Set me Free

— Правда? Продолжишь врать мне, смотря в глаза? Тут есть записи на диктофон, Хенджин. Свежие записи. Глаза стремительно наполняются слезами, из-за чего кажутся стеклянными. Феликс не может поверить в происходящее и хочет, чтобы Хенджин успокоил его прямо сейчас и начал объяснять, в чем на самом деле заключается вся суть. Но вместо того, чтобы поговорить и добраться до причины конфликта, энигма отворачивается и покидает квартиру, громко хлопая дверью, не оставляя после себя ничего кроме напряжения в воздухе. Темнота в квартире сгущается, начиная сжимать парня, помещая в маленькую клетку, сотканную из страхов, сомнений и боли. Дорогой и любимый человек, который стал одним из причин жить, поступает таким образом, даже не стараясь объясниться. Феликс окончательно разбит и с глухим звуком падает на колени. Колени больно бьются об пол, скорее всего, на них останутся яркие синяки, но омега не обращает на это внимания. Опираясь спиной о стену, он безучастно смотрит в тьму, пока молчаливые слезы стекают из глаз, опускаясь всё ниже и разбиваясь об острые шипы, проткнувшие сердце. Он просто не знает, что дальше делать. Хенджин, увидев, в каком состоянии находится его парень, почувствовал, как стало тяжело дышать. Феликс, словно раненный запуганный зверь, отрешенно глядит на него, придерживая порезанную руку. Отказывается рассказывать, где умудрился получить такие увечья, запирается в комнате и просто не идет на контакт. Злость переполняет каждую частичку тела, и уже готова вырваться наружу, но Хван вовремя покидает квартиру. Идти некуда и нет желания с кем-то говорить, поэтому парень просто бродит по знакомому городу. Пешком отмеривая масштабы столицы, Хван без особого интереса поднимает голову, чтобы осмотреть яркие здания. В голове крутятся одни и те же вопросы. Энигма хочет понять, что могло произойти, но никаких логичных цепочек построить так и не удаётся. К тому же всё окружение, будто сговорившись, не отвечает на звонки и сообщения, оставляя Хвана наедине с сжирающими мыслями. Морозный ветер постепенно остужает голову, и Хенджин решает, что нужно поговорить. Возвращается в квартиру, но замечает только агрессивно настроенного человека, который словно перестал быть его парнем. Его любимым Феликсом, ласковым, но острым на язык солнышком, всегда радующемся его присутствию. Этот светлый человек окончательно убит, осталась только внешняя оболочка. Нет смысла что-то объяснять или хотя бы пытаться открыть рот, всё равно все слова будут проигнорированы и использованы в дальнейшем как оскорбления. Единственное решение — это бороться непосредственно с источником проблемы. Из-за чего Хенджин покидает квартиру, не желая в порыве эмоций раскрыть собственный поганый рот, не знающий, когда стоит замолчать. Просто заткнуться и перестать говорить в целом. Хоть всё это и является недопониманием, на душе скребут кошки. Ощущение, словно в отношениях появилась мелкая, на первый взгляд, и незначительная трещина, которая обязательно разрастется и сломает весь тот фундамент, который так тщательно выстраивался на протяжении нескольких лет общения. Это сравнимо с чувством тревоги, когда подсознание подсказывает, что в ближайшее время случится что-то максимально неприятное. Сев в машину, Хван агрессивно выключает автоматически заигравшую музыку, нетерпеливо стуча по рулю, дожидаясь, пока автомобиль прогреется. Круто вырулив, парень без каких-либо сомнений едет по знакомому маршруту. Даже слишком знакомому. Из-за злости тело нагревается, и несмотря на то, что в достаточно прохладную погоду Хван легко одет, ему все равно жарко. Приоткрыв окно, он чувствует мощный порыв ветра в лицо, который словно дает заслуженную пощёчину. Парень даже не пытается увернуться. Туго завязанные в хвост волосы начинают болеть у корней, но это заглушает звенящая резь в районе висков, отчего энигма хмурится пуще прежнего. Поворот, следом ещё один и ещё. Дорога однотипна ровно так же, как и задания вокруг, покуда он не въезжает в район частных домов. Все они по-своему выделяются, но Хенджин цепляется взглядом за один из них, особенно большой. Именно он купил и подарил этот дом. В свои семнадцать лет Хван уже был достаточно успешным парнем. И нет, дело не только в том, что ему повезло родиться в богатой семье. Из-за нестабильной атмосферы в доме, постоянных ссор и разногласий, он вырос искусным манипулятором. Добиваться желаемого становилось легче с каждым разом. В какой-то момент ему совершенно сорвало крышу, а рядом оказался вовремя начавший ластиться Джемин. Омега, которого должны были продать очередному "влиятельному дядьке", но Хенджин впервые передумал. Гормоны били знатно у юного энигмы, имеющего стойкое желание кого-то натянуть на свой колом стоящий член; и при виде откровенно блядского поведения парня, он просто не смог остаться в стороне. Погрузившись в омут с головой, Хенджин совершенно не понимал, что его откровенно используют. В качестве подарков Джемин по началу просил что-то максимально типичное для подобных ему. Украшения, цветы, одежду. Но потом требования начали расти, как и их сумма. Сначала это техника, потом крупные деньги на что-то конкретное, о котором он не разглашался, а в конце двухэтажный частный дом в хорошем районе Кореи. Их порочный роман длился на протяжении двух лет вплоть до тех пор, пока Хенджин не очнулся. Ради галочки посещая занятия, совершенно не обращая при этом внимания на окружающих людей, парень и не заметил, как сменил класс. Обычная серая масса кругом, впрочем, как и всегда, ничего удивительно. Но вдруг один человек, оставшийся центром всей жизни ещё с детства, показался перед глазами. Они с Феликсом впервые за несколько лет обучения в старшей школе оказались одноклассниками. Общение друзей детства со временем сошло на нет, когда семья Ли продала свой частный дом и переехала в просторную квартиру. Они совершенно перестали видеться, к тому же Феликс изменился после несчастного случая с его папой. Стал более насторожен и аккуратен, хотя для солнечного, жизнерадостного малыша это было вовсе не свойственно. Он контактировал только с близкими людьми, из друзей ходил постоянно только с Джисоном и остро реагировал на все попытки подружиться с собой. Поэтому вечно ошивающийся рядом Хван, не имеющий даже базовых навыков коммуникации, помимо пресловутого флирта и постоянных издевок или угроз в попытке понравиться, быстро стал объектом неприязни. В попытке заглушить боль утраты общения, к тому же чувствуя дикий прилив азарта от подпольных проделок, Хенджин помешался на вовремя попавшимся под руку Джемином, потерял контроль над разумом. Но одного, даже недовольного и наполненного омерзением взгляда в свою сторону хватало, чтобы энигма позабыл обо всем. Джемин знал это и бесился каждый раз, словно впервые. Видя, как к нему теряют интерес, омега отказывался с этим мириться, каждый раз стараясь вылезти из кожи вон, лишь бы привлечь внимание жирного кошелька. Ему невыгодно, чтобы его «хозяин» был счастлив, ведь тогда омега потеряет свою ценность. Джемин, выросший на поле боя за собственную жизнь стал изворотлив и до ужаса отвратителен. Для него не существует понятие «мораль», покуда выгода ускользает из рук. Громкий стук в ворота продолжается достаточно длительное время, чтобы соседи вокруг начали подозрительно коситься на явно злого юношу. Однако, стоило посмотреть на них в ответ, как зеваки тут же отворачивались и делали вид, будто не при делах. Всем хочется нажиться на бесплатной семейной драме, которая разворачивается посреди улицы. На мгновение Хван решает сделать передышку. Такие гневные попытки попасть в дом могут вызвать опасение у соседей. Наступает гробовая тишина, и становится слышно, как дверь неспешно открывается, следом лёгкие шаги и наконец Хенджин видит довольное лицо омеги, несколькими сообщениями испортившего драгоценные отношения с любимым человеком. — Хенджин-и, милый, ты соскучился? — продолжая лучезарно улыбаться, как бы невзначай интересуется Джемин. Но радость омеги длится до тех пор, пока его с силой не толкают внутрь дома. Заперев ворота, Хенджин грубо хватает парня за рукав футболки, чувствуя приступ омерзения при контакте с чужой кожей, и тащит его в дом. — Какого черта? Не ожидая такого скотского обращения к себе, парень недовольно вскрикивает, но быстро замолкает, заметив, каким взглядом на него смотрит энигма. Он видел его лишь раз, во время того, как случайно заметил его разговор с конкурентами в кабинете. Холодный, ничего не значащий взгляд стеклянных глаз, направленный на человека, пока сигарета тушится о кожу на ладони, но жар не чувствуется. Только устремленный на него взор Хвана обжигает холодом. — Зачем ты соврал? — без уточнений формулирует вопрос Хенджин, однако находящиеся в этом доме прекрасно понимают о чем речь. — Соврал? Когда? — стараясь играть дурачка, омега нежно улыбается. Бросая кроткие взгляды, невольно оголяя ключицы и стараясь соблазнить парня, как в старые времена, Джемин изворачивается, подобно зажатой в угол змее. Однако он не знает, что каждая его попытка отзывается для Хенджина рвотным рефлексом. Не в силах долго это терпеть, парень в момент вываливает всё накопившиеся резким взмахом руки и последовавшим ударом. У энигмы достаточно тяжёлая рука, из-за чего остаётся вмятина в пару сантиметрах от головы сжавшегося в комок парня. Злость кипит в Хване, но он не может никуда её вылить. Хочется разорвать омегу на клочья, скормить псинам и после сжечь их так, чтобы даже пепла не осталось. — Хенджин, я не врал ему, — собравшись с силами, дрожащим голосом с трудом произносит омега. Смотря снизу вверх наполненными слезами глазами, дрожа всем миниатюрным телом, парень старается собрать волю в кулак и высказать все. — Мы действительно были вместе и я сказал ему об этом. Разве я не прав? — продолжая рыдать, вытирает слезы рукавом лёгкой ночнушки Джемин, стараясь восстановить дыхание. — Стой, ты не говорил, что мы сейчас встречаемся? — ничего не соображая, уточняет Хван, потеряв нить повествования окончательно. — Да! Я просто сказал ему, что мы были вместе, а он начал меня крыть матом. Теперь ещё и ты... Ты... — слезы лихорадочно стекают из покрасневших от частого контакта с жёсткой тканью глаз. Энигма молча смотрит на происходящее и просто уходит, находясь в каком-то ауте. Стоит двери закрыться, как омега, словно по волшебству, перестаёт лить ручьем слезы. Быстро стирая рукавом с лица остатки былого представления, парень победно улыбается, закрывая за нежданным гостем дверь. — Какой же ты кретин. Хенджин возвращается в салон автомобиля совершенно опустошенным. Со всех сторон на голову свалились проблемы, у которых, казалось бы, нет пути решения. Остаётся только держаться в стороне и лишний раз не провоцировать омегу на новый приступ агрессии. Отправляется он вовсе не в собственную квартиру, а в свой кабинет. Благо там относительно комфортабельное кресло, на котором можно даже неплохо поспать, если сильно постараться. — Алло, Ликс-хен? Что-то случилось? — в недоумении поднимает трубку Чонин, ожидавший звонка от кого угодно, но не от старшего. Парень никогда не любил это делать и исключительно отправлял сообщения, несмотря на срочность новостей. Происходящее наталкивает на тревожные мысли, которые постепенно разрастаются, словно на дрожжах. — Привет, Чонин. Нет, ничего такого. Если ты свободен, можем встретиться в кафе перед уником? — вроде привычный тон, но что-то в нем кроется. Что-то, что не даёт покоя Яну, заставляя сильнее напрячься. — Да, конечно, буду через двадцать минут. Разговор обрывается так же быстро, как и начался. Наспех натянув одежду, парень натягивает кепку максимально низко и только после покидает квартиру. С тех пор, как он стал моделью, многое поменялось. Чонин недостаточно известен, чтобы за ним следили толпы фанатов, ведь в показе мод участвуют десятки людей, гордо расхаживающих по подиуму, и Ян просто один из них. Но всегда найдутся те, кто в дальнейшем станут потенциальной опасностью. Именно поэтому в обиход вошли новые привычки. А именно носить головные уборы или солнцезащитные очки. Это кардинально не меняет внешность, не делает из парня другого человека, но внушает ощущение хотя бы мнимой безопасности и прибавляет уверенности. Сборы заняли ровно восемь минут, дорога до места встречи — десять. В запасе ещё целых две минуты, благодаря чему младший намерен занять столик и заказать по чашке кофе, но не успевает дотронуться до ручки двери, как замечает Феликса, изнеможенного парня, напряжённо вдавливающего тело в диван и оттягивающего рукав свитера. Погода на улице давно позволяет носить легкую одежду, и эти отчаянные попытки что-то скрыть ярко бросаются в глаза. Заостряя взгляд, Чонин всё же входит внутрь здания, вежливо здороваясь с персоналом и садится за занятый столик. Судя по разложенным вещам и заказанному кофе, парень может сделать вывод, что Ли пришёл намного раньше. — Хен, давно ждёшь? — ради интереса уточняет младший, медленно потягивая горько-сладкий напиток из трубочки. — Нет, минут пять всего лишь. И это явная ложь. Именно сейчас интуиция работает на износ, позволяя улавливать даже самые незначительные невербальные знаки. Но что действительно бросается в глаза, так это небольшой кусок повязки, спрятанный под рукавом худи. — Это я на работе случайно. Ничего страшного, — быстро рассказывает Феликс, прекрасно зная, что младший уже начал медленно обвинять энигму. — Не ври мне, хен, — настороженно предупреждает Чонин, явно намекая, что не поверит ни единому слову. — Это не Хенджин виноват. О своеобразной работе Феликса младшему было известно, ведь из всей большой компании друзей, он был связан с событиями напрямую. Ян модель бренда, принадлежащего Хвану. Естественно, ему будут известны все детали происходящих событий, ведь он сам является неким информатором. Парень заметил неладное, когда не успев войти в здание, увидел Хенджина, стоящего на первом этаже с явно не первой кружкой кофе в руках. Огромные синяки под глазами, растрепанная прическа, относительно спортивная одежда и отекшее лицо сильно разнились с идеальным образом блестящего директора. Он еле стоял на ногах, при любой возможности опираясь на стены или предметы мебели и избегая работающий персонал, вместе с их вопросами. Энигма явно был чем-то изнурен, но детали скрыты под густым туманом недосказанности. — Слушай, не ошивался ли где-то поблизости человек по имени Джемин? — сквозь плотно сжатые зубы практически шипит Феликс, словно недовольная гадюка, готовая вонзить клыки, пропитанные ядом. На какое-то время между парнями оседает напряжённая тишина. Чонин, погруженный в свои воспоминания, просматривает события минувших дней, как будто в голове есть тысячи кассет, записавших каждое не вовремя брошенное слово и неловкое движение. Не замечая официанта, рукой машинально направляя трубочку напитка к своему рту, Чонин медленно попивает кофе, чувствуя, что уже близок к разгадке. Нужный ответ крутится перед глазами, но не хочет показываться полностью. Секунда, и в голове словно происходит яркая вспышка. — На днях приходил Минхо, он был с более недовольным лицом, чем обычно и сразу же пошёл на поиски Хенджина, даже не выпив свой любимый кофе. Я проходил мимо кабинета несколько раз, но ничего так и не услышал. Но в коридоре, перед тем как уйти, Минхо сказал, чтобы Хенджин не экспериментировал и успокоил какого-то Джемина... Но я не помню фамилию. Обрывками рассказывая, Ян тщетно пытается восстановить картину перед глазами полностью, но прошло слишком много времени. Час уходит на их своеобразную беседу, которая всё больше начинает походить на допрос со стороны Феликса, требующего максимально точные данные. Но Чонин не в силах злиться, ведь понимает причину такого поведения. Как итог, парни даже не допили кофе, отказались от заказа каких-либо блюд и распрощались. Ли ушёл высматривать Минхо, зная, что тот явно сможет помочь, а Чонин просто вернулся домой. Дополнительный выходной на деле что-то из ряда самой клишированной фантастики. Ян возвращается в теплую квартиру с мыслю о том, что плюхнется лицом вниз на кровать, завернётся в одеяло и промаринуется в таком положении вплоть до глубокой ночи, пока не захочется спать. Но перед этим парень забегает в круглосуточный магазин. На улице мрачно и дождливо. Отличная погода для выходного и чего-то вредного. Душа тянется к острому рамену, а там и остальные вредности не заставляют себя долго ждать. Набрав целый пакет снэков для себя и своего парня, Чонин наконец-то возвращается домой. Быстро скинув обувь и лёгкую куртку, он прошмыгивает в спальню, по пути бросив пакет на стол на кухне. Наспех скинув с себя одежду и натянув домашнюю, Ян не замечает смутившегося на кровати Сынмина, стыдливо бегающего глазами. Быстро вымыв руки, Чонин приступает к приготовлению лапши, параллельно размораживая рис. В рамен летит всё: от сосисок и сыра до яйца и всех возможных переправ и, естественно, много перца. Да так, чтобы слезы из глаз потекли, а уши горели. Всё-таки люди по природе своей мазохисты. Иначе как объяснить происходящее? Чонин намеренно выливает всё содержимое маленького пакета с соусом, хотя в обычной жизни не может осилить и половины этой остроты. Но именно сейчас хочется, и эта необъяснимая жажда только усиливается с каждой секундой. Открыв небольшой столик, парень также ставит на проветривание окно, впуская холодный ветер, пропахший мокрым асфальтом, и устраивается на полу. Не забывая о бутылке воды поблизости, он наконец приступает к еде, чувствуя долгожданное умиротворение. Он, еда, дождь, полная тишина и спокойствие. Лучшее, что может когда-либо произойти с человеком. Трапеза и уборка проходит в так сильно необходимом одиночестве, чему Чонин безумно благодарен. Однако тело будто покалывает, стоит вспомнить о том, что дома находится его любимый парень, в чьих объятьях можно оказаться в любой момент. И никакое "одиночество" уже не привлекает так сильно, как эта возможность. Поэтому быстро наведя красоту, Ян хватает из холодильника банки с лимонадом, пакет, полный снэков, и практически врывается в спальню, не в силах ждать. Запрыгнув на матрас, парня подкидывается вверх упругой пружиной вместе с Сынмином, из-за чего вырывается неловкий смех. Стоило бы ради приличия рассчитать силу прыжка, но не было на это времени. Откинув пакет и напитки, Чонин практически наваливается на парня, укладываясь на его грудной клетке и крутя головой, намекая, что хочет ласки. Совсем как лисёнок, свернувшийся в комок и накрывшийся собственным пушистым хвостиком. — Какой ты энергичный. Хорошо погуляли с Феликсом? — искренне радуюсь активности всегда сонного парня, интересуется Ким, понятия не имея, насколько больную точку он задевает. — Да... Было весело. В горле вновь встаёт ком, и парень вжимается в тело любимого, пряча собственное лицо и притворяясь спящим. Он больше не хочет лгать сегодня, поэтому просто побудет в забытье. О происходящем с Феликсом знают всего четыре человека из всей крупной компании друзей. Из-за чего Чонин каждый день чувствует, как вина гложет его. Словно ее ледяные руки из раза в раз окольцовывают шею, сдавливая и ограничивая доступ к кислороду. Он задыхается. Да, это верное слово. Парень будто постоянно находится в длинном черном коридоре, где нет входа и выхода, нет пути назад. Есть только одна дорога, которая ведет в никуда. На пути поджидает сотня препятствий, словно валежники в лесу, так некстати цепляющие одежду. И это бесконечно повторяющийся цикл, заставляющий вновь и вновь почувствовать сильный жар, как при серьёзной простуде, но при этом пробивающий озноб. Боль в груди и лёгкий кашель, но на деле просто приступы нарастающего напряжения. От стресса начинает тошнить. От стресса еда вокруг кажется чем-то омерзительным и скверным. Ян настолько был поглощен в собственные переживания, что не заметил очевидного. Сынмин стал более чутким и заботливым. Словно знал, как тяжело на душе его парня, и старался помочь, перенять часть груза, но не мог, ведь Чонин сам должен выговориться. Какое-то время Ким был сильно обижен на любимого. Всё же предполагалось, что люди, состоящие в отношениях достигли практически высшей точки доверия по графику взаимоотношений, поэтому должны делиться всем, что гложет. Но в действительности всё сложнее. У каждого свои тайны, свои скелеты в шкафу, у кого-то наберётся целый склеп. Хранить тайну от другого человека имеет право каждый. Но стоит ли забывать, что это же право может ранить чувства любимого вами человека? Сынмин подолгу мог рассуждать о происходящем, пока Чонин был занят съемками до поздней ночи или вообще мог не возвращаться домой несколько дней. Он изменился... Но что именно не так? Что он скрывает? Любовника, новые интересы, какой-то страшный секрет, который никто не должен знать или же что-то по-настоящему личное и интимное? То, что в народе принято называть чужим грязным бельём? Нет, если он не хочет рассказывать, значит в этом нет необходимости. Когда решит, что стоит, сам всё и расскажет. На этом Ким навсегда закрыл эту тему для себя, поставив в мыслях немую точку в воздухе. Отныне любые скверные мысли, хоть как-то пытающиеся очернить репутацию Чонина, в его голове отсылались далеко и надолго. Подлежали уничтожению, словно файлы на компьютере, без возможности восстановления. Он уверен в своём любимом и не позволит этой уверенности просто так рассыпаться в пух и прах. Весь прошедший период злобы и обиды со стороны своего парня Чонин не заметил по одной простой причине — он слишком измучен. Работой, учёбой, двойной жизнью, ложью и постоянной недосказанностью. Парень мечтает о спокойных вечерах в обнимку с любимым человеком, и Сынмин позволяет это почувствовать, за что Ян готов в ноги кланяться возлюбленному. Ким, как спасательный круг, безопасное место, ходячий уют и комфорт. И Чонин точно знает, что станет никем, если позволит себе как-то обидеть любимого человека. Он попросту боится. В сердце затаилось что-то на уровне животных инстинктов. Словно надвигается опасность, пора бежать, но он продолжает сидеть и ждать. Все вокруг продолжают ждать, словно обезумевшие. Наступают на одни и те же грабли, испытывают боль из раза в раз, но продолжают поступать самым тупым способом. Отравляют себя никотином, зная, насколько может быть вредно выкурить в день несколько пачек сигарет. Помнят о пагубных последствиях большого количества пива. Знают, что если продолжат сидеть в позе искривленной креветки, через пару часов знатно пожалеют об этом. Но когда это кого-то останавливало. Люди добровольно идут вперёд, зная, что им будет больно, но не зная насколько. И Ян не может никуда деться от этого постоянного страха за свою жизнь и жизнь тех, кто дорог. В любой момент Хенджин может прознать, зачем на самом деле Ян устроился на работу. Все знают, какой Хван на самом деле и каковы будут последствия. Если парень будет ходить, видеть, дышать и в целом существовать после рук энигмы, это уже можно будет счесть за везение и божье благословение. Чонин ходит по очень тонкому льду, не в силах сопротивляться. Он всего лишь очередная пешка на доске вэйци, которая в первую очередь будет уничтожена при необходимости. Чонин роняет голову на подушку, мечтая лишь о том, чтобы гул в мыслях наконец стих. Глаза наполняются свинцом и медленно закрываются. Парень делает тяжёлый вдох, прежде чем отключиться от внешнего мира и погрузиться во тьму. Сны ему не снятся уже долгое время. Каждая ночь — это краткое мгновение, где он может почувствовать тишину и покой. По ощущением, стоит закрыть глаза, как в следующую секунду уже выглянет солнце и начнёт ласкать своими лучами и греть радостные лица. На деле же оно пытается выжечь своим ярким светом глаза, тревожит и заставляет накрыться одеялом с головой, лишь бы ничего не видеть. Да, Чонин мечтал о том, чтобы не видеть ничего, что происходит вокруг. — Чан, ты должен увидеть это, — с наигранной усмешкой в голосе зовёт Со, продолжая изучать землю перед собой. — О, Господи, — вымученно стонет парень, заметив, из-за чего окликнули. Потянув руки к лицу, он устало протирает глаза, словно желая стереть картину из памяти. Они стоят возле мёртвых тел юной девушки и парня. Одежды разодраны, ноги все в глубоких порезах, из которых продолжает медленно вытекать оставшаяся кровь. На шее девушки выступили багровые гематомы, такие же, как у парня, но на плечах. У девушки низ одежды, что представляли из себя классические брюки, безобразно разорван вместе с бельём. Видны кровавые подтеки в районе влагалища и размазанные остатки засыхающей спермы на внутренней части бедра. Грудь в синяках, похожих на следы рук, и засосах, шея в укусах. Губы разбиты, лицо опухшее после ударов. Парень, лежащий рядом словно тянулся к ней, пытаясь уберечь. Ногти на руках стерты до крови, испачканы в грязи и свежей траве. На шее отпечаток от ремня, который выступал в качестве некого ошейника. Руки связаны верёвкой, свободная рубашка с вырезанными кусками, открывающими вид на соски с ранами от ножа. Штаны лежат сбоку, низ парня полностью голый, что открывает вид на неестественно растянутый анус, испачканный в сперме вперемешку с кровью и туго стянутый верёвкой член, отдающий неестественным синеватым оттенком. От тел доносились сильные зловония и запах человеческих выделений. Над ними издевались на протяжении нескольких часов, а после выкинули, оставив умирать, как бродячих псов на улице. Тела принадлежат не просто девушке и юноше, а омегам, что можно понять, исходя из строения. — Ебнутые мрази. Чан никогда не был из тех, кто сквернословит. Никогда не выходит из себя, постоянно сохраняет самообладание, но не может сдержаться, когда дело касается подобных происшествий. До тряски выбешивает, что куски мусора считают себя достаточно сильными и властными, чтобы напасть на слабых, заставляя их страдать из-за собственных извращенных фантазий. Такие "герои" никогда не решатся напасть на того, кто сможет их свернуть в бараний рог при желании, будут стелиться и мямлить, если показать им силу, но набросятся, как гиены, как только узнают о твоей беззащитности. Они могут потешить свое эго, видя, как жертва старается изо всех сил, чтобы спастись, а ему не нужно даже лишний раз напрягаться, чтобы лишить жизни. Им нравится сладкий вкус победы в собственной игре, выдуманной больным мозгом, и их больше ничего не волнует. Мужчины забирают тела погибших, чтобы предать их огню, прежде раздав указания найти их семьи и рассказать о случившемся. Забравшись в машину, они какое-то время молчат, словно невольно произнося сожаления и сочувствия жертвам. — Это уже пятый раз за две недели. Когда эти черти наконец успокоятся? — закуривая сигарету, рассуждает Чанбин, выдыхая густой пар. Горечь прожигает глотку и лёгкие, принося чувство удовлетворения и спокойствия. — Когда сдохнут, судя по всему. И прекрати курить свои драные сигареты у меня в машине, — выдергивая окурок из рук, Чан выкидывает его в окно, не удосужившись сначала погасить его, и резко давит на газ, заставляя мотор зарычать. Нет ни малейшего желания задерживаться на этом месте. За несколько лет работы их сердца успели огрубеть. Ничего не могло пробить на какие-то эмоции кроме злости, однако всё это лишь внешняя оболочка. Где-то внутри они всё также переживали за каждого погибшего и оплакивали. Однако все эти чувства, ставшие чуждыми, настолько глубоко запрятаны, что уже никогда не смогут выйти на поверхность. Во всяком случае не при таких обстоятельствах. Происходящее давно превратилось в рутину. Мужчины прощаются, и каждый дальше идёт по своим делам. Но Чан вместо того, чтобы передохнуть или поесть впервые за день, решает навестить своего давнего друга. — Кретин, опять тела омег, разодранные в клочья. Ты собираешься что-то делать? — швырнув папкой на стол, Чан выжидающе смотрит сверкающими от злости глазами, пока Хенджин лениво поднимает взгляд. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Как Иисус оживил их? — не проявляя ни малейшего интереса к агрессивному спектаклю, отворачивается Хван, продолжая рассматривать какие-то документы или же делая вид, что он занят. — Хван Хенджин, твоя работа — обеспечить им безопасность. Но вместо этого, я вижу только трупы, лежащие прямо на дороге, — понижая голос, Бан повторяет слова, сказанные миллион раз, но это совершенно не действует на всё так же спокойно сидящего энигму. — Значит им суждено было умереть. Я здесь бессилен. Диалог был закончен быстро. На лице Хенджина красовался след от кулака мужчины, не справившегося с ненавистью к этому человеку. Иронично, не правда ли?