Звёзды над нами | The Stars Above Us

Заметив, что утреннее солнце начинает пробиваться в окно после Рождественского бала, Кэсси села в постели, охваченная замешательством. Солнце? В гостиной Слизерина? Кассандра потёрла глаза и попыталась их полностью открыть, чтобы получше осмотреться. Нет, это абсолютно точно была не слизеринская гостиная, и даже не спальня Люпин-Блэк. Кровать была невероятно удобной, белоснежное пуховое одеяло словно умоляло её оставаться и дальше в тепле и уюте. Она закрыла глаза и откинулась на подушку с тихим вздохом, настраивая себя на то, чтобы подняться и, возможно, даже попросить у профессора Малфоя Бодроперцовое зелье. Кэсси начала медленно проваливаться в сон, разум буквально соскальзывал с реальности в это блаженное состояние перед тем, как полностью отключиться, как вруг она почувствовала движение рядом с собой в кровати. Сердце слизеринки забилось быстрее, она медленно развернулась в сторону источника движения. Под одеялом слева от неё виднелся какой-то комок. Она осторожно ткнула его пальцем, готовая в любой момент убежать, но не последовало никакой реакции. Тогда, набравшись смелости, она глубоко вдохнула и откинула покрывало, обнаружив, что рядом с ней лежит не кто иная, как Кейтлин Джонс. — Салазар, черт возьми, — пробормотала девушка, пррикрывая рукой глаза от света. — Оставь меня в покое, Эшли, — простонала она, снова натягивая одеяло на себя. — Кейтлин, — быстро произнесла Кэсси в надежде, что ее британский ацент даст девушке понять, что та не в своей спальне в Ильверморни. Девушка резко села, с ошарашенным выражением лица оглядываясь по сторонам. — Кэсси? — спросила она. — Где, черт возьми, мы находимся? — Я... э-э... не уверена, — начала Кэсси. — Но догадываюсь. — Она сосредоточила всё своё внимание на том, как хорошо бы сейчас было выпить чашку горячего кофе, пристально глядя на место перед собой на кровати. И тут же перед ними появился поднос с двумя чашками, кофейником, молоком и сахаром. — Выручай-комната, — рассмеялась Кэсси, с нетерпением наливая себе кофе. — Но... — начала Кейтлин, оглядывая комнату. — Она выглядит... совсем по-другому. — Да, она преображается каждый раз, подстраивается под потребности, — улыбнулась Кэсси, оглядываясь. — Откуда взялись эти пижамы? — спросила Кейтлин. — Наверное, мы трансфигурировали наши платья. — Похоже на то, — кивнула Кейтлин. Она молча налила себе кофе, поёжившись от некомфортного ощущения. — Ты... эм... помнишь, что произошло? — Обрывками. На самом деле Кэсси прекрасно помнила всё, но надеялась,, что успокоит Кейтлин подобным ответом. * * * 15 декабря 2006 года, Большой зал, Хогвартс. Кэсси и осознать не успела, как выхватила из кармана палочку и направила её на лицо дрожащего волшебника, хоть и успела что сделать это необходимо. Она с усмешкой произнесла «Петрификус Тоталус» и ушла, оставив парня, замершего в кустах. Так ему и надо: он пытался оглушить слизеринку и затащить в укромное место. Может, её отец всё же был прав насчёт всех этих мальчишек-подростков. До этого момента вечер проходил как в тумане, и, возвращаясь в Большой зал, Кассандра Люпин-Блэк попыталась собрать свои мысли в кучу. Она отметила про себя, что окклюменция даётся значительно сложнее после половины бутылки огневиски. Кэсси вошла в Большой зал вместе с Амари и другими чемпионами, и сразу же отправилась танцевать – это она помнит очень чётко. Затем, взяв Амари за руку, она подвела его к своим отцам, улыбаясь с едва скрытой надеждой. Честно говоря, Кэсси сомневалась в том, что они с Амари будут часто видеться когда всё закончится, но знала, что если сразу «выполнить программу», то вечер пройдет куда спокойнее. — Сириус Блэк, очень приятно познакомиться, — Сириус ухмыльнулся, сжав в своей руку Амари чуть крепче, чем требовалось. — Надеюсь, ваши намерения по отношению к моей дорогой Кассандре чисты? — добавил он с интонацией настоящего чистокровного аристократа. — Разумеется, сэр, — с серьёзным лицом кивнул Амари. — Вот и славно, потому что я не против снова вернуться в Азкабан, вдруг что случится, — ответил Сириус с каменным выражением лица. Амари выпучил глаза от услышанного, и быстро закивал головой, не говоря ни слова. — Здравствуй, Амари, приятно наконец познакомиться, — Ремус приветливо улыбнулся, протягивая руку юноше. Амари, с легким опасением, пожал ему руку, но, к счастью, Ремус, в отличие от своего друга, не стал излишне сдавливать пальцы парня. — Идите, веселитесь, не позволяйте этим двум старым псам отнимать у вас время, — подмигнул Ремус, похлопав Амари по спине. — Спасибо, сэр. Хорошего вечера, сэр, — с заметным волнением в голосе пробормотал Амари. Как только парочка отошла от родителей, Кэсси рассмеялась. — Извини за них, иногда они немного перебарщивают. — Эм, да ничего, — пробормотал он, всё ещё слегка потрясенный. — А твой отец правда был в Азкабане? — Да, и он первый в истории, кому удалось оттуда сбежать, — засмеялась Кэсси, забыв на секунду, что большинство людей, не зная подробностей всей истории, впадают в ужас от этого факта. — Может, выпьем что-то? — спросила она, заметив неподалеку группу студентов из Уагаду. Амари кивнул и тут же направился в их сторону. Немного позже, проскользнув в тайный проход вместе с четырьмя семикурсниками из Слизерина, один из которых умудрился достать пять бутылок огденовского огневиски, Кэсси пустилась во все тяжкие, а вечер расплылся для неё в горячем и туманном угаре. Как-то так получилось, что девушка оказалась снаружи, а один малоприятный парень из Колдовстворца пытался воспользоваться её лёгким опьянением. «Какой же придурок», усмехнулась она про себя. Только представитель мужского пола мог быть настолько уверен в своих силах, чтобы позволить себе подумать, будто сможет одолеть волшебницу, избранную чемпионкой турнира, когда сам не смог даже отбор пройти. Кэсси, пошатываясь, шла по территории в поисках пуффендуйца, скорее всего, скрывающегося в заброшенной оранжерее. Когда она подошла ближе к зеленым стеклам теплиц, услышала, как кто-то тихо позвал ее по имени. Девушка резко обернулась на голос, тут же ощутив прилив бодрости, и увидела Кейтлин, прислонившуюся к стеклу. Ее платье промокло насквозь, но, похоже, ее это мало беспокоило. Она спокойно курила самокрутку, устремив задумчивый взгляд вдаль. — С тобой все нормально? — спросила Кэсси. — О да, просто решила сбежать от того недотёпы, с которым согласилась прийти. Как я вообще додумалась принять его приглашение? Кэсси кивнула и убрала с соседнего места снег, чтобы присесть рядом с подругой. — Волшебники – это пустая трата времени, — вздохнула она, запрокинув голову. — И не говори, — Кейтлин тихо засмеялась, протягивая ей самокрутку. — Хорошая дурь. — Да уж, пуффендуйцы знают толк в этих вещах, — улыбнулась Кэсси. — В Америке это тоже популярно? — спросила она, вдруг почувствовав себя глупо от того, как мало знает о стране по ту сторону океана. — Вполне, но дома мне проще достать подобные вещи, — ответила Кейтлин, посмотрев на звездное небо. — Ты… не американка? — Канадка. — Всегда мечтала побывать в Канаде, — призналась Кэсси. — И мои отцы тоже. — Правда? — Ага. Там ведь так красиво. Волшебницы просидели на холоде почти два часа, допивая остатки огневиски, что принесла Кэсси. Постепенно они вошли в то особое состояние, когда жизнь начинает мелькать короткими фрагментами, будто разбитыми на кусочки головоломки, а время скачет по волнам, как камешки по поверхности Черного озера. Они хохотали, совсем позабыв о стрессе, принесённым турниром, и проблемах, идущих в комплекте с подростковой жизнью волшебниц. Они обсуждали свои мечты и надежды, представления о будущем после окончания учебы. — Я бы хотела получить Мастерство по магозоологии, — призналась Кейтлин. — Но мой отец хочет, чтобы я шла в политику. — Ну, ты хотя бы знаешь, чего хочешь, — вздохнула Кэсси. — Я, например, вообще не имею ни малейшего понятия. Но... политика? Это же сущий ад. — И не говори, — хмыкнула Кейтлин. — Понятия не имею, почему он решил, что мне хочется идти по его стопам, с учётом того, что я всю жизнь наблюдаю за тем, как работа выдавливает из него все соки. Кэсси почувствовала, что за насмешками подруги скрывается нечто большее, чем простое равнодушие. — Мы могли бы выйти замуж за богатых чистокровных волшебников и стать домохозяйками. — Я бы свихнулась, — рассмеялась Кейтлин. — Да и к тому же, не думаю, что когда-либо смогла бы выйти замуж за волшебника. Кэсси кивнула, понимая всё, что оставалось несказанным. В тишине, повисшей между ними, каждая из них почувствовала, как сердце учащенно забилось. — Может, пойдём внутрь? — предложила Кэсси, решив разрядить внезапно возникшую неловкость. — На бал? — Салазар упаси, ни за что, — Кэсси лукаво улыбнулась и поманила волшебницу из Канады за собой, ведя ее в один из потайных проходов к заранее задуманному месту. Когда они прибыли в Выручай-комнату, их бальные наряды тут же превратились в удобные пижамы. Устроившись поудобнее в мягкой постели, девушки прохихикали до самого утра, проводя ночь так, как и положено двум юным волшебницам: беззаботно, словно никакого турнира и не существовало. * * * 16 декабря 2006 года, Выручай-комната. Кейтлин вдруг замерла с поднятой в воздух рукой: — Который час? Кэсси сотворила невербальный Темпус, и перед ними возникли мерцающие цифры: 8:47. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Кейтлин вскочила с постели. — Портключ сработает в девять, мне нужно бежать. На ходу она превратила свою пижаму в джинсы и свитер, чмокнула Кэсси в щёку и исчезла, словно её там и не было. Кэсси выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание. Голова девушки шла кругом, все иысли заслонил вопрос о том, во что она вляпалась. Она всегда чувствовала, что её одинаково тянет и к волшебникам, и к волшебницам. Но, сказать честно, раньше она ни разу не решалась позволить себе что-то подобное. Это не было для девушки чем-то чуждым, ведь она выросла в семье двух мужчин. Однако по мере взросления Кэсси начала замечать, что те чувства, которые её подруги испытывали к мальчикам, она испытывала и к девочкам. Девчонка, которая сидела на три парты дальше от Кассандры на Чарах, заставляла её сердце бешенно колотиться к груди, а ладошки потеть. Впрочем, мальчишки, с которыми она сталкивалась в Большом зале, вызывали у неё почти такие же эмоции. Сначала Кэсси решила, что это нормально. Просто дружба, и ничего больше. Разве она могла быть лесбиянкой, если ей нравились парни? Тем не менее, что-то мешало ей поделиться своими мыслями даже с отцами. Она знала, что те её поймут, поддержат, возможно, даже обрадуются. Но когда она собиралась заговорить, внутри всё словно каменело, и слова застревали в горле. Она и сама не до конца понимала, что с ней происходит. Всё это казалось таким сложным и запутанным, пока однажды она не решилась всё-таки поговорить с кем-то об этом. — Гермиона, можно спросить? — Конечно, Кэсси. — Только… пожалуйста, не говори моим отцам, — добавила девушка, чуть приподняв бровь. Гермиона кивнула, хотя в её глазах мелькнуло беспокойство. — Ты когда-нибудь… ну... чувствовала влечение к волшебнице? — спросила Кэсси, опустив взгляд. Гермиона задумалась на мгновение, и у Кэсси тут же сжалось сердце. Она испугалась, что сделала ошибку, что говорить об этом было не лучшей идеей. Но прежде чем её тревога успела разрастись, Гермиона ответила: — Да. — Правда? — Кэсси подняла на неё взгляд, в котором промелькнула надежда. — Думаешь, это… нормально? — Смотря что ты сама считаешь нормой. — Но тебе же нравятся и волшебники, верно? — Кассандра не сводила взгляда с крёстной. Гермиона кивнула. — Я влюбляюсь в людей за внутренний мир, а не за внешность и пол. Этот разговор многое изменил. Кэсси перестала терзаться вопросами о своей ориентации, но по-настоящему принять свои чувства – или что-то предпринять – у неё всё равно не хватало смелости. По крайней мере, до вчерашнего вечера. До этой ночи Кэсси никому, кроме Гермионы, не признавалась в том, что ей нравятся девушки. Она никогда не целовала волшебницу. Но потом появилась Кейтлин Джонс и разрушила все преграды. Сейчас же Кэсси сидела в опустевшей Выручай-Комнате, невольно улыбаясь своим мыслям. Ей казалось, что её дебют на Зимнем балу превзошел все ожидания. * * * Последний из учеников сел на борт Хогвартс-Экспресса, и только после этого Гермиона опустилась на скамейку на станции Хогсмид и тяжело вздохнула. Она почти не спала прошлой ночью – события, произошедшие накануне, не давали ей сомкнуть глаз. Но усталость нисколько её не беспокоила. Наоборот, с лица Грейнджер не сходила улыбка. Её переполняла радость из-за того, что они с Драко наконец пришли к какому-то негласному взаимопониманию. Последние несколько недель, несмотря на многочисленные разговоры, ни один из них не решался открыто обсудить свои чувства. Впрочем, выразительность в таких вопросах никогда не была сильной стороной Драко. Но и Гермиона никак не могла подобрать слов, которые точно бы описали её чувства. Да и сама она не была уверена, что именно чувствует к нему. Когда-то она любила его, и было подозрение, что эта любовь никуда не исчезла. Просто её чувства оказались спрятаны где-то в глубине сознания, будто старый кожаный том, плотно закрытый и задвинутый на лальнюю полку. Она делала всё возможное, чтобы забыть о нём, чтобы игнорировать ту тупую боль, которая поселилась в её сердце после отьезда из Оксфорда. Однако появление Драко в Хогвартсе усложнило её план оставаться равнодушной. Признаться честно, Гермиона и сама понимала, что возвращение этих чувств было неизбежным. Когда она увидела, как он танцует с Жаслин, улыбаясь при этом во все тридцать два, её сердце сжалось. В тот момент Грейнджер ни на каплю не сомневалась: Драко ничего к ней не испытывает. Ведь он так и не признался ей в своих чувствах даже тогда, много лет назад. На мгновение ей даже показалось, что всё, что между ними было, – если это вообще можно назвать отношениями, – оказалось лишь игрой. Но когда Драко выбежал за ней, её сердце пропустило удар. Даже тогда она старалась не питать надежд, напоминая себе, что у него могли быть совершенно другие мотивы. Однако в тот момент, когда она поняла, что он всё неверно истолковал, Гермиона осознала: всё это время она сама только усложняла и без того запутанную ситуацию. Когда он, с улыбкой и глубоким поклоном, пригласил её на танец, она ощутила что-то странное. Что-то, что, как ей казалось, было похоже на действие зелья Феликс Мемориас, созданного Драко. Все её воспоминания о нём – каждый поцелуй, каждое касание рук – ожили в её сознании, как маленький фильм, напоминающий ей обо всех моментах, что привели их к этому. Под звёздным небом, кружась в танце, она чувствовала себя как дома – возможно, впервые за последние несколько лет. Но настоящим сюрпризом оказался плеер. Гермиона не могла поверить, что он сохранил его сквозь все эти годы. С какой лёгкостью он управлялся с этим устройством. Как быстро нашёл нужную песню. Глядя на него, Гермиона не могла сдержать улыбку. Все эти мелочи, все детали – они были о многом. О том, что Драко слушал этот плеер снова и снова. Наверняка одни и те же десять песен. И вот, войдя в «Три метлы» и воспользовавшись камином для посещения маггловской части Лондона, Гермиона уже точно знала, что купит ему на Рождество. * * * После того как Драко проводил Гермиону до её комнаты прошлым вечером, с его лица никак не сходила улыбка. В его глазах этот вечер был идеальным. Ну, по крайней мере, финал этого вечера – всё остальное он с радостью вычеркнул бы из памяти. Она дважды назвала его Драко. Малфой так и не понял, было ли это намеренно или просто случайная оговорка, но это не имело для него никакого значения. Он слишком сильно скучал по её произношению – по тому, как уголки её губ едва заметно поднимаются в улыбке на последнем слоге. До этого момента он колебался, раздумывал, стоит ли приглашать её на танец. Ведь сама мысль танцевать на улице под снегом казалась, мягко говоря, нелепой. Но как только Гермиона произнесла его имя, все сомнения Драко растворились. В ту же секунду прекратились и его мучительные размышления о том, достоин ли он этого момента. Её голос стал тем самым импульсом, развеявшим мрак в его мыслях. Гермиона просто произнесла имя – и этого оказалось достаточно, чтобы Малфой отбросил осторожность и позволил своим чувствам взять верх. Драко уставился в потолок, лёжа в постели, и ощутил, как целая гора сошла с его плеч. Он ещё совсем недавно с ужасом думал о том, что придётся остаться в замке на праздники. Но когда узнал, что Гермиона тоже останется, чувство безнадёжности сменилось радостным ожиданием. Собираясь с утра, Малфой не мог сдержать улыбку. Впервые за долгие годы Драко ощущал, будто что-то в его жизни начало меняться. На этот раз – к лучшему. * * * Замок к удивлению опустел в эти праздничные дни. Все гости из других школ разъехались по домам используя совершенно разные для этого способы – в основном, при помощи портключей. Из учеников Хогвартса лишь трое остались на время рождественских каникул – остальные уехали на Экспрессе, предвкушая праздники в кругу семьи и друзей. Но вместо того чтобы расслабиться, как ей, безусловно, и следовало бы, Гермиона решила воспользоваться свободным временем, чтобы заблаговременно подготовить учебные планы. Она устроилась в своём кабинете с большой чашкой чая и коричным пирогом. Лёгким движением палочки зажгла камин и с энтузиазмом погрузилась в работу, рассчитывая провести за ней пару часов. Для неё в этом было что-то умиротворяющее: разбирать планы обучения и складывать их как части мозаики, создавая из них уроки, темы и контрольные задания. Она начала с составления расписания на второй семестр, повесив его в воздухе перед собой для удобства. Затем приступила к спискам заклинаний, которые необходимо знать ученикам на каждом году обучения, прикидывая, сколько уроков понадобится для изучения каждого из них. Постепенно она выстраивала их в логической последовательности, чтобы у студентов были все необходимые знания для освоения каждого нового заклинания. Когда она работала над разработкой промежуточного экзамена для шестикурсников, раздался стук в дверь. — Входите! — крикнула Гермиона, не поднимая глаз от пергамента, разложенного на столе; но резко подняла взгляд, как только дверь открылась, потому что в нос ударил знакомый запах пергамента и мяты. — Привет. Драко молча застыл на месте, разглядывая её кабинет. Рабочий стол Грейнджер был в беспорядке: завален учебниками, черновиками и стопками пергаментов. Левитирующий перед ней планировщик мелькал в воздухе, а чашка кофе на столе давно остыла. — Только не говори, что проверяешь контрольные работы, Грейнджер, — лениво протянул он. — Нет, я составляю планы уроков. — Сейчас каникулы, Грейнджер, — напомнил он с лёгкой усмешкой. — Да, но подготовка важна в любое время, — парировала она, снова опуская взгляд на свой пергамент. Драко, неспешно пройдя в кабинет, остановился за её стулом. Наклонившись, он заглянул через плечо на движущееся само по себе перо. — СС? — спросил он с недоумением. — Да, Малфой, это означает «студенты смогут». Это начало формулировки учебных целей, — пояснила Гермиона с такой интонацией, будто Драко только что спросил, сколько будет дважды два. — Ты, случаем, не используешь СС? — А должен? — Ну, стоило бы. Всегда полезно чётко обозначать образовательные цели каждого занятия. — Конечно, Грейнджер, — кивнул он, театрально подавив зевок. — Значит, ты пришёл просто позлить меня? — На самом деле, я хотел предложить тебе прогуляться. Я обещал Луне присмотреть за фестралами, пока она в отьезде. Гермиона позволила себе на мгновение улыбнуться, прежде чем заменить выражение лица на привычное, нейтральное, так как сидела к нему спиной. — Звучит прекрасно. * * * Они шли по лесу молча, но тишина была удивительно уютной. Ни один из них не чувствовал необходимости говорить – просто идти рядом было достаточно. Наконец, они добрались до небольшой поляны, где жили фестралы. Бледные, костлявые создания осторожно приблизились, их сверкающие белые глаза внимательно следили за каждым движением гостей. Самый крупный из них расправил черные кожистые крылья, предупреждая, что к ним лучше относиться с уважением. — Привет, — мягко сказала Гермиона, протягивая руку. — Осторожнее, — тихо заметил Драко. — Всё в порядке, — ответила она, подходя ближе. — Я уже летала на них раньше. — Ты серьёзно? Летала на фестрале? — в его голосе прозвучало удивление. — Да. Что такого? — Просто я был уверен, что ты ненавидишь летать. — Ненавижу мётлы. С существами всё по-другому. Я и на Клювокрыле летала. Драко поморщился, вспомнив себя в детстве. Иногда ему хотелось вернуться в прошлое и как следует проучить самого себя. Хотя, по большому счёту, Гермиона уже давно это сделала. — Ты часто сюда приходишь с Луной? — спросила она, поглаживая крупного фестрала по морде. — Довольно часто, — кивнул он. — Это мило. — Луна особенная, — признался он. — Иногда мне кажется, что она видит меня насквозь. Гермиона удивилась его честности, но сразу поняла, о чём он. — Я никогда особенно не верила в предсказания, — сказала она. — Но Луна... Она заставляет усомниться в неверии. — Как думаешь, Лонгботтом наконец наберётся смелости? — Очень сомневаюсь, он уже который год по ней сохнет. Драко никогда не думал, что найдёт в себе общие черты с гриффиндорцем. Но, как оказалось, жизнь иногда преподносит неожиданные сюрпризы. * * * 24 декабря 2006 года, Школа чародейства и волшебства Хогвартс. — О, Драко! — восторженно воскликнула Луна, одарив его своей фирменной мечтательной улыбкой. — Привет, Луна. — Твоя аура сегодня просто восхитительна, — продолжила она, сияя. — Что у тебя изменилось? Может, ты сменил рацион? — Э-э, нет, вроде бы не менял своих привычек в еде, — растерянно ответил Драко. — О, Гермиона, и твоя аура изменилась, — радостно заметила Луна, когда волшебница присоединилась к ним в холле. — Какое-то время она была тусклого жёлтого цвета, а теперь снова вернулась к привычному золоту. Драко довольно улыбнулся: его радовала одна только мысль о том, что аура Гермионы золотого цвета. Ему не терпелось узнать, какого цвета его собственная, но озвучить подобный вопрос он всё же не решился. — А где твой уродливый рождественский свитер? — Гермиона легко хлопнула его по груди. — Грейнджер, тебе должно быть известно, что ничем уродливым я не владею, — лениво протянул он, коснувшись пальцами головы оленя, выступающего из её свитера. «Никогда раньше не завидовал оленю». — Тебе повезло: я тебе принесла один, — профессор Грейнджер с улыбкой до ушей стала рыться в своей зачарованной сумке. — Сколько вообще в неё способно поместиться? — Драко заглянул ей за плечо. — Не твоё дело. Мгновение спустя Гермиона вытащила из сумки изумрудно-зелёный свитер. — Ну, хотя бы цвета моего, — недовольно пробучал Драко. — Взгляни, — улыбнулась Гермиона, разворачивая вязанный предмет: на нём мерцали зачарованные рождественские огоньки. Драко закатил глаза, но спорить не стал. Как и с его матерью, с Грейнджер спорить было себе дороже. Он аккуратно стянул через голову свой однотонный чёрный свитер, в котором собирался провести этот вечер. Гермиона невольно замерла, затаив дыхание и мельком взглянув на его живот. Когда Драко наконец надел свитер, четверо преподавателей вышли на свежий декабрьский воздух – Луна выдвинулась самой первой, чуть ли не вприпрыжку. — Как думаешь, что Сириус приготовил на ужин? — спросил Невилл. — Скорее всего, жаркое, — Гермиона улыбнулась, зная, как сильно Невилл любит стряпню Сириуса. Лицо Долгопупса вмиг просветлело, а походка стала бодрее. С момента их совместного визита к родителям Невилла в пятом классе, Гермиона дала себе слово всегда по возможности вносить радость в каждый праздник друга. Ей было известно, насколько трудно испытывать благодарность за возможность сохранить родителям жизнь рядом с пониманием того, что они никогда больше не смогут вспомнить тебя. Не смотря на то, что память её родителей была восстановлена, Гермионе праздники всё ещё давались тяжело. Хоть родители и не злились на дочь за то, что она стёрла на время их память, определённое недоверие между ними всё же осталось. Гермиона подозревала, что родителям дискомфортно от осознания её силы и власти, проявленной в момент применения Обливиейта. Она с нетерпением ждала встречи с ними, но в то же время её тяготило предвкушение неловкости от их взглядов, которые, казалось, пытались просверлить её насквозь. Она смирилась с тем, что всё уже не будет, как прежде, но это помогало потушить пламя сожаления об утрате тепла в груди. — Грейнджер? — голос Драко вытянул её из мыслей. — Прости, что? — рассеянно ответила Гермиона; Драко не поднял на неё взгляд. — Моя мать упоминала, что ты собираешься прийти на её новогодний бал? — Да, она выслала мне приглашение. Но если ты против, я пойму. — Грейнджер, — он улыбнулся, наконец взглянув ей в глаза, — ну конечно я хочу, чтобы ты пришла. — О, ну тогда я обязательно приду, — Гермиона тоже не сдержалась и улыбнулась в ответ. — И я, Малфой, — вмешался Невилл. — Вчера получил приглашение. Гермиона едва сдержала смешок, глядя на простодушие своего друга. — Да, это... просто замечательно, Долгопупс, — сдержанно ответил Драко. Пока четвёрка добралась до коттеджа, у них знатно зарумянились от морозного ветра щёки. Сириус распахнул перед гостями дверь с широченной улыбкой на лице. Вероятно, он уже хорошенько надрался огневиски, о чем свидетельствовали растрепанные волосы и слегка покрасневшее лицо. Но ещё круче оказался его зелёный фартук. На первый взгляд могло показаться, что на нём просто изображены пряничные человечки. Но если приглядеться, становится ясно, что каждый из них держит в руке крохотный косяк, а на уровне грудной клетки красуется надпись: «Испечемся?». — Привет, Сириус, — Гермиона сразу же обняла Сириуса. — Здравствуй, мисс Миона, — тот взъерошил волосы гостье. — Кузен, — кивнул он в сторону Драко. На его лице сохранялось серьёзное выражение всего мгновенье, до тех пор как он не заметил, как близко стоит Драко к Гермионе. — Кузен, — фирменным тоном ответил Малфой. — Долгопупс, как ты, дружище? — весело воскликнул Сириус. — Завтра к родителям? Лицо Невилла заметно омрачилось при упоминании его родителей – напоминание, без сомнения, вытеснило все попытки настроиться на праздничный лад. — Да, — кивнул он. — Отлично. Я пойду с тобой. И Ремус тоже, — улыбнулся Сириус, похлопав Невилла по спине. Гермиона порой забывала, что родители Невилла учились в Хогвартсе вместе с Сириусом и Ремусом. По рассказам, Фрэнк был близок с мародёрами, как и положено истинному гриффиндорцу, учившемуся годом старше. Алиса же, насколько удалось выяснить, дружила с Лили и другими гриффиндорками их курса. Мысли о том поколении причиняли Гермионе невыносимую боль, особенно когда она задумывалась, сколько близких людей потеряли Сириус и Ремус за эти годы. Хотя, если быть честной, её поколение почти догнало их по числу пережитых трагедий. Дом был наполнен теплым светом, каким бывает лишь в местах, где царит любовь. Едва они вошли, как воздух наполнился запахом сириусовской стряпни. Гермиона улыбнулась, заметив большую рождественскую ель – пышную дугласову пихту, украшенную разноцветными огоньками и самодельными игрушками. Гирлянды обвивали перила лестницы, а парящие фонарики, зачарованные как крошечные феи, освещали пространство. На столах выстроились подносы с выпечкой, а с допотопного граммофона раздавались джазовые рождественские мелодии. Гермиона почувствовала, как напряжение покидает её тело. Она всегда верила, что двадцать четвёртое декабря – день по-настоящему волшебный. Ещё в детстве она считала его особенным. Тогда день проходил в прогулках по холодному ветру среди рождественских ярмарок, обсуждении с родителями лучших световых украшений в округе. Иногда они катались на коньках и грелись горячим шоколадом, а дома она сидела у камина в уютной пижаме, с книгой в руках. На ночь она оставляла для Санты порцию хереса и пирог с начинкой, а потом, лёжа в постели, смотрела в окно, мечтая увидеть хоть краешек того волшебного путешествия, которое он совершает. Она пыталась не заснуть, чтобы подловить момент, но сон неизменно побеждал. Однако для Гермионы этот день был волшебным не из-за ожидания подарков. С возрастом она поняла: дело вовсе не в этом. Настоящая магия этого дня в умении просто жить. Рождественский сочельник словно приостанавливал время. Заботы отступали, освобождая разум для маленьких радостей, для вечеров, проведённых с родными и близкими. Именно так она и собиралась провести сегодняшний вечер. — Глинтвейн? — с улыбкой предложила она Драко. Он кивнул, последовав следом за ней на кухню. Он выпучил глаза от удивления, увидив Сириуса, парящего по комнате и размахиваающего палочкой, как дерижёр. Одно лёгкое движение – и деревянная ложка уже помешивала соус в кастрюле, а сам он проверял температуру индейки. Гермиона ловко наполнила две кружки глинтвейном, в котором плавали сухие апельсины и гвоздика. С нескрываемым интересом она следила за тем, как Драко делает первый глоток, прекрасно помня, какое впечатление произвёл на неё первый опыт с этим знаменитым напитком Сириуса. И точно, волшебник слегка запрокинул голову, закрыв глаза. — Восхитительно, — прошептал он, с явным удовольствием сделав ещё один большой глоток. — Правда? — раздался чей-то голос, и перед ними словно из ниоткуда появилась Кэсси. — Добрый вечер, мисс Люпин-Блэк, — кивнул Драко. — Профессор Малфой, — с притворной торжественностью ответила она, наполняя свою кружку. Сделав внушительный глоток, она тут же долила ещё. — Обожаю праздники: можно напиваться, и никто даже глазом не моргнёт, — с дьявольской ухмылкой заявила она. Драко еле удержался от смеха, пытаясь сохранить профессиональную сдержанность с этой, явно изобретательной, слизеринкой. — Только постарайся дожить до ужина, Кэсси, — Гермиона поцеловала девушку в щёку. — О, доживу! Мне ведь нужно распаковать твой подарок! * * * Ужин проходил в тёплой дымке вкуснейших блюд, глинтвейна и искреннего смеха. По мнению Гермионы, Сириус Блэк был рождён для создания праздничной атмосферы. Более того, она была уверена, что он мог бы затмить в этом деле любую чистокровную хозяйку поместья. Обеды в коттедже Люпин-Блэков – это всегда было настоящим событием. Здесь радовали не только изысканные блюда, но и удивительное общество. Сириус всегда уделял внимание каждому гостю за столом, устанавливая зрительный контакт и с искренним интересом выслушивая любого, кто желает высказаться. Он рассказывал истории так живо и увлекательно, что все собравшиеся с интересом следили за рассказом. Он следил за тем, чтобы бокалы не пустовали, и предлагал добавку, неизменно шутя, что отправит всех домой с «обедами на вынос». После ужина гости переместились в гостиную, где подали традиционные пирожки с изюмом. С самого первого Рождества Кэсси в коттедже появилась традиция: подарок крёстной она открывала накануне праздника. В Норе Рождество всегда отмечалось в шумной компании многочисленных детей. Но здесь этот маленький, особый вечер неизменно посвящается только Кэсси, на чем когда-то настояла Гермиона. Сириус и Ремус сидели рядом на старом уютном диване, обмениваясь тёплыми улыбками и редкими поцелуями. Невилл понемногу начал клевать носом, пока его голова окончательно не легла на плечо Луны. Через мгновение послышался его храп. Драко устроился на деревянном стуле у ёлки, наблюдая за происходящим с явным удовольствием. Ему уже доводилось видеть подобные моменты в воспоминаниях Кэсси. Каждый год Гермиона умудрялась преподнести ей подарок, ещё более трогательный, чем в предыдущем. Но на этот раз он был счастлив стать свидетелем этого события лично. Кэсси с радостью нетерпеливо разорвала упаковку и выпучила глаза от удивления, когда поняла, что внутри. Собственная сумка с заклинанием расширения – невероятно редкая, абсолютно нелегальная вещь. * * * Закончив с подарками, все единогласно решили оставить Невилла спать на диване. Луна укрыла его вязаным пледом и чмокнула в лоб, прежде чем отправиться через камин домой к отцу. Гермиона и Драко же решили вновь пройтись до замка пешком. Однако, направляясь к двери, они внезапно застыли на месте, будто их ноги вмиг приросли к полу. Подняв голову, Гермиона с лёгким вздохом определила причину задержки – омела. — Прошу прощения, детишки, — выкрикнул Сириус. — Пока не поцелуетесь, никуда не уйдёте! Закатив глаза, Гермиона обернулась к Драко, пытаясь понять, как он отнесётся к этой ситуации. Если быть честной с самой собой – а она всегда старается быть честной, — то обстоятельства её нисколько не смутили. Однако их новая, ещё не до конца осознанная договоренность, взявшая начало на балу, всё ещё была совсем свежа, и Гермионе было трудно предположить, хочет ли Драко того же. — Ну что, попробуем? — шепнул он, затаив дыхание в ожидании её ответа. Гермиона не ответила. Она наклонилась к Драко и коснулась его губ в лёгком, едва ощутимом поцелуе, – ровно настолько, чтобы снять с их ног чары. Освободившись, они вышли на улицу, окутанную снегом, бросая прощальные крики через плечо, прежде чем закрыть за собой дверь. Они шли молча, направляясь к замку по знакомой тропе. Но мысленно каждый из них продолжал возвращаться к тому мгновению под омелой. Гермиона запрокинула голову и закрыла глаза, вдыхая морозный воздух. Она почувствовала себя по настоящему счастливой, даже как-то... приподнято. Кажется, она впервые в жизни испытала то самое «joie de vivre»Французское выражение, означающее «наслаждение жизнью» в самом общем смысле., о котором говорят французы. Драко без стеснения таращился на неё, наслаждаясь редким зрелищем – Гермиона, позволившая себе расслабиться. — Грейнджер? Она повернулась к Малфою с улыбкой. — Я кое-что принёс тебе, — Драко вынул из кармана пальто небольшой, тщательно упакованный подарок. — О! — воскликнула она, с радостью принимая свёрток. — У меня для тебя тоже кое-что есть. — Гермиона стала рыться в своей бездонной сумке, да так усердно, что аж нахмурилась. — Было же где-то здесь... — уверила она. Спустя секунду раздался глухой звук; Гермиона закатила глаза: — Это мои книги. Драко улыбнулся про себя, наблюдая за происходящим. Ему всегда нравилось, как легко эта волшебница выходит из себя, особенно когда прикусывала при этом нижнюю губу и морщилась в задумчивой растерянности. — Нашла! — радостно воскликнула она, наконец извлекая из сумки небольшой упакованный коробок. Гермиона протянула его Драко с широкой улыбкой на лице. Он кивнул, стараясь сохранить невозмутимость, хотя сердце в грудной клетке билось с пугающей скоростью. Срывая последние слои упаковки, Драко обнаружил простую белую коробку с изображением какого-то устройства. — Грейнджер, тебе придётся объяснить, что это такое, — слабо улыбнувшись, произнёс он. — Это iPod, — ответила она, открывая коробку и показывая её содержимое. — Похоже на твой плеер, но дисков для него не нужно, — пояснила Гермиона. — Сюда можно загрузить сотни песен. Драко кивнул, внутренне напрягаясь – он знал-то всего с десяток маггловских песен. — Я заранее загрузила несколько своих любимых композиций, — продолжила она. — Хотела взять тебе красный – в шутку, но решила, что зелёный тебе больше подойдёт, — с улыбкой она передала ему устройство. — Нажми здесь, и экран загорится, — объяснила Гермиона. Драко послушно выполнил её указания. — Теперь проведи пальцем по белому кругу… да, так! — Гермиона одобрительно кивнула. Драко слегка улыбнулся, довольный тем, как быстро освоил новое устройство. — А когда найдёшь песню, которую хочешь послушать, нажми на кнопку в центре круга, — добавила она. — Подожди, сейчас найду наушники. Вынув наушники из коробки, Гермиона вставила один наушник себе в ухо, другой – ему. — Вот так. Драко пролистал список песен и вскоре нашёл знакомое название. С гордостью нажав кнопку, он включил трек. Узнаваемый ритм барабанов заставил его слегка кивать головой в такт музыке – новый подарок явно пришёлся ему по душе. Гермиона тихо улыбалась, радуясь тому, что Драко выбрал одну из песен, которые она показывала ему давным-давно. — EyePod? Это что, что-то вроде глаза? — спросил он, кивая на белый круг. — Нет, — хихикнула она. — Честно говоря, я не знаю, почему его так назвали. — Ты собираешься открывать свой подарок? — спросил Драко, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Подарок Гермионы оказался замечательным, и теперь он боялся, что его подарок покажется ничтожным на этом фоне. — Ах, конечно! — оживилась она. Сдернув обёртку, Гермиона ахнула. — The Cranberries! — Она перевернула диск, разглядывая трек-лист. — О, эту песню я обожаю, — улыбнулась она. — Спасибо, Малфой. — Счастливого Рождества, Грейнджер. В глубине сознания тихий голос нашептывал Драко, что сейчас идеальный момент, чтобы поцеловать её. По-настоящему, а не мимолётно под омелой, – он мечтал об этом последние несколько недель. Но он вспомнил её замешательство под омелой, словно она испугалась этого поцелуя. И Драко решил, что сегодня не подходящий вечер для подобных шагов. Последнее, чего он хотел, – заставить её чувствовать себя неловко. Он не хотел торопить события и считал, что их отношения не смогут просто так вернуться в прежний формат. Он знал, что ему придётся приложить немало усилий, чтобы вернуть ее доверие, но он был готов пройти этот путь. Более того, именно в этот момент Драко осознал: пусть на это уйдут хоть целые годы, он готов всю жизнь прождать Гермиону Грейнджер.