Set me Free

Хенджин сбился со счета, который день подряд он находится в этом странном состоянии. Мир на фоне превратился в круговорот сменяющихся расплывчатых событий. Его движения и решения принимались строго по прецеденту, пока он сам мысленно находился где-то далеко, в глубине своего сознания, где сам посадил себя на проросший шипами стул и заставил истекать кровью, сильнее вжимая собственное тело в острые концы. Он был готов на всё, что только можно. Прийти к парню, пасть к его ногам, вылизывать ботинки, пока тот не согласится хотя бы выслушать его и поклясться жизнью, что всё происходящее выдумка. Но он прекрасно знает, что никто даже дверь не откроет. Не выпуская телефон из рук, Хван каждые несколько секунд проверял его на наличие новых сообщений и звонков, каждый раз заходя в приложение, не доверяя уведомлениям, и вновь обжигался. Феликс даже видеть его не может, и он совершенно прав в своих действиях, энигма и не спорит, но он изнывает без прикосновений любимого человека, его присутствия, голоса, запаха. Всё вокруг перестало иметь смысл, в особенности слова потеряли свой вес. Его менеджер по продажам битые полчаса что-то ярко рассказывает, стараясь завлечь, достучаться, но Хенджин давно уже находится в своём надёжном панцире, абстрагировавшись от внешнего мира. Чуть позже приходит Чан, на вид он безумно зол, вернее впал в бешенство, что совершенно не свойственно для него, но парень не может обратить на это внимания и начать беспокоиться. Все сказанные старшим слова пролетают мимо ушей, и Хван даже не пытается вникнуть в суть, оставаясь в своём омуте мучения, пока осязаемый, твёрдый и безумно больной удар по лицу не приводит в чувства. Зрение фокусируется, и весь этот блюр исчезает, позволяя Хенджину осознать, в каком жалком положении он находится. Его отношения с человеком, который за несколько лет стал смыслом жизни, держатся на волоске, из-за какого-то выблядка, сошедшего с ума от вседозволенности. Его карьера под вопросом благодаря давнему "партнёру", в то время как один из лучших работников приходит и отрезвляет его пощечиной. Настолько он жалок. В ушах слышится резкий лязг металла, словно что-то крупное, закованное в кандалы, попыталось выбраться. Сильная головная боль пробивает насквозь, заставляя схватиться за череп. Перед глазами всё плывёт, вестибулярный аппарат сдаёт позиции, и парень практически растягивается на полу. Отсутствие нормального сна бьёт не только по общему самочувствию, но и по нервной системе, заставляя человека буквально сходить с ума от самого себя. Полная ликвидация разумного отдыха отключает возможность руководить своими действиями, упорядочить мысли и собрать оставшиеся силы воедино. Шатаясь из стороны в сторону, Хван ложится на диван, прикрывая глаза правой рукой, пока левая покоится на груди, чувствуя сбитый и слишком активный ритм. Сердце, не подготовленное к этой внезапной сцене, паникует, стараясь накачать как можно больше крови, будто обладатель тела скоро отойдёт в мир иной. Паника постепенно охватывает тело, но быстро сходит на нет. Сок Джемин... Это имя звучит в мыслях, произнесенное собственным голосом, оно огромными печатными буквами прописано перед глазами, оно словно прячется в каждом углу сознания, заставляя вновь и вновь выходить из себя. От него не скрыться, его не успокоить, кроме как убить. Тогда Джемин никогда больше не сможет испортить его отношения, влезть в жизнь, когда она только начала налаживаться. А заодно можно уничтожить Сонхуна, попытавшегося унести с собой на нары собрата по бизнесу. Нездоровая ухмылка тотчас растягивается по лицу, и парень с самодовольным лицом встает с дивана. Непонятное состояние резко исчезает, либо же остается незначительным на фоне навязчивой идеи в голове. Хван тянется к лежащему на столе телефону, набирая хорошо знакомого человека. На этот раз его не трясёт от страха, он не волнуется и не придумывает в голове сценарий разговора, а просто терпеливо ждёт, когда звонок примут. — Господин Чон Чонгук, в срочном порядке нужно ликвидировать двоих. Да, сейчас вышлю их адреса. В груди растекается счастье, а стоит увидеть новое уведомление от любимого, как мир словно обволакивается радугой и окрыленный парень радостно покидает кабинет, забив на рабочее время, и элегантно вышагивает по широким коридорам, мыча под нос песню. Всё складывается слишком хорошо, вызывая безумное удовольствие. Время близится к вечеру, и парень решает принять ванну для полного расслабления. Расхаживая по дому в не совсем приглядном виде, Джемин не придаёт значения чему-либо. Может не закрывать входную дверь, может не платить по счетам за огромный двухэтажный дом, в котором живёт он один. Может не работать и не выходить из дома за продуктами, ведь всегда есть доставка. Он максимально расслаблен и свободен в своих действиях, что, безусловно, тешит эго каждые несколько минут. Это всё появилось в мгновение ока из-за одного глупого энигмы, которым он до сих пор может вертеть, как только захочется. Настроение у парня отличное, впрочем, как и всегда. Наслаждаясь тёплой водой и несмываемым вкусом победы на губах, он тратит несколько минут на уход за кожей лица, под конец кривляясь у зеркала. То выставляя язык и закатывая глаза, придавая своей смазливой внешности до омерзения пошлый вид, то начиная приторно стонать выдавленным голосом и тренировать различные гримасы, благодаря которым богатые недоумки делают для него всё. — Папочка, я был плохим мальчиком, накажешь меня? — стараясь сделать максимально миловидный образ, проговаривает Сок, смотря на свое отражение, но не может сдержать ухмылку, пропитанную ядом не хуже змеиного. После парень отходит подальше от зеркала, любуясь своим телом: худое, но при этом не тощее телосложение, с мышцами, придающими изящность, а не утяжеляющими вид, и естественно, подтянутые ягодицы, безумно гладкие и мягкие настолько, что даже самый скупой расщедрится на чаевые. Раздаётся стук в дверь, который рушит всё веселье. Быстро натягивая домашнюю одежду, Сок спускается на первый этаж, готовый увидеть курьера, но вместо него дверной проем подпирает молодой парень, тут же схвативший дверь, стоило ей только открыться. Впервые за долгие годы по спине Джемина пробежался холодок, словно он знал, что перед ним отбитый на голову человек. Тем временем незнакомец стоял с подарочным пакетом, заполненным моющими средствами, верёвкой и ещё чем-то. Он увидел, с каким усердием Сок разглядывает пакет, и это действительно позабавило Тэхена настолько, что он не смог удержаться и не сделать шаг вперёд. — Отойди от меня, — тут же выставляя руки вперёд, командует Сок, отпрянув подальше, пытаясь закрыть дверь, но без толку. — Ну, тише-тише, любимый. Я понял, что ты хотел вчера чизкейк. Смотри, я даже купил тебе его. Проходящие мимо люди и некоторые соседи с интересом наблюдали быстро развивающуюся драму. Некоторые из них явно почувствовали неладное и остановились, чтобы понять обстановку, но слова незнакомца заимели успокаивающий эффект, рассеивающий их внимание. Покрутив пакетом у лица, Тэхен как бы подтверждает сказанное для толпы зевак, параллельно играясь с нервами Джемина. — Катись к чертям. — Ты разбиваешь мне сердце! Давай не будем ругаться и просто обнимемся, иначе мне придётся на руках занести тебя в дом. Или погоди, ты этого и добивался? Какой хитрец, — подхватив парня под ноги, Ким с лёгкостью закидывает того на плечо, другой рукой открывая дверь, вызывая восхищение у толпы. — Отпусти меня, отпусти. Помогите, умоляю, помогите мне, — Сок брыкается, бьёт кулаками по плечам и лицу, кричит, обращается к людям, но никто не воспринимает всерьёз. В их голове уже возник образ избалованного и требовательного омеги, который просто приковывает к себе внимание. Кричать бесполезно. — Не пугай соседей и постарайся быть сегодня потише, сладкий. Простите за шум, мы постараемся больше так не делать, — подмигивая одной из старушек, Тэхен заставляет её застенчиво хихикнуть, а после аккуратно закрывает дверь очередным пинком ноги. Бросив парня на пол, словно безвольный мешок хлама, Тэхен медленно надвигается, смотря сверху вниз, вдалбливая безумным взглядом в пол, словно гвоздями. В его темно-карих глазах не видно и капли сожаления, только жажда крови и мольб. Джемин отползает как можно дальше, упираясь лопатками в ступеньки лестницы, судорожно стараясь найти выход из ситуации. Придавая себе максимально жалобный вид, парень решается начать ластиться, выпуская свои по-блядски сладкие, хотя, скорее до удушья приторные, феромоны. Соблазнительно раздвигает ноги так, чтобы задранные шорты показывали гладкие, подтянутые бедра и чуть оголенные ягодицы, на что Тэхен лишь насмешливо вскидывает брови. — Я бы мог заставить тебя отсосать, но ты и без того похож на дешёвую гнилую шлюху, — Ким берет в руки пакет, медленно достаёт веревку, оттягивая момент и наблюдая за тем, как парень перед ним начинает панически дрожать. — Не смей, ты наверняка знаешь, кто за мной стоит, — вскакивая на ноги, парень пытается пробежать мимо напавшего и покинуть дом, но его грубо хватают за волосы, одергивая и швыряя на пол. Джемин больно ударяется головой, перед глазами начинает плыть, но он снова пытается встать на ноги и добраться до выхода, держась за стенку. Новый удар приходится коленом в живот, заставляя согнуться пополам перед Тэхеном. Снова удар по голове, и ноги омеги не выдерживают. Рухнув на пол, он повреждает руку, пытаясь как-то облегчить падение, но неправильно выставляя её, за счёт чего наносится очередной ушиб. Ким садится на бедра парня, намертво прижимая к полу и начиная аккуратно, практически бережно оборачивать верёвку вокруг шеи Джемина. — Хм-м-м, дай-ка подумать... Меня не ебет, кто твой папочка, — ухмыляясь, парень резко дёргает разные концы орудия, перерезая доступ к кислороду. Выпучив глаза, Сок дёргается в конвульсиях, стараясь выбраться и сделать хотя бы один глоток свежего воздуха. Замок на шее с каждой секундой затягивается сильнее, словно длинная змея обматывается вокруг шеи всё туже, пока Тэхен с манией наблюдает, как парень отчаянно старается бороться за жизнь, вырываясь и дергаясь. В результате частичной асфиксии Джемин чувствует, как жизнь практически покидает тело. Стараясь бить по ногам, как-то задеть пах, Джемин дёргается всем корпусом, но его с силой вновь вжимают в пол, полностью нейтрализуя. Потеряв большое количество кислорода, оставшегося в организме, парень чувствует сильное головокружение, но всё ещё старается сделать хоть что-то, пока грудь сковывает болью. Сопротивления постепенно уменьшаются, тело в руках слабеет, на шее красуется странгуляционная борозда, в глазах точечные крошечные кровоизлияния. Пенистая жидкость вытекает из открытого рта вместе со слизью, пока слышится еле различимое кряхтение. Паническая атака, осознание конца как будто открывают второе дыхание, но под весом альфы всё это бесполезно и парень бессмысленно цепляется за шею, стараясь хоть на секунду расслабить натяжение. Через некоторое время всё останавливается, руки, дрожащие от напряжения, выпускают верёвку, отчего труп с грохотом ударяется об стену, безвольный куклой распластавшись по полу, с глазами навыкат и всё так же открытым ртом, словно это не человек, а лишь статуя. Прошло три недели с того дня, как Феликс решил обсудить происходящее с Хенджином и он только сейчас подал признаки жизни. В любой другой ситуации Ли начал бы переживать и расспрашивать окружение, знает ли кто, что произошло, но не в данной ситуации. Квартира найдена, вещи собраны, единственное, что мешает, это недосказанность, вставшая поперёк горла, и шаткое состояние, словно ещё немного и он упадёт в обморок. Кто знает в чем дело, даже погода может стать виновником торжества. Берясь за ручку чемодана, Феликс последний раз осматривает квартиру, прежде чем открыть её и ступить за порог. Всё, назад пути больше не будет. Последний раз он здесь окажется, чтобы отдать ключи и навсегда вычеркнуть этого человека из жизни. Всё останется позади и будет напоминать о себе лишь в ночных кошмарах. Единственное, тупая боль в груди не утихнет, а странный смех, вырывающийся наружу каждый раз, когда вспоминается безнадёжность событий, так и продолжит быть ярким флагом, гласящем о сюрреалистичности происходящего. Ему тяжело, больно, обидно, неприятно, душу буквально разрывает на клочки, но от осознания того, что хотя бы часть его жизни станет прозрачной и понятной, становится легче. Хоть что-то хорошее всё-таки случается. Телефон глухо вибрирует в кармане, заставляя отвлечься, и предательски стирает полуулыбку с лица. Человек, одним сообщением смогший выбить его из равновесия, совершенно обыденно интересуется, хочет ли он чего-то на ужин. Но сейчас эта безалаберность не кажется чем-то очаровательным и не вводит в смятение. Он просто до тошноты жалок. Хенджин в очередной раз покидает офис, не глядя на время, и садится за руль. Настроение отличное, песни, играющие в салоне, вызывают неподдельную радость, и он даже подпевает, чувствуя впервые за долгое время такое поднятие сил. Проезжая мимо цветочного магазина, он не может удержаться и покупает шикарный букет на сто и одну розу, зная, насколько любимый без ума от этих колючих, но не лишенных изыска цветов. Оставляя автомобиль где-то на середине дороги, парень решает прогуляться, навещая пекарни и кофейни, выбирая там исключительно позиции, которые нравятся Феликсу. Сердце начинает стучать с новой силой от предвкушения. Кончики пальцев покалывает от воспоминаний, как он прикасался к гладкой коже, гладил пушистые волосы и прижимал его к себе. Он соскучился по теплу и запаху парня настолько, что готов прижать его к себе и не отпускать. Остальную часть пути он проходит в ускоренном режиме. Терпение на исходе, ему необходимо прямо сейчас увидеть возлюбленного. Перепрыгивая через ступени, с третьей попытки вставляя ключ в дверь, парень рывком распахивает её, натыкаясь на стоящего в углу гостиной Ли. Бросив всё на тумбе, впопыхах небрежно скинув обувь, Хенджин заключает развернувшегося в его сторону Феликса в объятия, начиная тут же гладить мягкую макушку, жадно вдыхая любимый запах. Несмотря на всю страсть, которая холодной водой обрушивается на голову парня, Ли не проявляет и каплю внимания в ответ, позволяя обнимать себя, но чувствуя вновь подкрадывающееся к горлу отвращение. Былой пылкости, жара и дурманящей голову любви как не бывало. Единственное, о чем он может мечтать, так это уйти как можно скорее, чувствуя, как самочувствие ухудшается, стоит ощутить феромоны парня. — Любимый, прости, что так налетел... Погоди секунду, — отпрянув, неловко извиняется Хенджин, возвращаясь к двери за букетом и несколькими пакетами сладостей и прочего, желая вручить их, но натыкается на тот самый взгляд. Холодный, полный осуждения и неприязни. Тот же, что и был несколько лет назад, стоило им вновь оказаться в одном классе старшей школы. — Любимый?.. Голос полон надежды и дрожит ровно так же, как и руки, настойчиво протягивающие подарки, но выражение лица не изменяется. Феликс больше не улыбается ему так солнечно, как умеет только он. И он не собирается пошутить, говоря, что это пранк или напускная обида. Он действительно ненавидит. — Нам нужно расстаться. Фраза, которую было страшнее всего услышать, резко разрушает хрупкую тишину, заставляя за раз выдохнуть весь воздух в груди. Тело прошибает насквозь болью, Хенджин в панике мотает головой из стороны в сторону, отрицая происходящее. Это не может быть реальностью, это сон, просто сон. — Нет... Ты шутишь, верно? Ты хочешь меня проучить? Солнышко, прости меня, я знаю, я был неправ и ужасен, я исправлюсь, я умоляю, скажи, что ты пошутил, скажи, что это шутка, скажи... Я не хочу... Я не хочу тебя терять, любимый, — выронив всё, что было в руках, Хенджин чувствует, как по щекам текут обжигающие слезы, и старается приблизиться к парню, но он показательно делает шаг назад, не позволяя нарушить дистанцию между ними. — Я уже нашел квартиру и собрал вещи. Ключи оставил на комоде. Прощай, — всё ещё продолжая держаться на расстоянии, Феликс обходит пребывающего в накатывающей истерике энигму и старается покинуть квартиру, как в его руку вцепляются. — Нет-нет-нет-нет. Это неправда, ты ведь несерьёзно? Ты просто зол на меня и хочешь заставить меня страдать? Я усвоил урок, не уходи. Я всё сделаю, не уходи. Просто не уходи, пожалуйста, я сделаю всё, что ты скажешь. Я расскажу всё, что знаю. Я прекращу всё, чем занимаюсь. — Отпусти руку. На все мольбы, крики, стенания и стоны Феликс отвечает лишь одной фразой, пропитанной насквозь отчуждением. Увидев, что это будет тянуться вечность, Ли просто вырывается из крепкой, но бережной хватки, покидая квартиру. В момент, когда тёплая ладонь выскальзывает из его собственных холодных, Хенджин чувствует, как что-то зарождается в сердце, с бешеной скоростью развиваясь и разрывая его. Совсем как розы, чарующие на вид, но колючие на ощупь. Ноги отказываются держать, и Хенджин, словно сломанная марионетка, медленно оседает на пол, спиной прижавшись к холодной стене. Обхватив колени руками, он с силой прижимает их к груди, пытаясь хоть как-то унять расползающуюся по телу боль. То, чего он боялся больше самой смерти, случилось в одно мгновение, словно по щелчку пальцев. Это не просто конец... это вырванный кусок души, зияющая рана, которая, казалось, никогда не заживет. Хватаясь за телефон, словно это спасение, парень набирает выученный наизусть номер телефона, но в ответ лишь продолжительные гудки и тишина на той стороне. Это бессмысленно. Феликс какое-то время стоит, прижавшись спиной к двери. Он слышит жалобные всхлипы, слышит эту отчаянную боль, но не собирается поддаваться этому. Сколько раз он доверял этому человеку и каждый раз исход был один и тот же. Давно нужно было осознать, что эти отношения ведут в никуда и даже не начинать их, чтобы не привязываться. Никакого толка, кроме отрезвляющей боли, в этом нет. На ватных ногах парень выходит из подъезда, садясь в уже хорошо знакомую черную машину. Маршрут известен, водитель в лице Сочжуна так же уже давно переступил черту просто знакомого. Всё вокруг стало обыденностью, но вскоре исчезнет, словно этого никогда не существовало. Вглядываясь в редкие деревья, мелькающие перед глазами, парень понимает, что его укачивает, и закрывает глаза, откидываясь на кресло. Он больше не нуждается в Хенджине, но не может отрицать, что тело неподдельно скучает. Те объятья, наполненные искренней любовью с одной стороны и холодным безразличием с другой, стали чем-то на подобие коктейля, на время отключающем разум. Однако пора вернуться в реальность и отключить чувства, не приводящие к чему-то хорошему. Ровный стук колёс не укачивает, как в прежние времена, а лишь раздражает оголенную психику. В голове скачут различного рода мысли. Возможно, проблема была в нем, и он стал причиной всего произошедшего? Возможно, промолчав, Феликс бы понял, что всё могло сложиться по-другому и исход был бы менее трагичен. Единственное, что он может сделать сейчас, это молча смотреть в окно и ждать, когда машина остановится и он снова начнет притворяться, что всё в порядке. Притвориться, что он свободен. Притвориться, что жив. Притвориться, что не ему сейчас скрутило желудок от очередного приступа тошноты, омерзения к самому себе и животного страха. Ступая по идеально ровному асфальту, еле волоча ноги, но всё так же придерживаясь образа отчужденности, Феликс заходит в хорошо известное здание. Здоровается со знакомыми, которые умудряются придать краски даже такому мрачному месту, и поднимается по лестнице. Ему нужно ещё немного времени, чтобы перевести дух и разобраться в себе. Каждая ступень поддается с особой тяжестью. Забытое на время состояние вновь возвращается. Ему не хочется здесь быть, не хочется всем этим заниматься. Но выбора нет. На нужном этаже гробовая тишина, нарушаемая лишь лёгкой одышкой парня. Кроссовки глухо стучат о кафель, позволяя отсчитывать количество шагов. Три... Два... Один... И он вновь стоит у единственной двери, расположенной идеально по центру. Два коротких стука для предупреждения и щелчок ручки. Перед глазами, на кожаном кресле восседает мужчина, не лишенный обаяния. Зажав в тонких пальцах очередную сигарету, сгоревшую наполовину, он бросает оценивающий взгляд на незваного гостя. Глаза опасно сверкают дымчатым, еле различимым фиолетовым отблеском, отчего кровь невольно стынет в жилах, а вертикальный разрез вдоль левого века только усиливает пугающую атмосферу. — Не стой в дверях, Феликс, — выждав паузу, чтобы парень спокойно уместился на один из небольших диванов, Мин делает лёгкую затяжку, продолжая. — Итак. Каков твой ответ? — Я согласен. — Отлично, я рассчитывал на это, — улыбаясь, Юнги начинает походить на Чеширского кота, загадочного вестника трагичного. Да, эта ассоциация определённо подходит мужчине лучше любой другой. По спине бегут мурашки вместе с лёгким холодком. Словно Феликс заключает сделку с самим дьяволом, сам того не подозревая. Нервозность юноши не ускользает от внимательного взора Юнги, и он как-то слишком заботливо улыбается, что не успокаивает, а имеет, напротив, обратный эффект и Ли напрягается, ожидая подвоха. — Ты наша главная приманка, ты ведь знаешь об этом? — издалека начинает мужчина, встав с кресла и начиная подходить к Ли, садясь рядом, словно стараясь разрядить обстановку. И это постепенно начинает работать. Складывается ощущение, будто перед Феликсом не своего рода начальник, а давний знакомый, который в силу своего возраста может дать дельный совет и как-то направить по жизни. На все вопросы омега лишь коротко кивает головой, до конца не понимая, к чему разговор приведёт. — Через полтора года ты должен будешь уехать в Китай, как и было оговорено раньше, — на этих словах парень уж было расслабляется, как следующая фраза добивает его. — Ты должен стать мужем Хенджина до конца этого времени. Сказанное резкой болью отдает в сердце. Словно по открытой кровоточащей ране ради интереса водят ножом, мучительно медленно разрезая мышцы, играясь, будто это не человек, а безвольная игрушка, с которой можно делать всё, что только в голову взбредет. — Какого черта? Вскакивая с места, Ли чувствует, как ледяная вода обжигает не только кожу, но и кости. Не просто вылили — окатили ведром грязной, ледяной жижи, поднятой со дна колодца, где похоронены все его надежды и наивные мечты. Он тяжело дышит, хватая ртом воздух, словно тонущий. Его не просто вырвали за волосы из омута, в котором он томился последние месяцы, его выдрали с корнем, вновь потревожив не зажившую рану. Омута, где он, словно зачарованный, наблюдал, как тонет его прежняя жизнь, жизнь, полная веры и мечт. И сейчас, когда он с трудом пытается вдохнуть, на него обрушиваются новые удары. Не просто слова — осколки стекла, вонзающиеся в самое сердце. Не диалог, а методичная, хладнокровная вивисекция его души. Каждый удар наносит точный, выверенный укол в самую болезненную точку. Юнги спокойно ведёт разговор, намеренно выискивая, шлифуя и заостряя слова так, чтобы они причинили максимальную боль и стали лёгким методом подчинения. Словно садист-хирург, наслаждающийся каждым движением скальпеля. Его мир рушится не постепенно, а лавинообразно. Каждый новый удар откалывает от него кусок за куском, лишая его опоры, лишая его личности. Он чувствует себя голым, беззащитным, выставленным на всеобщее обозрение. Боль физическая от сдавливающего грудь отчаяния, от нехватки воздуха смешивается с болью душевной: от беспомощности, от разочарования, от осознания собственной беспомощности. Он лишь оболочка, наполненная агонией и горечью, которую используют, как хотят. Его окончательно сломили. — Сядь и выслушай до конца. Психопат, лишенный всякой эмпатии, может иметь изъян в виде слабого места. Это, скорее, исключение из правил, но тем не менее, встречающееся достаточно часто. Достаточно, чтобы на это можно было рассчитывать. Тысячи примеров в лице убийц можно встретить. Как так получилось, что они могут быть примерными семьянинами и при этом неподалёку лишать жизней беспомощных детей и женщин. Потому что семья — это что-то, что свято и имеет неприкосновенность. А также, без того принадлежит им, из-за чего теряется весь интерес, но тем не менее, всё ещё считается чем-то важным для них. В случае Хенджина, его ахиллесова пята это сам, непосредственно, Феликс. Как всем известно, для манипуляции человеком нужно иметь на руках то, чего он безумно желает и чем безусловно дорожит. Крутя лакомством перед носом, заливать в глотку кипяток, дабы подчинить даже самого бешеного пса, заставляя скулить и бояться, ведь страх — один из самых лёгких способов подчинения. В момент, когда осознание постепенно начнёт приходить, нужно только со всей силы затянуть ошейник, цепляя железные путы, сковывающие всё тело. — Ты должен будешь лишь играть роль, никто не требует, чтобы ты действительно сходил по нему с ума, понимаешь? Это ведь совсем нетрудно, — продолжая ласково улыбаться, разъясняет Мин, но на этот раз Феликс напрочь теряет ощущение хоть какой-то надёжности и безопасности. Это очередной риск, который понесёт за собой исключительно ужасные последствия, он прекрасно это осознает, но снова соглашается. Всё равно лучше варианта не найти. Юнги одобряюще кивает на выбор юноши, мягко поглаживая его ладонью по волосам, а после встаёт, подходя к рабочему столу. Набирая на стационарном телефоне необходимый номер, мужчина разворачивается лицом к двери, расслабленно опираясь спиной о деревянную поверхность. — Чжун Бэкхен и наши новенькие помогут тебе, — выжидающе смотря на дверь, Юнги чересчур довольным образом ухмыляется. Спустя пару минут дверь аккуратно раскрывается, и внутрь заходит уже известный юноша. Загорелый, высокий и более накаченный, чем прежде. От ранения словно не осталось ни следа, и он ровно стоит, смотря куда-то вдаль, словно не желая обращать внимание ни на одного из присутствующих. После доносится несколько шагов одновременно и недовольный больно знакомый голос. — Мелкий негодник. Ты когда научишься уважению к старшим? — отчитывая парня, Рюджин замечает Феликса и приветственно подмигивает ему. Взглядом полного недоумения Феликс скользит от одной девушки к другой. На какое-то время тело пробивает оцепенением и дрожью. Он неверяще округляет глаза, невежливо показывая пальцем в сторону пришедших, задавая безмолвный вопрос. — С недавних пор они к нам присоединились. Я слышал, что вы знакомы, разве это не чудесно? Минуя самодовольное лицо мужчины, Феликс взглядом пытается объяснить всё свое смятение, на что Йеджи обещает обсудить всё позже наедине. Юнги собирается сказать что-то ещё, но его прерывает телефонный звонок, заставляющий вернуться к работе. Взмахом руки он даёт знать, что все могут быть свободны, и с головой погружается в навалившиеся дела, меняясь в голосе с каждой сказанной фразой. — Раз я сейчас не нужен, я уйду первым, — разворачиваясь, вскользь сообщает Бэкхен, волком глядя на Феликса так, словно у него закралась личная неприязнь. — Вот же мелкий... Я ему когда-нибудь намылю шею, — ругаясь, замахивается Рюджин, желая швырнуть телефоном в парня, но понимает, что он явно обойдется дороже, чем самодовольный юнец. — Так всё же... Какого черта происходит? Как бы невзначай бросает Ли, не зная, какую из эмоций нужно использовать. Слишком много событий произошли за несколько секунд, они просто не укладываются в голове и встают поперёк горла, словно неудобоваримый ужин, дающий о себе знать посреди ночи. Девушки какое-то время молчат, никто из них не хочет брать на себя ответственность и нести бремя, однако Лиа выступает добровольцем. Сообщив, что для начала нужно связаться с Минхо, она разворачивается и направляется к лифту, давая знать, что на данный момент это всё, что Ли может знать. На что омега с какой-то благодарностью смотрит в ответ. Ещё каких-то потрясений его психика, истерзанная и измотанная, просто не вынесет. Он чувствует, как тонкая грань между рассудком и безумием истончается с каждой секундой, и не исключает возможности в приступе отчаяния разбить свою голову о шершавую поверхность ближайшей стены, освобождаясь от мучительного бремени осознания.