Кто же он?

— Шидзунь! - плаксивым и жалобным воем пронеслось в комнате. Этот мерзкий и громкий плач раздражал чувствительные барабанные перепонки. Мужчина, лежавший на белых чистых простынях, которые, видно, каждый день меняли, открыл грузные веки, дав возможность окружающим людям видеть затуманенный и не до конца осмысливающий происходящее взгляд. Лишь спустя около минуты гробовой тишины в комнате изящный и потерянный «шидзунь» присел на кровати, взявшись за голову, отдающую тупой болью. — Шиди… - человек с внешностью плюшевого медвежонка преданным взором уставился на мужчину, находящегося в некоторых сомнениях. - Как ты себя чувствуешь, Шень Цинцю? Шень Цинцю, так звали изящного мужчину, равнодушно прищурил глаза, сжав до линии и без того тонкие губы, а брови немного нахмурил, будто в его сторону подул лёгкий, но слишком прохладный ветерок. И пусть выражение его лица вкупе со сжимающими одеяло руками передавало растерянность, но его глаза были пусты и скучающи. — Я чувствую себя уже лучше. Но… что случилось? Пиковый лорд нахмурился, машинальным движением руки господин Шень взял веер, лежавший рядом с подушкой, и раскрыл, прикрывая нижнюю часть лица. Сразу после этого действия он дотошно и до боли медленно оглядел комнату и присутствующих здесь. — После искажения Ци на собрании глав Пиков ты упал без сознания и не просыпался целый день. В углу комнаты стоял низкий и не очень примечательный мужчина, больше похожий на мышь или хомяка, он нервно перебирал пальцы, судорожно что-то бормоча, словно в трансе, и не заметил пробуждения Шень Цинцю. Возле окна, облокотившись на раму спиной, стоял очень прелестной наружности мужчина с очаровательной родинкой под глазом и с очень пронзительным, наполненным искренним презрением, взглядом. Недалеко от него стояла женщина с таким же взором, руки она скрестила на груди, горделиво задирая подбородок. В противоположной стороне на стуле ближе к нему сидел такой же привлекательный мужчина с интересным головным убором, от него исходил аромат трав и еле ощутимый запах крови. Что-то подсказывало Горному Лорду Шень, что тот испытывал по отношению к нему некую осторожность, граничащую с безразличием. На полу перед кроватью, что было странно, сидел на коленях грузный и до боли грустный мальчуган с глазами полными слёз. Его губы дрожали, но, видно, он, несмотря на свои внутренние и уже видные окружающим переживания, не смел вымолвить слова или писка. — Если вас не затруднит, я хотел спросить… - озвучить вопрос не дал сильно радостный и энергичный человек. — Да-да, младший брат, что тебя ещё интересует? - похожий на плюшевого медведя мужчина с сияющими глазами с мягкой улыбкой пророкотал. Кто-то в комнате издал явное «Тц». — А вы все кто? Мышеподобный мужчина, только недавно сутулившийся с неясным бредом в углу, разогнулся, смешно высунул голову, вытягивая шею, широко раскрыл глаза, как и остальные, но только ещё шире, вдобавок раскрыв рот. Мужчина у окна с женщиной с неким сомнением встрепенулись, судя по всему врач взялся за подбородок, с очень задумчивым видом перебирая в голове информацию, мальчуган начал плакать, хныкать и мямлить непонятное «шидзунь». Лишь человек, называвший его братом, побледнел, взявшись за сердце, но еле заметные искорки облегчения мелькнули в глубине глаз. — Я что-то не то сказал? *** Уже после они на пальцах ему объяснили что да как. Для Шень Цинцю это было сложно, как им показалось, глядя на озадаченное лицо потерявшего память заклинателя, но на самом деле он и не слушал. Позвольте представить вашему вниманию— Ксения Винокурова. Честно сказать, о нашей чужеземке мало что известно, а единственное, что она чётко помнит из своей личной информации - это лишь имя и фамилия. Но что вы возьмёте с девушки, которая только что была мертва и на чиле плыла по реке Стикс в ожидании вечного покоя? Взяли её, вырвали с дороги и отправили в книжонку про гомосексуалов в древнем Китае с элементами экшена, пиздостраданий и в итоге счастливым концом. Хотя Сеня немного бы хотела поспорить на счёт счастливого, но об этом позже. Её главная забота отыгрывать дурочку, ничего не помнящую и ничего не понимающую, но хотя почему же отыгрывать? Она действительно в китайской культуре и сленге разбиралась, как балерина с розовыми пуантами в теории инфляционной модели Вселенной. Хотя, честно говоря, и это Ксения не очень понимала. — Шидзунь, этот ученик интересуется, не нужно ли вам что-то? - осторожно и тихо спросил мальчик Мин Фань. Наверное, ученика волновало, что его учитель смотрел в одну точку, не моргая, на протяжении десяти минут. — Я… Мин Фань, позови сюда Ло Бинхэ. - Мужчина махнул рукой, прикрыв уже яростно горящие глазные яблоки. - Только просто приведи, если ты опять будешь по дороге сюда его подгонять пинками, я тебя [блять к хуям угандошу], понял? Мин Фань сглотнул сухую слюну. Он не понял ни слова из того что сказал Шень Цинцю на счёт того, что с ним случиться, но почему-то по спине пробежали мурашки. Этот непонятный язык стал присутствовать в лексиконе его учителя только недавно, после потери памяти, и это пугало и в тоже время вызывало интерес касательно как самого языка, так и перевода. — Этот ученик понял своего учителя и сейчас же приведёт зверёныша. - Хотел было он уже выйти, как вкрадчивый и тихий голос снова его окликнул. — Стоять. - Мин Фань развернулся, предчувствуя что-то, и начал переминаться с ноги на ногу. - Не называй его так больше. Если услышу— [уебу] об стенку, и потом тебя будут ждать пять ударов по икрам плетью. Иди теперь, остальным передашь. Горный Лорд присел за свой стул и, аккуратно придерживая рукав, налил себе чаю с хризантемой. С некоторым разочарованием, конечно. В данной сейчас ситуации Ксении хотелось лишь забухать, но единственное, что она нашла, это чай и спиртовая настойка для растирания ушибов и дезинфицирования ран, в случае таких имеющихся. И сразу скажу, господин Шень пробовал чисто для понимания, можно ли этим запить новые проблемы, но из этого ничего не вышло. Вкус был отвратным и непригодным для употребления внутрь через рот. —[Ебаться в конституцию… Никогда не думала, что буду мечтать о Медведе*… до чего я докатилась?] Ещё немного потупив в чашку, он услышал твёрдые и робкие шаги за дверью. Господин Шень даже не удосужился повернуть голову, а лишь с печальным вздохом произнёс: — Проходите. Верно было подметить, что ученики удивились, ведь они ещё ничего не успели сказать. Дверь сдвинулась, и в проходе показался Мин Фань, закрывающий своими плечами неуверенную фигуру сзади. — Шидзунь, этот ученик привёл шиди Ло, как вы и наказывали. — Ага. Спасибо, Мин Фань. Теперь прошу тебя отправить весточку на пик Аньдин, прямиком к Главе Пика, с просьбой навестить меня в течении этой недели и выделить новые пособия для новичков. Старые держатся лишь с [Божьей помощью]. — Что… Да, шидзунь. Мин Фань тут же исчез, торопясь потеряться из виду этих пронзительных глаз феникса. Тем более его всё-таки больше пугала незнакомая речь, и уж лучше пойти выполнять поручение, чем строить догадки о корнях этих непонятных порой фраз и заморских слов. В это время Ло Бинхэ испытывал все ужасы мира: что же в этот раз хотел с ним сделать его жестокий учитель? В прошлый раз, сразу же после того как Лорд Пика очнулся после искажения Ци и потери памяти, он позвал его почти сразу и приказал приготовить поесть. Это происходило и до сего момента, но мальчик с кудрявой головой продолжал испытывать страх. Мало ли, в какой момент его учитель начнёт над ним снова измываться. Хотя, честно сказать, в последнее время ему стало легче жить. Больше другие адепты не глумились и не били его, не загружали своей работой, не оскорбляли, а просто оставили в покое. Пусть иногда проскальзывали моменты, когда на него косо смотрели, но это всяко лучше. Да и его переселили в общежитие, выделив при этом комнату. Малыш Ло не знал, к чему такая благосклонность от учителя, а было ясно как день, что это по наказу Господина Шень, ведь всё на этом пике не происходило без ведома Меча Сюя. Эти перемены пугали молодого человека. — Итак, Ло Бинхэ. - Для названого были страшны следующие слова. Что хочет ему сказать его изящный снаружи, но злобный внутри учитель? - Принеси мне сливового вина с чем-то съестным. Мальчик был в шоке. Его опять отправляли на кухню готовить. Не было никаких розг, не было «зверёныш», не было даже глаз, наполненных отвращением и ненавистью. Хотя алкоголь было трудно достать. Всё же это пик литературы и изящных искусств, где тут взять такую-то вещь, несвязанную с такими высокими науками? Но делать нечего. Ссутулившись под грузом мыслей, малыш Ло потопал, не задавая вопросы, лишь тихо сказав:«Этот ученик понял». —[Тяжко тут с узкоглазыми… Эх… я только сюда попала, а уже хочу на пенсию. Ещё и доклады с рефератами на тему строения организма и слабых точек Трилуноголовых гончих**… чё за названия вообще конченные здесь?] {от автора: Рекомендую прочесть верхний нижний комм от меня лично. Одно из предупреждений от автора.}