шагов назад, пока не столкнулся с подоконником. В дверном проёме с нечитаемым выражением лица стоял он сам только с голубыми глазами.       В голове сразу же вспыхнули все вчерашние слова про знание Мороком Жениного дома и брошенное самим Женей на пьяную голову предложение убить его и занять место.       — Если подойдёшь, то я за себя не отвечаю! — крикнул он, выискивая ближайший предмет для самообороны. Как назло, все ножи для заточки и острые карандаши лежали в папке, кинутой в дальний угол комнаты.       Морок (а это несомненно был он, ведь Женя не припоминал у себя братьев-близнецов) дёргано шевельнулся, точно угрозы как-то подействовали на него. Видеть, как точная копия себя самого двигалась, пыталась что-то говорить и, точно издеваясь, повторяла все эмоции, было настолько невыносимо для Жени, что он кинул в Морока первый попавшийся предмет. К несчастью, это оказался телефон, к ещё большему несчастью — он не попал в цель.       Морок вовремя отшатнулся назад и принялся смотреть на Женю одновременно и испугано, и крайне возмущённо.       — У тебя хмель с ночи не прошёл, коли ты на людей добрых кидаешься?! — прикрывшись руками, крикнул Морок и язвительно добавил: — Аки девка дивая!       Он глубоко дышал и опасливо поглядывал на Женю, ожидая продолжения атаки. Но под Жениной рукой был только мамин любимый кактус, и тратить его на Морока он не хотел.       — Добрых людей?! — истерично начал Женя. — Добрых людей?! Сначала угрожал мне, теперь в дом пролез и нацепил моё лицо, с моей мамой утром говорил. Решил всерьёз задуматься над словами про убийство? Да хрен тебе!       Женя всё же непроизвольно схватил горшок и сделал два шага в сторону Морока. Как бы он не жалел бедное растение, но жизнь была куда дороже, пусть даже и стоила любимого кактуса.       В ответ Морок нервно усмехнулся и примирительно взмахнул руками:       — И в мыслях не было вредить тебе, особенно твоей матушке.       Женя скептически поднял бровь и покрепче сжал кактус. Человеку, существу или кем бы не был Морок он не верил. Его уже обманули с хранением браслета, с обычной прогулкой и, вероятнее всего, с россказнями про магию.       — Если бы я и впрямь хотел убить тебя, то стал бы говорить прямо сейчас? — Морок казался куда спокойнее, но всё так же оставался на месте в защитной позе. — Считай, что я просто слежу за выполнением ключимой для себя сделки.       — Ключимой сделки? — недоумённо повторил Женя, чуть опустив горшок.       — Ключ огня, Женя, — напомнил ему Морок, как это обычно делала мама. — Ты вчера ушёл за ним и не воротился, вот я и забеспокоился.       Морок медленно вздохнул и осторожно шагнул вперёд, не сводя с Жени взгляд. Он вёл себя одновременно и важно, подобно князю, и боязливо, точно преступник. Морок на секунду сжал губы и вновь нервно усмехнулся правым уголком губ, что заставило Женю непроизвольно вздрогнуть. Было очень жутко видеть подобное на своём-чужом лице — не удивительно, что мама не распознала фальшивку, все Женины эмоции казались крайне естественными для Морока. Теперь, когда он с ним выглядел совершенно одинаково, было глупо отрицать очевидную схожесть.       «Я бы тоже на месте Ядвиги стал обвинениями разбрасываться», — невольно подумал Женя, вспоминая попытки женщины уличить его в фальшивой личности.       — И дальше что? — бросил Женя, стараясь как можно скорее придумать выход из ситуации.       — А дальше твои открытые ставни, чья-то брань на всё жильё да спящее хмельное тело, — пожал плечами он. — На улице мне было не остаться, ключ у тебя искать я не собирался, не вор же какой-то, а потом твоя матушка позвала чай пить да сказала поесть. Сама она убежала куда-то, а я бы рад её просьбу выполнить, но у вас в доме печи нет.       — Чего? — только и смог пробормотать Женя.       История одновременно походила и на бред, и на правду. Все его вещи и шкафы были в неизменном состоянии — Морок точно ничего не искал в них. Неужели действительно просто ждал?       — Печи, которая жужжит, — вскинув бровь, пояснил Морок.       Заметив, что Женя полностью опустил кактус, он присмелел, медленно подошёл к креслу и вальяжно расселся на нём. Оно чуть скрипнуло и откатилось назад, вызвав на лице Морока секундную панику.       Жене только и оставалось безвольно опуститься на диван с кактусом в руках прямо напротив Морока. Он не знал, что делать дальше: не было ожидаемого сопротивления или попыток навредить, даже хоть малейшего намёка на вражду. Говорить было не о чем, а идти или бежать куда-то попросту страшно. Телефон Женя точно разбил и не смог бы никому дозвониться, да и кто в здравом уме поверил бы в появление магического двойника в доме, которому нужен какой-то волшебный браслет.       Удивительно, что мама во время звонка ничего не сказала ему про одежду. На Мороке сейчас были всё те же несменные штаны и футболка с чёрной рубашкой, подобных вещей у Жени отродясь не было. Видимо, утром она могла смотреть только на жуткие «линзы».       Неожиданно Морок прищурился и слегка наклонил голову, отвечая Жене таким же изучающим взглядом.       — Так лучше? — через мгновение на стуле сидел мужчина из подземелья и всё также продолжал его разглядывать.       Женя безмолвно кивнул. Ему не хотелось лишний раз возражать или высказывать что-то о своей схожести с уже новым обликом Морока. В панике и темноте усадьбы он много чего не заметил: волосы такой же длины и цвета, нос, форма бровей и взгляд, только сейчас Морок явно был чуть ниже Жени и более плечистым. Он чем-то походил на родственника со стороны матери или, того хуже, на отца.       «Морока мне в папашах только не хватало!» — истерично усмехнулся он. Умом Женя понимал, что облика у Морока своего нет, следовательно, лицо человека перед ним не могло иметь ничего общего с самим князем. Неизвестно, откуда он вообще высмотрел подобного персонажа, и Женя старался не думать об этом. Ему хватило «весёлой» истории про смерть настоящего Игоря. Но отрицать очевидное сходство Женя не мог.       — И дальше что? — тихо произнёс он. — Браслет и жужжащая печка?       — Не отказался бы, одним чаем со сластями сыт не будешь, — Морок наклонился вперёд и выжидающе уставился на Женю.       В комнате воцарилось молчание. Часы размеренно отбивали секунды, занавески чуть покачивались в такт слабому ветерку, а Женины пальцы нервно поглаживали горшок кактуса.       — Твой ключ у меня в шкафу лежит, — Женя кивнул в сторону чуть приоткрытых деревянных дверец, увешанных плакатами и маленькими рисунками. Чуть задумавшись, он с трудом сглотнул и небрежно убрал волосы с лица: — В холодильнике суп есть, будешь?       Морок утвердительно качнул головой, словно только и ждал подобное предложение.       — Я тогда кактус на место поставлю, — произнёс Женя больше для себя, чем для собеседника.       С каждой минутой ситуация походила на откровенный бред или сон, который всё не мог закончиться. Но вот Женя уже как десять минут стоял на кухне и смотрел на кастрюлю с супом под писк холодильника. Морок тихо сидел за столом на мамином месте и скучающе разглядывал браслет. Найти эту штуку среди вещей и хлама в шкафу не составило труда: полностью золотой, блестящий и стоящий как половина квартиры ключ сразу бросался в глаза.       — Может, прикроешь шкафчик с холодом? — раздражённо буркнул Морок. Женя спиной ощутил, как он недовольно смотрел на него.       — Докатился, — бросил в пустоту он и достал кастрюлю.       — Докатился? — повторил Морок и отложил браслет в сторону. — До чего, позволь узнать?       Обернувшись, Женя наткнулся на изучающий взгляд голубых глаз, казалось, Морока вообще ничего из происходящего не смущало. На мгновение захотелось раскричаться, подобно маме, высказать всё про угрозы, про нахальное поведение и влезание в его квартиру, но Женя не стал. Во всём этом будто не было смысла. Одним криком и обвинениями от Морока не избавишься, только хуже сделаешь. Это сейчас он казался безвредным, но нельзя было забывать, что именно этого человека держали взаперти несколько столетий, именно его имя или же прозвище лишний раз не произносили волшебники и именно он почти спокойно встретился лицом к лицу с драконом, используя Алёнку как живой щит.       — До благотворительности докатился, — огрызнулся Женя и с силой поставил тарелку с налитым в неё супом. Не дождавшись ответа, он приподнял бровь: — Какую печку ты искал?       — Ты же понимаешь, о чём именно я говорю, — с натянутой улыбкой произнёс Морок.       — Не имею ни малейшего понятия, — Женя вызывающе скрестил руки и прищурился.       Ему показалось, что глаз Морока слегка дёрнулся, а сам он был готов чуть ли задушить его, но почему-то сдерживался. Наблюдать, как «гроза всея волшебников» намеренно пытался скрыть все эмоции перед ним — простым студентом с долгами, было весело. Если Жене и было суждено пострадать сегодня от рук Морока, то ему хотелось хорошенько отыграться, раз уж убежать никак.       Излишне театрально вздохнув, Морок провёл ладонью по лицу:       — Печка, которая жужжит, в ней еда ещё крутится.       Для наглядности он показал руками в воздухе прямоугольник и повертел пальцем по воображаемому центру. Женя старался держать невозмутимое лицо, но от одного взгляда на крайне возмущённого Морока, описывающего фигуры, ему стало невыносимо смешно.       — Ты хоть понимаешь, кого за скомороха выставляешь?! — Морок резко вскочил из-за стола, как только услышал чужой смех. На мгновение Жене показалось, что будь у него в руках что-то вроде ножа, он бы сразу его использовал.       — Ну и кого?! — в такой же манере прикрикнул Женя, неосознанно прикрывая собой тумбу с кухонными принадлежностями. — Сбежавшего полоумного зэка, который влез ко мне в дом и угрожал, а?       Слова сорвались сами собой, но Женя не жалел. Вот Морок наконец-то показал своё лицо, а не строил из себя кого-то великодушного. Маскарад, продолжающаяся битый час, уже порядком надоел.       — Я тебе не угрожал, — Морок ткнул пальцем прямо в Женю.       — Да неужели? — язвительная ухмылка сама появилась на лице. — Именно поэтому ты заявился ко мне в гости. Хотел растолковать понятие «угроза»?       На секунду Морок посмотрел на Женю так, будто он убил его члена семьи. Но практически сразу он вновь принял привычное недовольное выражение.       — Микроволновка там, — Женя поспешил кивнуть в угол кухни, а сам двинулся к вскипевшему чайнику.       Даже сейчас, когда он намеренно повернулся спиной, Морок ничего не сделал. Женя слышал, как он взял тарелку и направился в указанном направлении. Поставив две кружки и кинув в каждую по три ложки сахара (от нервов ему всегда хотелось сладкого, а спрашивать о вкусах Морока не очень-то и хотелось), он залил их кипятком и кинул пакетики чая. Оперевшись руками на тумбу, Женя заворожённо смотрел, как вода в кружках постепенно приобретала приятный оттенок.       Услышав позади невнятную ругань, он обернулся. Сегодняшний день воистину был очень странным: Морок или же Владислав, как он себя называл, бывший князь, нагоняющий страх на волшебников, не мог открыть дверцу микроволновки. Он тщетно пытался подцепить её с краю, в упор не замечая кнопку для открывания. Фыркнув, Женя подошёл к нему и выхватил суп. Пока Морок не успел в очередной раз возмутиться, он демонстративно открыл дверцу и поставил еду греться. Не получив слов благодарности, Женя вновь отошёл к кружкам, поставил их на противоположные края стола и сел, смотря куда-то в пустоту.       Морок был странным, он откровенно раздражал своим бездействием. Лучше бы все опасения взаправду подтвердились и ему хотелось просто-напросто убить очередного дурачка, так хоть незавидная судьба была бы известна. Он мог убить на остановке, во время прогулки и во сне, но не стал. Морок вообще будто не хотел проявлять к Жене никакой агрессии.       «Чего же ты хочешь?» — глядя перед собой всё думал Женя. Неожиданно он понял, что за всё утро никак не обратился к Мороку, точно имя Влад стало постепенно вытеснять прозвище.       — Я уйду, ты не волнуйся, — резко произнёс Морок, прогоняя всякие размышления. — Браслет я уже получил, а сидение здесь — дело принципа.       Повернувшись в сторону голоса, Женя осознал, что прослушал, как Морок достал тарелку и сел напротив него. И вновь он не угрожал, а будто бы успокаивал и изучал. В словах не чувствовался подвох, словно все проблемы последних дней действительно решились бы с его уходом.       — Дело принципа? — без насмешки или злобы спросил Женя.       — Раз позвал, значит угощай, — пожал плечами Морок и отхлебнул чай. — Кстати, можно было и больше сластей положить, но так тоже пойдёт.       Женя непроизвольно хмыкнул от подобного княжеского одолжения:       — Тебя просто раскрыли и тебе идти некуда, вот и весь принцип.       Он говорил спокойно, не желая разоблачить или унизить, а просто перечислил факты. Сил ругаться или спорить попросту не осталось. Морок молчал, Женя даже бросил на него взгляд, дабы убедиться, что он не исчез. Голубые глаза смотрели в никуда, а ложка в супе бесцельно описывала круги.       — Знаешь, возможно, ты прав, — меланхолично начал Морок. — Былой славы нет, княжества нет, терема нет, денег нет, еды нет. Совет Волшебников с рыжей ведьмой и трижды проклятым магом ищут, чтобы вновь в темницу посадить, милая Василиса с ними заодно. Даже облика своего нет. А сейчас и вовсе с тобой сижу, — он посмотрел куда-то сквозь Женю.       — Ну я так-то не самая плохая компания. У меня свои проблемы, у тебя свои, но вот мы вместе пьём чай, — Женя попытался ободряюще улыбнуться.       Он не стремился утешить или разубедить Морока в обратном, ему хотелось, чтобы он ушёл. И если ради этого требовалось послушать разговоры об упущенном времени, то Женя был готов выслушать и согласиться с каждым словом.       — А ты и впрямь захухря, моя давняя знакомая такой же дурёхой была, — неожиданно хмыкнул Морок и подпер рукой щёку.       Он молчал и явно не хотел продолжать говорить, казалось, Морок глубоко задумался. Женя не решился даже шевельнуться, всё боялся обронить неуместное слово. «Знакомая дурёха» из чужих воспоминаний явно не была Василисой, Морок всегда называл её имя. Жене почему-то представилась то ли его сестра, то ли близкая подруга, то ли и вовсе жена. Хотя представлять, что у кого-то вроде Морока имелись родственники, было очень странно.       — Слушай, а тебе вообще не к кому обратиться или уйти? В плане к знакомым, к семье, — начал осторожно Женя, но прикусил язык. Вряд ли у человека, проведшего столько лет за решёткой, остался хоть кто-то.       — Семья? — Морок долго смотрел на Женю, а после насмешливо прищурился и приподнял бровь. — Она уже как три века отпета.       — И никого не осталось?       В голове не укладывалось, что от чьей-то жизни могло действительно ничего не остаться, даже хоть каких-то упоминаний. Теперь Женя понял, почему Морок так радостно отреагировал на кольцо — часть прошлого и напоминание о жизни. Хотя, у Морока в теории могли остаться какие-нибудь родственники среди волшебников, которые всё ещё помнили его, он же был значимой фигурой в своё время.       Вдруг чужие губы растянулись в горькой усмешке:       — Почему же никого, у меня был сын. Правда, он человек, не думаю, что до ваших дней дожил. Откровенно говоря, я всю жизнь думал, что его лет в десять удушили волшебники, когда я в темницу попал. А оказалось, что нет.       Женя встрепенулся и как-то по-новому вгляделся в Морока. Он никак не ожидал подобное признание и даже не знал, как правильно реагировать.       — Но ведь это хорошо, что вышло не так, как ты думал, — помедлив, ответил Женя. — А вообще прости, я не хотел подобную тему затрагивать.       Морок долго смотрел на него, но не выражал ни злобу, ни презрение. Он просто медленно отпил чай, избавляясь от следов горечи на лице.       — Не бери в голову. У тебя свои проблемы, а у меня свои, но вот мы вместе пьём чай.

***

      Невыносимая духота полностью охватила каждый угол чердака школы, с ней не справлялась даже магия. Впрочем, колдовать ни у кого не было сил. А Снежка, как маг воды, вообще чувствовала себя хуже всех девочек, она могла только бесцельно лежать на диване рядом с кружками лимонада со льдом. Возле неё на полу уместилась Варя и со скукой наблюдала то за сериалом на ноутбуке, то за Машей с Алёнкой.       Именно в этот день Маше взбрело обновить образ и подстричься короче, а Алёнка любезно предложила свои услуги парикмахера. После вчерашних новостей о поимке и придумывания названия команды она выглядела куда веселей, даже вновь начала предлагать собраться у неё дома, раз Кот отменил занятия до конца недели. Она вообще начала вести себя так, точно боялась упустить и секунду лета. Поэтому, как только Маша заикнулась о стрижке, Алёнка потащила её сначала к себе домой за газетами и «правильными ножницами», а потом обратно.       Расстелив несколько листов посреди комнаты и усадив Машу на стул в центре, она расплела ей хвост и принялась с видом знатока осматривать волосы. Приметив нужную длину, Алёнка состригла первую прядь и победно заулыбалась. Варя бы соврала, если бы сказала, что совершенно не скучала по ней. Её не хватало на пикнике, без неё не хотелось смотреть странные людские фильмы о волшебниках и гулять по Мышкину.       Расстраивало её и девочек только одно: нервозность Алёнки при любом упоминании Морока. Она каждый раз дотрагивалась до шрама на шее и пыталась уйти от разговора про поимку и догадках о личности, за которой он скрывался. После пары неудачных попыток все перестали лезть к ней со своими предположениями — нечего давить на открытую рану.       — Хорошо, что всё так закончилось со всей этой поимкой, — тихо произнесла Варя и потянулась за лимонадом.       — Не то слово, Варенька, — Снежка лениво улыбнулась и скучающе посмотрела на происходящую на ноутбуке мелодраму. — Ой, а это какая серия? Мне казалось, что эта парочка уже давно помирилась и свадьбу сыграла.       — Последняя! Ты представляешь, их вновь поссорили, чтобы снова мирить весь следующий сезон, ну ведь бред! — Варя возмущённо всплеснула руками, слушая, как главные герои вновь терпеть друг друга не могут.       Вчера на пикнике, пока не работал волшебный интернет, она зашла в людской. Совершенно случайно Варя наткнулась на кадры с парой из одного сериала и решила обязательно узнать историю этих героев. Но вот закончился первый сезон, намёков на отношения и свадьбу не было, а Варя из принципа продолжила смотреть.       — Эта Света на Вась-Вась похожа, она также на истории на нас кричала, — Снежка привстала и ткнула пальцем в блондинку, машущую руками и вышвыривающую вещи своего ухажёра в подъезд.       Варя невольно усмехнулась. Представить на месте главной героини — полной неудачницы в любви — Василису Васильевну, слывшую грозой всего Волшебного Колледжа похлеще Кривозуба, было забавно.       — Ага, она поэтому на нас так кричит на парах — её бывший в каком-нибудь из учебников описан, вот и бесится, — не сдержалась Варя.       Снежка тихо прыснула смехом, позабыв о плохом самочувствии, она с интересом принялась смотреть на ссору в сериале.       — И выгоняла она также какого-нибудь Мерлина, — сказала Снежка, стоило сериальной «Василисе» хлопнуть дверью.       — Не, Мерлин слишком старый, — Варя поставила на паузу и задумчиво почесала подбородок.       Неожиданно она хихикнула, но тут же покосилась на шикнувшую на неё Алёнку и прикрыла рот рукой. Похоже, у мастера стрижки дела шли совсем не мастерски. Посмотрев на Снежку с загадочным блеском, она поманила её пальцем и сквозь смешки прошептала:       — Морок в самый раз.       — Варя, — возмущённо вздохнула Снежка, поглядывая на увлечённую Алёнку.       Хоть между девочками и была негласная договорённость не упоминать о Мороке при Алёнке, Варя ничего не смогла с собой поделать. Несколько воспоминаний и капелька додуманных фактов сложили в голове неплохую картину, достойную быть включённой в биографию Премудрой.       — Ну а что: возраста они почти одного, виделись как на войне, так и после неё, а тут ещё Вась-Вась его поисками занималась, — с важным лицом говорила Варя, даже не пытаясь сдерживать улыбку. — А ты ещё вспомни, он после выхода из подземелья слал привет какой-то «милой Василисе». Лично я знаю только Василису Кошкину с третьего курса и Василису Васильевну, и я очень сомневаюсь, что привет предназначался первой.       Снежка захлопала глазами и сделала вид, что всерьёз задумалась над Вариными словами. Обычно она останавливала всякую шутку над Вась-Вась, говоря, что она хорошая преподавательница, просто очень требовательная. Сегодня явно было исключением.       — Ты только подумай: он злой, а она вредная. Прекрасное сочетание! — не унималась Варя.       — Да ну тебя, — сквозь смешки произнесла Снежка, явно готовясь защищать Премудрую. — Василиса Васильевна не вредная, ну, по крайней мере, вне колледжа. У неё просто работы всегда много, вот нервы и шалят. Знаешь, перед Новым годом мой дедушка тоже может немного поворчать на эльфов и тётю.       — Ты сравнила конечно: Премудрую и Мороза! Мне кажется, она даже в спокойном состоянии может быть страшнее твоего деда в гневе.       Снежка лишь усмехнулась и шутливо покачала головой, потянувшись за кружкой. Варя же взяла ноутбук и запустила второй сезон. После Снежкиных слов о схожести героини с Вась-Вась и последующего разговора смотреть сериал было куда интересней. Неожиданно окно на чердак распахнулось, и порыв ветра принёс письмо сиреневого цвета — излюбленный аристократией Штормграда цвет. Оно закружилось в воздухе и упало рядом с Варей. Стоило ей взглянуть на него, как на весь чердак раздалось Алёнкино ойканье и Машин злой крик.       Повернувшись к ним и совершенно позабыв о письме, Варя поборола желание рассмеяться и сочувственно покачала головой. Вместо запланированной стрижки по плечи, у Маши красовалось очень кривое каре чуть ниже середины шеи. Подобное явно можно было исправить только походом к нормальному парикмахеру и срезанием волос по уши.       — Алёнка, ну как так?! Ты же говорила, что умеешь! — Маша смотрела на свои обстриженные волосы, лежащие на газете.       — Ну не совсем умею, я просто видела, как бабушка это делает и глянула пару видео в интернете, — Алёнка примирительно замахала руками, смотря на Варю и Снежку, как на последнюю надежду.       Улыбнувшись, Варя поправила свою длинную косу, которую бы никогда не отрезала, и встала между девочками. Она оценивающе осмотрела Машу со всех сторон, стараясь не показывать ужас, который у неё вызвала Алёнкина стрижка.       — Знаешь, если найти нормального мастера в Мышкине, то можно переделать всё под каскад или рваное каре. А то боюсь, если стричь по прямой, то можно сделать очень плохо.       — Мастер в Мышкине? — саркастично произнесла Маша. — И как давно у тебя такие знакомые появились?       Она демонстративно провела руками по волосам, чуть взлохматив их и сделав себя похожей на стереотипного домового.       — А я знаю таких, — вклинилась в разговор Алёнка, но тут же боязливо отступила назад.       Одного только взгляда Маши и Вари было достаточно, чтобы описать все их мысли про слово «мастер» из уст Алёнки.       — Рыжих и с хвостиками мастеров? — усмехнулась Варя.       — Да нет, я в центре парикмахерскую одну помню, у меня там знакомая стрижётся и красится, результат во какой! — она подняла большие пальцы и примирительно улыбнулась.       — Значит так, мастер… — начала Маша, недовольно ощупывая свои волосы, но Снежка неожиданно кашлянула, привлекая внимание девочек.       — Варь, тут что-то важное, — она подняла письмо и помахала им.       — Снеж, мне подобное каждую неделю журавликом прилетает, а тут просто способ отправки другой. Положи его на тумбу, важного там явно нет, — отмахнулась Варя.       Письма из родного города ходили к ней чуть ли не каждый день, как только родители узнали, что она поступила в колледж без их ведома. Правда, в самый первый раз прилетело не письмо, а они сами. Варя до сих пор с содроганием вспоминала это. Если бы не Премудрая и случайно заставшая всю ругань Маша, то неизвестно, что бы вышло.       Успокоить родителей ей тогда удалось; получить даже помириться с ними и прийти к компромиссу: они позволяют ей учиться вне дома, а она докладывает о каждом своём дне. Первые полгода Варя действительно писала им каждую свободную минуту, но потом, после того как провела зимние каникулы в общежитии под предлогом подготовки к сессии, постепенно перестала отвечать. Сначала она отправляла письма раз в два дня, потом раз в неделю, а потом и вовсе в месяц. Всё равно в каждом родительском письме не было ничего важного: только осточертевшие вопросы о делах и самочувствии.       — Мне кажется, это не обычное письмо, — прервала воспоминания Снежка. — Тут герб твоей семьи стоит и две королевские подписи.       Варе показалось, что её сердце пропустило удар, подобное делали только во время донесения какого-нибудь важного события таким же важным людям, но никак не ей. Родители всегда предпочитали неформальное общение через простенькое заклинание «журавликов-посыльных», которому обучили дочь еще в детстве.       Наспех подойдя к Снежке и взяв письмо, Варя осторожно вскрыла его и бегло пробежалась по строчкам. Она специально встала так, чтобы никто из компании не увидел и кусочка текста. Неожиданно по-королевски выпрямившись, она нарочито спокойно улыбнулась девочкам, словно оказалась на важном мероприятии с послами, и сделала несколько шагов к выходу.       — Варь, ты куда? — Алёнка хотела подойти к ней, но неожиданно Маша положила руку ей на плечо и покачала головой.       — Я… мне надо побыть одной и написать ответ, — наспех пробормотала Варя и быстро вышла.       Дверь хлопнула, а девочки так и стояли, слушая удаляющиеся шаги. Снежка громко вздохнула, а Маша, подождав несколько секунд, медленно направилась вслед за Варей. И только Алёнка удивлённо захлопала глазами, не зная, что ей делать.       — Я что-то не то сказала? — обеспокоилась она, как только Маша скрылась из виду.       — Нет, Алёнушка, ты ни в чём не виновата, — Снежка осторожно взяла её за руку и повела к дивану. — Помнишь, мы не раз говорили, что наша Варя — принцесса Штормграда?       Алёнка кивнула, подобный факт о подруге сложно позабыть.       — Понимаешь, она из дворца сбежала, чтобы учиться. Её родители поэтому лично к нам в колледж приезжали. Уж не знаю, что точно случилось в тот день, весь скандал видела только Маша, она к Василисе Васильевне как раз заходила журнал старосты отнести. Но после всего произошедшего Варенька с ней подружилась, хотя до этого нелюдимой была. Мне известно только подслушанное от девочек: Варя обещала писать и вместо практики приехать домой, а ещё что её родители почти вмешались в работу Совета во время поимки Мо… — Снежка сглотнула, не желая произносить имя.       — Во время поимки Морока, — закончила за неё Алёнка, неосознанно потянувшись к своему шраму. — Погоди, она с ним связана что ли?       Снежка тяжело вздохнула и строго посмотрела на неё:       — Во время развязанной Мороком войны был убит двоюродный брат Вариной матери, если не ошибаюсь, он был послом из Штормграда. Морок всегда ненавидел сказочную аристократию, как думаешь, что бы он сделал в подземелье, будь у него магия и знания о Варином титуле?       Алёнка сжала губы и посмотрела куда-то перед собой. Она часто задышала и истерично усмехнулась:       — Снеж, я походу действительно дура, раз пыталась понять его и его мотивы.       — Алёнушка, о чём ты? — Снежка осторожно дотронулась до её руки.       Алёнка постаралась сделать медленный вдох и убрать неуместную улыбку. Она повернулась к Снежке и виновато произнесла:       — Тогда, ещё после подземелья, мне показалось, что я догадалась о его личности.       Со стороны Снежки послышался удивлённый вздох, а сама она чуть сжала Алёнкину руку. Голубые глаза внимательно смотрели на неё, не обвиняя, а желая услышать всю правду.

***

      Маша не долго искала Варю. Лестница с чердака школы, по которой им разрешалось ходить, была одна, а прямо под ней располагалась небольшая служебная каморка. Подобная обстановка, лишённая шума улицы и посторонних глаз, могла помочь Варе успокоиться. Стоило Маше полностью спуститься, как она услышала приглушённые всхлипы за дверью. Она медленно подошла и тихо постучала — в кабинете тут же стало тихо.       — Варь это я, Снежка и Алёнка на чердаке остались, — спокойно произнесла Маша. — Можно войти?       Она долго стояла, упорно вслушиваясь в тишину, знала, что Варе нужно время собраться. Из-за двери вновь раздался всхлип, дающий понять, что она готова к чужому присутствию. Варя не перед кем не давала волю слезам, королевский этикет просто не позволял показывать слабость перед окружающими волшебниками, но Маша стала исключением. Кто бы знал, что она на первом курсе пойдёт относить журнал Премудрой, а вернётся с заплаканной нелюдимой принцессой, ставшей со временем для неё настоящей подругой.       Переступив порог, Маша услышала плач в самом углу. Прижавшись к стенке и обхватив себя руками, Варя сидела на полу, а письмо было сжато в её ладони.       — Варь, — Маша медленно подошла и села рядом с ней.       Стоило ей осторожно дотронуться до чужого плеча, как Варя вся вздрогнула и сотряслась в рыданиях.       — В следующем году меня не будет, так и передай Любаве, что она снова единственная принцесса в группе, — сквозь всхлипы произнесла она и горько рассмеялась. — А я только думала, что жизнь наладилась.       Варя протянула письмо и с силой утёрла глаза, но её вновь разразил приступ слёз. Осторожно взяв конверт из трясущихся рук, Маша прочла первые строки и сразу поняла, насколько всё плохо. Родители Вари написали немного, но были предельно ясны в своих требованиях.       Их единственная дочь, не сказав никому, отправилась на практику в город, расположенный на землях портала, уведомив их только по прибытии на место. Через несколько дней из темницы в городе Аркаиме сбежал Морок и направился в это же место. За всё время Варя обошлась лишь одним коротким письмом, что с ней всё хорошо, поэтому чета Штормградских была вынуждена связаться с хранителем Мышкина и с Советом Волшебников. Когда уже почти было принято решение заявиться в город и забрать дочь лично, Морока поймали. Поэтому, во избежание подобных случаев, король с королевой решили позволить дочери доучиться этот год, а после забрать её во дворец.       Маша ничего не сказала, а только ближе придвинулась к Варе и отложила письмо. Она понимала, что король с королевой беспокоились не просто так: тут любой с ума сходить начнёт, когда ребёнок окажется в одном городе со сбредившим заключённым.       Она вместе со Снежкой, сама несколько раз в день звонила домой и докладывала, что всё хорошо, но Варя предпочитала молчать и демонстративно игнорировать любые письма, складывая их в виде журавликов в волшебный шар. Маша не знала, был ли это страх оказаться отправленной во дворец или личное решение оборвать все связи с родными после побега. Варя всё равно никому бы не сказала.       Но одно она знала точно — Варя всей душой не хотела возвращаться. Ей нравилась жизнь вне дворца без чётких правил, нравилось общаться не только со сверстниками из высшего света Штормграда, нравилось просто жить как все.       — Терпеть его не могу, — неожиданно произнесла успокоившаяся Варя, неосторожно размазав слезу по щеке. — Ненавижу этого Морока, всем сердцем ненавижу.       — Варь, может, ещё можно что-то придумать?       В ответ она лишь покачала головой:       — Решения в подобных письмах не подлежат обжалованию.       Сжав губы и не сказав ни слова, Маша обняла её, уткнувшись носом в длинные волосы. Варя не отстранилась, только вздрогнула и чуть слышно всхлипнула.       — Я обещаю, что тебя никуда не заберут, — твёрдо произнесла Маша, хоть и не до конца верила своим словам. — Мы что-то придумаем, выкрутимся, сделаем всё возможное. Тем более сейчас Снежка и Алёнка рядом, уверена, они тоже помогут как-нибудь. Да хоть к Совету лично явимся. Мы же теперь как настоящая команда.       — Сказочный патруль? — сквозь отступающую истерику в голосе Вари чувствовались насмешливые нотки.       — Он самый. С глупым детским названием, но он самый, — Маша с улыбкой припомнила вчерашние возмущения из-за названия команды и крепче обняла Варю.

***

      Кощей, больше известный в Мышкине как Константин Ильич Кощеев, никогда бы не подумал, что будет доволен своей жизнью в мире людей. В далёком семнадцатом веке он отправился сюда на время и исключительно из-за Ядвиги, желавшей обучиться магии у местных колдуний, а потом портал домой закрылся. Ни связей, ни родственников, ни колдовского дела — у него не было ничего, никто не жаловал магов после войны. Оставалось только сидеть тихо среди людей и лишний раз не высовываться, что было очень сложно для талантливого колдуна вроде него.       Но благодаря неожиданному стечению обстоятельств Кощей почувствовал себя своим среди чужого народа, нашёл приятелей и названную семью, а спустя время и вовсе стал считать этот мир родным домом. Жизнь шла своим чередом, старое забывалось, Ядвига, вопреки всем ссорам, была рядом, а он получил неплохую должность в Совете Волшебников и стал мэром города на землях портала.       Откинувшись на спинку кресла и удручённо посмотрев на именные письма, подписанные самим Соколинским, он перевёл взгляд на небольшую коробочку, завёрнутую в красные ткани. Осторожно потянув за чёрную ленту, он небрежно отбросил обёртку и достал книгу в обложке из тёмной кожи с серебряными вставками по краям. «Искусство тёмной магии, том V» гласили аккуратные буквы. Кощей только тяжело вздохнул и поднялся с кресла с новой книгой в руках. Из-за недавних событий покупка не доставила ему никакой радости, лишь служила напоминанием, что четыре тома, предшествующие данному, он так и не прочёл. Из-за Морока и беспокойства Ядвиги за Василису он вообще забыл о долгожданном пополнении коллекции. Поставив книгу на заранее выделенное место, Кощей вновь сел в кресло, сверля взглядом рабочие документы.       В голове невольно всплывал недавний вечер, когда он вместе с Ядвигой ждал списки с погибшими в Аркаиме и увидел на страницах знакомое лицо. Если у Ядвиги был страх, а у Василисы ступор, то он чувствовал только непонимание. Морок столько времени пробыл в Мышкине и ничего ему не сделал, будто прошлое для него пустой звук. Такое нельзя забыть, Кощей помнил всё до мелочей даже спустя триста шестьдесят три года. Купеческая усадьба, пререкания меж супругами, женские откровения, его неумение контролировать гнев, петля и ребёнок, смотреть в глаза которого было невыносимо стыдно.       До этого дня Кощей думал, что давно всё отпустил, простил себя и был полностью доволен жизнью на протяжении почти четырёх веков, но всё изменили побег Морока и ложь Совета о поимке оного. Чувства ничуть не изменились с семнадцатого века, просто он умело скрыл их от самого себя.       Повернувшись в сторону окна, Кощей вгляделся в голубое небо без единого облака. В далёкий день, когда он впервые столкнулся с последствиями своих резких слов, стояла такая же чудесная погода. Сжав зубы, Кощей резко соскочил с места и задёрнул шторы, без света было куда спокойнее. Ему не хотелось погружаться в воспоминания о прошлом, а потом всё оставшееся время срываться на людях. Он был выше подобной дикости, давно заставил себя научиться улыбаться в ответ на чужое невежество.       Да и этот день был слишком хорош чтобы портить его. Все документы ему прислали не из вредности же, просто Соколинский хотел лишний раз убедиться, что никто в Мышкине не станет распространяться о гуляющем на свободе Мороке. Совет и так уже предпринял уйму мер для его поисков, а тут ещё добавилось и сокрытие правды, хотя Кощею с самого начала все попытки казались тщетными.       Морок не был гением, но и глупцом не слыл. Он не явился бы сам с повинной, стал бы до последнего скрываться пока бы не пострадал при задержании или не умер. Человек, вкусивший свободу, не отрёкся бы от неё. А Морок не просто вкусил её, он дорвался. Шок, в котором пребывала Василиса по сей день, говорил о многом. Кощей не пытался думать, что с ней случилось в тот вечер, как не пытался и спрашивать. Василиса была взрослой волшебницей, отдающей отчёт всем своим действиям, проводить время с «Игорем» и вести отчёты о Мороке в темнице было её решением. Он не нанимался ей ни в няньки, ни в отцы.       Вдруг на столе Кощея зазвонил рабочий телефон. Неохотно сняв трубку, он припомнил все запланированные на неделе совещания и мероприятия. Сегодня всё было полностью свободно, и он никого не ждал.       — Константин Ильич, здравствуйте! — раздался крайне бодрый голос секретаря. — К вам тут Алатырёва Ядвига Петровна пришла, пускать?       Губы невольно расплылись в усмешке: такую гостью он ждал всегда, жаль, что без повода она появлялась крайне редко. Кощей поэтому всегда просил рабочих уведомлять о её приходе, а не давал указание пускать без спроса, как Василису. Требовалось подготовить себя к крайне эмоциональным возмущениям и кивать на каждое слово, сказанное в укор Совету.       — Пускать, — ответил Кощей, проведя руками по пиджаку и волосам.       Перед Ядвигой не хотелось скучающе сидеть за столом. Все маги вокруг занимались каким-то делом, а он один ждал каких-то угроз. Морок вполне мог чокнуться за решёткой, а Кощей уже накрутил себя, подобно неразумному юнцу.       По коридору слышался громкий стук каблуков — Ядвига спешила с важными новостями. И Кощей надеялся, что они не связаны ни с состоянием бедной Василисы, ни с трижды проклятым Мороком. Он расправил плечи и наспех вскрыл одно из писем Совета, делая вид, что занимался работой.       — Ну это ж надо, твой секретарь остановил меня у входа, будто вора какого-то. Ещё разрешение о входе спрашивать стал и говорить о днях посещения! — запричитала Ядвига, стоило ей открыть дверь. — Прошлая девушка на его месте мне нравилась куда больше.       — И тебе добрый день, — лениво отозвался Кощей, медленно подняв на неё взгляд. Казалось, своим спокойствием он только раззадорил Ядвигу, уж больно недобро заблестели её глаза.       — Ну ведь не чужие же люди, давно знакомы и кучу раз виделись, а этот твой работничек всё твердит «не положено без разрешения входить»! — раздражённо передразнила она, взмахнув руками и с силой цокнув каблуком.       — Таковы правила, не я их придумал, — усмехнулся Кощей и поднял письмо. — Смотри лучше, какую макулатуру прислали. Мне в жизни не приходилось столько работать с бумажками, как сейчас.       Он демонстративно показал лист с печатью Велеса, чем вызвал смешок у Ядвиги. Она закатила глаза и с кошачьей грацией села на стул рядом со столом Кощея, бегло прочитав письмо.       — Запел как, — саркастично протянула Ядвига. — Ты гляди, Георгий ваш просит тебя характеристику Мороку дать, чтобы искалось легче. Будто тебя с ним что-то связывает, — она покачала головой и насмешливо прищурила глаза.       Кощей только удручённо вздохнул:       — Мне порой интересно, что он хочет увидеть, когда просит подобное? Клянусь, я напишу ему список исторической литературы из архива с указанием глав и страниц. Владислав Владимирович Потёмкин, земли Ярославского княжества, тысяча шестьсот двадцать седьмой год рождения — больше мне ничего неизвестно.       — Так напиши, — пожала плечами Ядвига и наклонилась прямо к Кощею, заставив его отпрянуть от неожиданности.       Она, по обыкновению наплевав на нормы приличия и облокотившись на стол всем телом, нажала на кнопку рабочего телефона и быстро произнесла:       — Наталья, нам как всегда: две чашки крепкого чая с травами.       На другом конце провода послышался голос секретарши, но Кощей не слушал его. Вместо этого он убрал Ядвигину руку с телефона. Взяв её ладонь, Кощей осторожно сжал тонкие пальцы, обеспокоенно склонив голову.       — Ну и что случилось, краса моя? Ты сама на себя не похожа со всей этой наигранной бодростью, — он резко встал и наклонился к ней.       На мгновение Кощей ощутил чужое дыхание и запах трав, но всё пропало, стоило Ядвиге отстраниться. Она невесело усмехнулась и села обратно, по-королевски выпрямившись. Прикусив губу, Ядвига старалась говорить нарочито равнодушно:       — Сегодня волшебника одного встретила, когда к тебе шла. Рассказал мне, что к нему на днях в ломбард приходил какой-то парень в капюшоне и пытался продать магический артефакт.       Кощей с трудом сдержал смешок: нерадивый волшебник нашёл какую-нибудь заговорённую вещицу среди семейных ценностей и побежал менять её на деньги. Не учёл он только одного — среди людей полно сказочных, которые знают о запрете продажи подобного.       — Много ли дураков в наше время по городу ходит? — без особой заинтересованность протянул Кощей и демонстративно встал, повернувшись к Ядвиге спиной.       Он провёл пальцем по безупречно чистой турецкой шашке в чёрном футляре, висящей у него на стене. Во время разговоров Кощей всегда предпочитал занимать руки чем-нибудь, так всегда легче думалось.       — Да ты дослушай меня, а потом свой меч разглядывай, — процедила Ядвига. — Я сюда не чай пить зашла.       — Да ну? — усмехнулся Кощей и покосился на неё. — И, прошу заметить это не меч, а шашка или же кылыч раннего образца.       Он произнёс это не без гордости, дотрагиваясь до украшенной камнями ручки. Кощей взял шашку и принялся с любовью поправлять её, ему постоянно казалось, что она всё норовит сорваться с ремня или выпасть из чехла.       — Ты хочешь сказать, что повесил на стену своего кабинета шпагу родом из пятнадцатого века?! — Ядвига удивлённо посмотрела на него. — Может, твоё имя не зря созвучно с Царём-Кащеем из сказок?       — Для кого Царь-Кащей, а для кого Константин Ильич Кощеев, любящий историю и ценящий подлинные вещи, — важно поправил он, с грустью рассматривая небольшой скол на гордости своей коллекции. — Дак о чём ты хотела сказать, а? Явно же не о мужчине с ломбарда, насколько помню, там подрабатывает упырь-пьяница.       Кощей медленно повернулся, вглядываясь в зелёные беспокойные глаза. Ядвига лишь вскинула подбородок и пугающе серьёзно посмотрела на него:       — Кощей, у нас ключ огня пропал, совсем пропал. И узнала я это от главной среди гномов, которой лично ещё в веке восемнадцатом отдала его для сохранности.       В воцарившейся тишине раздался железный звон от выпавшей из рук Кощея шашки. Драгоценная рукоять ударилась самым большим камнем об угол плинтуса, а сама шашка наполовину вылетела из чехла. Кощею было всё равно.       — Ты думаешь, тот ломбард и парень с артефактом связаны? — вместо упрёков или злых криков произнёс он.       Ядвига медленно кивнула:       — Гномы ключ в сокровищницу скинули, как какую-то безделицу.       Тяжело вздохнув, Кощей наспех поднял шашку и кинул её на стол. Он ясно понимал, о причастности кого во всём деле думала Ядвига, хоть сам надеялся на обратное. Но сомнения всё равно начали одолевать Кощея, а в подобной ситуации лучше лишний раз перестраховаться, чем недоглядеть.       — Я звоню Полевому, пусть идёт к этому своему сыну и ждёт нас, — пробормотал он, доставая мобильный.       С каждым гудком в голове всё яснее представлялась возможная судьба ключа огня. Кощей просил Свет только о том, чтобы в ней не объявился второй крайне заинтересованный родственник.