Управление мёртвыми. Дело № п/п 2

      Четвёртая пара подходит к концу. Я провёл аутопсию группе, в которой учится Женя, мой дипломник, завершил раньше звонка. Студент пишет выпускную работу по сиамским близнецам. Я намерен дополнить практическую часть интересным и необычным примером. Память о Рогволде.       Тридцать четвёртая группа в аудитории на третьем этаже.       Дважды стучусь и открываю дверь:       — Ирина Николаевна, — обращаюсь к преподавателю по эндокринологии, — можно забрать Маликова?       Она кивает:       — Кирилл, — показывает на выход, — к Эдуарду Карловичу.       Я заглядываю в аудиторию и осматриваю группу. Нелли за трибуной рядом со Спирициной. Одна меня не замечает, другая фальшиво улыбается. Я ещё не дал согласие на прогулку, не гипнотизируй. Обухов усердно тычет в экран телефона, обкусывая губы. С короткой стрижкой тебе лучше. Чуприкова грызёт ручку. Чудные врачи.       — Кирилл, с вещами, — говорю я.       Татьяна помогает ему убрать ручки в рюкзак. Ирина Николаевна продолжает пару несмотря на то, что студентов больше волнует уход одногруппника, чем эндокринология.       Кирилл выходит в коридор с рюкзаком на плече, я закрываю за ним дверь аудитории.       — Спускайся на первый этаж. Переодевайся. Мы уезжаем.       — К-куда? — по растерянности в глазах понимаю, что он никуда не готов ехать.       — В страшное и загадочное место. Надеюсь, тебе не понравится.       Кирилл забирает у тёти Гали куртку с обувью. Я переодеваюсь на кафедре. Под пальто чёрный костюм с бордовой рубашкой и коричневой бабочкой. Хорошо, что мы с Рубеном вчера не пили — мне хватило насыщенного на события и алкоголь четверга, от которого я отошёл только в субботу, не иначе как с божьей помощью.       — Готов? — спрашиваю одетого Кирилла.       — Не понимаю к чему, но, наверное, готов.       Кирилл садится назад в Фольксвагене. Я закуриваю за рулём. Вперёд к намеченной судьбе или прочь от сказочной мечты. Через затонированные стёкла Кирилл мало что замечает вокруг, но лобовое открывает вывеску учреждения, к которому мы подъезжаем.       — «Научно-исследовательский институт», — читает он, цепляясь за подголовник пассажирского сиденья.       — Моя основная работа.       За ресепшеном нас встречает медсестра Зина: дёргает головой, слушает музыку на Ютубе, жуёт жвачку. Зина — отменный специалист, несколько лет проработала в морге. Вот тебе и голубоглазая блондиночка.       — О, Эдуард Карлович! А мы Вас только в среду ждали.       — И в среду приеду. Не переживай. Я сегодня не работаю. Сегодня я удивляю, — многозначительно приподнимаю брови.       — Ого, понятно-понятно, — Зина демонстративно осматривает Кирилла и громко хлопает пузырь жвачки. — Удивляйте осторожнее. В морге, конечно, есть свободные места, но такому молоденькому будет скучно со «старенькими».       — С-старенькими? — переспрашивает ошарашенный Кирилл.       — Угу, — Зина кивает с важным видом. — Неделю никак не могут забрать бедную-забытую бабку без зубов. Мужчинку симпатичного с несимпатичной дырой в голове увезут завтра. А, ну и полненького дедуську с обгрызенным лицом внуки обещали забрать после обеда.       Кирилл одного роста со мной. Под впечатлениями от услышанного вжимает голову в плечи. А ты как хотел? Это уже «цветочки», «ягодки» изучены и зашиты. Обычная работа судебных медиков.       — Пойдём, — зову его.       В кабинете все окна закрыты. Замерзает жгучий перец! Рубен, закинув стопы на стол, разговаривает по видеосвязи с родственниками из Армении. Пахнет чурчхелой и терпким чаем. Очень громко звучит иностранная речь.       — Кхе-кхе, — привлекаю внимание Рубена.       — О-о-о, — он сбрасывает видеозвонок, — вохчуйн, Эдь!       — Да-да, и тебе привет. Знакомься, — представляю пришибленного паренька с рюкзаком, — Кирилл Маликов, мой студент. Кирилл хочет стать судмедэкспертом.       — Хошэш, — переспрашивает Рубен, — или старый пэн заставльяй?       Ты должен мне подыгрывать, а не засаживать! Мы же договаривались!       — Кирилл, знакомься, — показываю на бородача в зелёной «пижаме», — доктор медицинских наук Рахманов Рубен Иванович, мой коллега уже шестнадцать лет.       — Здравствуйте, — Кирилл протягивает руку над не первой свежести кроксами на столе.       — Э-э, здарова, — Рубен убирает стопы, садится прилежно в кресле на колёсиках и пожимает белоснежную кисть. Кирилл мало того что голубоглазый блондин, так вдобавок жутко белокожий.       — Так я нэ понэл, — сдвигает широкие брови к переносице, — ты правда хошэш стат-т судмэдэкспэрт?       Я оставляю Кирилла на Рубена и отхожу к рабочему месту. Убираю пальто в шкаф и на пиджак надеваю белый халат, достаю бахилы для Кирилла и себя.       — Да, я действительно хочу стать судебно-медицинским экспертом. Мне нравится изучать теорию и интересно наблюдать аутопсию.       — Угу, — Рубен кивает. — Скалпэл в рукы дэржал?       — Да.       — Рэзал?       — Да.       — Пылыл?       — Что делал? — не понимает, встряхивает головой.       — Пилил, — расшифровываю «ы» в слове. — Надевай халат с шапочкой и, — передаю шарик с бахилами, — на ботинки.       — Пылыл? — Рубен повторяет вопрос.       — Череп, грудную. Да. Я знаю, как проводить аутопсию и как пользоваться инструментами.       Кирилл надевает на водолазку немного помятый халат из рюкзака, прячет волнистые волосы под шапочкой, натягивает бахилы на грязные подошвы ботинок.       — Отлично, — вешаю на стоячую вешалку куртку и рюкзак за крючок. — А теперь вы оба за мной.       Трое в коридоре. Я иду первым, сзади расслабленный Рубен и встревоженный Кирилл. Маликов на голову выше и на пузо худее Рахманова. Рубен бубнит под нос армянские песни, одна рука в кармане зелёных штанов, вторая перебирает в воздухе восточные мотивы или дёргает за верёвочки чурчхелы. Кирилл опасливо рассматривает обшарпанные стены и дряхлый пол. Это не стандартная больница при университете. В царстве мёртвых не встретишь очередь из живых пациентов.       — Коридор секционных, — поворачиваю налево, прохожу две двери. — Открывай, — останавливаюсь у нужного зала.       Рубен достаёт из кармана ключ от «Секционного зала № 3». Кирилл делает глубокий вздох перед тем, как преступить порог, заходит вторым после меня. Рубен перестаёт петь. Шесть пустых столов. В помещении всегда прохладно. Чисто. Уборка в секционных не обсуждается, не игнорируется. Кирилла захватывает мистическая атмосфера, поэтому он проходит к столам, внимательно осматривая стены, окна, пол, стараясь не упускать мелких деталей. Страха нет в глазах. Пустота и капля интереса. Почтение. К «кроватям мёртвых» следует относиться с почтением. Кирилл медленно дотрагивается до второго стола, оставляет белую ладонь на камне. Прислушивается.       — Здесь всё не так, как в больнице при универе, — он не сводит глаз с секционных столов.       — На лекциях я рассказываю о профессии и нарочно умалчиваю о работе. Без теории в судебной медицине нечего делать, но на аутопсии твоими руками двигают не знания. Главное качество хорошего судмедэксперта — уважение к мёртвым.       — Рэзат-т научым, — Рубен подпирает стену плечом, — знаный дополным, трупы прэдоставым, инструмэнт подэлымсья, всьо осталной зависит-т от тэбья.       Кирилл убирает ладонь с секционного стола и переводит взгляд на нас:       — Я готов, — однако, самоуверенный.       Рубен звонко смеётся:       — Ха-ха-ха! Готов ты стат-т чэрэз дэсьят лэт. В тэбьэ играт-т самоувэрэнност-т, а дольжна — смирэный. Сэкционный лубьят тишына, а нэ громогласный рэч.       — Что нужно сделать, чтобы вы оба мне поверили? — в Кирилле играет азарт.       — В секционной никто никому ничего не доказывает, — направляюсь к пустому дверному проёму. — Следуй за мной.       Металлическая стена холодильника из шести квадратов.       — Рубик, рассказывай.       Кирилл встаёт напротив полок, скрещивая под животом кисти в замке.       — Сожрал лицо крысы, — Рубен стучит костяшками по первой полке. Не комментирует вторую. — Наглоталас-с бэнзын, — оглашает третью полку. — Застрэлыца из ружя, — волосатой рукой еле дотягивается до четвёртой. — Лэдышька упал на голова, — дотрагивается до пятой полки. Шестую пропускает.       — Четыре трупа?.. — Кирилл не моргает.       — Да, — приближаюсь к пустой второй полке. — Обычно мы не раскидываем трупы по секционным, — поправляю очки на переносице, — выбираем один зал. Проводим аутопсии и наполняем морг. На этой неделе выбрали «Секционный зал № 5», на прошлой неделе был «Зал и морг № 1», — стучу костяшкой по металлической дверце: — Откроем?       — Зачем? — Кирилл сгибает и разгибает колени. — Она же пустая.       — Ты запомнил, кто и где лежит?       — Съеденное лицо, — показывает на нижнюю первую полку. — Пусто, — вторая. — Отравленная, — нижняя третья. — Ружьё, — верхняя левая. — Разбитая голова, — надо мной. — Пусто.       — Памьят хорошый, — Рубен подпирает спиной дверцу первой полки. — В судэбный мэдицына важьна пр-р-рактика.       — Что? — Кирилл округляет глаза. — Провести сейчас аутопсию?       — Нет, — отмахиваюсь, улыбаясь, — до этого рано, к тому же сейчас ты не экзамене. Мы научим аутопсии. Как сказал Рубен Иванович: «Всё остальное зависит от тебя». С первым разберёмся немедленно. Подойди.       Кирилл неуверенно подходит, когда мы с Рубеном одновременно берёмся за ручку и открываем вторую полку. Металлический пласт стерильно чистый — на прошлой неделе здесь лежал труп.       — Забава судебных медиков. Твоя задача: пролежать одну минуту на полке.       — Зачем? — Кирилл спрашивает у Рубена, но тот в ответ вскидывает бровь.       — После шутки не спрашивают, зачем смеяться. Каждый будущий судмедэксперт через это проходил, Рубен Иванович в том числе. Рекорд поставил тридцать лет назад. Пролежал час. Заснул. С кем не бывает.       — Если я пролежу минуту, Вы, Эдуард Карлович, возьмёте меня в профессию?       — Посмотрим. Обещать не буду. Всё возмож…       — Потому что ситуация со стороны выглядит следующей: Вы с Рубеном Ивановичем делаете всё, чтобы отговорить меня.       — Эсли щас отговорым, потом ты нэ обвиньяй нас, чьто мы тэбья нэ предупреждат.       Кирилл встаёт сбоку от полки и решается лечь.       — Ногами вперёд, головой вглубь. Таковы правила.       Худенький паренёк в белом халате и шапочке занимает положение трупа на второй полке. Руки по швам, стопы раздвинуты.       — Ты же понимаешь, что в университете никто не должен знать об этом? — незаметно хватаюсь за ручку.       — Я не трепло.       — Чудесно. Одна минута, Кирилл, — закрываю полку.       Это не забава. Это проверка. Пылкий нрав остужаем моргом. Я не представляю Кирилла трупом без мешка. Лишение чувств. Мрак и холодильник. Не замёрзнет. Металлический гроб с возможностью выйти наружу. Мы не ставим себя на место мёртвых. Образуем с ними связь. В «Морге № 3» тишина. Я сверяюсь с наручными часами: прошло двадцать секунд. Рубен шевелит губами: «Хватыт!» Либо Кирилл откажется от «хотелки», либо станет профессиональным судмедэкспертом.       Пять секунд, четыре, три, два, один.       Рубен тянет за ручку. На второй полке Кирилл со стеклянными глазами. Руки по швам, стопы раздвинуты. Кирилл не двигался, когда закрылась дверца, лежал смирно и дышал. Белая кожа не стала трупной. Это второй вариант. Определённо.       Я склоняюсь к нему лицом:       — А теперь всё обговорим.       В кабинете Рубен садится в кресло, я опускаюсь на стул для посетителей, снимаю бахилы. Кирилл залезает в рюкзак за бутылкой воды.       — Я беру тебя в судебные медики, — оглашаю вердикт.       — Спа… спасибо, — вода течёт по подбородку.       — Ты определился с дипломом?       — Так и не начал, — он убирает бутылку и ищет глазами, куда присесть.       Я освобождаю ему стул и присаживаюсь на стол Рубена.       — По документам я — твой научный руководитель, но писать с тобой не буду, — показываю на Рубена справа от себя. — Рубен Иванович Рахманов. Прошу любить и не жаловаться. Он выберет тебе тему или вы вдвоём о чём-нибудь договоритесь. Рубен Иванович любит потрещать языком. Твоя задача, Кирилл, записывать всё и наблюдать за его действиями.       — Прэдупрэждай! — восклицает Рубен. — Я нэ умэй писат-т диплом! Я домашный заданый с Драхтом нэ мочь здэлат, а чьто дават двацатилэтный оболтос — поньятый нэ имэй!       — Только попробуй втянуть сюда Барсега, — предупреждаю его. — Ты очень любишь втягивать Барсега в касающиеся меня дела.       — Э-э! Какой Барсэг! Барсэгу ничо нэ нада щас. Барсэг готовица к экзамэн и поступлэный…       — Простите, а кто такой Барсег? — встревает Кирилл.       — Мой шэснацатилэтный сын. Будушый музыкант. В музыкалька собралсья поступат, прэдставльяй, Эдь?       — Представляю, — киваю. — Мы вчера об этом говорили за столом. Барсег продемонстрировал музыкальные таланты.       — О-о, а на чём играет Барсег? — Кирилл комфортно чувствует себя в кабинете, приходит в норму после секционного зала.       — Барабаны, — отвечает Рубен.       — Я тоже занимался музыкой, когда учился в школе. Миксовал треки с сэмплами. У меня осталась аппаратура и студия для записи…       — Никакого Барсега! — прикрикиваю на Рубена. У него загорелись глаза от слов и возможностей Кирилла. Отец пойдёт на всё, чтобы мечта сына сбылась.       — Мы этот вопрос эшо абсудым, Кирилл джан, — шепчет Рубен.       — Двери института для тебя открыты, Кирилл. Раз в неделю, когда меня здесь нет — понедельник или вторник — Рубен Иванович в твоём распоряжении. Вы занимаетесь написанием диплома и практической работой. Рубен научит тебя правильной аутопсии, а я представлю на защите диплома. В обиду не дам.       — Это всё, — Кирилл переводит взгляд с Рубена на меня, — правда?       — Когда студент выбирает судебную медицину, следует ему помочь. Старые судмедэксперты хватаются за новых.       — То есть в морге — это Вы так мне помогли, Эдуард Карлович? — ухмыляется.       — Он эшо тот извращэнэц! — армянско-итальянская жестикуляция.       Кирилл смеётся. Они сработаются с Рубеном. Я уверен.       — Нужно будет попросить Зину подготовить Кириллу «пижаму». Нечего ходить в обыкновенной одежде. Привыкаем к форме.       — Какой «пизжама»? Синый эсть, зэльоный эсть. Какой цвэт?       — Какой-нибудь интересный, — я не извращенец, мне нравятся яркие цвета, у меня и рубашки такой расцветки имеются. — На сегодня всё, Кирилл, — хлопаю по бёдрам и спускаюсь со стола. — До окончания университета не так много времени, но нам хватит, чтобы сделать из тебя солидного, перспективного доктора. Начнём с малого — с подработки. За день в институте плачу тысячу рублей. Вот такая смена. Наберёшься опыта и станешь судмедэкспертом. Тренируемся на мёртвых: обслуживаем трупы, ведём документацию, ассистируем на аутопсии. Не перечим Рубену Ивановичу и не обижаем Зину. Вопросы?       Вешаю халат в шкаф. Кирилл задумчиво ковыряется под ногтями.       — А можно… задержаться сегодня в институте? — поднимает на меня виноватый взгляд. — Бесплатно. Денег не надо.       Рубен откидывается в кресле. Доволен. Улыбается.       — Это твой студэнт, но мой практыкант. Валы домой, старый пэн. Сэгоднья у тебья выходной в инзтидутэ.       — Предупреди Татьяну, — прошу Кирилла.       Рубен скучает без меня по понедельникам и вторникам. Кирилл — это не дополнительная работа и возможность скинуть в мои выходные документацию. Кирилл — это друг Рубена. Третий судмедэксперт в кабинете? Молодая кровь, а мы с Рахмановым уже старые. Судебная медицина не умерла, она в надёжных молодых руках.