Управление мёртвыми. Дело № п/п 2

      Последний семестр объявляется открытым! Поступая в университет, думаешь: «Школа была цветочками». Заканчивая университет, предвкушаешь: «Привет, поликлиника! Ты ждала меня шесть лет, вот я и пришла!» А как же мои мечты сделать людям красивые улыбки? Это не мои мечты, а мечта моей мамы — сделать ей в пятьдесят лет красивую улыбку. Ординатура. Дай бог в тридцать лет я вырву первый-чужой зуб. Нужно было идти в гардеробщицы: ставить тарелку с обедом на диплом об окончании университета.       Кайдановский вчера утром снова отклонил предложение погулять по Арбату, точнее, он написал: «Ь ддпцгоооф рап». Серёжа за пару минут отгадал: «В другой раз». Надеюсь, твои каникулы прошли отлично, ты набрался сил и выглядишь ещё красивее.       Кирилл обнимает Таню. У них ничего не было. Кирилл не отчаивается, Таня не особо-то и сопротивляется. Серёжа курит, я докурила. Наташа провожает взглядом задницу «Стасика». Они где-то пересеклись, и Наташа подвезла его до университета. С членом «Стасика» она пересечётся попозже. Мы стоим у шлагбаума, в курилке. Младшие курсы идут на первую пару. Чёрный Фольксваген припаркован неподалёку от входа в университет. Поскорее бы тебя увидеть.       Староста Аня всегда приезжает раньше остальных. Всю информацию она скидывает в общую беседу. Нас ожидает собрание на первой паре — будут говорить о предстоящем семестре. Печальные новости: доцент кафедры дерматовенерологии уволилась после предновогодней сессии. Как оказалось, у добродушной женщины рак. Хорошая новость: новый преподаватель прибудет сегодня. Как бы мне всё равно на венерологию — не моя специальность, но многим она нравилась, как наука.       — Вот и всё, вот и кончилось тёплое лето! — Наташа трясётся от холода, как тонкая сигарета в пальцах.       — До лета ещё ого-го сколько, — Кирилл прижимает к себе Таню. — Оно не собирается начинаться.       — А я не лето имею в виду, а конец каникул. Отдохнули? А теперь въёбываем с новой силой!       Настя проспала, поэтому подбегает к шлагбауму только сейчас, по пути доставая пачку сигарет из сумки:       — Я походу забыла халат дома! Ну ёб твою мать!       — У Спирициной «Лето» уже давно наступило, — Серёжа смеётся. Хорошее настроение? Удачно вылечили красное очко?       — Обухов, ебальничек закрой. Меня трахает мужик, тебя — нет. Меня трогают за попу, тебя — нет.       — Ну подумаешь, я не хотел вчера играть? Что с того? Много раз ты выжила?       — На удивление, без тебя мы выживаем, попастый.       Три катки вчера сыграли, одну выиграли. Такое себе достижение.       От перекрёстка идёт высокий мужчина в очках и с прямоугольной сумкой. Ну идёт и идёт, полно народа идёт. Приближается к университету. Проходит мимо шлагбаума и поворачивает голову на нас.       — Здравствуйте, ребята, — голос добродушный и… улыбка, и…       А кто ты? Почему здороваешься? Мы тебя не знаем, ты нас не знаешь. Идёт дальше к университету. Почему у него голос, как у гея? Конкретно гейский! И походка такая… женская.       — Как будто Серёжа Соседов поздоровался, да? — смеётся Наташа. — Вам не показалось, или меня глюкануло? Лицо не разглядела, но голос — вылитый Соседов! — у нашего Серёжи дрожат губы. — Обухов, ты чё?       — Блять, блять, блять… нет… не может быть…       — Чё, реально Соседов?! — Наташа громко орёт, другие курсы в курилке смотрят на нас с осуждением.       — Георгий Альбертович, — Серёжа сглатывает тяжёлый ком, — наша новая венерологичка.       — Почём знаешь?       Серёжа берёт нас всех в охапку и тащит в университет. По дороге Настя делает пару затяжек и выкидывает недокуренную сигарету. Пятнадцать минут до пары. Мы быстро раздеваемся, переобуваемся, надеваем халаты и шапки. Наташа в Смешариках. Серёжа на скамейке в обнимку с рюкзаком качается взад-вперёд.       — Сука, я забыла халат! — Настя роется в сумке. — КЭК меня прибьёт!       Дверь на кафедру судебной медицины приоткрыта — ждёт, но не меня. И вообще не ждёт.       — В общем, — Серёжа выстраивает нас перед собой полукругом, — такое дело… Я… я в субботу… У меня короче была проблема…       Кирилл посылает глазами сигналы. А-а, это история про раздражение на заднице после бурных встреч с геем из сети. Наташа моргает один раз — мы ничего не знаем.       — Я познакомился с парнем, — продолжает Серёжа. — Мы встретились, потрахались пару раз. Вроде ничё такой. Симпотный, да и член крепкий. После второго раза у меня очко воспалилось…       — Придурок, — вздыхает Наташа, — а резинку тебя не учили брать с собой? Я понимаю, педики не залетают, но вы ещё те шлюхи! СПИД и все дела…       — У тебя СПИД?! — не на шутку пугается Настя.       — Да какой! — Серёжа машет руками, чтобы она не кричала. — Какой СПИД?! Сплюнь, дура! Раздражение обыкновение, дерматит. Жопу плохо помыл с мылом, вот она и покраснела.       — О, а педики тоже подмываются после секса? — я толкаю в бок Наташу. Не перегибай палку с сарказмом. — Попу надо мыть, Серёг. Попу надо мыть каждый день, тогда и раздражения не будет.       — Да знаю, Наташ, как облажался с… Высказал я своё недовольство этому педику, а он во всём меня обвинил! Я наехал на него, мол: «Ты больной, ходишь с хламидиями», ну и в таком же духе, а он меня шлюхой обозвал и кинул! Достала чесотка! Достала! Я пошёл в частную клинику, а там… — Серёжа поджимает губы и хлопает ресницами, но не взлетает, — Георгий Альбертович! «Серёженька, что случилось?» — у Обухова и без того голос тонкий, так он делает его ещё тоньше и женственнее. — «А как получилось? А Вы предохранялись? Серёженька, личная гигиена превыше всего. Ничего страшного у Вас нет, но на будущее будьте аккуратны, потому что в нашем деле это небезопасно».       — Во! Я ж говорю: Соседов! Меня не клинит, я на плаву!       — Хочешь сказать, твой венеролог — наш новый препод по венерологии? — Кирилл занимает место рядом с Серёжей и сажает на колени Таню.       — Наша новая венерологичка видела мой член! Препод видел член студента!       — А в жопу он тебе лазал — не? Норм? Я всегда считала, у педиков жопа ценнее члена.       — Серёж, — Таня машет на Наташу, затыкая, — ничего не произошло. Ты же не знал, что врач в клинике окажется твоим преподавателем. Ну бывает. Всякое. На то они и врачи. Если он работает в клинике, значит в университете на полставки, здесь вы редко пересечётесь. Он, как Эдуард Карлович, на пару дней в университете. Не думай о такой ерунде. Он не станет распускать слухи.       — Серый, Натаха тоже раздвигала булки перед преподом, — подбадривает Кирилл. — И ничего.       — Бейба, я и член препода видела, и чувствовала во всех местах его член. Приятное ощущение.       Она чпокнет «Лету» в лаборантской на большой перемене. Я знаю планы Наташки!       — Георгий Альбертович, — пищит Серёжа, кривя лицо. — Я будто голый сижу. Сейчас он пройдёт и увидит мою…       А он идёт! Виляет не такими, конечно, бёдрами, как у Серёжи, но хорошо виляет! Я так не хожу — не умею. Ноги ставит, как на подиуме.       — Блять… — у Серёжи отвисает челюсть.       Высокий, стройный. Короткие волосы: среднее между шатеном и тёмно-рыжим, бородка или лёгкая небритость вокруг рта, очки в чёрной оправе. Руки такие… ну такие, которые хотят потрогать: длинные пальцы, заломленные кисти. Интеллигент, интеллектуал. Соседов — точно! Зауженные тёмно-синие брюки торчат из-под халата, белая рубашка, галстук, пиджак не виден, начищенные до блеска классические ботинки.       Он подходит к стойке охранника дяди Саши:       — Александр, — тон вежливый, с ноткой заигрывания, — будьте любезны, ключик от тридцать третьей аудитории.       Не знаю, пошла бы я к такому дерматологу, если бы у меня жопа зачесалась. Он вроде прикольный, а вроде… гей, который не скрывает, что он — гей. Не выставляет себя напоказ, а преподносит настоящим — какой есть на самом деле. А если он — хороший врач и преподаватель? Действительно. Что нам ещё надо? Мы совсем зажрались.       Георгий Альбертович идёт к лестнице, не замечая нас в углу у раздевалки.       — Никогда не поднимусь на третий этаж. Отныне пользуюсь женскими туалетами.       — Серёг, ты будешь бегать от него по всему универу?       — Да, Наташ. Да!       — Ладно, это всё дико интересно, — Настя скидывает с плеча сумку, — но мне необходима группа поддержки. Пошли к КЭКу.       На кафедре судебной медицины «Стасик» за своим столом пьёт кофе, за другим — Кайдановский, напротив него Аня.       — Здрасьте-здрасьте, КЭКС, — Наташа проходит в кабинет и садится на стол к «Стасику», — давно не виделись, а могли бы увидеться вчера.       — Спирицина, я две недели тебя не видел и лучше бы не видел подольше.       — Признайтесь: соскучились по нам?       Белый халат идеально выглажен, а на моём уже складка появилась. Серая рубашка с чёрным галстуком. Тёмные цвета отлично подчёркивают седую бороду. Очки не закрывают мешки под глазами. Мне тоже было тяжеловато встать рано утром. Отвыкла. На левом запястье часы с металлическим ремешком, на правом — кожаный браслетик. О, что-то новенькое. Мне нравится эта деталь. Ты похудел? Придал бороде другую форму? Лицо слегка провалилось. У тебя не было пухлых щёчек, но скулы теперь отчётливо видны.       — Раздолбаи в полном составе! — Кайдановский ударяет ладонями по столу. — В первый же учебный день!       — Соскучились, — улыбается Кирилл, положив руку на плечо Тани.       — До лета вы успеете мне надоесть. И тогда ни я, ни вы не будем скучать.       Настя выходит вперёд у меня из-за спины:       — КЭК, я — дура! Я проспала будильник и забыла дома халат. Можно мне домой?       — Какой урок ты вынесла, Чуприкова? Что нужно собирать вещи с вечера и ложиться рано спать?       — Что я — дура! Можно домой? Обнуляем сегодняшний день и начинаем с завтрашнего.       — Насть, учёба — не диета, — учит Таня. — Учёбу нельзя откладывать.       — Удивляюсь, как Татьяна попала в вашу шайку, — Кайдановский залезает в шкаф. Чёрный пиджак на вешалке. — Твой халат на сегодня, — передаёт Насте. — Прости, я выше и плотнее тебя. Постарайся не утонуть в нём и не испачкать.       — Лучше б домой поехала, — Настя забирает халат.       — Карлыч очень скрупулёзно относится к своим вещам, — «Стасик» попивает кофеёк. — Запомни мои слова, Насть. Я как-то воспользовался его фартуком во время аутопсии. Что было потом? Он наехал на меня: «Валерич, почему фартук грязный после тебя?» — Кайдановский не бубнит, не делай голос, как у деда. — Пришлось на мойке дважды стирать.       — Не ври, я не называю тебя «Валеричем». Мой максимум — «Лета». Когда ты меня раздражаешь, я зову тебя «Летой». И вообще, — обводит студентов взглядом, — что за «КЭК»?       — Кайдановский Эдуард Карлович, — объясняет Кирилл.       — Допустим. А «КЭКС»?       — Секс! — громко и дерзко отвечает Наташа. — Сейчас принято секс называть «кексом». Вы у нас секс, Эдуард Карлыч.       — А нормальные кексы сняли с производства? Теперь ни в одном магазине не купишь?       Ты — самый вкусный кекс. Кулич, ёпта. Ох, нажрусь на Пасху! Буду есть и думать о тебе. Ага, мечты.       — Эдуард Карлович… — осторожно зову.       — Да, Нелли?       О-о-о-о… что же ты так сразу? Подожди. Первый день после каникул, а я уже… мыслями с тобой, ощущениями с тобой…       Смотрел на «Стасика», но при обращении по имени отчеству повернул голову на спросившего. Ты узнаёшь меня голосу.       — Вам что-нибудь известно о новом преподавателе венерологии?       — Георгий Альбертович заходил на кафедру судебной медицины. Доцент, КМН. Познакомился с нами. Кажется, Лета ему приглянулся, — Кайдановский косится на «Стасика».       — О чём ты?       — А что? Вы улыбались друг другу.       — Я всем улыбаюсь.       — Мне не улыбаешься. Так вот, Георгий Альбертович с этого дня работает в университете на полставки. Расписание его я не запомнил, достаточно было ослепительной улыбки. Интересный… э-м, человек. Добродушный, открытый…       — Гей, — едва слышно говорит «Стасик» в кружку.       — Кто о чём, — Кайдановский морщит лоб. — Посмотрим, время покажет. Только попробуйте назвать его «Жориком»! «Жорик» для преподавателей и нас с «Летой».       — Жорик?.. — Серёжа впервые открывает рот на кафедре и от страха округляет глаза.       — Да. «Георгий Альбертович, но можно просто Жорик», — так он сказал, когда пришёл знакомиться.       — Жорик… — у Серёжи глаза на мокром месте и морщины между бровей.       — Обухов, с тобой всё в порядке? — Кайдановский волнуется.       — Жопа чешется, — объясняет Наташа, — почесать не может. Не обращайте на него внимания, КЭКС.       Звенит звонок на пару. Поднимается Аня.       — Пойдёмте. У нас собрание с проректором. Эдуард Карлович, Вы с нами.       — От вас не убежишь. Я надолго с вами.       Первыми с кафедры выходят Серёжа и Настя, за ними Аня и Кирилл с Таней. Чувствую фиалку и ваниль за спиной. Джорджио Армани. Кайдановский не обгоняет, не подгоняет. Представлю, что ты на меня смотришь. Хотя бы так. «Стасик» закрывает на ключ кафедру. Пососался с Наташей на дорожку? Тебя ждёт сексуальный сюрприз на большой перемене.       На собрании нам вещают о том, «какие мы все умные» и «какой путь мы уже прошли». Серёжа напряжён, не задаёт занудных вопросов. Тебе идёт быть молчаливым. Судмедэксперт на сессии опустил на землю выскочку, венеролог добил его сегодня окончательно.       Кайдановский на трибуне с краю слушает проректора или делает вид, что слушает. Его больше интересует браслетик на правом запястье: не отрывает от него взгляда, вертит.