Управление мёртвыми. Дело № п/п 2

      Сегодня третий день, как я живу у Наташи. «Живу» — запрещённое слово, мы его не произносим. «Проживаю» — аналогично. Нахожусь. Да, нахожусь в квартире студентки. Ночую, ем, застилаю диван после сна, помогаю готовить, мою посуду. Тема «проживания» не поднимается, как и тема «переезда». Мои вещи остались в старой квартире, перевозить их некуда, да и Наташа не давала согласия. С чего бы? Кате я звонил вчера — сказал, что… что не бомжую на улицах, попросил ничего не говорить моим родителям. Катя не обижается — приняла ситуацию, разрешает забрать вещи. Об официальном разводе речь не идёт, возможно, до него не дойдёт — так считает Катя, верит в чудо. Я считаю, после измены мужчину нельзя принимать обратно в постель, к тому же мне комфортно с Наташей. Мы не пара, не встречаемся, сексом не занимаемся два дня. Живём вместе с вечера среды, а сегодня уже суббота.       Вещи, в которых я ходил на пары, развешаны на сушилке. Я заслужил стирку за мойку посуды, а сегодня ещё и шваброй по полу прошёлся. Рабский труд? Подкаблучник? Зарабатываю проживание. Да, скорее всего, так. Я действительно не хочу жить с родителями. Дело не в отсутствии нормального спального места, жопы Москвы в прямом смысле, а в самом отношении с родителями. Они всегда жили друг для друга, сваливали меня на бабушку с дедушкой. Тогда мать и отец были молоды, а сейчас старые, но своим принципам не изменили. Старикам сложно ужиться со взрослым сыном. Эдик? У него двухкомнатная квартира. Он — мой лучший друг. Эдик восемь лет ни с кем не живёт и не собирается. Он — жуткий интроверт, а меня на поболтать тянет. Два судебных медиках не уживутся. Другие мои друзья женаты, замужем, с детьми. Проблемы следует решать самостоятельно. Снять квартиру? Однушку. Да. В четверг на перемене я искал объявления. На кафедру пришла Наташа и попросила прекратить этим заниматься. Больше я не заходил на «Циан».       Помог с продуктами в магазине, помог приготовить щи — получай ванну. Гигиенические принадлежности из квартиры я не забрал. Наташа выделила мне мочалку, разрешила пользоваться её шампунем и гелем для тела. Надо бы купить для себя, неудобно брать чужое, хотя пахнуть вкусной женщиной — заманчиво.       Ванна наполняется. Наташа на кровати смотрит фильм на ноутбуке.       — Не хочешь суши заказать? — стою в дверном проёме в её комнату, без разрешения не осмеливаюсь зайти.       — А ужин я для кого готовила? — она ставит на прикроватную тумбу банку Колы.       — Для нас. Завтра поедим. Сегодня суббота. Расслабились бы, объелись бы суши, выпили бы пиво. Почему нет?       — Трахаться задумал?       — И не думал. Романтикой, конечно, не пахнет от суш и пива, но… не знаю, было бы здорово. Провели бы вечер… расслабленно. Если не хочешь, то… ладно, как-нибудь в другой раз, но если надумаешь, переведи деньги с моей карточки. Я пойду? — показываю на ванную.       — «Лошадиную силу» поменьше выдавливай, твоя грива гуще не станет.       Наташа выделила мне спортивные штаны и футболку-топик. Куда мне?! Задница у штанов маленькая, низ футболки еле закрывает грудь, плечами я в неё не влезу. Проще в одних трусах ходить по квартире, но Наташа странно посматривает на моих крабиков. Нормальные трусы, что ей не нравится?       В ванне нахожусь недолго, несмотря на желание поваляться. Чуть-чуть шампуня, чуть-чуть геля. Ванну наполняю меньше половины — экономлю воду. Побреюсь завтра в туалете для гостей, которым пользуюсь. Надеваю хлопковые боксеры белого в цвета в красную крапинку. Выстиранных крабиков надо бы повесить сушиться. Серые спортивки давят на пах — слишком мало места, розовая футболка-топик не рвётся на плечах, но я чувствую себя геем. Лучше накинуть рубашку.       Выхожу из ванной с постиранными трусами и не нахожу Наташу в комнате. Ноутбук закрыт, покрывало на кровати ровное.       — Наташ? — прохожу в гостиную.       Никого нет в квартире. Она ушла, оставила меня одного. Нет записки на столе, не написала заметку в моём телефоне. Непривычно одному в большой квартире. К рубашкам на сушилке добавляю трусы с крабиками. Блин, и не покурить. Наташа наверняка заперла меня, а в квартире курить запрещено.       Не проходит и десяти минут, как возвращается Наташа. Я выключаю телевизор и поднимаюсь с кожаного дивана.       — Какая холодрыга! — она раздевается в коридоре. — На, разбирай, — передаёт пакет и уходит к себе в комнату.       Выставляю на обеденный стол шесть банок пива.       — Я пошла греться в ванну, — Наташа ковыряется в шкафу в поисках одежды. — Суси приедут примерно через пятнадцать минут. Встретишь. Дверь заперта на верхний замок.       — Ты заказала су… си? — складываю шуршащий пакет.       — Да, — она включает воду, поэтому кричит. — Много сусь! Пакет в корзинку положи!       Проверяю телефон: деньги с карточки не убавились. Я убью её! Сказал же, чтобы тратила мои деньги! Жду курьера за просмотром телевизора в гостиной. Звонок в домофон — открыть. Звонок в дверь. Выхожу в тамбур и у железной двери встречаю курьера. К слову, замок сломан — именно так я прошёл в среду к Наташиной квартире. Почему-то решил подёргать за ручку после того, как нажал на звонок. Странно, обычно я не дёргаю ручки.       — Здрасьте, — курьер залезает в чёрный рюкзак.       — Вечер добрый.       — Ваш заказ, — вручает с улыбкой два пакета.       А на мне розовая футболка-топик! Мать твою! Волосы на голове мокрые, и вообще, от меня манго-маракуйя пахнет!       — До свиданья, — забираю доставку.       Я не гей! Мне нравятся розовый, короткие топики и штаны, обтягивающие жопу с членом.       Сколько она купила?! Раз, два — сеты когда-нибудь кончатся? — четыре сета суш! С красной рыбой, с фиолетовой, с чёрными икринками, с оранжевыми. Что за тусовка? А куда столько соевого соуса и васаби? Нахожу чек. Сколько тысяч?! Я убью её! Оставляю всё на столе и перемещаюсь на диван к телевизору. Жду Наташу.       Она выходит из ванной с мокрыми волосами, на ней майка… невообразимая: через прорези по бокам видна грудь, горловина настолько низкая, что видна грудь спереди! Это одежда такая? Какой смысл в тряпке? Внизу что-то есть? Шорты или трусы?       — О, привезли уже? — Наташа забирает чек со стола и нагибается к мусорке. Майка поднимается, показывая ягодицы и трусы между ними — белые стринги. У меня соски встают под топиком.       — Я о чём тебя просил? — кручу пульт.       — Я заказала те, которые тебе понравились в прошлый раз.       — Не об этом. О деньгах.       — Я часто заказываю себе столько сетов. Это недорого, денег хватает на прихоть.       Наташа раскрывает коробки с суши, контейнеры с соевыми соусами, палочки. Пшыкает банка пива. Время ужина. Я сажусь за стол и беру банку. Наташа уходит в комнату, а возвращается с ноутбуком.       — Ты хочешь смотреть что-то другое? — показываю на работающий телевизор.       — Не, я ничё не буду смотреть. Я буду играть.       — Играть? — отпиваю из банки.       — Угу. Мне нравится есть, бухать и играть.       Она включает ноутбук, подсоединяет мышку. Бесконечные щелчки. Крышка закрывает лицо. Вот и поужинали, вот и поели суси. Я кладу в рот сушину с оранжевой посыпкой и с пивом ухожу на диван.       — Ты же хотел суси, — Наташа ест, пьёт, в общем, ей отлично.       — Одной достаточно. Ешь, не смотри на меня. Спасибо за пиво.       Я не обижаюсь. Я представлял, что мы хорошо проведём время — как раньше — когда не жили вместе. Выпьем, вкусно поедим, займёмся долгим сексом. Я просил заказать суши не ради секса. Мне хотелось расслабиться и насладиться здесь и сейчас. Наташа хочет другого.       Слышу голоса студентов из ноутбука: Кирилл, Серёжа, Нелли. Её друзья. Смеются, матерятся, веселятся. Играют в игру. Что-то бахает, звучит страшная музыка, все кричат. Дурдом. Почему нельзя играть в наушниках?       Трогаю за плечо, чем отвлекаю Наташу от процесса, и показываю, что пойду покурю.       — Угу, куртку накинь, — говорит она, не стесняясь друзей. — На улице очень холодно.       Она съела треть сета и выпила банку пива. Иду в коридор за тапками и курткой.       — Это ты кому? — спрашивает из ноутбука Кирилл.       — Стасу. У меня Стас сегодня. И мы заказали суси! — последнее слово произносит наигранно громко.       Я думал, мы скрываемся, а ты в открытую говоришь, что у тебя в квартире преподаватель.       — Вы уже потрахались или ещё не потрахались? — насмешка в голосе Кирилла. — «Стасик» не объелся сусь?       «Стасик». В куртке выхожу на общий балкон. Холодно. Сигарета в зубах. В чужой квартире мне некуда убежать. Преподаватель, живущий у студентки. У меня своя жизнь, у неё — своя. Отношения втайне — это не про нас. Все её друзья знают, что я трахаю Наташу, да и она меня хорошенько имеет.       Вторая банка открыта. В сетах не хватает рядя суш. Я не обижен. Чему обижаться? Наташа ведь свои деньги потратила. Достала меня уже розовая футболка — снимаю. Разбираю диван, стелю простыню, поправляю подушки. Спасибо за мягкие подушки! Ещё бы диван был мягким, а не кожаным — цены не было. Наташа играет, я смотрю развлекательные передачи. Я не развлекаюсь.       — Пойду покурю и мозги проветрю, — она покидает квартиру в моей куртке. Сиськи не простуди.       — Не, ну вы прикиньте, — голос Кирилла из ноутбука, — сейчас у Спирициной голый Лета по квартире ходит.       — С чего ты решил, что он голый? — спрашивает Серёжа.       — Это ж Натаха! Попой покрутила, и «Стасик» уже наготове! Мотает по квартире длинным членом, — я сейчас помотаю тебе членом! — или трахает Натаху, пока она в шкафчиках отсиживается.       Они смеются, ржут, как кони. Я не выдерживаю и подхожу к ноутбуку. На экране человечки, девчонка в жутко розовом платье. Куда говорить?       — Маликов?       Смех прекращается — студенты слышат меня.       — С-станислав Валерич? — Кирилл пугается.       — Маликов, за языком следи. В данный момент я не преподаватель, а ты не студент, но послезавтра мы встретимся в университете и тогда поговорим: кто, где и перед кем водит членом.       Чей смешок писклявый?       — Обухов, не насмеялся? И тебе достанется. Расскажу Кайдановскому, как ты задницей тёрся о его кресло. Кто ещё хочет по заднице получить? Лимпер?       — Спирицина хочет по заднице, — шепчет Кирилл, — и не только по.       — Я вообще молчу! — защищается Нелли.       — Станислав Валерьевич, я под защитой Георгия Альбертовича. Меня нельзя трогать!       — Мне по хрену! Вы все получите! — человечки на экране шевелятся: в руках появляются разные предметы. — Маликов в первых рядах! — сажусь за ноутбук. — Что за игра? Какого хрена вы материтесь на всю Наташину квартиру?       — Это «ДиБиДи», — отвечает Серёжа. — Хоррор. Станислав Валерьевич, Вы играете в такие игры?       — Последний раз я играл в «Герои 3», передвигал лошадку и отстраивал замок, чудиков всяких покупал.       — О, отличная игра, — подтверждает Нелли.       — Что за девка в розовом платье? — нажимаю на мышку, а курсора нет.       — Это Ваш перс, выживший, — отвечает Кирилл.       — Мой?       — Ну, Наташин. Её ник в правом углу.       — «Суси», — читаю.       — Ага, или розовая фея из-за платья Кейт.       Кто такая Кейт?       — Я не понял, что делать-то в игре?       — Генераторы заводить, на крюках висеть, от маньяка бегать. Весело, короче.       — Короче, научите.       В чём проблема? Наташе можно веселиться, а мне нельзя? Сейчас сусь обожрусь, пива напьюсь — будет весело!       — Как тут бегать? — спрашиваю в Дискорд, ага, я уже знаю, через что общаются игроки, а то всё Скайп и Скайп. Пф! Скайп устарел!       — Что происходит? — Наташа стоит передо мной, не слышал, как вошла.       — Станислав Валерьевич, у Вас перк с рисунком ног в кедах. Когда он загорается, Вы быстро бегаете.       — Обухов, ты Лета учишь играть? — у Наташи глаза лезут из глазниц.       — А я уже половину геника завёл, — правой рукой зажимаю кнопку на мышке, левой кладу сушину в рот и запиваю пивом, — и сет сусь съел! А ты долго куришь, Джессика.       Я всё знаю о ней. Всё!       — Лета, ты охерел? — она садится за стол напротив меня. — Хули ты без футболки ходишь по квартире?!       — Мне жмёт твоя футболочка. Наташ, — съедаю «Филадельфию», — принеси, пожалуйста, мои очки, я не попадаю, — генератор взрывается, — ну да, в скиллчеки.       — Э-э! Станислав Валерич, не руиньте катку! — подыгрывает Кирилл.       — Погоди, мы только начали, — успокаиваю его. — Вон Нелли бежит, мы вдвоём заведём ещё один геник.       Не понимаю, смиряется ли Наташа с ситуацией, но я продолжаю есть суши, пить пиво и играть с её друзьями. На мне нет футболки, узкие штаны дико жмут пах. Еды и алкоголя на столе становится меньше, напряжение в Дискорде и вовсе исчезает. Преподаватель, играющий по сети со студентами. Что такого? Наташа молча пьёт и сидит на стуле с поднятыми коленками. Я сосредоточен на игре, она — на обнажённом торсе. И всё-таки хорошая суббота, не такая, какой я её представлял, но мне определённо нравится.       — Сейчас Ама в игре, — говорит Нелли. — Не хотите в приватку? Он погоняет нас за маньяка.       — Кто такой Ама? — запиваю суши.       — Парень, с которым мы играем. Жёсткий игрок, но с ним весело.       — Он будет нас ловить? — уточняю.       — Да.       — Зовите, — беру ящик с инструментами на Кейт Денсон. Генераторы у меня получается заводить лучше, чем бегать от маньяка.       — Станислав Валерьевич, Ама не знает наши настоящие имена, поэтому называем друг друга по никам.       — Окей, Трогай за попу. Серёж, ты не мог придумать нормальный никнейм?       — Сейчас тебя будут трогать за жопу, — Наташа обиженно на меня смотрит. — Я бы сказала, выебут в жопу.       В лобби присоединяется игрок и тут же занимает место маньяка.       — Приём-приём, — голос молодого парня в Дискорде.       — Дратуте, — здоровается Нелли.       — Здарова, — приветствует Серёжа.       — Ама, у нас сегодня необычная Суси, — предупреждает Кирилл.       — В какой степени необычная? Вижу в лобби розовую фею.       — В такой степени, что у неё есть «волшебная палочка».       — Придурок, — Наташа качает головой и прикладывается к банке.       — Здравствуйте, — говорю я.       — А-а, понятно, о какой «палочке» говорит Бейба. Здравствуйте, Суси. Я надеюсь, Вы не папа розовой феи?       Ама понимает, что я — взрослый, хотя голос у меня не настолько возрастной.       — К счастью, нет, но по попе шлёпаю, рука натренирована. А «палочка» моя и впрямь волшебная.       Наташа впивается в меня разъярённым взглядом. В чём претензия? Твои друзья знают, что мы трахаемся, ты не скрываешь от них связь с преподавателем. Какие проблемы? Я в узких спортивках на твоей кухне и моюсь твоим шампунем.       — Нажимайте «готовность», — просит Ама. — Буду ловить вас за жопки.       Мы оказываемся в «Поместье МакМиллан», на самой тёмной карте, где ни хрена не видно. Замечаю Нелли — приседаю, она подбегает, вместе садимся за генератор. Срабатывает ловушка в мейне.       — Твою мать! — Кирилл кричит. — Это Траппер!       — Ха-ха-ха! А как вы хотели? Будет весело!       Мы с Нелли заводим генератор, она показывает мне, куда бежать — лучше разойтись в стороны. Если Траппер играет жёстко, следует быстрее заводить генераторы. Ящик с инструментами пуст. Ковыряюсь в сундуке и подбираю фонарик. Зачем он мне, если я не умею слепить?       — Ой, а кто это? — Ама повышает голос до детского. Поблизости пыхтит маньяк. — Это розовая фея?       — Ты меня не видишь! — бегу в «тэшки». Не добегаю до окна, потому что наступаю в ловушку. — Блять!       Серёжа с Кириллом смеются. Да, я матерюсь! Да, я матерюсь, когда играю! Все так делают! Преподаватели тоже люди. Наташа с кислой миной смотрит телевизор, закинув стопы на соседний стул.       — У нас в тиме нормально, что первой вешают на крюк Суси.       — Попа, сейчас получишь по попе!       Я отдыхаю, ем суши с тунцом и угрём, пока в подвале Траппер устанавливает ловушки.       — Геники заводите и сбегайте. Оставьте меня, — чавкаю. — Он тут всё затраппир.       — Розовых фей не бросаем! — гордо заявляет Кирилл.       — У него может быть «Ноед» под конец игры.       — Ты плохого обо мне мнения, Эл, — Ама опускает в подвал на соседний крюк Серёжу.       — Я логически мыслю и сама на Траппера беру «Ноед».       Остаётся последний генератор. У моего персонажа наступает вторая фаза — чтобы не умереть, я прожимаю скиллчеки. Нелли спускается в подвал на корточках, показывает на лестницу — там капканы. У нас мало времени, чтобы выбежать на поверхность, вероятно, маньяк бродит поблизости, раз играет от мейна с подвалом.       Первым делом Нелли снимает меня, затем Серёжу. А теперь бежать, пока не подан Кириллом последний генератор, и не активировался «Ноед».       — Убежали? — спрашивает Кирилл после заводки.       — Нет, — Серёжа получает хит.       Ама решает играть от земли. Кто ранен? Я, а я близко. Слышу, как кто-то из игроков разрушил тотем — минус «Ноед». Легче мне не становится с маньяком за спиной. Один повес — я труп.       — Ой, а туфельки-то как сверкают, розовая фея! — издевается Ама, догоняя меня.       — Все палеты скинуты! Кто тут бегал?! — наматываю круги вокруг «коробки».       Нелли лечит Серёжу до фулла. Кирилл открывает ворота.       — Сюда-сюда!       — Открыва-а-а-й!       Не успеваю добежать до открытых ворот, получаю удар по позвоночнику.       — Где же твоя волшебная палочка, розовая фея? — Ама поднимает меня на плечо, встав лицом к кирпичной стене. Кирилл даже не пытается ослепить.       — Он не донесёт! — Нелли подбегает к воротам. — Попу! Попу подставляй!       Я прожимаю скиллчеки, Нелли с Кириллом получают удары от маньяка, Серёжа в это время спиливает ближайший крюк с помощью инструментов. Мне удаётся вырваться и успеть засейвить фонариком Нелли.       — А вот и моя волшебная палочка. Вжих!       Бежим вчетвером к открытым воротам. Серёжа толстой попой прикрывает раненных. Выжившие выигрывают, маньяк не расстраивается.       — Вы же понимаете, что я вам подыграл? — Ама оправдывается за поражение.       — Да-да, конечно, — прокачиваю Кейт в «паутине», трачу бладпоинты. — В «коробке» за розовую жопу не мог меня схватить. Это… — допиваю третью банку пива, — может, перекур?       — Хорошая идея, — соглашается Кирилл.       Руки ложатся на рёбра, губы ласкают шею мокрыми засосами.       — Что ты… что ты делаешь? — тихо спрашиваю. — Всё слышно, — Наташа переключается на Дискорд. — Перекур будет долгим, — игрок Суси покидает группу.       — Хватит играть, — она поднимает руки на грудь и заставляет меня встать. — Какие на тебе трусы? — тянет к дивану.       — Белые с красными крапинками.       — Хочу увидеть их, — Наташа садится на диван и спускает спортивки. — Хочу, чтобы ты схватил меня за розовую жопу и показал свою «волшебную палочку».       Она обижена из-за игры с её друзьями. Она желает грубо, знает, что я не променяю секс с ней на детские игрушки. Наташа запускает руку под трусы, сжимает сильно — оторвёт. Вытаскиваю член и накрываю его ртом. Смочить. Возбуждения достаточно. Пора быть сверху и сзади. Наташа лежит на животе поперёк дивана. Белые стринги. Зубы оставляют укусы на упругих ягодицах, поцелуи исцеляют. Шлепок. Спина выгибается для необходимой позы. Я придавливаю поясницу обеими руками, вожу членом между ягодицами, ставлю раком и насаживаю. Перекур без никотина, катка без проигравших. Я двигаюсь резко. Мне дико захотелось секса — больше, чем курить. Наташа похотливо стонет и облизывает мои пальцы, заставляет выпрямиться и продолжить стоя на коленях. Запускает мои руки под майку, сжимает грудь. В отношениях член может быть не только у мужчины. Женщина управляет членом не хуже мужчины.       — Ещё грубее, — просит она.       Я перетаскиваю её на подушки, укладываю кое-как и приподнимаю задницу. Смачиваю анальное отверстие, расширяю двумя пальцами. Спускаю штаны с трусами под колени и выполняю грубую просьбу. Наташа извивается подо мной в агонии, сжимает подушки. Хочет кричать, но я затыкаю рот.       Чувствую себя проституткой. Рабский труд! Зарабатываю на пищу, сон, стирку и мытьё. Оплачиваемый рабский труд. Секс по её желанию. Наташе позволительно снять с меня трусы и вставить член во влагалище. Получается, и не рабский.       Когда ты уже поймёшь, что наши отношения выходят за рамки плотских удовлетворений? Пожалуйста, давай начнём заниматься любовью и обниматься после соития в одной кровати.       Я падаю на спину Наташи после финальных многократных толчок. Тупой трах. Страстный и тупой трах. Будь со мной чувственной и нежной. Я знаю, ты такая.       — Когда-нибудь я надену на тебя розовое платье и выебу в очко, — она тяжело дышит.       — Согласен. Не забудь туфельки. Я — розовая фея.       Она вылезает, поправляя стринги, и натягивает на меня белые трусы с красными крапинками:       — Пойдём доедать суси и допивать пиво! — два хлопка по ягодицам.       Когда ты признаешься себе, что любишь меня? Ты любишь. Я знаю. Давно любишь меня.